Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Пауза стала ужасной.

– В старом корпусе, – быстро сказала Айко. – Там было тихо, и я жаловалась на контрольную.

– Старый корпус закрыт.

– Формально, – сказал Рэн.

Айко закрыла глаза. Мама сложила руки на груди.

– Айко.

– Мы просто разговаривали.

– В закрытом корпусе?

– Там дверь была открыта.

– Это не значит, что туда можно входить.

– Я знаю.

– Хорошо. Тогда завтра после школы сразу домой.

Айко хотела возразить и тут же поняла, что не может. Потому что мама была права. В нормальном мире. В том мире, где закрытый корпус просто закрытый корпус, а не место нападения чернильных духов.

– Хорошо, – сказала она.

Рэн посмотрел на неё, но промолчал.

Через несколько минут Айко вышла проводить его до двери. В коридоре было тихо. За стеной у соседей работал телевизор.

– Завтра после школы сразу домой, – прошептала она. – Слышали?

– Слышал.

– И как я должна с вами встречаться для всех этих объяснений и защиты?

– Я найду способ.

– Ваши способы обычно выглядят как проблема.

– Только снаружи.

– Нет. Изнутри тоже.

Он посмотрел на неё внимательнее.

– Не открывай окно ночью. Не отвечай на сообщения с незнакомых номеров, кроме моего. Если услышишь колокольчик – включи свет. Если увидишь лису – не называй её лисой.

– А как называть?

– Никак.

– Просто молча смотреть на лису?

– Лучше не смотреть.

Айко потёрла переносицу.

– Мне нужен список. Нормальный. На бумаге. С пунктами.

– Я напишу.

– И без загадочных формулировок вроде «не входи туда, где твою тень зовут раньше тебя».

Рэн чуть замер. Айко посмотрела на него.

– Что?

– Это тоже правило.

– Я сказала случайно!

– Иногда люди случайно формулируют важное.

– Прекрасно. Мой страх уже пишет инструкции.

Он достал из внутреннего кармана маленький амулет. Узкая деревянная пластинка с красной нитью, на которой были вырезаны тонкие знаки. Дерево казалось старым, но тёплым, будто его долго держали в руках.

– Носи при себе.

Айко не сразу взяла.

– Что это?

– Защита.

– Опасная?

– Нет.

– С побочными эффектами?

– Минимальными.

– Это значит да?

– Он может нагреваться рядом с духами.

– И всё?

– Если сломается, беги.

Айко забрала амулет двумя пальцами.

– У вас талант делать подарки пугающими.

– Это не подарок.

– Конечно. Просто деревянная штука, которую вы велели мне носить.

– Именно.

Она посмотрела на амулет. На красной нити был крошечный узел, похожий на тот свет, что появлялся между их запястьями.

– Спасибо, – сказала она тихо.

Рэн кивнул. Он уже повернулся к лестнице, когда Айко спросила:

– А вы где будете?

– Рядом.

– Это не адрес.

– Тебе лучше не знать.

– Почему?

– Потому что если тебя спросят во сне, ты не сможешь ответить.

Айко почувствовала, как по коже прошёл холод.

– Во сне тоже могут спросить?

– Сегодня – да.

Она крепче сжала амулет.

– Третья ночь.

Рэн не стал поправлять её за произнесённую фразу. Значит, здесь было безопасно. Или он просто устал.

– Закрой дверь, Айко.

– Рэн.

Он остановился.

– Вы тоже… будьте осторожны.

Слова вышли неловкими. Она не планировала говорить именно это. Но после чая на кухне, после платка у окна и его слишком бледного лица в коридорном свете молчать оказалось ещё глупее.

Рэн посмотрел на неё долго.

– Я постараюсь.

– Это уже лучше, чем ничего.

– Для человека возможно.

– Не портите момент.

Он действительно замолчал. А потом сказал:

– Спокойной ночи.

Просто. Без приказа, без загадки, без предупреждения.

Айко ответила не сразу.

– Спокойной ночи.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире пахло чаем, рисом и маминым кремом для рук. Из кухни доносился шум воды. Всё было родным, привычным, хрупким.

Айко опустила взгляд на амулет. Красная нить на нём едва заметно светилась.

– Айко, – позвала мама.

Она быстро спрятала амулет в карман.

– Да?

– Помоги убрать со стола.

Вечер дальше шёл странно спокойно. Айко мыла посуду, мама рассказывала о работе, жаловалась на нового клиента, который прислал документы в последний момент, и спрашивала про уроки. Айко отвечала. Почти нормально. Сказала, что контрольная завтра, что новый ученик действительно странный, что старый корпус больше не будет использовать как место для разговоров.

Мама слушала, кивала, а потом вдруг сказала:

– Он тебе нравится?

Айко едва не уронила тарелку.

– Что?

– Рэн.

– Мам!

– Я просто спросила.

– Он первый день в школе.

– Это не ответ.

– Нет. Он мне не нравится.

Мама приняла тарелку, вытерла её полотенцем и поставила в шкаф.

– Ты злишься, когда говоришь о нём.

– Потому что он раздражает.

– Иногда это начало.

– Нет. Иногда это просто раздражение.

– Как скажешь.

Айко покраснела.

– Не смотри так.

– Я ничего не сказала.

– Ты сказала лицом.

Мама рассмеялась. От этого смеха стало неожиданно легче. На несколько минут мир снова стал прежним. Маленькая кухня, тёплая вода, свет над столом, мама рядом. Никаких печатей. Никаких врат. Никакой лисьей невесты.

После ужина Айко сделала домашнее задание. По крайней мере, попыталась. Математические задачи смотрели на неё с укором. Она перечитывала условие трижды и всё равно думала о другом: о маске в витрине, о словах «первый замок», о том, что Рэн сказал «я постараюсь» не как привычную отговорку, а почти как обещание.

Телефон лежал рядом. Сообщений не было. Она открыла чат с неизвестным номером, который уже перестал быть неизвестным, и написала:

«Список правил».

Ответ пришёл через минуту.

«Я помню».

Айко набрала:

«Желательно до того, как меня кто-нибудь спросит во сне».

Пауза.

«Не спи до полуночи».

Айко резко села ровнее.

«Почему?»

«Третья ночь начинается после полуночи. До этого печать слабее».

Она посмотрела на часы. Десять тридцать семь. Полтора часа.

«А после полуночи?»

Ответ пришёл не сразу.

«После полуночи не отвечай, если услышишь своё имя».

Айко уставилась в экран. Потом написала:

«Даже если это будет голос мамы?»

«Особенно если это будет голос мамы».

Комната сразу стала холоднее. Айко медленно подняла голову и посмотрела на дверь. За ней мама разговаривала по телефону в гостиной. Настоящий голос. Обычный. Немного усталый. Она заставила себя вдохнуть.

«Вы же рядом?»

На этот раз Рэн ответил быстро.

«Да».

Айко почему-то стало легче. Не спокойно – до спокойствия было далеко. Но легче.

Она надела амулет на шею, спрятав его под воротом домашней кофты, и вернулась к задачам. Через двадцать минут поняла, что решила две. Неправильно, скорее всего, но это уже было достижением.

В одиннадцать мама заглянула в комнату.

– Не сиди долго.

– У меня контрольная.

– Полчаса. Потом спать.

Айко кивнула. Мама задержалась у двери.

– Всё точно нормально?

Айко могла сказать правду. Нет. Ничего не нормально. В окно летят метки, школьный новенький не человек, ночью мне нельзя отвечать на собственное имя, а где-то за гранью ждёт двор духов, который хочет открыть меня как дверь.

– Да, – сказала она. – Просто устала.

Мама подошла и коснулась её волос.

– Ты всегда всё держишь в себе. Не надо так.

Айко опустила глаза.

– Я знаю.

– Если что-то случилось, ты можешь сказать.

От этой мягкости внутри кольнуло сильнее, чем от страха. Айко боялась не за себя. Или не только за себя. Она вдруг ясно поняла: если духи нашли её дом, если печать вспыхнет рядом с мамой, обычная жизнь разрушится не красиво и не драматично. Просто однажды мама откроет дверь не тому голосу. Или посмотрит в окно не в тот момент.

– Я скажу, – пообещала Айко.

Пока это было не ложью. Просто не сейчас.

Мама поцеловала её в макушку, как в детстве, и вышла.

Айко закрыла учебник. В одиннадцать сорок пять она выключила свет в комнате, но настольную лампу оставила гореть. Села на кровать, натянула плед до колен и взяла телефон. Рэн больше не писал.

В одиннадцать пятьдесят восемь амулет на груди потеплел. Айко выпрямилась. Квартира была тихой. Слишком тихой. Мама уже легла. За окном дождь почти закончился, только редкие капли падали с карниза на металлический козырёк подъезда.

Телефон показал 00:00. Ничего не произошло. Айко сидела, почти не дыша.

00:01. В коридоре скрипнула половица. Айко замерла. В их квартире не было половиц. На полу лежал ламинат. Скрип повторился. Медленно. Ближе. Она сжала телефон и посмотрела на дверь. Свет из-под неё был тонким и ровным. Никаких теней.

– Айко, – позвал мамин голос из коридора.

Сердце упало. Голос был мамин. Совершенно. Тот же тембр, та же усталость, та же мягкость. Но за ним было что-то ещё. Пустота. Как если бы знакомые слова произносили из глубокой комнаты без воздуха.

Айко прижала ладонь ко рту. Не отвечать.

– Айко, ты не спишь?

Она закрыла глаза. Амулет стал горячее. Телефон завибрировал у неё в руке. Сообщение от Рэна.

«Не отвечай. Смотри на лампу».

Айко уставилась на свет настольной лампы. Жёлтый круг на столе дрожал. Внутри этого круга лежали ручка, учебник, тетрадь с нерешённой задачей. Простые вещи. Дыхание. Голос. Разговор. Он говорил держать внимание на простом.

– Айко, открой дверь, – снова позвал мамин голос.

Она медленно набрала:

«Оно у двери».

Ответ:

«Я знаю».

Знает. Откуда знает?

За дверью кто-то коснулся ручки. Металл тихо щёлкнул. Айко почувствовала, как печать на запястье просыпается. Сначала теплом. Потом жжением. Красная линия проступила под кожей.

Она стиснула зубы. Не паниковать. Смешной приказ. Невозможный.

Дверная ручка опустилась. Айко вскочила с кровати и отступила к окну.

Дверь открылась на пару сантиметров. За ней был темный коридор.

– Айко, – сказал голос.

Теперь уже не совсем мамин. Слишком низкий. Слишком близкий. Будто говорили прямо у неё в голове.

Лампа мигнула. Айко смотрела на свет, как велел Рэн. На круг. На ручку. На тетрадь. На задачу номер семь, которую она так и не решила. На кривой график, нарисованный на полях. Простые вещи. Реальные вещи.

Дверь открылась шире. В комнату вошла тень. Она не имела формы человека. Только длинный силуэт, растянутый от пола до потолка, и множество тонких полос, похожих на мокрые хвосты. Лица не было. Но Айко знала, что она смотрит.

Амулет обжёг кожу. Айко вскрикнула, но всё равно не произнесла ни слова. Тень наклонилась.

– Ключ должен открыть.

Печать вспыхнула. Боль прошла по руке до плеча. Айко не удержалась и упала на колени. В глазах потемнело. Красная нить вырвалась из запястья и ударила в воздух, как протянутая струна.

Тень потянулась к ней. И в этот момент окно распахнулось. В комнату ворвался холодный воздух и запах дождя.

Рэн появился на подоконнике так, будто ночь сама впустила его внутрь. Без школьной формы. В тёмном длинном пальто, волосы растрепаны ветром, глаза горят золотом. На лице ни тени спокойной маски.

– Отойди от неё, – сказал он.

Тень повернулась.

– Наследник пришёл сам.

– Я сказал: отойди.

– Ты не сможешь держать её в человеческом доме.

– Проверим.

Рэн шагнул в комнату. Пространство вокруг него дрогнуло. Айко увидела за его спиной золотой свет, но слабее, чем в храме. Рана всё ещё мешала ему. Он скрывал это днём, скрывал на кухне, скрывал у двери, но сейчас было видно: каждое движение даётся ему ценой.

– Рэн, – выдохнула Айко.

Он даже не посмотрел на неё.

– Не называй меня.

Она замолчала. Тень рассмеялась.

– Она уже знает твоё имя. Уже держит твою нить. Уже пахнет твоим кланом.

– Ещё слово, – тихо сказал Рэн, – и я сожгу тебя до пустого имени.

– Ты не в храме, лисёнок.

Золотой свет вспыхнул. Рэн ударил первым. Не рукой – воздухом, силой, которую Айко ощутила кожей. Тень отлетела к стене, распалась на полосы и тут же собралась снова. На обоях остался чёрный след.

Айко похолодела. Мама. Если она проснётся…

Тень словно услышала мысль. Один из её хвостов скользнул к двери. Рэн рванулся наперерез, но поморщился и на мгновение потерял равновесие.

Айко увидела на столе деревянную линейку. Глупо. Бесполезно. Но кисть вчера тоже была бесполезной.

Она схватила линейку и ударила по чёрной полосе, которая тянулась к коридору. Раздался сухой треск. Тень взвыла.

Рэн резко посмотрел на неё.

– Я же сказал не вмешиваться.

– Вы сказали не отвечать на имя. Про линейку ничего не было.

– Айко!

– Потом будете ругаться!

Тень метнулась к ней. Рэн оказался рядом, закрыл её собой и перехватил удар. Чёрные полосы обвились вокруг его руки. Золотой свет зашипел, как огонь под дождём. Рэн стиснул зубы, но не отступил.

Айко увидела, как красная нить между ними натянулась. Не от его руки к её запястью – от его боли к её страху. И вдруг поняла: печать реагирует не только на ужас. Она реагирует на выбор.

Она не могла сражаться как он. Но могла не быть дверью, которую открывают.

Айко поднялась.

– Я не ключ, – сказала она.

Рэн резко обернулся.

– Молчи!

Но было поздно. Тень застыла.

– Что сказала человеческая девочка?

Айко сжала амулет так сильно, что дерево впилось в ладонь.

– Я сказала, я не ключ.

Печать вспыхнула на запястье, но в этот раз боль не накрыла её целиком. Она была рядом. Сильная, горячая, но терпимая.

Рэн смотрел на неё так, будто она стояла на краю крыши.

– Айко, не спорь с ним.

– А что, пусть он сам решает, кто я?

Она сделала шаг вперёд. Рэн попытался удержать её, но красная нить между ними вдруг стала ярче и мягче, словно не позволила ему оттолкнуть её назад.

– Я не ключ, – повторила Айко. – И не дверь. И не ваша лисья невеста.

Тень задрожала.

– Имя уже дано.

– Имя моё, – сказала Айко. – И я не давала его тебе.

Золотые глаза Рэна расширились. На секунду в комнате стало совсем тихо. Потом амулет на груди Айко вспыхнул красным светом. Не как предупреждение. Как ответ. Свет прошёл по нити, добрался до руки Рэна, и его золотая сила разгорелась ярче.

Рэн понял первым. Он поднял руку и произнёс одно слово. Короткое. Жёсткое.

Тень разорвало светом. Не взрывом. Не огнём. Просто её форма рассыпалась, как мокрая бумага, которую наконец перестали удерживать невидимые пальцы. Чёрные полосы свернулись в воздухе, превратились в дым и втянулись в маленькую трещину у двери. Трещина захлопнулась.

Лампа перестала мигать. Окно тихо стукнуло рамой. В комнате остались только Айко, Рэн, запах дождя и чёрный след на стене.

Айко медленно выдохнула. Потом ноги подкосились. Рэн успел подхватить её прежде, чем она упала. На этот раз прикосновение не обожгло. Его рука легла ей на спину, другая на плечо. Слишком близко. Слишком тепло. Айко слышала его дыхание у виска и собственное сердце, которое никак не хотело успокаиваться.

– Ты безрассудная, – сказал он хрипло.

– Зато не ключ.

– Это не шутка.

– Я не шутила.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Ты могла открыть первый замок.

– Но не открыла.

– Потому что тебе повезло.

– Потому что я сказала правду.

Рэн хотел возразить. Это было видно. Но не возразил.

В коридоре щёлкнул выключатель. Айко похолодела.

– Айко? – сонно позвала мама. – У тебя всё нормально? Я слышала шум.

Рэн резко отпустил её. Окно всё ещё было открыто. Чёрный след на стене никуда не исчез. Айко посмотрела на Рэна.

– Сделайте что-нибудь!

– С чем именно?

– Со всем!

Он поднял руку. Золотой свет быстро прошёл по стене, стирая тёмный след. Окно закрылось само, но без хлопка. Рэн посмотрел на себя, потом на подоконник, потом на дверь.

– Я не успею уйти.

– В шкаф!

– Что?

– В шкаф!

– Я наследник древнего клана.

– Сейчас вы парень, который залез ко мне в комнату через окно!

Рэн на секунду замер.

– Справедливо.

Айко толкнула его к шкафу, распахнула дверцу и едва успела закрыть, когда мама открыла дверь.

– Почему ты не отвечаешь? – спросила она.

Айко стояла посреди комнаты в пижаме, с растрёпанными волосами и горящим лицом. На шее под тканью всё ещё пульсировал амулет.

– Я… уронила стул.

Мама посмотрела на стул, который стоял ровно у стола. Айко быстро пнула его ногой. Стул скрипнул и накренился.

– Уже подняла.

Мама прищурилась.

– Ты бледная.

– Испугалась.

– Из-за стула?

– Он упал неожиданно.

Из шкафа донёсся едва слышный шорох. Айко закашлялась так громко, что мама вздрогнула.

– Ты заболела?

– Нет. Просто… пыль.

Мама подошла ближе и потрогала её лоб.

– Температуры нет. Но ты вся дрожишь.

– Мам, я правда просто устала. Лягу сейчас.

Мама долго смотрела ей в глаза. Айко изо всех сил старалась выглядеть как дочь, которая переучилась и испугалась глупого шума, а не как человек, который только что спорил с тенью из Нижнего двора.

– Хорошо, – наконец сказала мама. – Но дверь оставь приоткрытой.

Айко почти застонала.

– Мам.

– Приоткрытой.

– Хорошо.

Мама поцеловала её в лоб и вышла.

Айко дождалась, пока шаги стихнут, потом медленно открыла шкаф. Рэн стоял среди её курток и зимних вещей с таким лицом, будто это было самое унизительное событие в его долгой жизни.

Айко зажала рот ладонью.

– Не смейся, – сказал он.

Она замотала головой. И всё равно рассмеялась. Тихо, почти беззвучно, но остановиться не смогла. Слишком много страха. Слишком нелепый контраст. Наследник лисьего клана, золотоглазый, опасный, в тёмном пальто – среди её шарфов и старой школьной сумки.

Рэн вышел из шкафа.

– Это не смешно.

– Очень.

– Я спас тебе жизнь.

– А я спасла вашу репутацию перед моей мамой.

– Моей репутации уже ничто не поможет после шкафа.

Айко снова прыснула. И вдруг поняла, что ей больше не хочется плакать.

Рэн смотрел на неё с раздражением, но не настоящим. Не тем холодным, отталкивающим. Скорее растерянным. Будто он впервые видел, как человек смеётся после ужаса, и не понимал, как это возможно.

– Люди странные, – сказал он.

– Да. А лисы прячутся в шкафах.

– Я не лиса.

– Сегодня этот аргумент особенно слабый.

Он отвернулся к окну, но Айко заметила, как уголок его губ едва дрогнул.

Комната постепенно возвращалась к нормальности. Только воздух всё ещё был холоднее обычного, а красная нить между ними, хоть и невидимая, ощущалась где-то рядом.

Айко села на край кровати.

– Что я сделала?

Рэн перестал улыбаться.

– Когда?

– Когда сказала, что имя моё. Печать изменилась.

Он прислонился к стене возле окна.

– Ты поставила границу.

– Это магия?

– У людей всё магия, когда они делают это достаточно искренне.

– Вы опять говорите странно.

– Я говорю точно.

Она посмотрела на свои руки.

– Значит, я могу сопротивляться?

– Да.

– Почему вы не сказали раньше?

– Я не был уверен.

– В чём?

– Что ты сможешь.

Айко подняла на него взгляд. Рэн не отвёл глаза.

– Теперь уверены?

– Теперь – да.

Она почему-то почувствовала не гордость, а усталость. Огромную. До дрожи.

– Первый замок открылся?

– Нет.

– Точно?

– Он треснул.

– Это хуже, чем «нет».

– Но лучше, чем «да».

– Ваш оптимизм пугает.

– Я не оптимист.

– Заметно.

За дверью было тихо. Мама, кажется, вернулась в спальню. Айко понизила голос:

– Вам нужно уйти до утра.

– Да.

– Через окно?

– Так быстрее.

Она посмотрела на пятый этаж.

– Вы серьёзно?

Рэн чуть поднял бровь.

– Я пришёл тем же путём.

– Я не хочу это знать.

– Тогда зачем спросила?

– Потому что надеялась услышать что-нибудь нормальное.

Он подошёл к окну и открыл его беззвучно. Холодный ночной воздух вошёл в комнату. Внизу блестел мокрый двор. Фонари отражались в лужах, и где-то далеко проехала последняя электричка.

Рэн поставил ногу на подоконник, но Айко вдруг сказала:

– Подождите.

Он обернулся. Она сама не знала, зачем остановила его. Может, потому что после его ухода комната снова станет слишком тихой. Может, потому что тень говорила её маминым голосом. Может, потому что он выглядел бледнее, чем полчаса назад, и продолжал делать вид, что рана не болит.

– Вы ранены? Снова?

– Нет.

– Рэн.

Он помолчал.

– Немного.

Айко встала, подошла к столу, достала из ящика чистую салфетку и пластырь. Потом поняла, насколько это глупо, и всё равно протянула ему.

– Возьмите.

Рэн посмотрел на её ладонь.

– Это не поможет.

– Зато я буду меньше думать, что вы где-нибудь умрёте от упрямства.

– Я не умираю так легко.

– Это не повод проверять.

Он взял салфетку. И на этот раз не сказал, что не просил помощи. Айко заметила это. Рэн тоже понял, что она заметила. На секунду между ними возникла странная пауза. Без спора. Без приказов. Без магии. Просто двое в полутёмной комнате после полуночи, слишком уставшие, чтобы притворяться совсем чужими.

– Айко, – сказал он тихо.

Она впервые не напряглась от своего имени в его голосе.

– Что?

– Сегодня ты справилась.

Слова были простые. Но почему-то от них сильнее защипало глаза. Она быстро отвернулась к столу.

– Не говорите так, будто я сдала экзамен.

– Это был экзамен.

– Ужасный.

– Согласен.

Она фыркнула.

– Идите уже. Пока мама снова не пришла.

Рэн кивнул, но перед тем как выйти, положил на её стол сложенный лист бумаги.

– Правила.

Айко посмотрела на лист, потом на него.

– Вы успели написать?

– Пока сидел в шкафу.

Она снова едва не рассмеялась.

– Вы невозможны.

– Мне часто так говорят.

– Я понимаю почему.

Рэн вышел на подоконник. Ветер тронул его волосы, и на мгновение золотые глаза поймали свет фонаря. Он снова стал похож на того, кого невозможно удержать в обычной комнате, обычной школе, обычной жизни. Но теперь Айко знала: он пил чай на её кухне, прятался в её шкафу и говорил «спокойной ночи» почти по-человечески.

– Рэн, – позвала она.

Он остановился.

– Завтра вы снова придёте в школу?

– Да.

– В форме?

– Это требование школы.

– Просто уточнила.

Он посмотрел на неё с лёгким подозрением.

– Почему ты улыбаешься?

– Представила, как наследник древнего клана пишет контрольную по математике.

– Я хорошо считаю.

– Это угроза?

– Предупреждение.

Айко покачала головой.

– Спокойной ночи.

Рэн некоторое время смотрел на неё.

– Спокойной ночи, Айко.

Он исчез в темноте так быстро, что она даже не успела испугаться. Айко закрыла окно, проверила замок и только потом взяла лист со стола. Почерк у Рэна был ровный, красивый, строгий.

«Правила на третью ночь:

Не отвечай на своё имя после полуночи, если не видишь говорящего.

Не открывай дверь на голос близкого человека.

Не смотри в зеркало в темноте.

Не трогай печать без необходимости.

Если амулет нагрелся – включи свет.

Если свет погас сам – встань спиной к стене.

Если увидишь красную нить – не рви.

Если услышишь колокольчик – зови меня.

Если тень назовёт тебя ключом – отрицай.

Если станет страшно – дыши и держись за простую вещь».

Внизу была приписка.

«Ты не дверь».

Айко перечитала последнюю строку несколько раз. Потом аккуратно сложила лист и положила под подушку.

Она легла, оставив лампу включённой. Сон пришёл не сразу. За дверью была тишина, за окном ночь, под кожей слабое тепло печати. Айко держала амулет в ладони и думала, что ещё вчера её самым большим страхом была контрольная по математике.

Теперь где-то за гранью ждали духи, которые называли её ключом. Где-то в городе был Рэн – раненый, упрямый, невозможный. А в её комнате на столе лежали правила, написанные рукой того, кто велел ей делать вид, что они не знакомы, но пришёл к ней через окно, когда тень назвала её по имени.

Перед самым рассветом Айко наконец уснула. И впервые за всю ночь ей ничего не снилось. Утром она проснулась от сообщения.

«Контрольная сегодня в десять. Не опоздай».

Айко несколько секунд смотрела на экран. Потом закрыла лицо подушкой.

– Невыносимый, – пробормотала она.

Телефон завибрировал снова.

«Я слышу, когда ты говоришь это вслух».

Айко резко села. Посмотрела на окно. На запястье. На телефон. И медленно, очень медленно набрала ответ:

«Вы сейчас где?»

Ответ пришёл почти сразу.

«У школьных ворот».

Айко уставилась на экран, а потом невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Ровно до тех пор, пока не заметила внизу новое сообщение.

«И Айко… сегодня не снимай амулет. Первый замок всё-таки начал открываться».