Невеста лисьего клана (СИ)

Текст добавлен: 11 июля 2026, 19:30

Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4. Первый замок

Айко опоздала бы, если бы не бежала последние три квартала. Она выскочила из дома с мокрыми после душа волосами, неправильно застёгнутым пиджаком и амулетом под воротником, который неприятно тёплой точкой касался кожи. Мама успела только крикнуть из кухни, чтобы она взяла завтрак, но Айко уже захлопнула дверь и неслась вниз по лестнице, потому что лифт снова не работал.

На улице было пасмурно, но дождя не было. После ночи город казался слишком чистым: асфальт блестел, провода тянулись чёрными линиями на сером небе, у входа в пекарню уже пахло сладкой фасолевой пастой и тёплым хлебом. Люди шли на работу, школьники спешили к переходам, кто-то смеялся у автоматов с напитками.

Обычное утро.

Айко почти ненавидела эти обычные утра за то, что они продолжали существовать.

Телефон завибрировал в кармане. Она даже не стала смотреть. И так знала, от кого. На следующем переходе всё же достала.

«Ты свернула не туда».

Айко резко остановилась, подняла голову и осмотрелась. Она действительно свернула на соседнюю улицу.

– Да что ж такое, – выдохнула она и быстро набрала: «Вы следите за мной?»

Ответ пришёл сразу.

«Ты идёшь слишком громко».

Айко уставилась на экран.

«Это вообще не ответ».

«Поверни налево. Так быстрее».

Она хотела написать что-нибудь резкое, но впереди загорелся зелёный, и пришлось бежать дальше. На углу она повернула налево и через пять минут увидела школьные ворота.

Рэн стоял у стены рядом с входом. В школьной форме. С сумкой на одном плече. С таким спокойным лицом, будто не он ночью залезал в её комнату через окно, прятался в шкафу и сражался с тенью, говорившей голосом её матери.

Айко сбавила шаг. Он посмотрел на часы.

– Ты почти опоздала.

– Доброе утро тоже подойдёт.

– Доброе утро.

– Уже поздно. Момент испорчен.

– Тогда в следующий раз не опаздывай.

Она остановилась перед ним, тяжело дыша.

– Вы невозможны.

– Ты уже говорила.

– Буду повторять, пока не подействует.

Рэн чуть наклонил голову, изучая её лицо.

– Спала?

– Да.

– Сны?

– Нет.

– Печать болела?

– Нет.

– Амулет?

– Тёплый с утра.

Он протянул руку. Айко автоматически отступила.

– Что?

– Проверю.

– Здесь?

– Быстро.

– У ворот стоит половина школы.

– Они не увидят.

– Зато увидят, как вы трогаете меня за шею.

Рэн на секунду замолчал. Айко тоже поняла, как это прозвучало, и почувствовала, что краснеет.

– Амулет, – уточнила она резко. – Я про амулет.

– Я понял.

– Не смотрите так.

– Как?

– Будто это я сказала что-то странное.

– Это ты сказала что-то странное.

– Потому что вы стоите слишком близко.

– Я стою нормально.

– Для вас, возможно. Для людей нет.

В этот момент у ворот показались Рина и Маю. Они остановились почти одновременно. Айко увидела, как у Рины мгновенно изменилось лицо: сначала удивление, потом интерес, потом победное «я так и знала».

– Морита! – позвала она слишком бодро.

Айко закрыла глаза на секунду.

– Началось.

– Что? – спросил Рэн.

– Школьная катастрофа.

Рина подошла, держа телефон и бутылку с чаем.

– Доброе утро. Вы опять вместе?

– Нет, – сказала Айко.

– Да, – сказал Рэн.

Айко медленно повернулась к нему.

– В смысле, пришли одновременно, – спокойно добавил он.

Рина улыбнулась ещё шире.

– Конечно. Одновременно.

Маю прикрыла рот ладонью.

– Вы так мило смотритесь.

– Мы не смотримся, – сказала Айко.

Рэн посмотрел на неё.

– Это вообще возможно?

– Не помогайте.

– Я уточнил.

– Вы ухудшили.

Рина засмеялась.

– Ладно, ладно. Я ничего не говорю. Просто весь класс вчера видел вас под одним зонтом.

Айко хотела ответить, но сзади послышался голос Соты:

– И не только под зонтом.

Он подошёл с банкой кофе в руке, остановился рядом с Айко и бросил на Рэна внимательный взгляд.

– Доброе утро, Кудзэ.

– Доброе, Накамура.

– Морита, ты готова к контрольной?

– Нет.

– А он? – Сота кивнул на Рэна.

– Почему ты спрашиваешь меня?

– Потому что он явно выглядит как человек, который знает ответы ещё до вопросов.

Рэн спокойно сказал:

– Не все.

– Значит, большинство.

– Достаточно.

Айко вздохнула.

– Я сейчас начну завидовать.

– Зависть мешает концентрации, – сказал Рэн.

– А вы мешаете жизни.

Рина ахнула с притворным восторгом.

– Ого.

– Что? – резко спросила Айко.

– Ничего. Просто у вас очень хорошая химия.

– У нас математика через двадцать минут, – сказала Айко. – Давайте начнём страдать по расписанию.

Она пошла к входу первой. Рэн догнал её уже в коридоре. Сота шёл с другой стороны. Получилось так, что Айко оказалась между ними, как между двумя разными проблемами.

– Ты бледная, – тихо сказал Сота.

– Я не выспалась.

– Ты вчера тоже не выспалась.

– У меня тяжёлая неделя.

– Она только началась.

Айко бросила на него взгляд.

– Спасибо за поддержку.

– Я не поддерживаю, я наблюдаю.

Рэн посмотрел на него через плечо Айко.

– Наблюдать лучше с расстояния.

Сота прищурился.

– Это совет?

– Да.

– А если я не просил?

– Хороший совет не всегда ждёт приглашения.

– Как удобно.

Айко остановилась прямо посреди коридора.

– Всё. Оба. Прекратите.

Они замолчали. Рядом прошли две ученицы из параллельного класса и оглянулись. Айко понизила голос:

– Я не собираюсь проводить утро между вами, как между двумя грозовыми облаками. У меня контрольная. У меня мало сна. И у меня нет сил объяснять, почему два человека, которые почти не знакомы, уже смотрят друг на друга так, будто делят территорию.

Сота поднял брови.

– Делят территорию?

– Не цепляйся к словам.

Рэн сказал:

– Я не делю.

– Вы тоже молчите.

Он послушно замолчал. Айко моргнула. Она не ожидала, что это сработает. Сота тоже заметил и тихо хмыкнул.

– Интересно.

– Ничего интересного.

– Очень даже.

Она развернулась и пошла к классу быстрее.

Перед первым уроком Рэн всё-таки передал ей маленький сложенный листок. Айко взяла его с видом человека, который принимает не записку, а доказательство против себя.

Внутри было написано:

«Амулет нагревается заранее. Не снимай. Если станет горячим – скажи мне».

Ниже, чуть другим наклоном:

«На контрольной смотри на простые вещи. Числа подходят».

Айко нахмурилась, но спрятала листок в пенал.

Урок начался с обычного шума, который постепенно стих, когда учитель математики вошёл в класс с тонкой стопкой распечаток. Господин Танака был невысоким, сухим мужчиной с вечным выражением недоверия к миру. Он положил листы на стол, поправил очки и сказал:

– Сегодня без разговоров. Телефоны убрать. Все сумки закрыть.

По классу прошёл общий вздох.

– Не вздыхайте так трагично, – продолжил он. – Это всего лишь контрольная, а не приговор.

– Для кого как, – прошептал Сота.

Айко нервно улыбнулась. Рэн сидел позади неё молча. Она чувствовала его присутствие – не так остро, как вчера, но достаточно, чтобы не забывать ни на секунду. Амулет под воротником оставался тёплым. Пока терпимо.

Листы раздали по рядам. Айко получила свой, написала имя и посмотрела на первое задание. Нормальное. Вполне решаемое.

Она даже испытала благодарность к миру за то, что хотя бы уравнения оставались уравнениями, а не превращались в послания от духов.

Первые десять минут прошли спокойно. Айко решила два задания, в третьем застряла, потом вернулась к первому и нашла ошибку. Сота, сидевший справа, сосредоточенно кусал колпачок ручки, хотя это было запрещено. Рина впереди листала черновик с видом отчаяния. Рэн за её спиной писал ровно и тихо.

Потом амулет стал горячее. Айко замерла. Ручка остановилась над листом. Она медленно опустила взгляд на задания. Цифры в четвёртом примере дрогнули. Сначала Айко решила, что у неё просто устали глаза. Моргнула. Посмотрела снова. Цифры начали меняться местами. Тройки вытягивались, девятки сворачивались, знаки минуса тонкими чёрными линиями ползли к краю листа. Через несколько секунд вместо уравнения на бумаге проступили иероглифы.

Айко не умела их читать полностью. Но одно слово уже видела раньше.

Ключ.

Она резко вдохнула.

– Морита, – сказал господин Танака. – Что-то не так?

Весь класс поднял головы. Айко сжала ручку. Нельзя паниковать. Нельзя смотреть слишком долго. Простые вещи. Числа подходят. Она заставила себя перевести взгляд на первое задание. Там цифры оставались обычными. Два. Пять. Скобка. Равенство. Простое. Реальное.

– Всё хорошо, сенсей, – сказала она.

– Тогда продолжайте.

Класс снова зашуршал ручками. На край её парты тихо легла маленькая бумажка. Не записка. Уголок от тетради, оторванный так ровно, будто это сделали одним движением.

Почерк Рэна:

«Не читай. Перепиши задачу с доски».

Айко подняла взгляд. На доске господин Танака оставил одно демонстрационное уравнение из начала урока. Оно было другим, но структура похожа. Айко быстро переписала его на черновик, заменив числа из памяти. Пока писала, иероглифы на листе дрожали, будто злились.

Амулет обжигал кожу. Айко стиснула зубы.

– Морита, – снова сказал учитель.

Она подняла голову.

– Да?

– Рука.

Она не сразу поняла. Потом увидела: её левая рука светилась под манжетой. Слабо. Красным отблеском, но достаточно, чтобы это мог заметить тот, кто смотрит внимательно.

Айко быстро положила ладонь под парту.

– Простите. Браслет.

– На контрольной украшения не нужны.

– Я уберу.

Она сделала вид, что снимает что-то с руки, и спрятала запястье в рукав глубже. Сердце билось в горле.

Сота смотрел на неё с другой стороны. Не испуганно. Внимательно. Слишком внимательно.

Айко не выдержала и отвернулась.

Последние двадцать минут контрольной были похожи на попытку пройти по тонкому льду. Каждое задание могло остаться обычным или начать шевелиться. Дважды цифры расползались, один раз на полях проступила маленькая лисья морда, но Айко успевала отводить взгляд и возвращаться к простым линиям. Рэн больше не писал, но дважды тихо кашлянул – ровно в те моменты, когда она почти начинала читать то, что читать было нельзя.

Когда господин Танака наконец сказал: «Сдаём», Айко почувствовала такое облегчение, будто пережила не контрольную, а пожарную тревогу. Она передала лист вперёд. Сота наклонился к ней.

– Браслет?

– Что?

– Ты сказала учителю про браслет.

– Да.

– У тебя нет браслета.

– Был.

– Где?

– Сняла.

– Покажи.

Айко замерла. Рэн встал за её спиной.

– Накамура, – сказал он спокойно. – Если ты продолжишь задавать вопросы с такой настойчивостью, Морита решит, что ты плохо написал контрольную и ищешь повод отвлечься.

Сота медленно повернулся к нему.

– А ты решил хорошо?

– Да.

– Конечно.

– Это не повод для раздражения.

– Меня раздражают не твои оценки.

– Тогда уточни.

Айко ударила ладонью по парте. Оба замолчали. Несколько человек обернулись. Она улыбнулась так, что Рина, сидевшая впереди, осторожно отвернулась обратно.

– Я пойду умоюсь, – сказала Айко. – Одна.

Сота открыл рот.

– Одна, – повторила она.

Рэн ничего не сказал, но его взгляд скользнул к двери. Айко поняла: он всё равно пойдёт следом. Не рядом. На расстоянии. Потому что теперь так будет всегда, пока печать не решит, что с ними делать.

Она вышла в коридор и почти сразу свернула к туалетам. На перемене было шумно. Ученики обсуждали контрольную, кто-то спорил из-за ответов, кто-то уже смеялся над провалом. Айко хотелось стать частью этого шума – обычной, раздражённой, расстроенной из-за математики. Но амулет всё ещё жёг кожу, а под рукавом пульсировал знак.

В туалете никого не было. Айко включила воду, подставила запястье под холодную струю, хотя понимала, что это не поможет. Красная печать проступила ярче. Контуры стали чётче, чем ночью. Теперь она видела не просто круг с линиями, а что-то похожее на замок. Маленькую закрытую форму в центре. И на ней тонкую трещину.

– Вот ты какая, – прошептала она.

Дверь открылась. Айко резко задёрнула рукав. Но в зеркало за её спиной вошла не девочка из класса. Точнее, сначала так показалось.

У раковин стояла ученица в школьной форме. Длинные волосы закрывали лицо. Вода с них капала на пол. Она была босиком.

Айко медленно отступила. Правило номер три. Не смотреть в зеркало в темноте. Сейчас было светло. Но зеркало всё равно казалось неправильным.

– Ты занята? – спросила девочка.

Голос был тихим, почти обычным. Айко не ответила. Девочка подняла голову. Лица у неё не было. Только гладкая кожа, на которой проступала красная линия рта.

Айко бросилась к двери. Девочка оказалась быстрее. Не шагнула – скользнула, как отражение по воде, и встала между ней и выходом.

– Первый замок треснул, – сказала она. – Ключ должен услышать, куда идти.

Айко сжала мокрую руку в кулак.

– Я не ключ.

Девочка наклонила голову.

– Тебя учили.

– Быстро учусь.

– Значит, будет больнее.

Свет в туалете мигнул. Айко вспомнила правило. Если свет погас сам – встань спиной к стене.

Она отступила к плитке, прижалась лопатками к холодной поверхности и схватила с раковины металлический дозатор для мыла. Странное оружие, но выбора не было.

Девочка улыбнулась красной линией рта.

– Человеческая девочка хочет ударить отражение.

– Если отражение подойдёт ближе – да.

– Ты смешная.

– Мне часто говорят.

– Рэн Кицунэ не сможет всегда стоять между тобой и нами.

– А я и не просила его всегда стоять.

– Но хочешь.

Слова попали слишком точно. Айко стиснула пальцы на дозаторе.

– Вы все говорите так, будто знаете меня.

– Печать знает. Мы слышим её трещины.

Девочка сделала шаг. Айко замахнулась. Дверь туалета резко открылась, и внутрь вошла Рина.

– Морита, ты тут? Ты так быстро убежала, я подумала…

Она замолчала. Айко стояла у стены с дозатором мыла в руке. У раковин больше никого не было. Никакой босой девочки. Никакой воды на полу. Только Айко, мигающий свет и Рина, которая смотрела на неё с ужасным изумлением.

– Ты… собиралась кого-то ударить мылом? – осторожно спросила Рина.

Айко медленно опустила руку.

– Там был большой жук.

– В октябре?

– Очень стойкий жук.

Рина посмотрела на пол.

– Где?

– Убежал.

– От мыла?

Айко закрыла глаза.

– Да.

Рина молчала ровно три секунды. Потом сказала:

– Морита, ты очень плохо врёшь.

– Сегодня мне все это говорят.

– Потому что это правда.

Рина подошла ближе. В её лице впервые за утро не было ни любопытства, ни весёлого желания посплетничать. Только беспокойство.

– Ты правда в порядке?

Айко крепче натянула рукав на запястье.

– Да.

– Нет.

– Рина…

– Я не буду лезть. Наверное. Но ты со вчерашнего дня странная. Кудзэ смотрит на тебя так, будто охраняет. Сота смотрит так, будто хочет его ударить. Ты смотришь так, будто видишь то, чего нет.

Айко не нашла, что сказать.

Рина вздохнула.

– Это из-за него?

– Нет.

– Ты уверена?

– Да.

– Тогда из-за чего?

Айко открыла кран, чтобы выиграть секунду, но вода пошла чёрной. Она резко закрыла. Рина тоже увидела. Обе замерли. Из носика крана медленно вытянулась капля. Не прозрачная – тёмная, густая, как чернила. Она упала в раковину и расползлась тонкими линиями.

Рина прошептала:

– Что это?

Айко схватила её за руку.

– Отойди.

– Морита…

– Отойди, я сказала!

Капли начали падать быстрее. Чернильные линии в раковине сложились в знак, похожий на раскрытый глаз.

Дверь снова открылась. На этот раз вошёл Рэн. Рина резко обернулась.

– Это женский туалет!

– Выйди, – сказал он.

– Что?!

– Сейчас.

Он даже не посмотрел на неё. Его взгляд был прикован к раковине. Айко сжала руку Рины.

– Пожалуйста.

Рина побледнела, но кивнула. Она вышла не сразу – сначала посмотрела на Айко так, будто хотела запомнить её живой, потом быстро выскользнула в коридор. Рэн подошёл к раковине, провёл пальцем над знаком и тихо выругался на незнакомом языке.

– Что это? – спросила Айко.

– Слухач.

– Кто?

– Малый дух, который собирает слова и относит хозяину.

– Он слышал Рину?

– Он слышал всё.

Айко похолодела.

– Она теперь в опасности?

– Не больше, чем была минуту назад.

– Это ужасный ответ.

– Но точный.

Он коснулся амулета через ткань её воротника. На этот раз Айко не отстранилась. Рэн нахмурился.

– Слишком горячий.

– Спасибо, я заметила.

– Печать реагирует на страх вокруг тебя.

– Рина увидела чернила.

– Поэтому тебе нельзя оставаться с людьми, которые начнут задавать вопросы.

– То есть мне теперь нельзя иметь друзей?

– Я не это сказал.

– Но почти.

Он посмотрел на неё устало.

– Я пытаюсь удержать границу. Ты пытаешься жить так, будто границы нет.

– Потому что я не могу просто исчезнуть из своей жизни!

В туалете стало тихо. Рэн убрал руку.

– Я знаю.

Это снова сбило её злость. Он сказал это не резко. Не холодно. А так, будто действительно знал. Как будто тоже когда-то пытался не исчезнуть из собственной жизни, пока кто-то сильнее решал за него.

Айко опустила взгляд.

– Сота и Рина не виноваты.

– Нет.

– Я не позволю втянуть их.

– Тогда учись лгать лучше.

Она подняла глаза.

– Что?

– Пока ты не можешь сказать правду, тебе придётся защищать их ложью. Убедительной. Спокойной. Без дозатора мыла.

Несмотря на страх, Айко почти рассмеялась.

– Очень смешно.

– Я не шутил.

– Тем хуже.

Он провёл ладонью над раковиной. Чернильный знак стянулся в маленький чёрный комок и исчез в сливе. Вода снова стала прозрачной.

– Идём, – сказал Рэн.

– Куда?

– На урок.

– После этого?

– Именно после этого. Обычность – лучшая стена.

– Вы придумали это сейчас?

– Нет. Это старое правило.

– У вас все старые правила звучат так, будто их писал человек с тяжёлым характером.

– Вероятно, это был мой дед.

Айко посмотрела на него.

– У вас есть дед?

– Было бы странно, если бы я появился сразу наследником.

– Я не это имела в виду.

– А что?

Она задумалась.

– Не знаю. Просто иногда вы говорите так, будто у вас нет ничего обычного. Ни семьи. Ни дома. Ни детства. Только клан, печати и приказы.

Рэн замолчал. Айко поняла, что задела что-то неслучайно. Он отвернулся к двери.

– Идём.

– Рэн…

– Не здесь.

Она не стала настаивать.

В коридоре Рина стояла у окна и делала вид, что смотрит в телефон. Когда они вышли вместе, её взгляд стал огромным.

– Я ничего не видела, – быстро сказала она.

Айко хотела выдохнуть, но Рина добавила:

– Кроме чёрной воды, странного знака и того, как Кудзэ вышел из женского туалета.

Рэн сказал:

– Ты видела протечку.

Рина медленно повернулась к нему.

– Протечку?

– Старые трубы.

– Серьёзно?

– Да.

– И поэтому ты зашёл в женский туалет?

– Я заметил воду из коридора.

Рина посмотрела на Айко.

– Он тоже плохо врёт.

– Я знаю, – устало сказала Айко.

Рэн нахмурился.

– Это было правдоподобно.

– Нет, – сказала Рина.

– Совсем нет, – подтвердила Айко.

Он выглядел почти оскорблённым. Рина вдруг усмехнулась, но быстро стала серьёзной.

– Ладно. Я не знаю, во что вы вляпались, и, честно, не уверена, что хочу знать. Но если ещё раз увижу чёрную воду, я закричу.

– Не кричи, – одновременно сказали Айко и Рэн.

Рина замерла.

– Вот это было жутко.

Айко взяла её за руку.

– Пожалуйста. Пока просто… не говори никому.

– Соте?

Айко помедлила.

– Никому.

Рина посмотрела на неё внимательно.

– Ты ему не доверяешь?

– Доверяю.

– Тогда почему?

Потому что Сота уже слишком много видел. Потому что если он узнает, полезет защищать. Потому что Рэн прав: дорогие люди становятся слабым местом. Потому что сама мысль об этом была невыносима.

– Потому что я не хочу, чтобы он волновался, – сказала Айко.

Рина вздохнула.

– Это самая взрослая и самая глупая причина одновременно.

– Знаю.

– Ладно. Я молчу. Но ты потом объяснишь хотя бы часть.

– Объясню.

– Не врёшь?

Айко посмотрела ей в глаза.

– Постараюсь.

Рина кивнула и ушла первой. Айко проводила её взглядом.

– Она не поверила, – сказал Рэн.

– Но не убежала.

– Это опансее.

– Для вас все хорошие люди опасны?

– Для тех, кто хочет тебя найти, – да.

Она не ответила.

День потянулся дальше, но уже не смог стать обычным. На литературе Айко всё время следила за кранами в коридоре, хотя их не было видно из класса. На истории заметила, что Рина пару раз оглядывается на неё, а потом быстро отводит взгляд. Сота почти не шутил. Он сидел рядом, решал задачи из другого предмета и время от времени смотрел на её рукав.

На обеденной перемене Айко решила уйти на крышу. Не потому, что там было безопасно. Просто в столовой сегодня было слишком много людей, слишком много голосов, слишком много вопросов. Рэн пошёл за ней молча.

– Я сказала бы, что хочу побыть одна, – произнесла Айко на лестнице, – но вы всё равно пойдёте.

– Верно.

– Хотя бы делайте вид, что это не преследование.

– Я могу идти на два шага дальше.

– Великолепно.

Он действительно отстал на два шага. Айко закатила глаза.

Крыша была открыта. После дождей там пахло влажным бетоном и металлом. Ветер трепал волосы, небо нависало низко, но отсюда школа казалась почти спокойной: двор внизу, спортивная площадка, ряды велосипедов, ученики у автоматов.

Айко села на скамейку у ограждения и достала бэнто. Рэн остался стоять.

– Вы не едите? – спросила она.

– Не сейчас.

– Ёкаи вообще едят?

– Да.

– Что?

– Еду.

– Спасибо, очень содержательно.

Он сел рядом, но оставил между ними расстояние. Айко открыла контейнер. Мама положила рис, омлет, немного курицы и маринованные овощи. После утренней контрольной и туалета с чёрной водой аппетита почти не было, но она заставила себя взять палочки.

– Первый замок треснул, – сказала она.

Рэн смотрел на двор.

– Да.

– Что будет, если он откроется?

– Ты начнёшь слышать имена духов.

– И всё?

– Для начала.

– Конечно. «Для начала» звучит прекрасно.

Он повернул голову.

– Имена духов нельзя повторять. Если услышишь имя, держи язык за зубами.

– Это правило номер одиннадцать?

– Да.

– Запишите потом.

– Запишу.

Она съела кусочек омлета и неожиданно спросила:

– У вас правда был дед?

Рэн медленно посмотрел на неё.

– Ты возвращаешься к странным вопросам.

– Вы сами странный вопрос.

– Это не вопрос.

– Не уходите от ответа.

Он молчал так долго, что Айко уже решила: не скажет. Но Рэн вдруг произнёс:

– Его звали Кагэн. Он был главой клана до моего отца.

– Он тоже был… строгий?

– Он считал, что строгость – единственный способ удержать мир от распада.

– Звучит как человек, который редко обнимал внуков.

Рэн посмотрел на неё с таким непониманием, что Айко замерла.

– Простите, – сказала она. – Это было глупо.

– Нет. Просто я не думал об этом.

– О том, обнимал ли вас дед?

– О том, что это могло иметь значение.

Айко медленно опустила палочки.

Ветер прошёл по крыше. Где-то внизу засмеялись ученики. Звук был далёкий и лёгкий, почти из другого мира.

– Имеет, – сказала она тихо.

Рэн ничего не ответил.

Она почувствовала, что сказала слишком личное. Слишком человеческое. Слишком незащищённое. Чтобы не сидеть в этой тишине, быстро протянула ему контейнер.

– Хотите омлет?

Он посмотрел на еду.

– Зачем?

– Его едят. Вы сами сказали, ёкаи едят еду.

– Это твой обед.

– Я всё равно не съем.

– Почему?

– Потому что чёрная вода перед едой портит аппетит.

Рэн взял палочки после короткой паузы и аккуратно попробовал кусочек омлета. Айко наблюдала за ним с неожиданным интересом.

– Ну?

– Сладкий.

– Вам не нравится?

– Непривычно.

– Это не ответ.

– Мне нравится.

Она улыбнулась прежде, чем успела остановиться. Рэн заметил. И снова между ними появилась пауза – уже не тяжёлая, а странно тихая. Ветер шевелил её волосы. Рэн держал палочки так аккуратно, словно это был не омлет из домашнего бэнто, а важная церемониальная вещь. Айко вдруг подумала, что, возможно, никто никогда не делился с ним обедом просто так. Без расчёта. Без обряда. Без политики.

Ей стало грустно.

И тут дверь на крышу открылась.

– Ага, – сказал Сота.

Айко резко обернулась. Он стоял у входа, держа в руках две банки кофе. Взгляд сначала упал на открытое бэнто, потом на палочки в руках Рэна, потом на Айко.

– Я, конечно, многое ожидал, – сказал он, – но совместный обед на крыше после вчерашнего зонта выглядит почти как признание.

Айко закрыла контейнер так резко, что палочки Рэна едва не прищемило крышкой.

– Это не то, что ты думаешь.

– Удивительно, но я ещё ничего не решил.

– Сота.

Он подошёл и поставил одну банку кофе рядом с ней.

– Тебе. Ты утром выглядела так, будто тебя переехала контрольная.

Айко посмотрела на банку.

– Спасибо.

Сота сел на край скамейки, не спрашивая разрешения. Теперь Айко оказалась между ним и Рэнем, как утром.

– Кудзэ, – сказал Сота. – Ты ведь понимаешь, что всё это выглядит странно?

– Да.

– И тебя это не волнует?

– Нет.

– А её волнует.

– Я знаю.

– Тогда почему продолжаешь?

Рэн поставил палочки на контейнер.

– Потому что это необходимо.

Сота усмехнулся без веселья.

– Опять это слово. «Необходимо». Ты говоришь как взрослые, которые считают, что объяснять ничего не обязаны.

Айко почувствовала, как напрягся Рэн.

– Сота, не надо.

– Нет, подожди. Я правда хочу понять. Вчера ты появляешься в нашей школе. Айко начинает дёргаться от каждого шороха. Сегодня у неё светится рукав на контрольной…

– Сота.

Он посмотрел на неё.

– Я видел.

Айко замолчала. Рэн стал совсем неподвижным.

– Что именно ты видел? – спросил он.

– Достаточно, чтобы понять: это не браслет.

Ветер ударил в ограждение. Банка кофе у Айко тихо скользнула по скамейке, и она поймала её только у края.

Сота продолжил:

– Я не знаю, что происходит. Может, у меня уже галлюцинации от недосыпа. Но если Айко в опасности, я имею право знать.

– Нет, – сказал Рэн.

– Кто ты такой, чтобы решать?

– Тот, кто понимает последствия.

– А я тот, кто знает её дольше одного дня.

Айко встала.

– Хватит.

Оба посмотрели на неё.

– Я устала от того, что вы говорите обо мне так, будто меня здесь нет. Сота, я понимаю, что ты волнуешься. Правда. Но сейчас я не могу всё объяснить.

– Почему?

– Потому что сама не понимаю до конца.

– Тогда почему он понимает?

Айко посмотрела на Рэна.

– Потому что это его мир.

Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить. Сота нахмурился.

– Что значит – его мир?

Рэн встал.

– Ты сказала слишком много.

– Я знаю.

– Айко.

– А что мне делать? Он не идиот. Он видит.

– Видеть – не значит входить.

Сота тоже поднялся.

– Входить куда?

В этот момент амулет на груди Айко стал горячим. Сильно. Она схватилась за воротник. Рэн мгновенно оказался рядом.

– Что?

Айко не ответила. Потому что услышала голос. Не снаружи. Внутри. Тонкий, далёкий, будто кто-то шептал из-под воды.

«Харуки».

Имя.

Она зажала рот ладонью. Рэн резко побледнел.

– Не повторяй.

Сота сделал шаг к ним.

– Что происходит?

Айко покачала головой. Снова голос. Ближе.

«Харуки. Харуки. Харуки».

На крыше стало холодно. Ветер стих. Звуки школьного двора исчезли, будто кто-то накрыл мир стеклянным колпаком.

Рэн взял Айко за плечи.

– Смотри на меня. Не слушай.

– Оно повторяет…

– Не говори.

– Кто повторяет? – спросил Сота.

Айко стиснула зубы. Но имя уже было на языке. Оно давило изнутри, требовало формы, голоса, выхода. Так, будто если она произнесёт его, станет легче. Рэн наклонился ближе.

– Айко. Назови моё имя.

Она вцепилась пальцами в его рукав.

– Что?

– Моё. Быстро.

– Рэн.

Красная нить вспыхнула между ними. Голос внутри оборвался. Айко резко вдохнула, будто вынырнула из воды. Звуки вернулись сразу: ветер, школьный двор, далёкий звонок из коридора, Сота, который стоял в двух шагах и смотрел на них с лицом человека, чья реальность только что треснула. Потому что красную нить он тоже увидел. Айко поняла это по его глазам.

– Что это было? – спросил он тихо.

Рэн отпустил Айко и повернулся к нему.

– Ты не должен был это видеть.

– Но увидел.

– Забудь.

Сота усмехнулся.

– Ты серьёзно думаешь, что это работает?

– Иногда.

– Со мной – нет.

Айко шагнула между ними.

– Сота, пожалуйста.

Он посмотрел на неё.

– Ты поэтому молчала? Потому что думала, я не выдержу?

– Потому что не хотела втянуть тебя.

– Уже втянула.

– Нет.

– Айко, я видел свет между твоей рукой и его. Слышал, как ты сказала «это его мир». Видел, как ты чуть не повторила что-то, что он запретил. Не делай вид, что я просто могу пойти вниз и обсуждать контрольную.

Она закрыла глаза. На этот раз он был прав.

Рэн молчал. Но его молчание не было согласием. Оно было расчётом. Айко чувствовала: он уже выбирает, как исправить ситуацию.

– Не смейте, – сказала она, не оборачиваясь.

– Что?

– Стирать ему память, пугать, угрожать или делать ещё что-нибудь из вашего мира.

– Я не собирался.

– Врёте.

– Да.

Сота перевёл взгляд с неё на Рэна.

– У вас это нормально?

– Что именно? – спросил Рэн.

– Признаваться во лжи так спокойно.

– Это экономит время.

– Понятно.

Айко выдохнула.

– Сота, я объясню. Не всё. Потому что не всё можно. Но часть.

– Сейчас.

– После уроков.

– Нет.

– Здесь нельзя.

Он посмотрел на Рэна.

– Это он сказал?

– Это я сказала.

Сота замолчал.

Айко редко говорила с ним так. Без просьбы. Без попытки сгладить. Просто твёрдо. И, кажется, именно поэтому он услышал.

– Хорошо, – сказал он. – После уроков.

Рэн резко повернулся к ней.

– Нет.

– Да.

– Это опасно.

– Опаснее, чем оставлять его с половиной правды?

– Да.

Сота поднял руку.

– Я всё ещё здесь.

– Мы заметили, – сказала Айко.

– Не уверен.

Прозвенел звонок. Перемена закончилась. Никто не двинулся. Айко первой взяла контейнер, банку кофе и сумку.

– Пойдёмте. Если мы все опоздаем с крыши, слухи станут ещё хуже.

Сота фыркнул.

– Ты правда сейчас думаешь о слухах?

– Да. Потому что слухи – единственная понятная проблема в моей жизни.

Рэн посмотрел на неё почти с уважением.

– Это логично.

– Не начинайте.

Они спустились молча.

На следующем уроке Айко почти не слушала. В голове всё время звучало чужое имя. Харуки. Она не произносила его, но оно словно оставило след под кожей. Рэн сидел позади, и впервые его присутствие не раздражало. Оно удерживало. Сота сидел справа и больше не делал вид, что всё нормально. Иногда он смотрел на её запястье, иногда на Рэна.

Рина после урока поймала Айко у шкафчиков.

– Ты была на крыше с ними обоими?

– Рина.

– Нет, я не про романтику. Хотя вся школа будет про романтику. Я про то, что Сота выглядит так, будто увидел призрака.

– Почти.

Рина побледнела.

– Это была шутка?

Айко помедлила.

– Неудачная.

– Морита.

– После уроков. Я… попробую объяснить.

– Мне тоже?