Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Откуда вы знаете, что он хотел?

– Он родился управлять кланом.

– Это вы хотели.

– Он не вышел.

– Пока.

Пятнадцать минут. Двадцать.

Ряды масок начали редеть. Некоторые члены клана садились, другие уходили. Акихико спустился со ступеней и устроился рядом с Мэйрой.

– Что он там видит? – спросил мальчик.

– Жизнь без Айко, – ответила она.

– Наверное, скучную.

Айко посмотрела на него.

– Почему?

– Он был скучным до неё.

Юна тихо засмеялась. Отец Рэна нахмурился.

– Акихико.

– Что? Вы сами говорили, что наследник должен быть честным.

– Ты ещё не наследник.

– Отлично.

Айко улыбнулась.

Двадцать пять минут.

Красная нить не исчезала, но стала почти прозрачной.

На тридцатой минуте Айко почувствовала страх.

Не свой. Рэна.

Он начал вспоминать.

Она не знала, что именно. Но нить дрогнула, словно кто-то коснулся её с другой стороны.

Айко поднялась. Не звала. Просто стояла.

Тридцать пять минут.

Рэн нахмурился. Пальцы на его правой руке сжались, будто он держал что-то невидимое.

Тридцать девять.

В зале стало совершенно тихо.

Айко смотрела на часы. Стрелка перешла следующую отметку.

Сорок минут.

Рэн открыл глаза. Красная нить вспыхнула ярким алым светом. Белое зеркало раскололось. Осколки не упали – превратились в свет и рассыпались над кругом.

Рэн несколько секунд смотрел прямо перед собой, не понимая, где находится. Потом увидел Айко.

Лицо изменилось. Не облегчение. Не удивление. Признание.

– Вы долго, – сказала она.

Голос дрогнул. Рэн шагнул к ней.

– Сорок минут.

Айко улыбнулась сквозь слёзы.

– Я считала.

Он остановился рядом, но не коснулся.

– Ты вышла раньше.

– Да.

– Почему?

– В моей жизни всё было хорошо. Мама счастлива, Сота и Рина вместе, я училась тому, что любила.

– Тогда зачем вернулась?

Айко посмотрела на красную нить.

– Потому что хорошая жизнь не должна требовать забыть часть себя, чтобы казаться полной.

– Я был частью?

– Самой раздражающей.

Уголок его губ дрогнул.

– А вы? – спросила она. – Что видели?

– Стал главой. Изменил клан. Получил власть, которую мог использовать правильно.

– Тогда почему вышли?

– Потому что продолжал ждать у ворот человека, которого не помнил. А потом нашёл правило, написанное своим почерком.

– Какое?

– Если сомневаешься, спроси прямо.

Айко опустила глаза.

– И что спросили?

– Почему в жизни, где я получил всё, мне всё равно некого ждать сорок минут.

Красная нить стала ещё ярче.

Отец Рэна поднялся.

– Испытание завершено.

В его голосе не было радости.

Юна вышла к кругу.

– Оба носителя добровольно отказались от предложенной жизни. Связь признана самостоятельным выбором.

По залу прошёл шёпот. Некоторые маски склонили головы. Другие остались неподвижны.

– Совет теряет право разрывать нить, назначать носителей и использовать человеческие имена в обрядах границы, – продолжила Юна. – Так требует старый закон.

– Старый закон был создан до нынешнего Совета, – сказал один из старейшин.

– Поэтому вы не смогли его переписать, – ответила Мэйра.

Айко посмотрела на отца Рэна.

– Значит, всё?

– Нет.

Он спустился с возвышения.

– Связь признана. Но Рэн больше не наследник, а ты остаёшься человеком, владеющим силой границы. Клану нужен новый порядок.

– Тогда создайте, – сказала Айко.

– Ты говоришь так, будто это просто.

– Нет. Просто теперь вы не сможете сделать вид, что всё уже решено.

Акихико поднял руку.

– Я не хочу быть наследником.

Все повернулись к нему.

Отец Рэна закрыл глаза.

– Сейчас не время.

– Как раз время. Вы собирались назначить меня после испытания.

– Ты принадлежишь старшей линии.

– Я принадлежу себе.

Айко посмотрела на Рэна.

– Быстро учатся.

– Плохо влияешь.

– Очень.

Акихико продолжил:

– Я могу учиться законам, помогать дому и однажды участвовать в Совете. Но не буду главой только потому, что старшие хотят управлять через меня.

За его спиной несколько молодых членов клана сняли маски.

Один из них сказал:

– Мы поддержим совет домов.

Другой добавил:

– Без единственного наследника.

Отец Рэна смотрел на них так, словно привычный мир рушился второй раз за несколько дней.

Рэн шагнул вперёд.

– Клану не нужен новый мальчик в круге подчинения. Нужны законы, которые действуют одинаково для всех.

– Ты отказался от права говорить от имени дома, – напомнил отец.

– Поэтому говорю от своего.

– И думаешь, они последуют?

Рэн посмотрел на людей без масок.

– Не знаю.

– Тогда зачем начал?

– Потому что выбор не становится неправильным только оттого, что его могут не поддержать.

Айко почувствовала знакомое тепло. Он не искал гарантии. Не пытался заранее выбрать безопасный результат. Просто говорил правду.

Мэйра встала рядом с ним.

– Лунный дом поддержит новый совет.

Юна добавила:

– Хранители границы тоже.

Акихико шагнул с другой стороны. Один за другим люди снимали маски. Не все. Но достаточно.

Отец Рэна медленно посмотрел на сына.

– Ты получил то, чего хотел.

Рэн покачал головой.

– Я больше не знаю, чего хочу за других.

– А для себя?

Он посмотрел на Айко.

– Учусь.

Отец проследил за его взглядом.

– Человеческая жизнь коротка.

– Знаю.

– Однажды она состарится. Ты – нет.

Рэн замер. В зале снова стало тихо. Айко не думала об этом. Ни разу по-настоящему.

Рэн выглядел девятнадцатилетним, но его природа оставалась нечеловеческой даже после утраты силы наследника. Возможно, он проживёт гораздо дольше.

Отец увидел её реакцию.

– Испытание показало только сегодняшний выбор. Не вечность.

Рэн хотел ответить, но Айко опередила:

– И не должно.

Все посмотрели на неё.

– Я не обещала вечность, – продолжила она. – И он не обещал. Мы выбрали выйти сейчас. Остальное будем выбирать потом.

Отец прищурился.

– Каждый день?

– Если понадобится.

Рэн посмотрел на неё так, будто эта фраза значила больше любой клятвы.

– Каждый день, – повторил он.

Красная нить между ними стала тоньше. Не исчезла. Перестала сиять для всего зала. Словно больше не нуждалась в доказательстве.

Юна объявила:

– Суд завершён.

Западные ворота открылись. За туманом ждали Хана, Сота и Рина.

Мама первой увидела Айко и бросилась к ней. Обняла так крепко, что стало трудно дышать.

– Ты помнишь меня?

– Мам.

– Это не ответ.

– Конечно, помню.

Хана отстранила её и посмотрела в глаза.

– А его?

Айко повернулась к Рэну.

– К сожалению.

Сота рассмеялся.

Рина ударила его по плечу и сама расплакалась.

– Я знала, что вы вернётесь.

– Врёшь, – сказал Сота.

– Да.

Рэн вышел следом.

Сота подошёл к нему.

– Сколько?

– Сорок минут.

– Я же говорил, сработает.

– Ты предложил опоздать.

– Суть та же.

Рина посмотрела на Айко.

– Что теперь?

– Домой, – сказала Хана.

Все невольно улыбнулись.

– А Совет? – спросила Рина.

Мэйра появилась в проходе.

– Учится жить без единственного хозяина.

– Получается? – спросил Сота.

– Плохо.

– Значит, всё нормально.

Мэйра посмотрела на Айко и Рэна.

– Вы свободны от суда. Но граница остаётся вашей ответственностью.

– Как часто открываются врата? – спросила Айко.

– Если Совет больше не будет ломать печати – редко.

– То есть всё равно будут?

– Миры соприкасаются. Иногда потерянному имени потребуется помощь. Иногда дух забредёт не туда. Иногда человек сам откроет дверь, которую не понимает.

Айко вздохнула.

– Значит, обычная жизнь отменяется.

– Нет, – сказал Рэн. – Просто станет немного сложнее.

– У вас всё «немного».

– Я учусь смягчать.

– Плохо получается.

Мэйра улыбнулась.

– Мне нужно вернуться. Совет уже спорит, кто имеет право первым выступать.

– Удачи, – сказала Айко.

– Она понадобится.

Мэйра посмотрела на Рэна.

– Ты можешь вернуться в клан, когда захочешь. Не как наследник. Как один из тех, кто помог его изменить.

– Я подумаю.

– Это лучше прежнего «нет».

Она ушла за туман.

Юна задержалась у ворот.

– Айко Морита.

– Да?

– Спасибо за угрозу слушать мысли Совета. Половина старейшин теперь учится контролировать внутренний голос.

– Полезный навык.

– Очень раздражающий.

– Значит, вы понимаете, каково было мне.

Юна склонила голову и исчезла.

Когда они спустились по лестнице к городской улице, солнце уже садилось. Небо между высокими зданиями стало золотистым, в окнах горел тёплый свет. После белого зала, древнего суда и прожитых внутри испытания лет обычный шум города казался почти праздничным.

Хана настояла, чтобы все поехали ужинать к ним.

– Я приготовлю что-нибудь простое, – сказала она.

– Помочь? – спросила Рина.

– Да.

Сота поднял руку.

– Я тоже могу.

– Ты можешь донести пакеты.

– Почему ему нельзя готовить, а мне тоже нельзя?

– Потому что я видела, как ты режешь овощи.

Рэн сказал:

– Я умею пользоваться тостером.

Хана посмотрела на него.

– Через несколько дней поговорим о готовке.

Айко шла рядом, слушая их спор, но у первого перекрёстка остановилась.

Рэн заметил.

– Что?

– Мне нужно немного пройтись.

Хана посмотрела на неё, потом на Рэна.

– Вдвоём?

Айко кивнула.

Мама не стала задавать вопросы.

– К ужину не опаздывайте.

Сота открыл рот.

Рина схватила его за рукав.

– Мы идём.

– Я ничего не сказал.

– Но собирался.

Они ушли вместе с Ханой. Айко и Рэн остались у перехода. Несколько секунд оба молчали.

– Куда? – спросил он.

– Не знаю.

– Хороший план.

– Учусь у вас.

Они пошли вдоль улицы.

Не к храму, не к воротам и не в старый торговый квартал. Просто вперёд, вместе с людьми, возвращавшимися домой.

Красная нить не проявлялась.

Айко всё равно чувствовала Рэна рядом. По шагам, по тому, как он замедлялся у перехода, чтобы не уйти вперёд, по коротким взглядам, которые бросал на неё, думая, что она не заметит.

– Что вы видели в испытании? – спросила она.

– Я уже сказал.

– Не всё.

– Ты тоже.

– Тогда по очереди.

Рэн подумал.

– Я стал главой. Отец передал власть. Мэйра помогала менять клан. Акихико учился у меня.

– Вы были счастливы?

– Иногда.

– Это не ответ.

– Да. В определённом смысле.

Айко почувствовала укол, но не стала прятаться от него.

– И всё равно вышли.

– Да.

– Почему именно через сорок минут?

– Я нашёл лист с правилами. На обороте было написано про омлет.

Айко рассмеялась.

– Это убедило?

– Нет. Потом пришёл к школьным воротам и понял, что всегда прихожу раньше, хотя не знаю кого жду. Посмотрел на часы.

– И вспомнили?

– Не сразу. Сначала почувствовал, что ответ должен быть «сорок». Потом вспомнил твой голос.

– Что я говорила?

– Что момент испорчен.

Она закрыла лицо рукой.

– Из всех фраз именно эту?

– Она была честной.

– Я могла сказать что-нибудь красивое.

– Тогда, возможно, не узнал бы.

Айко посмотрела на него.

– Почему?

– Ты редко говоришь красивые вещи в подходящий момент.

– Это оскорбление?

– Наблюдение.

– Невыносимый.

– Я слышу.

Они дошли до набережной. Вечерний ветер шевелил воду, на противоположном берегу загорались огни. У перил стояли люди, кто-то фотографировал закат, кто-то разговаривал по телефону.

Айко остановилась.

– В моей жизни не было вас.

– Я догадался.

– Мама открыла кафе. Сота и Рина были вместе. Я поступила в университет, работала в музее. Всё было хорошо.

– Ты была счастлива?

– Да.

Рэн опустил взгляд на воду.

– Тогда почему вышла?

– Сначала не знала, чего не хватает. Потом стала изучать легенды. Нашла упоминание о людях, которые выбирали друг друга повторно. А ещё лист с вашим правилом.

– Тем же?

– Да.

– Значит, испытание использовало общий образ.

– Наверное. Потом мне предложили стажировку в Киото. Всё, чего хотела.

– И ты отказалась?

– Порвала письмо.

– Почему?

Айко повернулась к нему.

– Потому что поняла: жизнь всё время давала мне удобные ответы. В ней никто не ошибался так, чтобы это нельзя было исправить. Всё складывалось правильно. Слишком правильно.

– А я был ошибкой?

– Много раз.

Рэн кивнул.

– Справедливо.

– Но настоящей.

Он смотрел на неё молча. Айко сжала пальцы на перилах. Разговор, которого они избегали, всё равно ждал. Закрытие врат, испытание и решение Совета не отменяли главного.

– Я всё ещё не забыла вашу ложь, – сказала она.

– Знаю.

– И не могу обещать, что больше никогда не буду сомневаться.

– Не нужно.

– Иногда я буду злиться.

– Часто.

– Не перебивайте.

– Хорошо.

– И если снова решите скрыть от меня что-то важное…

– Ты уйдёшь.

– Нет.

Рэн удивлённо посмотрел.

– Я заставлю вас говорить. Потом решу.

– Это хуже.

– Для вас – да.

Уголок его губ дрогнул.

Айко продолжила:

– Я не хочу, чтобы наша связь была единственной причиной оставаться рядом.

– Она больше не причина.

– А что?

Рэн опустил взгляд на свои руки.

Повязки всё ещё скрывали ожоги от золотых лент.

– Утром в испытании я имел всё, что когда-то считал важным. Клан, власть, возможность изменить законы. Но каждый раз, когда происходило что-то хорошее, я хотел рассказать кому-то, кого не мог вспомнить.

Айко почувствовала, как сердце ускоряется.

– И?

– Меня злило, что этот человек отсутствует. Хотя я не знал даже имени.

– Это всё?

– Нет.

Рэн повернулся к ней полностью.

– Я люблю тебя.

Слова прозвучали просто. Без вспышки магии.

Красная нить не появилась. Небо не потемнело, фонари не загорелись другим светом. Город не остановился.

Мимо прошла пара с собакой. На дороге загудела машина. Ветер принёс запах кофе из ближайшего киоска.

Айко смотрела на Рэна. Он не приближался. Не пытался взять её за руку. Просто сказал то, что больше не было ни оружием, ни частью обряда.

– Вы долго готовили эту фразу? – спросила она.

– Несколько жизней.

Айко рассмеялась, но глаза защипало.

– Это почти красиво.

– Я могу сказать иначе.

– Не надо.

– Почему?

– Испортите.

Он кивнул.

– Хорошо.

Айко отвернулась к воде, пытаясь собрать мысли. Она уже слышала его любовь во время обряда. Чувствовала через нить, видела в поступках, в страхе и выборе. Но слова всё равно оказались другими.

Потому что теперь он произнёс их свободно. Не спасая её. Не удерживая. Не требуя ответа.

– Я не знаю, когда именно влюбилась, – сказала Айко.

Рэн замер.

– Возможно, когда вы стояли в шкафу и пытались сохранять достоинство.

– Худший момент.

– Или когда ели омлет так, будто это древняя церемония.

– Был непривычный вкус.

– Или когда впервые послушались моего «нет».

– Это было позже.

– Знаю.

Айко повернулась к нему.

– Наверное, не было одного момента. Просто однажды я поняла, что ищу вас в каждом месте, даже когда злюсь.

Рэн смотрел так внимательно, будто боялся пропустить хоть одно слово.

– Это значит…

– Не перебивайте.

Он закрыл рот. Айко улыбнулась.

– Я тоже вас люблю.

На этот раз красная нить появилась. Не яркой вспышкой. Тонким тёплым светом под кожей, который поднялся к их ладоням и остановился, не соединяя без разрешения.

Рэн посмотрел на расстояние между ними.

– Можно?

Айко знала, о чём он спрашивает. И всё равно решила уточнить:

– Что именно?

– Подойти.

– Можно.

Он сделал один шаг. Остановился.

– Ещё?

– Можно.

Второй шаг сократил расстояние почти полностью. Айко слышала его дыхание. Видела тёмные глаза, в которых больше не было золотого огня, но осталось всё, что делало Рэна собой. Осторожность. Упрямство. Страх снова сделать выбор за неё.

– А теперь? – спросил он.

– Вы собираетесь спрашивать про каждое движение?

– Пока не пойму правила.

Айко подняла руку и коснулась его щеки.

– Правила иногда меняются.

Рэн накрыл её пальцы ладонью.

– Это разрешение?

– Да.

Он наклонился медленно, оставляя ей возможность отступить.

Айко не отступила.

Первый поцелуй оказался совсем не таким, как в дорамах, которые любила Рина. Не идеальным, не уверенным и не сопровождаемым музыкой, понятной только зрителю. Рэн остановился слишком рано, словно боялся, что уже нарушил границу. Айко сама потянулась к нему снова.

Второй был теплее.

Его пальцы осторожно коснулись её волос, другая рука легла на талию, но не притянула без спроса. Айко обняла его за шею и почувствовала, как он наконец выдохнул.

Красная нить обвила их запястья мягким светом. Не печать. Не клятва. Просто отклик.

Когда они отстранились, Рэн всё ещё держал её близко.

– Это считается ответом? – спросил он.

– Нет. Я сказала словами.

– Хорошо.

– Но можете считать дополнением.

– Полезным.

Айко засмеялась и спрятала лицо у него на груди. Рэн обнял крепче. Впервые прикосновение не было спасением, проверкой печати или способом удержать её от опасности.

Только объятием.

Они простояли так несколько минут, пока телефон Айко не завибрировал.

Сообщение от мамы:

«Ужин остывает. И я вижу вас с набережной».

Айко резко отступила и оглянулась. На другой стороне улицы стояли Хана, Рина и Сота. Рина махала обеими руками. Сота показывал поднятый большой палец.

Мама смотрела строго, но улыбалась.

Айко закрыла лицо ладонями.

– Они следили.

Рэн посмотрел на них.

– Твоя мать говорила, что идёт домой.

– Врёт лучше, чем мы.

– Намного.

Рина крикнула через улицу:

– Мы ничего не видели!

Сота добавил:

– Почти!

Хана сказала громче всех:

– Домой!

Айко посмотрела на Рэна.

– Пойдём?

Он протянул руку.

Не печатью.

Обычной человеческой ладонью.

– Пойдём.

Айко взяла её.

Через месяц школа вернулась к привычной жизни.

Старый корпус оставался закрытым, но больше не из-за двойников. Директор действительно начал ремонт проводки, решив, что слишком много странностей совпало в одном месте. Госпожа Кавасаки не спорила.

Медсестра Минамото вернулась из лунного дома без красной метки и с твёрдым решением никогда больше не принимать документы после заката. Иногда она смотрела на Рэна так, будто до сих пор сомневалась, ученик ли он вообще, но в журнале посещаемости исправно ставила отметки.

Документы Рэна оформили заново. Теперь официально он переводился из частной школы Киото, которая действительно существовала. Мэйра лично проследила, чтобы данные были настоящими.

На уроках Рэн больше не отвечал на все вопросы без ошибок. После утраты силы клана часть древних знаний стала недоступна, а человеческая математика по-прежнему казалась ему излишне сложным способом объяснять очевидное.

Господин Танака однажды вызвал его к доске.

Рэн неправильно решил задачу.

Сота так обрадовался, что получил замечание.

– Никогда не думал, что увижу этот день, – сказал он на перемене.

– Я тоже, – ответила Айко.

Рэн посмотрел на них обоих.

– Ошибка была в вычислении, не в методе.

– Всё равно ошибка, – сказал Сота.

– Ограниченная.

– Нет. Полноценная человеческая ошибка.

Рина улыбнулась.

– Поздравляю. Теперь ты официально один из нас.

Рэн выглядел так, будто не знал, считать ли это комплиментом.

Он остался жить у Ханы дольше одного дня.

Сначала потому, что не мог найти квартиру без поручителя. Потом потому, что мама Айко заявила, что до конца учебного месяца ему лучше не менять адрес. Позже выяснилось, что свободная комната в квартире всё равно использовалась как кладовая, и Хана решила освободить её.

– Временно, – сказала она.

Через месяц купила ему отдельное постельное бельё и полку для вещей.

Айко ничего не комментировала.

Рэн научился оплачивать счета, покупать продукты и готовить рис. Тосты всё ещё иногда подгорали, но теперь он признавал вину устройства только в половине случаев.

Сота и Рина окончательно перестали делать вид, что просто друзья. Они спорили ещё чаще, чем раньше, но теперь после каждой ссоры Сота покупал чай, а Рина говорила вслух то, что раньше прятала.

Мэйра приезжала редко. Новый совет домов оказался шумнее старого, зато решения больше не принимались одним приказом. Акихико отказался от титула наследника и потребовал разрешить ему учиться в человеческой школе.

Отец Рэна не появлялся.

Но однажды через Восточные ворота пришла небольшая деревянная коробка. Внутри лежало старое серебряное кольцо без знака власти и короткая записка:

«Дом не перестаёт быть домом только потому, что ты изменил его правила».

Рэн перечитал несколько раз. Не ответил сразу.

Через неделю отправил собственное письмо:

«Тогда дом должен научиться открывать двери без приказа».

Ответа пока не было. Айко не вмешивалась. Это был их разговор.

Нижний двор больше не открывался полностью. Иногда Айко слышала потерянные имена у старых храмов или в отражениях после дождя. Тогда они с Рэнем помогали духу вспомнить себя и находили безопасный путь.

Не каждое дело было опасным.

Однажды они три часа ловили маленького духа зонта, который прятал у учеников сменную обувь. Сота назвал это самым бессмысленным применением древней магии. Рина написала об этом рассказ для школьной газеты, заменив духа на неизвестного шутника.

В начале зимы выпал первый снег. После уроков Айко вышла из школы и увидела Рэна у ворот. Он стоял у стены с двумя банками горячего чая. Снег таял на тёмных волосах, а шарфа, конечно, не было.

– Вы давно ждёте? – спросила она.

Рэн посмотрел на часы.

– Сорок минут.

– Врёте.

– Да.

– Сколько?

– Семь.

– Почему сказали сорок?

– Традиция.

Айко взяла чай.

– Где Сота и Рина?

– Ушли раньше. Рина сказала, что у них свидание.

– Сота назвал это свиданием?

– Нет. Сказал, что они идут выбирать подарок её матери.

– Для него это почти признание.

Они пошли к станции.

Снег падал медленно, оседал на проводах и крышах автоматов. Город казался тише обычного. Люди прятали руки в карманы, у магазинов загорались зимние гирлянды.

Рэн раскрыл зонт.

Айко удивлённо посмотрела.

– У вас появился собственный?

– Купил.

– Сам?

– Да.

– Невероятно.

– Он был необходим.

– Почему?

Рэн поднял зонт выше, укрывая их обоих.

– Твой слишком маленький.

– Значит, всё это время было тесно?

– Да.

– И вы молчали?

– Мне нравилось.

Айко почувствовала, как щёки становятся горячими.

– Вы научились говорить красивые вещи.

– Иногда.

– Опасный прогресс.

Они шли под одним зонтом, касаясь плечами. Красная нить оставалась невидимой. Она больше не подсказывала, куда идти, не предупреждала о каждом чувстве и не заставляла слышать то, что человек ещё не готов сказать.

Теперь Айко могла не знать, что думает Рэн. И это было хорошо. Она спрашивала. Он отвечал. Иногда не сразу. Иногда неправильно. Иногда они спорили, злились и расходились в разные стороны, чтобы через некоторое время встретиться снова.

У перехода загорелся красный свет.

Айко остановилась. Рэн тоже.

– О чём думаете? – спросила она.

– Можно не говорить?

– Можно.

Он посмотрел на неё.

– Но скажу.

– Хорошо.

– Что хотел бы однажды увидеть место, где ты будешь жить после школы.

– Вы собираетесь прийти в мой университет?

– Если позволишь.

– А если я уеду в другой город?

– Научусь ездить на поезде.

– А если в другую страну?

– Самолётом.

– А если решу, что хочу некоторое время быть одна?

Рэн помолчал.

– Подожду.

– Сорок минут?

– Столько, сколько ты попросишь.

Айко посмотрела на него.

– Только не стойте всё это время под окнами.

– Хорошо.

– И живите своей жизнью.

– Постараюсь.

– Не подходит.

– Буду.

Загорелся зелёный. Люди вокруг пошли вперёд, но Айко осталась на месте ещё на секунду.

– Рэн.

– Что?

– Я не знаю, сколько всё это продлится.

– Я тоже.

– Но сегодня выбираю вас.

Он улыбнулся. Тихо. Неровно. По-настоящему.

– Я тоже выбираю тебя.

Айко взяла его за руку.

Они перешли дорогу вместе.

Вокруг падал снег, шумел город, спешили люди. Где-то далеко открывались и закрывались невидимые двери. Потерянные имена искали дорогу домой. Старый клан учился жить без заранее назначенной судьбы.

А красная нить больше не вела Айко и Рэна друг к другу.

Им это было не нужно.

Они уже знали дорогу.