Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Даже интонация совпала. Рина нервно рассмеялась.

– Это ужасно.

Рэн шагнул перед Айко. Одна медсестра резко сказала:

– Не приближайся. Я не знаю, кто ты.

Вторая повторила:

– Не приближайся. Я не знаю, кто ты.

– Оно копирует в реальном времени, – сказал Рэн. – Пока они видят друг друга, отличить будет сложнее.

– Тогда развести их, – предложила госпожа Кавасаки.

Сота посмотрел на неё.

– А ты точно настоящая?

Учительница устало закрыла глаза.

– Накамура, ты получил семьдесят один балл за контрольную и спорил со мной, что формулировка четвёртой задачи была несправедливой.

– Это могло быть в памяти.

– И я не разрешила тебе пересдать, потому что ты нарисовал на черновике господина Танаку в виде картофелины.

Сота побледнел.

– Это никто не видел.

– Я видела, когда проверяла столы после уроков.

Рина фыркнула.

– Картофелина?

– Не сейчас.

Госпожа Кавасаки посмотрела на него.

– Достаточно?

– Пока да.

Айко смотрела на двух медсестёр.

– Нужно сделать выбор сейчас.

– Какой? – спросила одна.

– Тот, которого двойник не ожидает.

Обе одновременно нахмурились.

Айко поняла: спрашивать бесполезно. Существо повторяет.

Нужна ситуация, в которой настоящая госпожа Минамото поступит по привычке, а копия – по расчёту.

Она вспомнила медкабинет. Строгую медсестру, которая выгнала Рэна и Соту на урок. Проверяла температуру. Не терпела драму. Считала, что все школьники плохо спят и падают после контрольных.

Айко внезапно опустилась на пол.

Рэн резко потянулся к ней.

– Что ты делаешь?

Она зажала бок и закрыла глаза.

– Мне больно.

Обе медсестры дёрнулись. Та, что стояла у окна, схватила аптечку и сразу пошла к Айко. Вторая осталась у двери. Но через секунду тоже шагнула.

– Не двигайся, – приказала первая, опускаясь рядом. – Где боль? Живот? Бок? Голова кружится?

Она действовала быстро, раздражённо, привычно. Положила два пальца на запястье Айко, проверяя пульс.

Вторая сказала:

– Не трогайте её. Это ловушка.

Настоящая медсестра подняла голову.

– Конечно, ловушка. Но ученица лежит на полу!

Айко открыла глаза.

– Простите.

– Что?

Она резко отдёрнула руку.

– Я проверяла.

Медсестра смотрела на неё несколько секунд. Потом ударила ладонью по плечу. Не больно, но обидно.

– Никогда больше так не делай!

– Простите.

– Я врач, а не участник ваших игр!

Вторая госпожа Минамото у двери улыбнулась. Не идеально. Почти. Но слишком спокойно.

Рэн ударил первым.

Золотой огонь прошёл по коридору. Двойник отскочил, лицо медсестры расплылось, на секунду показалась белая маска.

– В спортзал! – крикнула госпожа Кавасаки.

Настоящая медсестра помогла Айко подняться.

Они вбежали внутрь. Сота захлопнул дверь, Рина опустила металлический засов.

Снаружи кто-то ударил в дерево.

Спортзал был пуст. Высокие окна под потолком пропускали серый свет. Баскетбольные кольца висели над площадкой, вдоль стены стояли сложенные маты и ящики с инвентарём.

– Оно осталось снаружи? – спросила Рина.

Рэн прислушался.

– Нет.

– Что значит нет?

С верхней галереи донёсся смех. Все подняли головы. На балконе стояла госпожа Минамото. Ещё одна.

Настоящая медсестра рядом с Айко побледнела.

– Оно прошло через стену.

Двойник спрыгнул с галереи. Приземлился на площадку и выпрямился. Лицо снова изменилось. Теперь перед ними стояла Рина.

Сота отступил. Настоящая Рина замерла.

Они были одинаковыми. Та же форма. Те же волосы. Тот же блокнот в руке. Даже маленькая царапина на подбородке, которую Рина получила на физкультуре неделю назад.

Двойник улыбнулся.

– Так лучше?

Сота посмотрел на настоящую Рину.

– Скажи что-нибудь.

– Что?

– Что знаем только мы.

– Ты вчера провожал меня домой.

– Это знают все.

– По дороге купил мне тёплый чай и сделал вид, что хотел сам.

Сота замер. Это явно было правдой.

Двойник тут же повторил:

– По дороге ты купил мне тёплый чай и сделал вид, что хотел сам.

Сота выругался. Настоящая Рина побледнела.

– Оно услышало.

– Оно слышит всё в этом помещении, – сказал Рэн.

Двойник-Рина сделала шаг.

– Тогда как отличить?

Айко смотрела на обеих. Копия не просто повторяла. Она ловила эмоции. Выбирала самые точные слова. Но всё равно ждала вопроса, реакции, подсказки.

Настоящая Рина злилась. Боялась. Сжимала пальцы так сильно, что ногти впивались в ладони. Копия выглядела спокойнее.

Айко вспомнила госпожу Кавасаки. Выбор сейчас.

– Сота, – сказала она. – Встань между ними.

Он резко посмотрел.

– Зачем?

– Просто сделай.

Сота вышел на середину. Настоящая Рина шагнула к нему.

– Не подходи к ней!

Двойник тоже шагнул.

– Не подходи к ней!

Одинаково. Айко продолжила:

– Сота, скажи, что доверяешь только одной.

– Какой?

– Выбери.

Он побледнел.

– Морита…

– Выбери сейчас. Не по воспоминаниям.

Сота переводил взгляд с одной Рины на другую. Двойник чуть улыбнулся. Настоящая Рина сказала:

– Не выбирай.

Все замерли. Копия повернулась к ней. Настоящая Рина продолжила:

– Если не уверен, не подходи ни к одной. Я не хочу, чтобы ты рисковал только потому, что боишься меня обидеть.

Сота смотрел на неё. Двойник быстро произнёс:

– Да. Не выбирай.

Но опоздал. Настоящая реакция уже прозвучала. Не просьба поверить. Не попытка доказать. Забота о нём даже ценой собственного страха.

Сота шагнул к настоящей Рине. Двойник рванулся вперёд. Рэн ударил золотым светом. Копия отлетела к стене, но не рассыпалась. Лицо Рины треснуло, под ним показалась чёрная пустота.

– Почему не исчезает? – спросил Сота.

– У него есть якорь в одном из вас, – ответил Рэн.

Все посмотрели друг на друга. Двойник рассмеялся.

– Наконец поняли.

Айко почувствовала, как первый замок внутри открывается шире. Вместе с чужими именами пришли голоса. Не мысли. Эмоции, почти ставшие словами.

Страх Соты: «Только бы это была она».

Злость Рины: «Почему он сомневался так долго?»

Тревога госпожи Кавасаки: «Я отвечаю за детей и ничего не контролирую».

Паника медсестры: «Мне нужно выйти».

И Рэн.

Глубокий, сдерживаемый ужас:

«Якорь в Айко».

Она резко посмотрела на него.

Он понял.

– Ты слышишь?

– Не слова. Почти.

– Второй замок.

– Он закрыт.

– Трещина растёт.

Двойник поднялся. Теперь его лицо стало лицом Айко. Она увидела себя со стороны: школьная форма, тёмные волосы, амулет под воротником, испуганные глаза.

– Якорь во мне, – сказала копия её голосом.

Рэн сразу шагнул вперёд. Настоящая Айко схватила его за руку.

– Не закрывай.

Он остановился с трудом. Двойник улыбнулся.

– Видишь? Она уже управляет тобой.

– Нет, – сказал Рэн. – Я слушаю её.

– Разница маленькая.

– Огромная, – ответила Айко.

Копия посмотрела на неё.

– Тогда найди якорь.

Первый замок снова заговорил именами. Они проходили через неё, цеплялись за людей рядом. У каждого живого было имя. Яркое, плотное, цельное.

У двойника – пустота. Но от него тянулась тонкая чёрная линия. Не к Айко. К Рине. Айко замерла.

– Рина.

Та побледнела.

– Что?

– Оно держится через тебя.

Сота сразу встал ближе к ней.

– Почему?

Двойник рассмеялся голосом Айко.

– Потому что она впустила меня первой.

Рина прижала руки к груди.

– Сообщение.

– Ты пришла по сообщению, – сказал Рэн. – Выполнила его условие. Не сказала Соте. Тайна стала разрешением.

– Я не знала!

– Это не вина, – быстро сказала Айко. – Но связь появилась.

Рина отступила.

– Как убрать?

Рэн посмотрел на неё.

– Нужно признать тайну вслух перед тем, от кого скрыла.

– Я уже рассказала.

– Не всю.

Рина застыла.

Сота повернулся к ней.

– Что ещё?

– Ничего.

Чёрная линия стала толще.

Копия улыбнулась.

– Ложь.

– Рина, – сказала Айко. – Сейчас нельзя.

– Я знаю!

– Тогда говори.

Рина смотрела только на Соту.

В её глазах появился такой страх, что он перестал требовать.

– Не заставляйте, – сказал он.

– Если она не скажет, двойник останется, – ответил Рэн.

– Тогда пусть скажет, когда сможет.

– Времени нет.

Двойник поднял руку. По полу поползли чёрные линии.

Госпожа Кавасаки и медсестра отступили к стене. Рэн создал золотой барьер, но тени ударили в него сразу с трёх сторон.

– Рина! – крикнула Айко.

Та закрыла глаза.

– Я пришла раньше не только из-за сообщения.

Сота не двигался.

– А из-за чего?

– Потому что хотела поговорить с Айко без тебя.

– О чём?

Рина стиснула пальцы.

– О том, что мне нравится, когда ты меня провожаешь.

Сота замер. Даже тени на секунду будто замедлились. Рина продолжила быстро, почти сердито:

– Мне нравится, что ты всё превращаешь в шутку, когда страшно. Нравится, что купил чай и сделал вид, будто случайно. И я ненавижу, что смотрю на Айко и Рэна и думаю, почему людям нужна древняя печать, чтобы перестать притворяться, а мы без всякой магии всё равно молчим.

Сота открыл рот. Ничего не сказал. Чёрная линия между Риной и двойником задрожала. Но не порвалась.

– Это ещё не всё, – сказал Рэн сквозь напряжение.

Рина почти заплакала от злости.

– Я боялась сказать, потому что Сота всегда был рядом с Айко. Дольше, чем со мной. И иногда мне казалось, что если она посмотрит на него иначе, у меня вообще не будет шанса.

Айко резко вдохнула. Сота побледнел. Рина продолжила, уже не останавливаясь:

– Поэтому, когда пришло сообщение от Айко, что она сомневается в нём, какая-то ужасная часть меня обрадовалась. На секунду. Я подумала: если они поссорятся, он перестанет всё время её защищать. А потом мне стало стыдно. Поэтому я никому не сказала.

Чёрная линия треснула. Двойник закричал. Лицо Айко распалось, под ним показалась белая маска. Сота подошёл к Рине. Она отвернулась.

– Не надо.

– Почему?

– Потому что я только что призналась, что ревновала тебя к своей подруге, пока вокруг ходили духи.

– Да.

– Это ужасно.

– Немного.

Она резко посмотрела на него. Сота улыбнулся. Не насмешливо. Нервно и мягко.

– Но я покупал чай не случайно.

Рина замерла.

– Что?

– И провожал тебя не только из-за духов.

– Сота…

– Потом. Сейчас у нас двойник.

Чёрная линия окончательно порвалась. Копия упала на колени. Рэн опустил барьер и ударил золотым огнём. Но существо не исчезло. Маска раскололась лишь наполовину.

– Почему ещё держится? – спросила Айко.

Двойник поднял голову. Под треснувшей маской не было лица. Только несколько нитей. Одна оборванная тянулась к Рине. Вторая – к госпоже Минамото. Третья – к госпоже Кавасаки. Четвёртая – к Соте.

И пятая. Самая яркая. К Рэну.

Айко почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Оно привязалось ко всем.

– Через тайны, – сказал Рэн.

Двойник засмеялся.

– Каждый из вас что-то скрывает.

Госпожа Кавасаки шагнула вперёд.

– Тогда начну я.

Все посмотрели на неё. Она сжала руки.

– Вчера после разговора с Айко я проверила документы Рэна.

Рэн нахмурился.

– Зачем?

– Потому что данные о переводе оказались внесены задним числом. Я позвонила в школу Киото. Там никогда не учился Рэн Кудзэ.

Айко посмотрела на него.

– Это правда?

– Да.

Нить к учительнице дрогнула.

Она продолжила:

– Я собиралась вызвать директора и полицию, но потом испугалась, что Айко окажется замешана. Поэтому промолчала и решила сначала поговорить с ней в старом корпусе.

– Вы всё-таки назначали встречу? – спросила Айко.

– Да. Но потом отменила, когда утром увидела второго Рэна.

Чёрная нить к госпоже Кавасаки порвалась. Двойник дёрнулся. Медсестра сказала:

– Я тоже кое-что скрыла.

Она сняла белый халат с одного плеча. На коже под ключицей был красный знак. Не печать клана. Маленький след в форме лисьего глаза.

Рэн резко подошёл.

– Когда появился?

– После того дня, когда в окне был иней. Я решила, что это ожог или аллергия. Но он иногда светится.

– Вы стали меткой наблюдения, – сказал Рэн.

– Я не знала.

– Но скрыли.

Медсестра сжала губы.

– Потому что боялась, что меня отстранят от работы.

Она произнесла это вслух. Красная метка вспыхнула и погасла. Нить к ней рассыпалась. Осталось две.

Сота. Рэн.

Айко посмотрела на друга. Он отвёл глаза.

– Сота.

– Знаю.

– Что ты скрываешь?

– Не сейчас.

– Именно сейчас, – сказала Рина.

Он посмотрел на неё. Она уже не пряталась. Сота выдохнул.

– В тот день, когда Айко пошла через храм, я пошёл следом.

Айко застыла.

– Что?

– Не до самого храма. До лестницы.

– Почему не сказал?

– Потому что испугался.

– Чего?

– Я видел, как ворота исчезли.

В спортзале стало тихо.

– Тории были на месте, – продолжил Сота. – Потом ты прошла через них, и за ними не стало двора. Только туман. Я позвал тебя, но ты не услышала. А потом увидел лису на ступенях.

Рэн напрягся.

– Какую?

– Белую. С красной лентой.

– Она смотрела на тебя?

– Да.

– Ты ответил?

Сота опустил глаза.

– Она спросила, хочу ли я знать, вернётся Айко или нет.

– И что ты сказал? – спросила Айко.

– Да.

Рэн тихо выругался.

– Ты заключил устное соглашение.

– Я не знал!

– Что она дала?

Сота снял с шеи тонкую нить, скрытую под рубашкой. На ней висел маленький белый зуб. Айко никогда его не видела.

– Это.

Рэн не прикоснулся.

– Почему амулет не чувствовал?

– Потому что вещь человеческая, – ответил он. – Зуб настоящей лисы, но в него вложено обещание.

Сота сжал подвеску.

– Она сказала, что пока он со мной, я узнаю, если Айко окажется в опасности.

Айко вспомнила, как Сота всё время появлялся рядом. Замечал её странное состояние. Приходил туда, где становилось хуже.

– Поэтому ты чувствовал?

– Иногда. Не как вы. Просто тревога. Я думал, это потому, что знаю тебя.

Рина смотрела на него с болью.

– И ты никому не сказал.

– Хотел помогать.

– Один.

– Я не хотел, чтобы меня отстранили.

Почти те же слова, что у медсестры. Страх потерять право быть рядом. Айко подошла к нему.

– Отдай зуб.

– Если отдам, не буду чувствовать опасность.

– Зато перестанешь быть связан с тем, кто дал.

Сота посмотрел на белую подвеску. Потом сорвал её с шеи и положил на пол.

– Я выбираю не знать первым.

Чёрная нить к нему порвалась. Зуб треснул. Из него вырвался тонкий белый дым и исчез. Двойник закричал снова.

Осталась последняя связь. С Рэнем.

Все смотрели на него. Он стоял неподвижно. Айко почувствовала холод красной нити. Не чужой. Его собственный.

– Что вы скрываете? – спросила она.

– Не здесь.

Двойник засмеялся.

– Снова.

– Рэн.

– Это касается не только меня.

– Значит, тем более говорите.

Он посмотрел на госпожу Кавасаки, медсестру, Соту, Рину.

– Людям нельзя знать.

– Они уже знают слишком много, – сказала Айко.

– Не это.

Чёрная нить стала толще. Двойник начал подниматься. Маска восстанавливалась.

– Рэн! – крикнула Айко.

Он сжал кулаки.

– Мой отец не просто хотел закрыть печать.

– Что ещё?

– Он хотел, чтобы она открылась до третьего замка.

Айко перестала дышать.

– Зачем?

– Чтобы использовать тебя для уничтожения Нижнего двора.

Рина прошептала:

– Как?

– Если провести через врата силу наследника и сжечь всё по ту сторону, двор может исчезнуть.

– Вместе с потерянными именами? – спросила Айко.

Рэн молчал. Ответ был ясен.

Все души. Все те, кто мог быть жертвой. Включая жену Харуто, если хоть какая-то часть её действительно оставалась там.

– Вы знали? – голос Айко стал тихим.

– Узнал в архиве.

– Когда?

– До добровольной связки.

Холод ударил по нити. Двойник улыбнулся.

– Вот она. Последняя дверь.

Айко смотрела на Рэна и не могла собрать мысли. Он снова скрыл. Не часть о собственной свободе. Не страх. План, в котором её печать должны были использовать как оружие.

– Почему не сказали?

– Потому что отказался.

– Это не ответ.

– Я не собирался позволять им.

– Но знали, что клан может специально открывать замки.

– Да.

– И всё время говорили, что Нижний двор и Харуто пытаются это сделать.

– Они тоже пытаются.

– А ваш отец?

– Да.

Слово прозвучало глухо. Айко отступила. Красная нить между ними стала ледяной. Двойник поднялся полностью. Маска исчезла, и он снова принял лицо Рэна.

– Теперь выбери, – сказал он Айко. – Того, кто лжёт ради тебя, или того, кто хотя бы честно хочет использовать.

Рэн ударил огнём. Двойник поймал свет рукой. Потому что чёрная нить к нему всё ещё держалась. Через тайну Рэна.

– Скажите всё, – потребовала Айко.

– Я сказал.

– Нет. Не всё.

Он посмотрел на неё.

– Что будет со мной, если план вашего отца сработает?

Тишина.

– Рэн.

– Ты потеряешь связь с миром духов.

– Только?

Он не ответил.

Айко почувствовала, как внутри что-то ломается.

– Моё имя?

– Может сгореть вместе с вратами.

Сота выругался. Рина закрыла рот ладонью.

– То есть она умрёт? – спросила госпожа Кавасаки.

– Тело останется, – ответил Рэн.

Айко вспомнила жену Харуто. Тело в человеческом мире. Имя по ту сторону.

– Я стану пустой.

– Да.

Двойник рассмеялся. Чёрная нить вспыхнула. Айко почувствовала, как второй замок под кожей дрожит, готовый открыться от предательства, страха и сомнения.

Она могла позволить ему. Могла закричать. Обвинить Рэна. Сказать, что больше не доверяет. И имела на это право. Но тогда двойник победит. А разговор с Рэнем всё равно придётся закончить позже, когда вокруг не будет существа, питающегося каждой их болью.

Айко глубоко вдохнула.

– Вы скрыли от меня возможность потерять имя.

– Да.

– Решили, что сможете защитить, не рассказывая.

– Да.

– Это было неправильно.

– Да.

Он не оправдывался. Не просил понять. Стоял перед ней и принимал каждое слово.

– Я очень зла, – сказала Айко.

– Знаю.

– И сейчас не могу сказать, что доверяю вам так же, как утром.

Красная нить дрогнула. Рэн побледнел. Но кивнул.

– Понимаю.

– Однако я не отдам это существо нашей ссоре.

Она повернулась к двойнику. Его улыбка исчезла.

– Тайна раскрыта, – сказала Айко. – У тебя больше нет якоря.

– Есть сомнение.

– Оно моё. Не твоё.

– Ты ему не веришь.

– Сейчас – не полностью.

Рэн закрыл глаза на секунду. Айко продолжила:

– Но это не значит, что я выбираю тебя.

Чёрная нить треснула. Двойник шагнул к ней.

– Я могу показать всю правду.

– Ты показываешь только то, что причиняет боль.

– Потому что боль правдива.

– Нет. Она просто громкая.

Чёрная нить разорвалась. Рэн поднял руки. На этот раз золотой огонь прошёл сквозь двойника без сопротивления. Существо закричало голосами всех, кого копировало. Лицо Рэна распалось, затем Айко, Рины, Соты, учительницы, медсестры. Маски менялись одна за другой, пока не осталась пустая белая поверхность.

– Второе лицо не последнее, – прохрипело оно.

– Сколько вас? – спросил Рэн.

– Столько, сколько тайн вы храните.

Огонь сомкнулся. Маска рассыпалась. На пол упал чёрный клочок бумаги. Рина подошла ближе, но не коснулась. На бумаге проступили серебряные иероглифы.

Рэн прочитал:

– «Второй замок услышал правду».

Айко почувствовала жжение на запястье. Красная печать проявилась ярко. В центре первого замка открылась новая линия. Она не распахнулась полностью. Но больше не была закрытой.

Голоса ударили сразу. Не имена духов. Мысли живых.

Сота: «Она никогда нас не простит за то, что мы сомневались».

Рина: «Только бы он не отдалился после моего признания».

Госпожа Кавасаки: «Я должна вывести их отсюда».

Медсестра: «Это невозможно».

Рэн. Его мысль была самой ясной.

«Я потерял её».

Айко зажала уши. Это не помогло.

– Айко? – Рэн сделал шаг.

Она отступила. Не потому, что боялась его. Потому что слышала всё. Слишком много.

– Не подходите.

Он остановился.

Мысль ударила снова: «Она не хочет меня рядом».

– Я слышу вас, – прошептала Айко.

– Голос?

– Мысли.

Все замерли. Сота резко отвёл взгляд, будто это могло спрятать его голову. Рина побледнела. Рэн понял первым.

– Второй замок открылся частично.

– Закройте его.

– Не могу.

– Тогда сделайте что-нибудь!

Мысли накатывали одна за другой. Страх. Вина. Стыд. Забота. Раздражение. Айко не понимала, где заканчиваются чужие чувства и начинаются её собственные. Рэн опустился перед ней на одно колено, но не приближался.

– Смотри на меня.

– Я слышу, что вы думаете.

– Тогда слушай намеренно.

– Что?

– Выбери один голос. Мой. Остальные станут тише.

– Я не хочу слышать ваш.

Он вздрогнул.

Мысль пришла раньше слов: «Заслужил».

Айко закрыла глаза.

– Перестаньте думать.

Сота нервно сказал:

– Не уверен, что это возможно.

– Говорите вслух, – велел Рэн. – Все. Не оставляйте мысли без формы.

Госпожа Кавасаки сразу начала:

– Мы выйдем из школы. Сейчас. Я позвоню директору и скажу, что корпус опасен.

Медсестра добавила:

– Я осмотрю Айко снаружи. Ей нужен покой.

Сота сказал:

– Я злюсь на себя, что скрыл зуб. И боюсь, что Айко больше не будет мне доверять.

Мысль стала тише, когда обрела голос. Рина глубоко вдохнула.

– Я стесняюсь того, что сказала. Но не отказываюсь от слов.

Сота посмотрел на неё.

– Хорошо.

И подумал: «Я рад».

Айко услышала, но мысль не ударила. Потому что она совпадала со сказанным.

Рэн молчал. Она открыла глаза.

– Ваша очередь.

Он смотрел на неё.

– Я боюсь, что после моей лжи ты разорвёшь добровольную связь.

– Ещё.

– Я злюсь на отца.

– Ещё.

– На себя.

– Ещё.

Он сжал руки.

– Я знал, что правда может тебя оттолкнуть. Поэтому выбирал время, когда ты уже не сможешь уйти далеко.

Айко почувствовала боль. Но мысль перестала давить, когда стала словами.

– Ещё.

– Я не хотел использовать тебя. Но вёл себя так, будто имею право решать, что тебе знать.

– Да.

– И сейчас думаю, что, возможно, уже поздно это исправлять.

Айко смотрела на него. Мысли вокруг постепенно стихали. Не исчезли. Но перестали быть криком.

– Встаньте, – сказала она.

Рэн поднялся.

– Я не буду сейчас решать, что между нами дальше.

– Хорошо.

– Не говорите «хорошо» так спокойно.

– Как сказать?

– Не знаю. Но не так, будто готовы принять любой приговор.

Он помолчал.

– Я не готов.

Честно. Больно. И от этого чуть легче.

Госпожа Кавасаки открыла дверь спортзала.

– У нас осталось мало времени до приезда директора.

Они вышли.

В коридоре больше не было двойников. Аварийный свет перестал мигать. За окнами школьного двора стояла машина Ханы. Мама ждала у ворот, с телефоном в руке и таким выражением лица, что охранник старался держаться подальше.

До обещанных шестнадцати минут они опоздали на девять.

Хана увидела их и сразу подошла.

– Айко?

Дочь хотела сказать, что всё нормально. Но услышала мамину мысль:

«Она бледная. Она ранена. Я не должна была отпускать».

– Я не ранена, – ответила Айко.

Хана остановилась.

– Я этого не спрашивала.

Все замолчали. Айко закрыла глаза.

– Второй замок начал открываться.

Мама посмотрела на Рэна. Его мысль вспыхнула: «Она возненавидит меня».

Хана сказала вслух:

– Что ты от неё скрыл?

Рэн не стал спрашивать, откуда она знает.

– Многое.

– Тогда будешь рассказывать.

– Да.

Айко почувствовала, как голова начинает болеть от голосов.

– Только не здесь.

Мама обняла её. Мысль и слова совпали: «Я рядом».

Айко прижалась к ней и впервые за утро позволила себе просто не держаться. Красная нить между ней и Рэнем оставалась. Но стала тоньше. Не исчезла. Не согревала.

Он стоял в нескольких шагах и не приближался без разрешения. Это было правильно. И всё равно больно.

Когда они сели в машину, Рэн остался снаружи. Айко посмотрела через окно. Он не просил ехать с ними. Не пытался объяснить ещё раз. Просто стоял у школьных ворот, пока машина не тронулась.

И его последняя мысль дошла до неё по едва живой нити: «На этот раз я подожду, пока она сама позовёт».

Айко отвернулась к окну. Потому что пока не знала, сколько времени ей понадобится. И позовёт ли она вообще.