Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Мира Аллен
Невеста лисьего клана

Глава 1. Тот, кто приходит в дождь

Дождь начался сразу после последнего звонка. Не внезапно, не резко – будто город долго сдерживался, терпел, собирал в себе сырой вечерний воздух, а потом наконец выдохнул. Сначала по стеклам класса прошли редкие капли. Потом они слились в тонкие дорожки, и шум школьного двора за окном стал мягче, глуше, словно весь Токио накрыли влажной тканью.

Айко Морита закрыла тетрадь, провела ладонью по обложке и только тогда заметила, что почти все уже ушли.

В классе оставались трое: она, учительница, стиравшая с доски последние иероглифы, и Сота Накамура, который лениво собирал учебники в сумку, не отрываясь от телефона.

– Морита, – сказала учительница, не оборачиваясь. – Ты снова дежурная?

Айко подняла взгляд.

– Да, сенсей.

– Тогда закрой окна перед уходом. Сегодня обещали сильный дождь.

– Хорошо.

Учительница кивнула, забрала папку со стола и вышла. Дверь за ней мягко щёлкнула. Сота тут же выдохнул, будто только этого и ждал.

– Ты вообще умеешь отказываться? – спросил он.

Айко встала и подошла к первому окну.

– Умею.

– Серьезно? Ни разу не видел.

– Просто ты редко предлагаешь что-то разумное.

Сота фыркнул и наконец убрал телефон в карман.

– Жестоко.

– Честно.

Она закрыла окно, и шум дождя стал тише. В классе сразу запахло мелом, мокрой пылью и деревянными партами. Айко любила этот момент после уроков, когда коридоры ещё не пустые, но школа уже переставала быть шумной. Голоса уходили дальше, вниз по лестнице, к раздевалкам и автоматам с напитками. За дверями клубных комнат кто-то смеялся, кто-то ругался из-за репетиции, кто-то запускал музыку слишком громко.

Обычный день.

Обычная жизнь.

И всё равно Айко чувствовала странную тяжесть под ребрами, будто что-то незаметно сдвинулось с места, хотя она ещё не понимала, что именно.

– Ты идёшь домой? – спросил Сота.

– Как только закончу.

– Через главные ворота?

Айко посмотрела на него через плечо.

– А через какие ещё?

Сота пожал плечами, но сделал это слишком небрежно.

– Просто не ходи сегодня короткой дорогой.

– Почему?

– Бабушка утром сказала, что у старого храма снова видели огни.

Айко закрыла второе окно.

– Огни?

– Ну да. Такие… – он поднял руку и пошевелил пальцами. – Блуждающие. И бумажные фонари сами загорались.

– Твоя бабушка каждый месяц что-нибудь видит.

– Потому что она умная женщина и не считает, что мир заканчивается там, где стоит школьный забор.

– Сота, твоей бабушке просто скучно.

– Скажешь это, когда тебя утащит какой-нибудь дух.

Айко не удержалась и улыбнулась.

– Духу придётся сначала подождать, пока я закончу дежурство.

– Вот именно поэтому он тебя и утащит. За неуважение.

Сота закинул сумку на плечо, подошёл к двери и остановился.

– Я серьёзно, Айко. Не ходи через храм. Там после дождя дорога скользкая. И вообще… место неприятное.

Она подошла к доске, взяла тряпку и начала стирать оставшиеся следы мела.

– Я знаю.

– Знаешь, но всё равно пойдёшь?

– Если дождь усилится, то да. Через храм быстрее на пятнадцать минут.

Сота посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.

– Упрямая.

– Практичная.

– Это не одно и то же.

– Иногда – одно.

Он вздохнул, махнул рукой и вышел. Через секунду снова заглянул в класс.

– Морита.

– Что?

– Если увидишь красивого незнакомца у ворот, не спасай его. Это всегда плохо заканчивается.

Айко бросила в него тряпкой, но он успел закрыть дверь.

Тряпка ударилась о дерево и упала на пол.

Айко рассмеялась тихо, почти беззвучно. Потом подняла тряпку, закончила стирать доску и поставила стулья ровно, как требовалось. Она делала это машинально, с той привычной аккуратностью, которая раздражала одноклассников и нравилась учителям. Не потому, что была идеальной. Просто Айко давно поняла: когда вокруг всё на своих местах, внутри становится чуть спокойнее.

За окном дождь усилился.

Когда она вышла из школы, двор уже блестел от воды. Асфальт отражал окна здания, зонты учеников и вывеску возле входа. Кто-то бежал к воротам, прикрывая голову портфелем. Девочки из музыкального клуба визжали, прячась под одним зонтом. Футбольная команда столпилась у навеса, бурно обсуждая отменённую тренировку.

Айко раскрыла свой зонт и пошла к выходу.

У главных ворот стояла толпа. Автобус задерживался, родители подъезжали на машинах, кто-то спорил, кто-то искал друзей. Айко остановилась, посмотрела на тёмную улицу за воротами, потом на переулок справа.

Короткая дорога начиналась сразу за школьной стеной.

Она вела вниз, мимо старых жилых домов, дальше к лестнице, заросшей мхом, а потом через территорию маленького храма, который почему-то до сих пор не снесли, хотя вокруг давно выросли магазины, парковки и новые дома.

Большинство учеников обходили его стороной. Не из-за страха. Так все говорили. Просто неудобно. Слишком темно. Слишком много ступеней. Слишком старый камень. Слишком странный запах после дождя.

Айко посмотрела на часы.

Мама снова задерживалась на работе. Дома её ждала только лапша, которую нужно было разогреть, и сообщение от младшего брата из общежития: «Не забудь оплатить интернет». Если она пойдёт обычной дорогой, промокнет, устанет и придёт поздно.

Если через храм – будет дома быстрее.

Айко поправила ремень сумки на плече и свернула в переулок.

Дождь здесь звучал иначе. На широкой улице он шумел машинами, стоками и шагами. В переулке – падал с карнизов, стекал по стенам, шуршал в листьях редких кустов. Воздух стал холоднее. Фонари горели тускло, будто свету было лень пробиваться через влажную мглу.

Айко шла быстро, стараясь не наступать в глубокие лужи. На углу старого дома, где автомат с напитками обычно ярко мигал синим, сегодня светилась только половина панели. Она купила горячий кофе в банке, сунула его в карман и пошла дальше.

Лестница к храму показалась через несколько минут.

Каменные ступени поднимались между двумя стенами. Сверху тянуло запахом мокрого дерева и земли. У подножия стояла маленькая табличка с потускневшими буквами: «Проход после заката запрещён».

Айко остановилась.

Закат уже прошёл. Небо за крышами было тёмно-синим, почти чёрным. В городе давно включились фонари, но здесь, у лестницы, их свет будто не доходил до конца.

Она вспомнила слова Соты.

«Если увидишь красивого незнакомца у ворот, не спасай его».

– Глупости, – сказала Айко сама себе.

И поднялась на первую ступень.

Камень оказался скользким. Она шла осторожно, держась ближе к перилам. Зонт цеплялся за ветки, сумка била по бедру, влажный воздух забирался под воротник. Где-то наверху звякнул колокольчик – один раз, коротко, словно его задел ветер.

Айко остановилась.

Ветра не было.

Она медленно подняла голову.

Наверху, за последним пролётом, виднелись красные ворота тории. Старые, потемневшие от времени, с облупившейся краской. За ними горел фонарь.

Айко нахмурилась.

Фонарь не должен был гореть. Храм давно считался закрытым. Иногда сюда приходили пожилые люди из соседних домов, оставляли монеты и рисовые лепёшки, но служителя Айко не видела ни разу.

Колокольчик звякнул снова. На этот раз тише.

Айко крепче сжала ручку зонта и поднялась выше.

У ворот она остановилась.

За тории начинался маленький двор. Каменные плиты блестели от дождя. Слева темнел павильон для омовения рук, справа стояли две каменные лисицы с повязанными на шеях выцветшими красными лентами. Между ними лежали опавшие листья, прилипшие к земле.

Фонарь у главного здания действительно горел. Его свет был не жёлтым, как у обычных ламп, а тёплым, почти красным. Он дрожал в дождевых каплях, делая храм похожим на картинку из старой сказки.

Айко сделала шаг вперёд. И увидела человека.

Он сидел у ступеней главного зала, прислонившись спиной к деревянной колонне. На нём была тёмная одежда, не похожая ни на школьную форму, ни на обычное пальто. Длинный чёрный рукав намок и прилип к руке. Волосы падали на лицо. Голова была опущена.

Айко застыла.

Первой мыслью было уйти.

Второй – позвонить в полицию.

Третьей – что он может быть ранен.

Она сделала ещё один шаг.

– Эй, – осторожно позвала она. – Вы меня слышите?

Человек не ответил.

Айко оглянулась. Двор был пуст. За воротами шумел дождь, но здесь звук будто стал плотнее и дальше. Телефон в кармане завибрировал – сообщение от мамы. Айко достала его, хотела включить фонарик, но экран мигнул и погас.

– Да ладно…

Она нажала кнопку ещё раз.

Ничего.

Батарея была почти полной десять минут назад.

Айко почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Человек у колонны шевельнулся.

Она резко подняла зонт, будто могла защититься им от чего угодно.

– Не подходи.

Голос был низким, хриплым и злым.

Айко выдохнула.

Живой.

– Вы ранены?

Он медленно поднял голову.

И Айко забыла, что собиралась сказать.

Парень был молодым. Может, чуть старше неё. Очень красивым – настолько, что это показалось неправильным. В его лице не было мягкости, которую обычно ждёшь от красивых людей. Острые скулы, бледная кожа, мокрые чёрные волосы, прилипшие к вискам. Взгляд тяжёлый, настороженный.

Глаза – золотые. Не карие, не янтарные. Именно золотые, будто в них отражался свет фонаря.

Айко невольно отступила на полшага.

Он заметил.

Уголок его губ дрогнул, но это не было улыбкой.

– Вот и правильно, – сказал он. – Уходи.

– Вы сидите под дождём у закрытого храма и выглядите так, будто сейчас упадёте.

– Я сказал: уходи.

– А я спросила, ранены ли вы.

– Люди всегда слышат только то, что хотят.

– А вы всегда отвечаете так, чтобы вас хотелось оставить здесь?

Он посмотрел на неё внимательнее.

Айко сама удивилась, что сказала это вслух. Обычно она не спорила с незнакомцами в заброшенных храмах после заката. Но страх странным образом уступал место раздражению. Может, потому что он был ранен. Может, потому что грубил. А может, потому что в его голосе, за холодностью, слышалась боль.

Он попытался подняться. И тут же схватился за бок.

Айко увидела тёмное пятно на ткани.

Кровь.

– Вот видите, – сказала она и шагнула к нему. – Вы ранены.

– Не подходи!

Последнее слово ударило по воздуху так резко, что фонарь над ступенями вспыхнул ярче.

Айко замерла.

Дождь на секунду будто остановился. Не перестал идти – нет. Просто каждая капля повисла в воздухе тонкой серебряной нитью.

Айко моргнула. Всё снова стало обычным. Капли падали, вода стекала с крыши, где-то тихо звенел колокольчик.

Парень смотрел на неё с таким выражением, будто она должна была закричать.

Айко не закричала.

Она медленно опустила зонт.

– Что это было?

– Последнее предупреждение.

– Вы фокусник?

Он закрыл глаза, словно у него не осталось сил на её глупость.

– Уйди, пока ворота ещё открыты.

Айко посмотрела через плечо. Красные тории стояли на месте. За ними виднелась лестница и тёмный переулок.

– Они и так открыты.

– Для тебя – пока да.

Это прозвучало так странно, что Айко снова ощутила холод под кожей. Она не была суеверной. Не верила в бабушкины истории, в духов у реки, в лис, которые принимают человеческий облик, в голоса в старых колодцах. Всё это было частью прошлого, открытками для туристов и сюжетами для сериалов.

Но парень перед ней истекал кровью. А её телефон не включался. И дождь только что на мгновение застыл в воздухе.

Айко сунула руку в сумку и достала маленький платок.

– Слушайте, – сказала она уже тише. – Я не знаю, кто вы и почему сидите здесь. Но если у вас кровь, нужно хотя бы прижать рану. Потом я уйду. Можете дальше изображать загадочную угрозу сколько угодно.

Он открыл глаза.

– Ты не понимаешь, с чем связалась.

– Тогда объясните.

– Нет.

– Очень полезно.

Айко присела перед ним, сохраняя расстояние. Он напрягся. Его рука легла на край ступени, пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели.

– Я не собираюсь вас трогать без разрешения, – сказала она. – Просто возьмите платок.

Она протянула его.

Парень не двигался.

Айко вздохнула и положила платок на ступень между ними.

– Вот. Видите? Никакой атаки.

– Ты всегда такая упрямая?

– Только когда человек отказывается не умереть.

Он усмехнулся едва заметно. И тут же поморщился.

Айко заметила, что на его запястье под мокрым рукавом что-то светится. Тонкий знак, похожий на круг, рассечённый несколькими линиями. Красный, как уголь под пеплом.

– Что это? – спросила она.

Парень резко прикрыл запястье ладонью.

– Не смотри.

– Поздно.

– Забудь.

– У меня обычно плохо получается забывать то, что светится на чужой руке.

Он посмотрел на неё с раздражением, но в этом раздражении было что-то другое. Тревога.

Настоящая.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Айко насторожилась.

– Зачем?

– Имя.

– Сначала ваше.

– Рэн.

Он произнёс это коротко, будто бросил камень в воду.

Айко ждала фамилию, но он молчал.

– Просто Рэн?

– Для тебя – достаточно.

– Как щедро.

Он чуть склонил голову.

– А ты?

Она не сразу ответила. Почему-то называть своё имя здесь, в этом дворе, под красным фонарём и взглядом каменных лис, казалось неправильным. Слишком личным. Слишком важным.

Но он уже знал её лицо. И если был опасен, имя едва ли что-то меняло.

– Айко, – сказала она. – Айко Морита.

В тот же миг колокольчик над храмом зазвенел сам. Не один раз. Сразу много, быстро, тревожно.

Айко вскочила.

– Что происходит?

Рэн побледнел ещё сильнее.

– Глупая девчонка.

– Что?

– Я сказал не подходить.

– Я и не подходила!

– Ты назвала имя.

– Вы спросили!

– Потому что надеялся, что ты хотя бы раз послушаешься и промолчишь.

Айко открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

На земле между ними вспыхнула тонкая красная линия.

Она вырвалась из-под ступеней, как нить света, метнулась к её ногам и обвилась вокруг левой руки. Айко вскрикнула и попыталась отдёрнуть ладонь, но свет не обжигал. Он был тёплым. Почти живым. Он скользнул по коже, собрался у запястья и сжался в знак.

Тот самый круг. Те самые линии.

Айко смотрела на свою руку и не могла вдохнуть.

– Нет, – тихо сказал Рэн.

В его голосе впервые не было ни холода, ни насмешки.

Только ужас.

Знак на её запястье вспыхнул ярче. На руке Рэна ответил такой же. Между ними натянулась тонкая красная нить – едва видимая, дрожащая в воздухе.

Айко попыталась шагнуть назад. Нить потянулась за ней.

– Снимите это, – сказала она.

Рэн молчал.

– Вы слышите? Снимите!

– Я не могу.

– Что значит – не можете?

Он медленно поднялся. На этот раз удержался на ногах, хотя было видно, что каждое движение даётся ему с трудом. Он оказался выше, чем Айко думала. Тень от его фигуры легла на мокрые плиты двора.

– Это печать, – сказал он.

– Какая ещё печать?

– Та, которую ты только что пробудила.

– Я ничего не пробуждала! Я просто дала вам платок!

– И назвала имя в месте, где имена имеют силу.

Айко прижала руку к груди, будто могла спрятать знак.

– Это бред.

– Для твоего спокойствия можешь считать так ещё несколько минут.

– Мне не нужны несколько минут. Мне нужно домой.

Она повернулась к воротам. И остановилась.

За тории больше не было лестницы. Там висел туман. Белый, плотный, неподвижный. Он закрывал проход полностью, как стена. Внутри мерцали слабые огни – маленькие, блуждающие, похожие на глаза.

Айко медленно отступила.

– Это… не смешно.

– Я не шучу.

– Тогда сделайте что-нибудь.

– Я занят тем, что не падаю.

Она резко обернулась.

– Вы вообще понимаете, что происходит?

Рэн посмотрел на её запястье, потом на своё.

– К сожалению.

Из тумана донёсся шорох.

Айко замолчала.

Шорох повторился. Будто кто-то провёл ногтями по мокрому камню.

Рэн выпрямился. Его лицо стало спокойным. Слишком спокойным. Он сделал шаг вперёд и встал между Айко и воротами.

– Не двигайся, – сказал он.

На этот раз она послушалась.

Из тумана вышла лиса.

Сначала Айко решила, что это обычное животное. Худое, мокрое, с тёмной шерстью. Но потом лиса подняла голову, и стало видно, что у неё нет глаз. Вместо них светились две пустые голубоватые точки. За первой появилась вторая. Потом третья.

Айко сжала зонт обеими руками.

– Это настоящие?

– Нет, – ответил Рэн.

– Хорошо.

– Настоящие обычно опаснее.

– Это должно было успокоить?

– Нет.

Одна из лис оскалилась. Из её пасти вырвался тонкий чёрный дым.

Рэн поднял руку.

Воздух вокруг его пальцев вспыхнул золотым светом. На мгновение за его спиной Айко увидела силуэт – огромный, полупрозрачный, похожий на хвост, сотканный из огня и дождя. Потом ещё один. И ещё.

Лисы бросились вперёд.

Рэн сделал движение рукой.

Золотая вспышка разрезала двор.

Первую тварь отбросило к воротам. Вторая рассыпалась чёрными искрами, не долетев до ступеней. Третья проскользнула сбоку, низко прижавшись к земле, и метнулась к Айко.

Она не успела даже вскрикнуть.

Рэн оказался перед ней слишком быстро. Не шагнул – будто сместился, исчез и возник заново. Его рукав взметнулся, и тварь отлетела, ударившись о каменную лису у входа.

Каменная статуя треснула.

Айко отступила, поскользнулась и села прямо в лужу.

– Вставай, – резко сказал Рэн.

– Я стараюсь!

Он протянул руку. Айко схватилась за неё.

В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, красная нить между запястьями вспыхнула так ярко, что двор залило алым светом. Рэн замер. Айко тоже. Боль в боку у него будто перешла в неё – короткая, горячая, настоящая. Она ахнула и согнулась.

Рэн резко отпустил её.

– Не касайся меня.

– Я упала!

– Теперь не падай.

– Отличный совет!

Он хотел ответить, но из тумана вышло что-то большее.

Не лиса.

Тень.

Она была выше человека, длинная, неправильная, с узкой мордой и множеством хвостов, которые двигались сами по себе. На каждом хвосте висели обрывки бумажных амулетов. Они намокли, но не рвались, а шептали. Айко слышала этот шёпот, хотя не понимала слов.

Рэн напрягся.

– За мной, – сказал он.

– Куда?

– В храм.

– А это поможет?

– Нет. Но даст нам дверь.

Айко не стала уточнять, какую именно дверь он имеет в виду. Она поднялась, прижимая мокрую сумку к боку, и побежала за ним к главному зданию. Рэн двигался быстро, но неровно. Один раз он покачнулся, и Айко машинально потянулась поддержать его, но вспомнила вспышку боли и убрала руку.

Он заметил.

– Умнеешь.

– Не начинайте.

– Поздно.

Они взбежали по ступеням. Рэн ударил ладонью по деревянной створке. На первый взгляд дверь была заперта, но под его рукой вспыхнули тонкие знаки. Дерево дрогнуло, и створки распахнулись внутрь.

Айко влетела следом за ним.

Внутри пахло пылью, старым деревом и травами. Маленький зал освещали десятки бумажных фонариков, хотя секунду назад снаружи он казался тёмным. В центре стоял алтарь. На нём лежали верёвка симэнава, несколько потемневших чаш, сухие веточки и белая маска лисы с красными узорами.

Рэн захлопнул двери.

Снаружи что-то ударило в них с такой силой, что балки застонали.

Айко отскочила.

– Что это?!

– То, что пришло на кровь.

– На вашу?

– Теперь не только на мою.

Она посмотрела на свой знак.

– Вы хотите сказать, что оно пришло за мной?

– Я хочу сказать, что тебе не стоило идти через храм.

– Прекрасно! В следующий раз, когда день начнётся обычно, а закончится нападением безглазых лис, я обязательно выберу другую дорогу!

Рэн на секунду посмотрел на неё почти с удивлением.

– Ты кричишь на меня?

– Да!

– В храме моего клана?

Айко осеклась.

– Вашего… что?

Снаружи снова ударили в двери. С потолка посыпалась пыль. Один фонарик погас.

Рэн пошёл к алтарю.

– Стой здесь.

– Вы вообще умеете говорить что-нибудь кроме приказов?

– Да.

– И?

– Не сейчас.

Он взял с алтаря белую маску лисы. В его руках она вспыхнула золотом. Айко заметила, как он поморщился, и впервые ясно поняла: он едва держится. Его губы побледнели, кровь продолжала темнеть на боку, а пальцы дрожали, хотя он явно пытался это скрыть.

Она шагнула ближе.

– Рэн.

Он замер.

Имя прозвучало слишком естественно. Слишком близко.

Красная нить между их руками снова проявилась в воздухе.

– Не произноси моё имя так, – сказал он тихо.

Айко растерялась.

– Как?

Он не ответил.

Двери треснули.

Тень снаружи просунула внутрь длинные чёрные пальцы. Бумажные амулеты на стенах вспыхнули один за другим, но тут же начали темнеть.

Рэн надел маску.

Айко увидела, как вокруг него поднялся свет. Не просто магия. Что-то древнее, сильное, дикое. Его волосы чуть приподнялись от невидимого ветра. За спиной распахнулись прозрачные хвосты – один, второй, третий. Они были сотканы из золотого огня и красных искр. В темноте храма его глаза горели так ярко, что Айко стало трудно смотреть.

Он перестал казаться человеком. И всё равно почему-то не стал чудовищем.

– Закрой глаза, – сказал он.

– Почему?

– Потому что люди плохо переносят то, что находится между мирами.

– Я уже видела достаточно.

– Айко.

От того, как он произнёс её имя, у неё дрогнуло сердце. Не мягко. Не нежно. Но так, будто теперь это имя что-то значило.

Она закрыла глаза.

Сначала был звук. Глухой удар, треск дерева, шёпот множества голосов. Потом – жар. Не обжигающий, а плотный, как горячий воздух перед летней грозой. Айко услышала, как Рэн что-то сказал на языке, которого она не знала. Его голос стал ниже, старше, глубже. Ему ответил визг – тонкий, злобный, почти человеческий.

Пол под ногами дрогнул.

Айко не выдержала и приоткрыла глаза.

Тень рвалась внутрь, но золотые хвосты Рэна удерживали её у дверей. Маска на его лице светилась. Чёрные пальцы тянулись к нему, цеплялись за воздух, оставляли в свете дымные разрывы. Рэн сделал шаг вперёд, поднял руку и сжал пальцы.

Тень вспыхнула изнутри. На миг храм наполнился запахом мокрой шерсти и горелой бумаги. Потом всё исчезло.

Двери распахнулись.

Снаружи снова был обычный дождь. Обычный двор. Обычные красные тории.

Рэн снял маску. И упал бы, если бы Айко не бросилась к нему.

Она успела подхватить его за плечо, но их руки снова соприкоснулись. Боль ударила сразу – острая, горячая, в правом боку. Айко стиснула зубы, но не отпустила.

– Терпи, – сказала она сквозь дыхание. – Я не дам вам разбить голову.

Рэн опёрся на колонну, тяжело дыша.

– Ты… странная.

– Вы тоже не подарок.

– Я не просил меня спасать.

– А я не просила связывать меня странной печатью с грубым парнем из лисьего храма.

Он поднял на неё взгляд. Вблизи его золотые глаза казались не такими холодными. Уставшими. Настороженными. И ещё – одинокими, хотя Айко тут же решила, что ей показалось.

– Лисьего храма? – повторил он.

– Вы сами сказали про клан.

– И ты решила, что я лис?

– Я видела хвосты.

– Духовные проявления.

– Конечно. Это всё объясняет.

Он хотел усмехнуться, но снова поморщился.

Айко отпустила его осторожно, достала из сумки пачку салфеток, потом тот самый платок, который он так и не взял. Подумала секунду, порылась глубже и нашла маленький набор первой помощи, который носила после случая, когда Сота разбил колено на школьном фестивале.

– Снимайте верхнюю одежду.

Рэн посмотрел на неё так, будто она предложила ему прыгнуть с крыши.

– Что?

– Нужно перевязать рану.

– Нет.

– Вы сейчас серьёзно?

– Ты не будешь меня лечить.

– Я не собираюсь проводить операцию. Просто остановлю кровь.

– Человеческие руки…

– Человеческие руки уже один раз не дали вам упасть.

Он замолчал.

Айко выдержала его взгляд.

Дождь за дверями стал тише. Фонари в храме горели ровно. После всего, что произошло, тишина казалась почти невозможной.

Рэн первым отвёл глаза.

– Быстро.

– Как прикажете, великий лис.

– Не называй меня так.

– Тогда не ведите себя так.

Он расстегнул верхнюю часть одежды, отвернувшись. Айко старалась смотреть только на рану. Порез был глубоким, но странным: края кожи светились слабым красным светом, будто повреждена была не только плоть. Она аккуратно прижала салфетки, потом платок.

Рэн сидел неподвижно.

– Больно? – спросила она.

– Нет.

– Врёте.

– Да.

Она неожиданно улыбнулась.

– Вот теперь похоже на нормальный разговор.

– Для тебя нормальный разговор – это когда собеседник истекает кровью?

– Нет. Когда он отвечает честно.

Рэн посмотрел на неё сбоку.

– Люди странно выбирают ценности.

– А нелюди?

– Нелюди выбирают выживание.

– И как, помогает?

Он молчал слишком долго.

Айко затянула импровизированную повязку и убрала руки.

– Готово. Это ненадолго. Вам всё равно нужен врач.

– Врач мне не поможет.

– Тогда кто поможет?

– Тот, кто не должен узнать, что ты существуешь.

– Замечательно.

Айко поднялась и попыталась включить телефон. На этот раз экран загорелся. Заряд – семьдесят два процента. Связь была.

Она едва не рассмеялась от облегчения.

– Я вызываю помощь.

Рэн перехватил её запястье. Не больно. Но быстро.

Красная печать вспыхнула. Айко вздрогнула, но боли не было. Только тепло.

– Не надо, – сказал он.

– Отпустите.

Он отпустил сразу.

– Если ты позвонишь людям, они ничего не увидят. Только старый храм и тебя. Возможно – кровь. Возможно – меня, если я не успею скрыться. А потом начнутся вопросы. Ты не сможешь ответить ни на один.

Айко сжала телефон.

– Тогда что мне делать?

– Идти домой.

Она моргнула.

– Домой?

– Да.

– После всего этого?

– Особенно после всего этого.

– А вы?

– Я разберусь.

– Вы едва стоите.

– Я уже слышал это.

– Потому что это правда.

Рэн поднялся. На этот раз медленнее. Его лицо снова стало закрытым, почти равнодушным, будто он надел невидимую маску вместо белой лисьей.

– Слушай внимательно, Айко Морита. Сейчас ты выйдешь из храма, спустишься по лестнице и пойдёшь домой. Не оглядывайся. Не рассказывай никому. Не возвращайся сюда. Если увидишь странный свет, бумажные амулеты, лис или людей с золотыми глазами – уходи.

– Людей с золотыми глазами часто вижу, конечно.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Вы говорите так, будто это можно просто забыть.

Он шагнул ближе. Айко не отступила.

– Придётся, – сказал Рэн.

– Почему?

Он посмотрел на её запястье. Печать почти исчезла, но под кожей всё ещё тлел тонкий красный контур.

– Потому что с этой минуты всё, что охотилось за мной, может найти тебя.

Айко почувствовала, как холод проходит по спине.

– Тогда тем более объясните мне, что происходит.

– Нет.

– Почему?

– Потому что чем больше ты знаешь, тем глубже входишь в наш мир.

– Я уже вошла!

– Одной ногой. И я пока могу вытолкнуть тебя обратно.

– А если я не хочу, чтобы меня выталкивали без объяснений?

Рэн наклонился чуть ближе. От него пахло дождём, дымом и чем-то горьким, травяным.

– Захочешь, – сказал он. – Когда поймёшь, что люди в нашем мире живут недолго.

Эти слова должны были её напугать. Они и напугали. Но ещё сильнее Айко разозлилась.

– Вы всегда решаете за других?

– Когда другие не понимают опасности – да.

– Очень удобно.

– Эффективно.

– Невыносимо.

– Живо.

Они смотрели друг на друга в полумраке храма. За дверями стекал дождь. Красная нить между их запястьями то появлялась, то исчезала, будто дышала вместе с ними.

Айко первой опустила взгляд.

Она устала. Сильно. Так, будто за один вечер прожила несколько дней. Мокрая одежда липла к коже, колени дрожали, телефон скользил в ладони. Ей хотелось домой. Горячий душ. Сухие носки. Лапшу, даже остывшую. Хотелось проснуться утром и решить, что всё это был сон.

Но на запястье всё ещё горел знак.

– Если я уйду, – сказала она, – эта печать исчезнет?

Рэн не ответил. Айко медленно подняла глаза.

– Рэн.

Он чуть заметно вздрогнул, будто снова не ожидал услышать своё имя.

– Нет, – сказал он наконец. – Не исчезнет.

– Тогда как вы собирались вытолкнуть меня обратно?

– Далеко не всё, что связано, обязательно должно быть рядом.

– Но опасность всё равно найдёт меня?

– Возможно.

– Вы ужасно утешаете.

– Я не утешаю.

– Заметно.

Он провёл рукой по лицу. На мгновение в нём проступило что-то почти человеческое – усталость, раздражение, боль.

– Иди домой, Айко. Сегодня больше ничего не случится. Печать закрыла проход.

– Сегодня?

Он промолчал. Ответ был очевиден.

Айко глубоко вдохнула и направилась к выходу. На пороге остановилась и обернулась.

Рэн стоял у алтаря, высокий, тёмный, слишком красивый для реального мира. Фонари освещали его лицо сбоку, и золотые глаза казались частью огня. Если бы Айко увидела его на экране, решила бы, что такого человека придумали специально, чтобы зрители влюбились и страдали.

В жизни он оказался грубым, опасным и, возможно, не человеком.

– Я не обещаю не возвращаться, – сказала она.

– Я знаю.

– Тогда почему отпускаете?

– Потому что если останешься, будет хуже.

Айко кивнула, хотя это не было ответом.

Она раскрыла зонт и вышла под дождь.

Двор снова выглядел обычным. Каменные лисы молчали. Фонарь у храма горел ровно. За тории виднелась лестница, мокрая, тёмная и совершенно настоящая.

Айко прошла через ворота.

На секунду ей показалось, что кто-то коснулся её запястья изнутри – легонько, почти незаметно.

Она не оглянулась.

Спустилась по ступеням. Вышла в переулок. Дошла до автомата с напитками, который снова мигал всеми цветами. Машины шумели на большой дороге. Люди спешили под зонтами. Где-то смеялись школьники.

Мир продолжал жить так, будто ничего не случилось.

Айко остановилась у перехода и посмотрела на свою руку. Печати не было. Только кожа. Бледная, мокрая от дождя.

Она почти убедила себя, что всё действительно могло быть сном, когда телефон завибрировал. На экране было сообщение с неизвестного номера.

Айко открыла его. Всего одна строка.

«Завтра в школе сделай вид, что мы не знакомы».

Она перечитала сообщение дважды. Потом медленно подняла голову. На другой стороне улицы, под навесом закрытого магазина, стоял Рэн. Уже не в тёмной храмовой одежде. В форме её школы.

Чёрные волосы влажно падали на лоб. Лицо было спокойным, холодным, почти скучающим. Золотые глаза смотрели прямо на неё.

Между ними проезжали машины, шёл дождь, мигал зелёный свет перехода.

Рэн убрал телефон в карман. И исчез в толпе так легко, будто никогда там не стоял.

Айко осталась на месте, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

Завтра. В школе.

Она сжала зонт крепче и вдруг поняла: обычная жизнь закончилась не тогда, когда она вошла в старый храм. А сейчас. Когда тот, кого не должно было существовать, оказался частью её мира.