Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"
Автор книги: Мира Аллен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
– Тогда я послушаю ваши мысли.
Несколько масок невольно отступили.
Рэн тихо сказал:
– Это была угроза?
– Предупреждение.
Он посмотрел на неё. Несмотря на кровь на руках и усталость, в глазах мелькнуло что-то тёплое.
– Плохо влияю.
– Очень.
Они прошли через ворота.
Торговый квартал вернулся сразу: шум, свет, запах еды, прохожие. Мама стояла у магазина керамики, сжимая лунный амулет. Увидев их, она бросилась навстречу.
Сначала обняла Айко.
Потом посмотрела на окровавленные руки Рэна.
– Что они с тобой сделали?
Он, кажется, не ожидал вопроса.
– Ничего необратимого.
– Ужасный ответ.
– Я знаю.
Хана протянула ему чистый платок из сумки.
– Прижми.
Рэн послушался.
Айко смотрела на него и чувствовала странную смесь облегчения, злости и усталости.
Он был рядом. Но разговор никуда не исчез.
Мама заметила напряжение.
– Домой.
– Мне нельзя к вам, – сказал Рэн.
Айко посмотрела на него.
– Почему?
– Ты сказала ждать, пока позовёшь. Ты позвала к воротам. Не домой.
Он действительно не собирался использовать один зов как разрешение вернуться во все части её жизни.
Айко почувствовала, как внутри что-то смягчается.
Не прощение. Пока нет. Но уважение.
– Я позвала вас не только к воротам, – сказала она.
Рэн замер.
– Айко.
– Нам нужно поговорить. И обработать руки. Мама всё равно не отпустит вас в таком виде.
Хана кивнула.
– Даже не обсуждается.
– Значит, домой? – уточнил Рэн.
– Да, – сказала Айко. – Но это не значит, что всё стало как раньше.
– Понимаю.
– И не значит, что я простила.
– Понимаю.
– И вы расскажете всё о первом человеке, плане Совета и том, что нашли в архиве.
– Всё, что знаю.
Айко посмотрела ему в глаза.
Второй замок позволял слышать мысли, но Рэн снова поставил внутреннюю стену. Не чтобы обмануть. Чтобы дать словам прозвучать раньше чувств.
– Хорошо, – сказала она.
Они пошли к дороге втроём.
Мама впереди вызывала такси. Рэн держался рядом, но не касался Айко. Красная нить между ними всё ещё была тонкой и неровной.
Однако теперь она снова согревала. Совсем немного.
У машины Рэн вдруг остановился.
– Что? – спросила Айко.
Он посмотрел на её шею.
– Лунное серебро.
Айко вспомнила. Амулет был у мамы в руке. Хана подняла подвеску.
– Этот?
Рэн резко шагнул к ней. Полумесяц стал ледяным. Серебряный свет вырвался из цепочки и потянулся в сторону Восточных ворот.
– Мама, брось! – крикнула Айко.
Хана разжала пальцы. Амулет упал на асфальт. Свет ударил вверх. Над переулком появилась огромная серебряная арка, которой раньше не было. Внутри неё колыхалась чёрная вода. Из глубины донёсся женский голос. Слабый. Далёки й.
– Харуто…
Рэн побледнел. Айко услышала имя и зажала рот рукой. Из арки показалась ладонь. Человеческая. Почти прозрачная. Пальцы вцепились в край прохода.
Рэн схватил Айко за плечи и оттащил назад.
– Не слушай.
Но женский голос уже произносил другое имя. Не Харуто. Имя первого человеческого носителя печати. То самое, которое Айко услышала во дворе Совета. Первый замок раскрылся внутри неё навстречу звуку.
Второй отозвался чужой тоской. Айко поняла: лунный амулет не просто указал Нижнему двору путь.
Кто-то по ту сторону ждал именно её. И знал правду, которую Совет стирал много лет.
Чёрная вода внутри арки дрогнула. Из неё медленно поднялось женское лицо. Закрытые глаза. Бледные губы. Красная печать на лбу. Такая же, как у Айко.
Женщина открыла глаза и прошептала:
– Наконец-то ты меня услышала.
Глава 14. Та, чьё имя стёрли
Женщина смотрела на Айко из чёрной воды. Её лицо оставалось почти человеческим, но прозрачная кожа мерцала серебром, а тёмные волосы двигались вокруг головы так, словно она находилась не в вертикальном проходе посреди торгового квартала, а глубоко под водой. Красная печать на её лбу повторяла знак на запястье Айко, только была сложнее: несколько замкнутых линий расходились от центра, переплетались и исчезали под волосами.
– Наконец-то ты меня услышала, – повторила она.
Голос звучал одновременно из арки и внутри головы Айко.
Первый замок распахнулся ему навстречу. Поток имён поднялся из глубины сознания, но теперь среди них было одно, яркое и почти знакомое. То, которое она услышала во дворе Совета и едва не произнесла.
Айко прижала ладонь ко рту.
– Не называй её, – сказал Рэн.
Он держал Айко за плечи и медленно отступал, увлекая её подальше от арки. Кровь всё ещё проступала сквозь платок на его руках, но пальцы оставались твёрдыми.
– Я знаю, – прошептала она.
Женщина в чёрной воде улыбнулась.
– Он всё ещё боится имён.
Рэн замер.
– Кто ты?
– Ты знаешь.
– Я знаю только то, что Совет позволил оставить в записях.
– Значит, не знаешь ничего.
Хана стояла в нескольких шагах, прижимая обе ладони к груди. Упавший амулет лежал на асфальте между ними и аркой. Серебряная цепочка вытянулась в сторону прохода, словно её тянули невидимой рукой.
Мимо переулка шли люди.
Никто не замечал ни чёрной воды, ни прозрачной женщины. Прохожие огибали вход, неосознанно выбирая другую сторону улицы. Кто-то замедлялся, хмурился и тут же забывал, почему посмотрел в переулок.
– Нам нужно уйти отсюда, – сказала Хана. – Здесь люди.
– Они не видят, – ответил Рэн.
– Это не значит, что безопасно.
Из арки высунулась вторая рука женщины. Прозрачные пальцы легли на серебряный край прохода. Вода вокруг них пошла кругами.
– Люди всегда так говорят, – произнесла она. – Будто невидимое менее опасно.
Айко почувствовала её мысль. Не отдельную фразу. Тоску.
Огромную, неподвижную, накопившуюся за столько лет, что она уже перестала быть обычным чувством. За ней скрывались одиночество, гнев и надежда, которая слишком долго не умирала.
Второй замок отозвался болью.
Айко невольно сделала шаг к арке.
Рэн удержал.
– Не подходи.
– Она не нападает.
– Пока.
Женщина посмотрела на его руки.
– Ты повторяешь его ошибки.
– Чьи?
– Того, кто держал меня так же.
Красная нить между Айко и Рэнем вспыхнула.
Женщина заметила и тихо рассмеялась.
– Даже цвет тот же.
– Вы были связаны с наследником Кицунэ, – сказала Айко.
Рэн сжал её плечо.
– Не задавай вопросы через открытый проход.
– Если закроем, она исчезнет.
– Именно этого мы и добиваемся.
Женщина перестала улыбаться.
– Ты хочешь закрыть меня, наследник?
– Я хочу закрыть врата.
– Для вашего клана это всегда было одним и тем же.
В её голосе впервые появилась злость. Чёрная вода поднялась выше, достигнув края серебряной арки. Вместе с ней из прохода потянуло холодом, от которого на асфальте проступил иней.
Хана отступила.
– Айко.
Мысль матери пришла одновременно со словами: «Забери её отсюда».
Айко коснулась шеи и только теперь вспомнила, что лунный амулет снят. Все мысли снова звучали открыто. Страх матери, настороженность Рэна, холодный расчёт существ по ту сторону арки.
И ещё одна мысль. Чужая. Мужская.
«Она ответила».
Айко резко оглянулась.
– Здесь кто-то есть.
Рэн повернулся к выходу из переулка.
– Где?
– Не знаю. Я услышала мужчину.
Женщина в арке закрыла глаза.
– Он близко.
– Харуто? – спросила Айко.
Рэн резко посмотрел на неё.
– Не произноси полное имя.
– Я не произнесла.
– Даже сокращение может привлечь его, если врата открыты.
Поздно.
На крыше магазина керамики появился мужчина.
Он стоял у самого края, не обращая внимания на ветер. Светлое кимоно резко выделялось на фоне серого неба, длинные тёмные волосы были распущены, а лицо оказалось тем самым, что Айко видела в отражении на фотографии из архива.
Дядя Рэна.
Изгнанник.
Его взгляд был прикован к женщине в арке.
– Аяно, – произнёс он.
Имя ударило в переулок.
Первый замок раскрылся шире.
Айко вскрикнула и схватилась за запястье. Печать вспыхнула так ярко, что красный свет прошёл сквозь рукав.
Рэн резко закрыл её собой.
– Я же говорил не называть!
Харуто перевёл на него взгляд.
– Я ждал слишком долго, чтобы снова молчать.
Женщина в арке подняла лицо.
– Харуто.
В её голосе было столько боли, что Айко согнулась, ощущая её через второй замок. Воспоминания ворвались без предупреждения.
Ночной храм. Молодая женщина в светлом кимоно смеётся, стоя босиком у воды. Мужчина с тёмными волосами завязывает на её запястье красную нить.
Золотоглазый юноша наблюдает издалека. Другой наследник. Не Харуто.
Айко резко выпрямилась.
– Вы были связаны не с ним.
Женщина посмотрела на неё. Харуто на крыше застыл. Рэн шагнул ближе.
– Что ты увидела?
– Её воспоминание. Красную нить завязывал другой.
– Замолчи! – крикнул Харуто.
Его сила ударила по переулку.
Рэн поднял золотой барьер. Удар пришёлся в него, заставив фонари на соседнем здании лопнуть. Люди на улице вздрогнули, но вместо магии увидели короткое замыкание и поспешили дальше.
Рэн пошатнулся. Айко почувствовала его боль.
– Вы ранены.
– Неважно.
– Для вас всё неважно, пока не падаете.
– Сейчас не время.
– Именно сейчас!
Он хотел возразить, но женщина тихо сказала:
– Он действительно похож на Каору.
Рэн резко повернулся.
– Каору?
Имя первого наследника. Не полное. Но достаточно близкое, чтобы первый замок задрожал.
– Не повторяй, – предупредила Айко.
Харуто спрыгнул с крыши. Он приземлился у входа в переулок бесшумно и пошёл к арке. Рэн переместился, закрывая проход.
– Не приближайся.
– Ты не имеешь права стоять между нами.
– Если подойдёшь, врата расширятся.
– Я этого и хочу.
– За ней говорит Нижний двор.
Харуто остановился.
– Ты ничего о ней не знаешь.
– А ты знаешь? – спросила Айко.
Он посмотрел на неё. Его глаза были не золотыми. Тёмными, почти человеческими. Но внутри зрачков двигались серебряные искры, похожие на свет арки.
– Ты носишь её печать, – сказал он. – И смеешь спрашивать?
– Печать не делает меня ею.
– Пока.
Рэн поднял руку.
– Ещё одно слово – и я сожгу проход вместе с тобой.
Харуто усмехнулся.
– Ты не сможешь. Девочка почувствует её боль.
Айко поняла раньше Рэна. Если он ударит по арке, второй замок передаст ей всё, что испытывает женщина. Возможно, её уничтожение. Возможно, годы заточения, собранные в один миг.
– Он прав, – сказала Айко.
– Я найду другой способ.
– Когда?
– Сейчас.
– Очень убедительно.
– Айко.
– Не командуйте.
– Я пытаюсь думать.
– Тогда думайте рядом, а не вместо меня.
Харуто наблюдал за ними с насмешливым интересом.
– Вы спорите так, будто ещё верите в добровольность.
Айко посмотрела на него.
– А вы говорите так, будто любовь даёт право открыть врата и выпустить всё, что скрывается за голосом любимой женщины.
Его лицо стало жёстким.
– Ты не знаешь, что такое ждать её столетие.
– Нет. Но знаю, что если она вернётся потому, что вы заставили другого человека открыть проход, это будет не её выбор.
Женщина в арке закрыла глаза.
Её мысль коснулась Айко почти неслышно:
«Я не просила».
Айко замерла.
– Она не просила вас открывать врата.
Харуто резко повернулся к арке.
– Аяно?
Женщина не ответила вслух. Чёрная вода вокруг неё пошла рябью.
Айко слышала больше.
«Сначала я звала».
«Потом они научились повторять».
«Он перестал различать».
– Первые годы она действительно звала вас, – сказала Айко. – Потом Нижний двор научился использовать её голос.
Харуто побледнел.
– Ложь.
– Я слышу её мысли.
– Ты слышишь то, что двор хочет показать.
– Тогда спросите её о том, чего двор не знает.
Рэн посмотрел на Айко.
– Как с двойником.
Она кивнула. Харуто перевёл взгляд на женщину.
– Что я сказал тебе у реки в ночь перед обрядом?
Аяно открыла глаза.
– Что вернёшься до первого снега.
Харуто сделал шаг.
– Это она.
Айко почувствовала несоответствие раньше, чем поняла разумом. Ответ был воспоминанием. Не выбором. Двойники тоже знали воспоминания.
– Этого мало, – сказала она.
– Ты хочешь решать, настоящая ли моя жена?
– Вы хотите открыть ради неё Нижний двор. Значит, да.
Харуто поднял руку. Серебряный свет вспыхнул на его пальцах. Рэн ответил золотым огнём. Две силы столкнулись между ними. Воздух задрожал, вывески на улице погасли, а арка стала шире.
– Прекратите! – крикнула Айко.
Они не услышали. Или не захотели.
Вода хлынула через край прохода. Не настоящая вода. Чёрная, холодная масса растеклась по асфальту и превратилась в десятки тонких рук. Они потянулись к Айко, Рэну и Харуто.
Хана вскрикнула. Одна рука обвилась вокруг её лодыжки.
– Мама!
Айко бросилась к ней, но Рэн оказался быстрее. Золотой свет рассёк чёрную руку. Хана упала, он успел подхватить её свободной рукой.
Харуто увидел расширившийся проход и улыбнулся.
– Она выходит.
– Нет, – сказала Айко.
По второму замку в неё ударили мысли существ за аркой.
Голод.
Нетерпение.
Тысячи потерянных имён, которые почувствовали человеческий мир. Не все были злыми. Большинство даже не понимали, куда тянутся. Они искали форму, память, возможность снова стать кем-то.
Но среди них двигалось нечто другое.
Огромное.
Без имени.
Оно пряталось за Аяно и говорило её голосом.
– Закройте арку, – сказала Айко.
Харуто повернулся.
– Нет.
– За ней что-то стоит.
– Она выходит.
– Не она одна.
Аяно в арке вдруг открыла рот. Из него прозвучали десятки голосов:
– Харуто.
Он замер. Голоса повторили имя хором.
Рэн поставил Хану на ноги и толкнул её к выходу.
– Уходите.
– Без Айко не уйду.
– Мама, пожалуйста!
– Нет!
Хана схватила с земли серебряный амулет через платок. Полумесяц обжёг ткань, но она не выпустила.
– Это открыло проход, значит, этим можно его закрыть.
Рэн посмотрел на амулет.
– Возможно.
– Что делать?
– Разорвать цепь.
– Тогда почему вы не сделали?
– Серебро лунного дома подчиняется только человеку, которому отдано.
Все посмотрели на Айко.
Она почувствовала, как чёрная вода касается носков её обуви. Холод прошёл сквозь подошву. В голове вспыхнуло новое воспоминание Аяно.
Каменный круг. Молодой наследник Каору стоит перед Советом, держа её за руку. Красная нить между ними горит ярко. Старейшины требуют закрыть Нижний двор, уничтожив имена.
Каору отказывается. Аяно сама входит в проход. Не потому, что её принесли в жертву. Чтобы удержать безымянную силу изнутри, пока Каору закрывает врата снаружи.
Он обещает вернуть её. Но Совет разрывает связь сразу после закрытия. Стирает его имя наследника. Стирает имя Аяно из записей. Оставляет её по ту сторону одну.
Айко вскрикнула.
– Она вошла сама.
Рэн резко посмотрел на неё.
– Что?
– Первая носительница. Она не была случайной жертвой. Они с Каору пытались закрыть не весь Нижний двор. Только то существо, которое управляло потерянными именами.
Аяно закрыла лицо руками.
– Не вспоминай.
– Вы остались внутри, чтобы удержать его.
Харуто смотрел на неё с непониманием.
– Что она говорит?
– Аяно была связана с первым наследником, – сказал Рэн. – Не с тобой.
– Нет.
– Ты родился позже, – прошептала Айко, читая образы. – Намного позже.
Харуто побледнел.
– Она моя жена.
– Женщина, на которой вы женились, была её потомком.
Тишина.
Даже голоса из арки на мгновение стихли.
Аяно посмотрела на Харуто. Теперь в её глазах была жалость. Не любовь.
– Твоя жена носила часть моей памяти, – сказала она. – Как все женщины её рода.
Харуто отступил.
– Нет.
– Когда она потеряла имя, память вернулась ко мне. Вместе с её голосом. Вместе с её любовью к тебе.
– Ты звала меня.
– Она звала.
– Это одно и то же.
– Нет.
Слово прозвучало тихо. Но сломало в нём что-то сильнее любого удара.
Харуто смотрел на неё, и Айко слышала его мысли открыто. Годы ожидания. Вина. Надежда. Страх признать, что голос, ради которого он разрушал границы, принадлежал сразу двум женщинам и ни одной полностью.
– Где она? – спросил он.
Аяно опустила глаза.
– Её имя распалось.
– Ты сказала, что память у тебя.
– Память – не человек.
– Верни.
– Не могу.
Чёрная сила за её спиной шевельнулась. Лицо Аяно исказилось от боли.
– Закрывайте проход, – прошептала она. – Быстро.
Харуто шагнул к арке.
– Я вытащу тебя. Потом найдём её имя.
– Если я выйду, оно выйдет со мной.
– Мы уничтожим его.
– Совет пытался. Каору пытался. Я держала его сотни лет. Ты не сильнее всех нас.
Харуто поднял руки. Серебряные линии пошли по арке. Проход расширился ещё сильнее. Рэн бросился к нему, но из воды поднялась стена и разделила их.
– Он не слышит, – сказал Рэн.
– Потому что не хочет, – ответила Айко.
Она выхватила амулет из рук матери. Серебро обожгло ладонь. Красная печать вспыхнула в ответ.
– Как закрыть?
Аяно посмотрела на неё.
– Разорви проводник.
Айко схватила цепочку обеими руками и потянула. Металл не поддался.
– Не получается.
– Потому что лунный дом всё ещё держит.
Рэн ударил золотым светом по водяной стене.
– Мэйра должна отозвать силу.
– Её здесь нет.
– Тогда вызови.
– Как?
Аяно прошептала:
– Луна слышит имя своего дома.
Айко посмотрела на арку. Произносить полное имя духа нельзя. Но Мэйра была живой. Её имя не принадлежало Нижнему двору.
– Мэйра! – крикнула Айко. – Если вы слышите, заберите свою силу!
Ничего.
Харуто продолжал расширять проход.
За спиной Аяно показался огромный силуэт. У него не было определённой формы. Только множество лиц, возникавших и исчезавших в чёрной массе.
Рэн рассёк стену и прорвался к Айко.
– Ещё раз.
– Мэйра!
Серебряный амулет вспыхнул.
Голос Мэйры прозвучал из полумесяца:
– Айко?
– Закройте его!
– Где вы?
– У Восточных ворот. Амулет открыл арку.
– Он не мог без второго источника.
Все посмотрели на Харуто. Серебряные линии на его руках горели тем же светом. Мэйра поняла.
– Он украл печать лунного дома.
– Можете отозвать?
– Только если проводник добровольно откажется.
– Он не откажется.
– Тогда разрушьте его связь с амулетом.
Рэн спросил:
– Как?
– Они должны коснуться друг друга.
Айко посмотрела на Харуто. Между ними была чёрная вода, движущиеся руки и сила, которую он собирал десятилетиями.
– Конечно, – сказала она. – Всё как всегда просто.
Рэн схватил её за запястье.
– Ты не пойдёшь к нему.
– Есть другой план?
– Я отберу печать.
– Она подчиняется человеку.
– Он не человек.
– Но печать украл через человеческую жену.
Аяно подтвердила:
– Лунная сила считает его вдовцом своего рода.
Харуто услышал.
– Не называй её прошлым.
– Она умерла, – сказала Аяно. – А ты превратил её любовь в дверь.
Он ударил по арке серебряной силой. Проход распахнулся почти на всю ширину переулка. Из воды начали выходить фигуры.
Люди без лиц. Дети, старики, женщины, мужчины – прозрачные, дрожащие, лишённые черт. Они не нападали. Просто тянули руки к городу, желая найти любое имя.
Первый замок внутри Айко стал невыносимо громким. Тысячи забытых имён искали её голос.
Она зажала рот.
– Айко! – Рэн повернул её к себе. – Смотри на меня.
– Я слышу их.
– Не произноси.
– Они не злые.
– Знаю.
– Мы не можем сжечь их.
– Не будем.
– Ваш отец хотел.
– Я не отец.
Она посмотрела ему в глаза. Нить между ними была тонкой, но тёплой.
– Тогда помогите добраться до Харуто.
Рэн сжал челюсть.
– Ты коснёшься его амулетом и сразу отступишь.
– Да.
– Не слушаешь его мысли.
– Постараюсь.
– Не подходит.
– Я не могу обещать.
Он закрыл глаза на мгновение.
– Хорошо. Тогда если услышишь что-то, говори вслух.
– Договорились.
Хана схватила Айко за руку.
– Нет.
– Мам.
– Вы оба говорите так, будто она должна бежать к человеку, который открывает чёрную дыру посреди города.
– Другого способа нет, – сказал Рэн.
– Всегда есть другой.
– Сейчас нет.
Хана посмотрела на него с яростью.
Он выдержал.
– Я пойду рядом, – сказал Рэн. – Не впереди. Но рядом.
Мама перевела взгляд на дочь.
Айко слышала её страх, но Хана всё же разжала пальцы.
– Вернись.
– Вернусь.
– Это обещание?
– Да.
Айко и Рэн шагнули в чёрную воду.
Холод поднялся до щиколоток. Прозрачные фигуры потянулись к ним, но Рэн создал вокруг небольшой круг золотого света. Он не обжигал потерянные имена, только отодвигал.
– Они чувствуют твою печать, – сказал он.
– Знаю.
– Не отвечай.
– Знаю.
– Ты повторяешь это слишком быстро.
– Потому что вы говорите очевидное.
– Значит, всё нормально.
Она почти рассмеялась. Даже сейчас он пытался удержать её обычными словами.
Харуто стоял у самой арки. Серебряный свет обвивал его руки, соединяясь с проходом. Он смотрел только на Аяно.
– Вернись, – говорил он. – Я найду твоё тело. Дам новое имя. Всё исправлю.
– Имя нельзя дать вместо утраченного, – ответила она.
– Клан давал.
– Клан назначал роли. Не возвращал людей.
Айко подошла ближе.
Харуто заметил.
– Не вмешивайся.
– Вы открыли проход через мой амулет.
– Он был послан тебе не случайно.
– Это вы заставили Мэйру отправить?
– Она хотела помочь. Я лишь вложил второй путь.
– Значит, использовали её.
– Все используют всех.
– Нет.
Айко подняла полумесяц.
– Иногда люди спрашивают.
Харуто ударил серебряным светом.
Рэн перехватил. Золотой барьер треснул, но выдержал.
– Сейчас! – крикнул он.
Айко бросилась вперёд.
Харуто попытался отступить, но Аяно внезапно схватила его за запястье изнутри арки. Прозрачные пальцы сомкнулись на его руке.
Он замер.
– Аяно?
– Прости, – сказала она.
Айко прижала лунный амулет к серебряной печати на его ладони.
Свет взорвался.
Она услышала его мысли. Не словами. Целой жизнью.
Молодой Харуто впервые встречает жену – девушку по имени Саюри, потомка Аяно. Она смеётся у реки точно так же, как женщина из древнего воспоминания. Иногда просыпается ночью и говорит чужим голосом. Видит врата во сне. Боится воды.
Во время обряда клан пытается использовать её наследственную память, чтобы найти способ уничтожить Нижний двор.
Саюри теряет имя. Харуто просит Совет вернуть её. Ему отказывают. Тогда он ищет сам. Год за годом. Пока голоса по ту сторону не становятся единственной правдой, которую он хочет слышать.
Айко заплакала. Не от жалости. От тяжести чужой любви, которая превратилась в одержимость, потому что никто не позволил ей закончиться.
– Отпусти её, – сказала она.
Харуто смотрел сквозь неё.
– Не могу.
– Она уже не ждёт.
– Лжёшь.
Аяно ответила сама:
– Я ждала Каору.
Харуто вздрогнул.
– А Саюри?
– Она хотела, чтобы ты жил.
– Она звала меня.
– Сначала. Пока ещё была собой. Потом просила остановиться.
Айко слышала это в его воспоминаниях. Он тоже слышал. Просто каждый раз отбрасывал слова, которые не совпадали с надеждой.
Серебряная печать на его ладони треснула. Лунный амулет в руках Айко раскалился.
– Рэн!
Он накрыл её руки своими. Золотой свет соединился с серебряным.
– Разрывай!
Айко потянула цепочку. На этот раз металл поддался. С тонким звоном полумесяц раскололся пополам.
Серебряная арка погасла. Но проход не закрылся. Чёрная вода удерживала форму сама.
Из глубины поднялось безымянное существо. Аяно закричала. Его тень прошла сквозь неё, заставив прозрачное тело выгнуться.
– Оно использовало меня как печать, – прошептала она. – Теперь проводник разрушен. Я больше не удержу.
Харуто схватил её за руки.
– Тогда выходи!
– Не могу.
– Можешь!
– Если выйду, оно получит моё имя.
Айко поняла.
Аяно оставалась собой только потому, что находилась между мирами. Ни там, ни здесь. Если переступит границу, безымянная сила поглотит её имя и выйдет в человеческий мир уже в полноценной форме.
– Как закрыли в первый раз? – спросила Айко.
– Каору принял мою боль, – ответила Аяно. – А я – его силу. Мы соединили два мира и разорвали связь в момент закрытия.
Рэн стал неподвижным. Скрытая запись. Добровольное принятие боли. Потеря права наследования.
– Значит, один должен остаться внутри, – сказал он.
– Нет, – ответила Аяно. – Я осталась, потому что Совет разорвал обряд раньше времени. Если завершить правильно, оба вернутся.
Айко посмотрела на Рэна. Он уже принял решение. Она услышала его мысль до слов:
«Я разделю её боль».
– Нет, – сказала Айко.
– Другого способа нет.
– Мы договаривались не решать сразу.
– Врата открыты сейчас.
– Тогда решим вместе сейчас.
Харуто держал Аяно, не позволяя ей исчезнуть в воде.
– Что нужно делать? – спросила Айко.
Аяно посмотрела на красную нить.
– Признать равную цену. Не защитник и защищаемая. Не наследник и человек. Двое, которые добровольно принимают половину последствий.
– И что произойдёт с Рэнем?
– Потеряет чистоту крови клана.
– Право стать главой?
– Возможно.
– А со мной?
– Замки соединятся. Ты больше не сможешь закрывать их по одному.
Рэн нахмурился.
– Что это значит?
– Все оставшиеся откроются одновременно на мгновение.
Хана у выхода из переулка услышала и крикнула:
– Нет!
Аяно продолжила:
– Если удержите имена и мысли внутри, врата закроются. Если хотя бы один из вас уступит страху, проход останется открытым навсегда.
Айко почувствовала, как ноги становятся слабыми. Открыть сразу восемь замков. Она едва выдерживала два.
– Есть другой способ? – спросил Рэн.
– Уничтожить моё имя и всё, что стоит за мной.
План Совета.
Сжечь Нижний двор через Аяно.
Харуто прижал её руки к груди.
– Нет.
Айко посмотрела на прозрачные фигуры вокруг. Потерянные имена стояли в чёрной воде и ждали. Не враги. Не чудовища. Люди, которых лишили формы, потому что клану было проще назвать их угрозой.
– Мы не будем уничтожать, – сказала она.
Рэн повернулся к ней.
– Айко.
– Мы уже выбрали.
– Нет. Ты выбрала не убивать их. Но не обязана выбирать обряд со мной.
– А вы?
Он молчал.
– Если бы меня здесь не было, что сделали бы?
– Закрыл врата силой.
– И умерли бы?
– Возможно.
– Ужасный план.
– Рабочий.
– Нет. Рабочий план предполагает, что человек после него работает.
Несмотря на происходящее, уголок его губ дрогнул.
Айко шагнула ближе.
– Я всё ещё злюсь.
– Знаю.
– Всё ещё не простила.
– Знаю.
– И не собираюсь принимать вашу боль, чтобы доказать любовь или доверие.
– Я не прошу.
– Но я готова принять половину, потому что это единственный способ не дать вам снова решать одному.
Рэн смотрел на неё долго.
– Это очень человеческая причина.
– Другой нет.
– Есть страх.
– Есть.
– Сомнение.
– Тоже.
– Тогда обряд может не сработать.
– Добровольность не означает отсутствие страха. Она означает, что мы всё равно выбираем.
Аяно закрыла глаза.
– Именно это сказал Каору.
Рэн поднял руку. Не касаясь. Ждал. Как у Восточных ворот.
Айко сама вложила ладонь в его пальцы. Красная нить вспыхнула.
Хана подошла ближе к границе чёрной воды.
– Айко.
Дочь обернулась.
Мама плакала, но стояла прямо.
– Я не могу разрешить.
– Знаю.
– И не могу остановить.
– Знаю.
– Вернись.
– Обещала.
Хана кивнула.
Харуто посмотрел на Аяно.
– А я?
Она коснулась его лица.
– Тебе нужно отпустить Саюри.
– Не могу.
– Тогда останешься дверью.
Он закрыл глаза. Айко услышала последнюю мысль, которую он скрывал даже от себя:
«Я не помню её настоящего голоса».
Столетие чужих голосов стёрло память.
Харуто разжал пальцы.
– Прости.
Аяно отступила от него внутрь прохода.
– Она давно простила.
Серебряные искры исчезли из его глаз.
Он упал на колени в чёрную воду.
Аяно повернулась к Айко и Рэну.
– Встаньте по обе стороны границы.
Рэн шагнул к арке, но Айко удержала его.
– Вместе.
Они подошли одновременно. Одна нога в человеческом мире. Другая – в чёрной воде Нижнего двора. Красная нить натянулась между их руками.
– Говорите только правду, – сказала Аяно. – Любая скрытая мысль станет трещиной.
Айко нервно выдохнула.
– Очень подходящий обряд для нас.
– Я понял, – сказал Рэн.
– Что?
– Совет выбрал его специально.
– Не смешно.
– Я не шутил.
Аяно подняла руки.
Безымянное существо за ней расправилось, закрывая всю арку.
– Назовите, что принимаете.
Рэн посмотрел на Айко.
– Я принимаю половину твоей боли. Не потому, что считаю тебя слабой. Не потому, что обязан защищать. Потому что ты позволила идти рядом.
Красная нить поднялась выше, обвивая его руку. Айко почувствовала его страх. Острый, почти невыносимый. Он боялся не смерти. Боялся снова лишить её выбора.
– Я принимаю половину вашей боли, – сказала она. – Не как долг. Не как прощение. И не потому, что вы должны что-то получить взамен. Я принимаю её, потому что не хочу, чтобы вы снова стояли один против всего мира.
Нить обвила её руку. Аяно опустила ладони. Все замки открылись.
Айко закричала.
Мир исчез. Имена ударили тысячами голосов. Мысли живых и мёртвых смешались. Она увидела двери, ведущие в чужие сны, услышала страхи людей на всей улице, почувствовала тоску потерянных форм, гнев Совета, любовь Харуто, боль Аяно, надежду матери. И Рэна. Всю его боль.
Детство среди масок. Отец, который никогда не называл его сыном, только наследником. Мэйра, стоящая рядом на церемониях, такая же послушная и одинокая. Первый отказ. Храм. Рана. Человеческая девушка, которая не ушла, хотя ей приказали.
Айко увидела себя его глазами. Мокрые волосы. Сердитое лицо. Кисть в руке. Упрямство. Смех у шкафа. Открытая ладонь у ворот. И страх Рэна в тот момент, когда он понял, что она стала важнее безопасного решения.
Он тоже увидел её.
Одиночество после смерти отца, о котором Айко почти не говорила. Маму, работающую допоздна. Соту, всегда стоявшего рядом. Желание быть обычной и раздражение на собственную слабость. Первый взгляд на Рэна в храме. Не страх.
Жалость. Потом злость. Потом любопытство. Потом тепло, которое она каждый раз отказывалась называть.
Между ними больше не осталось скрытой мысли. Айко услышала его:
«Я люблю тебя».
Не словами. Правдой, которую он ещё не был готов произнести вслух.
Рэн услышал её ответ. Не такой ясный. Но уже не сомнение.
«Я боюсь, что тоже».
Безымянное существо ударило по связи. Рэн сжал её руку.
– Не отпускай!
– Не собиралась!
– Ты думаешь слишком громко.
– Сейчас не время!
Даже сквозь боль она услышала его почти смех.
Аяно стояла между ними и существом, удерживая его последними силами.
– Закрывайте!
– Как? – крикнула Айко.
– Назовите себя!
Имя. Собственная граница. То, что говорит миру: вот я, а вот уже не я.
Айко вспомнила первые объяснения Рэна.
– Я – Айко Морита! – произнесла она. – Моё имя принадлежит мне!
Красная печать вспыхнула.
Рэн поднял голову.
– Я – Рэн Кудзэ. Не наследник Совета. Не оружие клана. Моё имя принадлежит мне!
Золотая сила соединилась с красной. Безымянное существо завыло. У него не было имени, чтобы удержаться.
Все украденные им голоса вырвались наружу. Аяно раскрыла руки.
– Теперь моё.
Она произнесла полное имя.
Айко услышала его, но первый замок больше не пытался заставить повторить. Имя принадлежало женщине. Было возвращено ею самой.
Свет прошёл сквозь чёрную воду. Потерянные фигуры начали обретать лица. Не полностью. На миг. Достаточно, чтобы вспомнить себя.
Безымянная сила распалась.
Арка стала сжиматься.
– Аяно! – крикнул Харуто.
Она посмотрела на него в последний раз.
– Живи за себя.
– Я не знаю как.
– Научись.
Проход закрылся. Удар отбросил Айко и Рэна на асфальт.
Несколько секунд она ничего не слышала. Ни мыслей. Ни имён. Ни города.
Потом вернулся голос матери.
– Айко!
Хана упала рядом на колени и схватила дочь за лицо.
– Посмотри на меня.
Айко открыла глаза. Небо над переулком было серым. Серебряная арка исчезла. Чёрная вода испарилась, оставив мокрый асфальт. Харуто сидел у стены, опустив голову.
Рэн лежал рядом. Неподвижно.
