Текст книги "Невеста лисьего клана (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Она закрыла глаза.

– Он смотрит.

Рэн повернулся вперёд.

– Водитель, быстрее.

Таксист недовольно взглянул в зеркало, но прибавил скорость. Айко написала в классный чат:

«Это не я. В школу не приходите. Сообщения от аккаунта Кудзэ ложные».

Ответы посыпались сразу.

«Морита, вы что, поссорились?»

«Это розыгрыш?»

«Почему вы пишете разное?»

«Кто из вас настоящий?»

Двойник ответил: «Спроси меня, сколько я ждал у ворот».

Айко застыла. Он узнал пароль. Рэн тоже увидел.

– Невозможно, – сказал он.

– Мы произносили его в квартире.

– Там не было метки.

– Голос сидел в связи до станции.

– Значит, успел услышать раньше, чем мы выгнали.

Двойник написал: «Сорок минут».

Следом отправил фотографию старого корпуса. Дверь была открыта.

«Я жду».

Айко выключила экран.

– Пароль больше не работает.

– Придумаем другой, – сказал Рэн.

– Он может слышать через нить.

– Тогда не словами.

– Как?

Рэн посмотрел на её руку.

– Выбором.

Она не поняла. Но спросить не успела. Такси остановилось у магазина напротив школы. У входа стояли Сота и Рина. Оба были целы, но выглядели так, будто за последние двадцать минут успели прожить целый день.

Мама вышла первой и неожиданно обняла Соту.

Он замер.

– Хана-сан?

– Ты цел?

– Да.

– Рина?

– Тоже, – быстро ответила та.

Хана посмотрела на школьные ворота.

Территория казалась пустой. Охранник стоял у будки и разговаривал по телефону, но никого не впускал. Над главным входом мигал красный сигнал аварийного оповещения.

– Я остаюсь здесь, – сказала мама. – Но если вы не вернётесь через двадцать минут, вызываю всех, кого смогу.

– Полиция не…

– Не только полицию. Пожарных, телевидение, родителей учеников, директора городского управления. Посмотрим, насколько духам нравится внимание.

Рина восхищённо сказала:

– Теперь понятно, в кого Айко такая.

Сота кивнул.

– Полностью.

Рэн посмотрел на Хану почти с уважением.

– Двадцать минут.

– Пятнадцать.

– Этого мало.

– Семнадцать.

Айко закрыла глаза.

– Вы торгуетесь временем спасения прямо у школы.

Мама сказала:

– Шестнадцать.

Рэн кивнул.

– Хорошо.

Хана схватила его за рукав.

– Верни её.

– Верну.

Айко хотела возразить, что она не предмет, который нужно вернуть, но увидела лицо матери и промолчала. Они подошли к воротам вчетвером. Охранник остановил их.

– Занятия отменены. Вход запрещён.

Рэн посмотрел ему в глаза. Золотой свет вспыхнул едва заметно.

– Мы оставили вещи в классе.

Охранник моргнул.

– Быстро. Через пять минут выходите.

Сота прошептал, когда они прошли:

– Ты отвёл ему внимание?

– Немного.

– Раньше говорил, что это опасно.

– Для длительной памяти. Он забудет разговор через несколько минут.

– Удобно.

– Не привыкай.

Школьный двор был слишком тихим.

Обычно утром здесь гремели велосипеды, хлопали шкафчики у входа, звучали голоса. Теперь ветер гонял по асфальту несколько мокрых листьев. Красный аварийный сигнал вспыхивал без звука, окрашивая окна.

Айко почувствовала ледяную нить сразу. Она тянулась к старому корпусу.

– Он там.

– Знаю, – сказал Рэн.

– Но мы не идём внутрь.

– Нет.

Рэн вывел их на середину двора, подальше от окон. Сота и Рина встали по бокам от Айко.

– Что теперь? – спросил Сота.

– Заставим его выйти.

– Как?

Рэн поднял левую руку. Красная нить проявилась между ним и Айко. Тёплая. Настоящая. Вторая нить тут же ответила из окна старого корпуса. Ледяная линия прорезала воздух и натянулась к её запястью.

Рина поёжилась.

– Я вижу обе.

– Я тоже, – сказал Сота.

Ледяная нить дрогнула. В окне второго этажа появился Рэн. Двойник стоял за стеклом и смотрел вниз. Потом шагнул вперёд. Прошёл через стекло, будто через воду. И оказался на карнизе.

– Красиво, – сказал Сота. – Ненавижу.

Двойник спрыгнул. Он приземлился легко, бесшумно и пошёл через двор. Школьная форма сидела безупречно. Волосы шевелил ветер. Лицо было точной копией. Только улыбка.

Айко смотрела на него и чувствовала, как холодная нить пытается войти глубже. Настоящий Рэн шагнул вперёд. Двойник остановился. Они стояли друг напротив друга, одинаковые и совершенно разные.

– Ты носишь моё лицо, – сказал настоящий Рэн.

– Оно удобно, – ответил двойник его же голосом.

– Сними.

– А если ей нравится?

Айко почувствовала раздражение.

– Не нравится.

Двойник посмотрел на неё.

– Ты уверена?

– Да.

– Вчера ты ждала, что это лицо скажет тебе нужные слова.

Рэн напрягся. Айко поняла: двойник знает об иллюзии на станции. Знает, что говорил ложный образ.

– Слова были неправильные, – сказала она.

– Потому что произнесены рано?

– Потому что ими пытались заставить.

Двойник улыбнулся.

– А если настоящий скажет то же добровольно?

– Это будет его выбор.

– И ты поверишь?

– Решу тогда.

Ледяная нить дёрнулась. Двойнику не понравился ответ. Он перевёл взгляд на Соту и Рину.

– Вы опять рядом.

Сота поднял металлическую пластину.

– Тебя это раздражает?

– Люди думают, что присутствие делает их защитой.

Рина сказала:

– Иногда делает.

– Иногда делает их дверью.

Двойник поднял руку. Тень от старого корпуса рванулась по земле. Рэн успел провести ладонью в воздухе. Золотая дуга рассекла тень, не позволяя ей добраться до друзей. Но в этот момент ледяная нить ударила по запястью Айко.

Она вскрикнула. Перед глазами вспыхнул школьный класс.

Двойник сидел позади неё, как настоящий Рэн. Наклонялся ближе. Писал записки. Подсказывал ответы. Шёл рядом под зонтом.

Воспоминания. Но неправильные. В каждом месте настоящий Рэн был заменён двойником.

– Айко! – позвал Рэн.

Она слышала, но не видела двор. В классе двойник положил записку на парту.

«Я был рядом с самого начала».

Айко стиснула зубы.

– Нет.

– Что нет? – спросил он, сидя позади.

– Ты появился позже.

– Откуда знаешь?

Она вспомнила первый день.

Настоящий Рэн сидел в храме раненый и злой. Он требовал уйти. Не пытался понравиться. Не улыбался. Не обещал. Был неудобным, грубым, настоящим.

Двойник не смог бы начать так. Он всегда давал именно то, что человек хотел видеть.

– Ты слишком стараешься, – сказала Айко.

Класс исчез. Она снова стояла во дворе. Рэн держал её за плечо. Сота и Рина отбивали тени бумажными амулетами, которые Рэн, видимо, успел бросить им.

Двойник отступил на шаг.

– Она различает, – сказал он.

– Потому что ты ничего обо мне не понимаешь, – ответил Рэн.

Двойник рассмеялся.

– Я знаю всё, что знает связь.

– Связь знает не всё.

– Достаточно.

Он повернулся к Айко.

– Спроси его, что он видел, когда разомкнул нить на станции.

Айко почувствовала, как настоящий Рэн напрягся.

Двойник заметил.

– Он не рассказал.

– Не слушай, – сказал Рэн.

– Почему? – спросил двойник. – Вы же договорились о полной правде.

Ледяная нить стала сильнее.

Айко посмотрела на настоящего Рэна.

– Что вы видели?

– Не сейчас.

– Вот видишь? – улыбнулся двойник. – Он снова выбирает время для правды.

– Мы посреди боя, – сказал Сота. – По-моему, это неплохая причина отложить разговор.

Рина бросила в тень бумажный амулет. Он вспыхнул серебром.

– Полностью поддерживаю.

Но вопрос уже возник.

Что увидел Рэн, когда связь исчезла на пять секунд?

Айко видела ложное признание и свободную жизнь без него.

А он?

Двойник шагнул ближе.

– Он увидел тебя у Восточных ворот.

Рэн выбросил руку. Золотой огонь ударил в двойника, но тот распался туманом и появился в другом месте.

– Слишком медленно, – сказал он.

– Замолчи, – произнёс Рэн.

– Он увидел, как ты принимаешь руку его отца.

Айко почувствовала холод.

– Это правда?

Рэн не ответил.

– Он увидел тебя в белом кимоно, – продолжил двойник. – С печатью клана на лбу. Послушную. Спокойную. Удобную.

Рэн атаковал снова.

Двойник уклонился.

– И знаешь, что было страшнее всего? Ты улыбалась.

– Рэн, – сказала Айко.

Настоящий Рэн остановился. Она смотрела только на него.

– Это правда?

– Да.

Двойник рассмеялся.

– Наконец-то.

– Но это была иллюзия, – продолжил Рэн. – Она показывала не то, чего я хочу. То, чего боюсь.

– Почему не рассказали?

– Потому что не хотел давать этому образу место.

– И снова решили за неё, – заметил двойник.

Айко почувствовала злость. Не на Рэна. На то, как точно враг использовал каждую их ошибку.

– Да, – сказала она. – Он снова скрыл.

Рэн резко посмотрел на неё. Двойник улыбнулся шире.

– Айко…

– И мы снова поговорим об этом позже.

Улыбка двойника исчезла. Айко шагнула ближе к настоящему Рэну.

– Потому что его ошибки всегда неудобные. Настоящие. Он не говорит идеальные вещи вовремя. Не открывает правду красиво. Иногда злит меня так, что хочется столкнуть его с крыши.

Сота тихо сказал:

– Подтверждаю.

– Но он признаёт, когда неправ. Не сразу. Плохо. С ужасным лицом. Но признаёт.

Рина кивнула.

– Тоже подтверждаю.

Айко посмотрела на двойника.

– А ты даёшь только то, чего от тебя ждут. Правильные слова. Нужный страх. Красивую улыбку. Ты не Рэн.

Ледяная нить треснула. Двойник дёрнулся. Настоящий Рэн повернулся к ней.

– Как поняла?

– Вы никогда не улыбаетесь настолько самоуверенно.

Сота рассмеялся. Даже Рина не удержалась. Рэн выглядел почти оскорблённым.

– Это главный признак?

– Один из.

Двойник зарычал. Его лицо дрогнуло. На секунду черты Рэна поплыли, под ними проступила белая лисья маска. Затем снова человеческая кожа.

– Ты всё равно связана со мной, – сказал он. – Я ношу его память. Его страх. Его голос.

– Не его выбор, – ответила Айко.

Она поняла слова Рэна у дома. Проверять не паролем. Выбором.

Двойник мог знать воспоминания. Мог копировать интонации. Мог произнести тайную фразу. Но не мог выбрать за настоящего Рэна в новом моменте.

Айко разжала пальцы. Красная нить между ней и настоящим Рэнем стала ярче.

– Я разомкну ложную связь, – сказала она.

– Нельзя, – ответил Рэн. – Она завязана на первый замок.

– Тогда помогите.

– Как?

– Не защищайте меня.

Он застыл.

– Что?

– На несколько секунд. Не закрывайте собой. Не принимайте удар. Просто стойте рядом.

– Нет.

– Рэн.

– Он нападёт.

– Знаю.

– Ты можешь пострадать.

– Знаю.

– Тогда почему?

– Потому что ложная нить держится на вашем страхе, что я не справлюсь сама. И на моём страхе, что без вас не справлюсь.

Двойник перестал улыбаться. Айко поняла, что угадала.

– Если вы снова закроете меня собой, он будет питаться этим.

Рэн сжал кулаки.

– Я не позволю ему ударить тебя.

– Тогда не сможете отличить защиту от контроля.

Эти слова задели. Она видела. Но времени не было.

Тени вокруг двойника поднимались выше. Они уже закрывали окна старого корпуса и растекались по двору. Красный аварийный свет стал тусклее.

Сота спросил:

– Что нам делать?

Айко ответила:

– Говорите со мной. Только не помогайте физически, пока я не попрошу.

Рина побледнела.

– Мне не нравится.

– Мне тоже.

Рэн смотрел на Айко.

– Ты уверена?

– Нет.

– Плохой ответ.

– Честный.

Он закрыл глаза на секунду. Потом отступил. Всего на один шаг. Для любого другого человека – почти ничего. Для Рэна – огромная уступка.

– Я рядом, – сказал он.

– Знаю.

Айко повернулась к двойнику.

– Давай.

Он бросился первым. Не телом. Ледяной нитью.

Холод ударил в запястье и поднялся к плечу. Айко едва удержалась на ногах. Перед глазами вспыхнули образы: мама плачет у больничной койки, Сота лежит на школьной крыше, Рина стоит без лица у чёрной раковины, Рэн уходит через Восточные ворота рядом с Мэйрой.

– Это не сейчас, – сказала Айко.

Двойник приблизился.

– Но может стать.

– Может.

– Ты боишься.

– Да.

Он замер, будто ожидал отрицания. Айко продолжила:

– Боюсь, что Рэн выберет клан. Боюсь, что Сота и Рина пострадают. Боюсь, что мама однажды пожалеет, что узнала правду. Боюсь второго замка. И того, что чувствую к человеку, которого знаю всего несколько дней.

Красная нить с настоящим Рэнем вспыхнула. Он резко вдохнул, но не шагнул вперёд. Сдержался.

– Страх не делает тебя свободной, – сказал двойник.

– Но и не делает твоей.

Айко схватила ледяную нить рукой. Боль пронзила пальцы. Рэн дёрнулся, но остался на месте.

– Айко, – сказал он.

Настоящим голосом. Без приказа. Она услышала поддержку, но не защиту.

Сота быстро заговорил:

– Морита, у нас контрольная вернулась с оценками. Я видел листы у Танаки. Ты получила восемьдесят два, а я семьдесят один, и это несправедливо.

Айко сквозь боль рассмеялась.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно. Ты обязана объяснить четвёртую задачу.

Рина подхватила:

– И в чате уже сорок сообщений о том, почему занятия отменили. Маю думает, что прорвало трубы. Рика уверена, что нашли привидение. Она ближе всех.

Обычные слова удерживали двор на месте. Асфальт. Школьные окна. Друзья. Настоящий Рэн в одном шаге от неё, а не красивый образ из страха.

Айко потянула ледяную нить на себя. Двойник улыбнулся снова.

– Ты сама впускаешь меня.

– Нет.

Она обмотала нить вокруг ладони.

– Я вытаскиваю тебя.

На запястье вспыхнул знак первого замка. Чужие имена поднялись в голове. Сотни. Тысячи. Среди них спряталось имя существа, которое носило лицо Рэна.

Айко услышала его. Не человеческое. Короткое, режущее, как треск льда. Имя рвалось на язык. Произносить нельзя. Но ей не нужно было произносить. Она могла отдать его. Только каменной чаши рядом не было.

Айко посмотрела на школьный звонок над входом. Металлический колокол. Предмет, который каждый день звал учеников по расписанию. Называл время, но не имена.

– Рэн, звонок!

Он понял мгновенно. Поднял руку и направил золотой свет к колоколу. Сота бросился к стене, где висела верёвка аварийного ручного сигнала.

– Дёргать?

– Да! – крикнула Айко.

Сота потянул. Звонок ударил. Один раз. Звук прошёл по двору, разрезая тени. Двойник закричал.

Айко мысленно схватила его имя и бросила в металлический звон. Второй удар. Имя потеряло форму. Третий. Ледяная нить треснула. Двойник рухнул на колени. Его лицо окончательно распалось. Половина оставалась лицом Рэна, половина превратилась в белую маску с чёрной пустотой вместо глаза.

– Ты не знаешь, что делаешь, – прохрипел он.

– Знаю достаточно.

– Если уничтожишь меня, не узнаешь, кто носит второе лицо.

Айко замерла. Рэн шагнул ближе, но не заслонил её.

– Какое второе лицо? – спросил он.

Двойник засмеялся.

– Школа уже впустила нас двоих.

Рина побледнела.

– Кто второй?

– Тот, кому вы доверились раньше, чем начали искать.

Айко почувствовала холод. Госпожа Кавасаки? Медсестра? Кто-то из учеников?

– Имя, – сказал Рэн.

– Ты не можешь приказать мне, наследник без кольца.

Двойник посмотрел на Айко единственным золотым глазом Рэна.

– А она может спросить.

Айко поняла: он хочет разговора. Хочет закрепиться снова.

– Не буду.

– Тогда останетесь слепыми.

– Лучше, чем впустить тебя обратно.

Сота дёрнул верёвку ещё раз. Колокол ударил в четвёртый раз. Двойник выгнулся. Айко отпустила ледяную нить. Рэн поднял обе руки.

Золотой огонь сомкнулся вокруг существа. Не обжигая школьный двор, не задевая стены. Огонь шёл по контуру украденного лица, стирая его слой за слоем.

Двойник закричал десятками голосов.

Рэна. Айко. Мэйры. Госпожи Кавасаки. Мамы. Соты. Рины.

Последним прозвучал голос мальчика-посланника:

– Второе лицо уже рядом.

Огонь вспыхнул ярче. Существо рассыпалось пеплом. Белая маска упала на асфальт. Несколько секунд никто не двигался. Потом Рэн подошёл к Айко. Остановился перед ней.

– Ты ранена?

Она посмотрела на ладонь. На коже осталась тонкая синяя линия от ледяной нити. Пальцы болели, но двигались.

– Немного.

Он протянул руку. И замер, ожидая разрешения. Айко сама вложила ладонь в его пальцы. Рэн провёл большим пальцем над синей линией. Золотое тепло прошло по коже. Боль ослабла.

– Вы не вмешались, – сказала она.

– Хотел.

– Я чувствовала.

– Это было ужасно.

– Для меня тоже.

– Больше так не делай.

Она подняла брови.

– Командуете?

– Прошу.

– Тогда постараюсь.

Сота отпустил верёвку.

– Простите, но можно обсудить второе лицо?

Рина стояла у маски, не приближаясь.

– И почему оно уже рядом.

Рэн отпустил руку Айко и наклонился к пеплу.

– Не трогайте.

– Даже не собиралась, – сказала Рина.

Белая маска треснула сама. Изнутри выпала маленькая фотография. Школьный снимок класса. Все ученики стояли у доски после начала учебного года. Айко была у окна, Сота рядом, Рина и Маю впереди. Место Рэна тогда ещё пустовало.

На фотографии одно лицо было зачёркнуто чёрными линиями. Госпожа Минамото. Школьная медсестра.

Айко вспомнила день, когда иней появился на окне медкабинета. Как Рэн отвёл внимание женщины. Как она очнулась и решила, что у неё мигрень.

– Она? – спросил Сота.

Рэн поднял фотографию, не касаясь голыми пальцами.

– Или нас хотят заставить думать, что она.

– Двойник сказал, второе лицо уже рядом, – произнесла Рина. – Медсестра рядом каждый день.

Айко посмотрела на окна главного корпуса.

– Госпожа Кавасаки сейчас внутри.

Все замерли. Рэн быстро достал телефон и набрал учительницу. Гудок. Второй. Третий. Никто не ответил.

– Она была в кабинете директора, – сказала Айко.

Они побежали. До обещанных маме шестнадцати минут оставалось меньше пяти.

Главный вход оказался заперт. Рэн приложил ладонь к стеклу, и замок щёлкнул. Внутри школа была полутёмной. Красный аварийный свет мигал вдоль коридора.

– К кабинету директора, – сказал он.

Они поднялись на второй этаж. Шаги гулко разносились в пустом здании. Айко чувствовала только тёплую нить Рэна. Второй холодной больше не было.

У кабинета директора дверь была открыта. Внутри никого. На полу лежал телефон госпожи Кавасаки. Экран разбит.

Рина подняла его через платок. Последний исходящий звонок – Айко. Последнее сообщение – «Не входи туда ни при каких обстоятельствах».

Сота оглядел комнату.

– Где она?

На стене за директорским столом висела большая фотография школьного коллектива.

Айко подошла ближе.

В центре стояла госпожа Кавасаки. Рядом – медсестра Минамото. Лицо медсестры на фотографии медленно повернулось к ним.

Рина вскрикнула. Рэн ударил по снимку золотым светом. Стекло треснуло, но изображение не исчезло. Медсестра улыбнулась и приложила палец к губам.

Из коридора донёсся голос госпожи Кавасаки:

– Айко?

Все обернулись. Учительница стояла у лестницы. Живая. Без маски. Бледная и растрёпанная.

– Сенсей! – Айко сделала шаг.

Рэн схватил её за плечо.

– Стой.

Учительница посмотрела на него с ужасом.

– Что вы делаете? Здесь кто-то есть. Я слышала шаги в старом корпусе.

– Сколько я ждала у двери, когда вы говорили со мной после фотографии? – спросила Айко.

Госпожа Кавасаки растерялась.

– Что?

– Вчера. Вы оставили меня после урока. Что сказали про красивых мальчиков?

Учительница нахмурилась.

– Что не стоит приходить в школу за два часа до занятий ради разговоров с ними.

Айко выдохнула.

Настоящая. Но пароль уже не был надёжным.

Она смотрела на поведение.

Госпожа Кавасаки не улыбалась идеально. Не говорила то, что удобно. Она была раздражена, испуганна и явно не понимала половины происходящего.

Настоящая.

– Где медсестра? – спросил Рэн.

– В лазарете. Она сказала, что нашла ученика без сознания у старого корпуса.

– Какого ученика?

– Накамуру.

Все посмотрели на Соту. Он стоял рядом. Госпожа Кавасаки побледнела ещё сильнее.

– Тогда кто…

Из динамиков школьного оповещения раздался голос Соты:

– Морита, помоги мне.

Настоящий Сота медленно поднял голову к потолку.

– Это уже не смешно.

Голос повторил:

– Я в медкабинете.

Рина схватила его за рукав.

– Ты здесь.

– Я заметил.

Рэн посмотрел на фотографию коллектива. Лицо медсестры исчезло. На его месте осталось белое пятно.

– Второе лицо не Минамото, – сказал он.

– А кто? – спросила Айко.

Из динамика ответил её собственный голос:

– Тот, кого вы уже впустили в круг.

Красная нить между Айко и Рэнем вспыхнула. Сота замер. Рина отступила. Госпожа Кавасаки смотрела на них, не понимая.

Голос Айко продолжил:

– Один из четверых уже не тот, кем кажется.

В коридоре стало ледяно. Айко медленно посмотрела на Соту. Потом на Рину. Они смотрели на неё так же.

Рэн шагнул к ней, но остановился прежде, чем коснуться. Потому что теперь каждый из них понимал одно: двойник мог копировать лицо, голос и воспоминания. А существо само сказало, что их было двое. И никто не знал, когда второе успело занять чужое место.

Глава 12. Один из нас

Никто не двигался.

Красный аварийный свет вспыхивал вдоль коридора, на мгновение окрашивая лица, а затем снова оставлял их в сером утреннем полумраке. Айко стояла рядом с Рэнем, но впервые не чувствовала себя спокойнее от его близости.

Потому что голос из школьных динамиков сказал:

«Один из четверых уже не тот, кем кажется».

Сота всё ещё держал в руке металлическую пластину вызова. Рина вцепилась пальцами в его рукав. Рэн смотрел на них обоих слишком внимательно.

И они смотрели на него так же.

Госпожа Кавасаки стояла у лестницы и переводила взгляд с одного ученика на другого.

– Я хочу понять, что происходит, – сказала она.

Никто не ответил.

Из динамика донёсся тихий смешок.

Голос был голосом Айко.

– Начните с простого. Спросите друг друга о том, чего никто не знает.

Сота поднял голову к потолку.

– Очень полезный совет от существа, которое читает воспоминания.

Рина отпустила его рукав.

– Значит, воспоминания не подойдут.

– Пароли тоже, – сказала Айко. – Оно услышало про сорок минут.

Рэн посмотрел на неё.

– Может быть, услышало не всё.

– Мы не можем рисковать.

Госпожа Кавасаки подошла ближе.

– Вы говорите о человеке, который может принимать чужой облик?

– Да, – ответила Айко.

Учительница побледнела, но не отступила.

– И вы думаете, что один из вас…

– Мы пока ничего не думаем, – резко сказала Рина.

Слишком резко.

Айко невольно посмотрела на неё.

Рина заметила взгляд.

– Что?

– Ничего.

– Нет. Ты посмотрела так, будто уже решила.

– Я не решила.

– Тогда не смотри так.

Сота шагнул между ними.

– Прекратите. Именно этого оно хочет.

– Как удобно, – тихо сказала Рина. – Каждый раз, когда кто-то начинает сомневаться, можно сказать: «Оно этого хочет».

– Потому что так и есть, – ответил Рэн.

Рина повернулась к нему.

– А откуда нам знать, что настоящий Рэн сейчас ты?

Красная нить между ним и Айко вспыхнула. Тёплая. Но ледяной двойник тоже сумел создать ложную связь.

Рэн посмотрел на нить, словно впервые не доверял даже ей.

– Не знаем, – сказал он.

Айко резко подняла голову.

– Что?

– Нельзя считать связь доказательством. Не после того, как в неё проникли.

Его спокойствие пугало сильнее, чем если бы он начал спорить.

Голос из динамика прошептал:

– Правильно, наследник.

Рэн выбросил руку. Золотой свет ударил в ближайший громкоговоритель. Пластиковая решётка треснула, посыпались искры.

Голос продолжил уже из другого конца коридора:

– Можно сломать все. Я всё равно останусь среди вас.

Сота стиснул зубы.

– Как его найти?

– Не «его», – сказал Рэн. – У этих существ нет пола. Только форма.

– Сейчас форма либо моя, либо Рины, либо твоя, – ответил Сота. – Поэтому мне всё равно, как правильно называть.

Госпожа Кавасаки подошла к двери кабинета директора.

– Здесь нельзя оставаться. Скоро приедет охрана, потом директор. Если занятия отменены, появятся родители.

– Это хорошо, – сказала Рина. – Среди людей оно не нападёт.

– Нападёт, – возразил Рэн. – Просто незаметнее.

Айко посмотрела на пустой коридор.

– Старый корпус.

– Нет, – сказал Рэн.

– Оно само зовёт нас туда. Значит, там есть что-то, что ему нужно.

– Или место, где нас легче разделить.

– Но сейчас мы и так стоим и подозреваем друг друга.

Сота мрачно усмехнулся.

– Она права. Хуже уже сложно.

Из динамика раздался голос Рины:

– Сложно, но возможно.

Настоящая Рина вздрогнула. Айко увидела это. Не просто испуг. Что-то сильнее. Будто чужой голос коснулся места, о котором никто не знал.

– Рина? – спросила она.

– Всё нормально.

– Врёшь, – сказал Сота.

Рина резко посмотрела на него.

– Не сейчас.

– Именно сейчас нельзя врать.

– Я сказала, всё нормально.

– А я говорю, что нет.

Голос в динамике произнёс:

– Спроси её, почему она пришла к школе раньше Соты.

Рина побелела.

Сота нахмурился.

– Ты сказала, что мы встретились у станции.

– Так и было.

– Ты пришла первой?

– На несколько минут.

– Почему?

– Какая разница?

– Сейчас – большая.

Айко почувствовала, как внутри поднимается холод. Не по красной нити. По первому замку.

Чужие имена зашевелились на границе слуха, будто существа Нижнего двора собрались вокруг их недоверия.

Рэн тоже почувствовал.

– Не давите друг на друга, – сказал он. – Оно ищет сильную эмоцию.

– Тогда как мы проверим? – спросила Рина. – Будем вежливо ждать, пока кто-нибудь превратится в маску?

– Есть способ, – произнесла госпожа Кавасаки.

Все посмотрели на неё.

Учительница держалась за дверную ручку, но голос стал увереннее.

– Вы говорили, что эти существа копируют память, голос и лицо.

– Да, – ответил Рэн.

– Но понимают ли они чувства?

Айко вспомнила двойника. Он знал события, но не понимал, почему шкаф стал смешным, почему неудобные ошибки Рэна помогали отличить его от идеальной подделки.

– Не полностью, – сказала она.

– Тогда задавайте не вопросы о прошлом. Пусть каждый сделает выбор сейчас.

Сота нахмурился.

– Какой?

Госпожа Кавасаки оглядела коридор.

– Тот, который невозможно заранее украсть.

Рэн посмотрел на неё внимательнее.

– Это может сработать.

Голос из динамика засмеялся.

– Человеческая учительница решила стать мудрой.

Госпожа Кавасаки подняла голову.

– А ты решило, что учителя только проверяют домашние задания?

Сота тихо сказал:

– Она мне всё больше нравится.

Рина не улыбнулась.

Айко шагнула ближе к ней.

– Что случилось утром?

– Ничего.

– Оно знает.

– Пусть знает.

– А мы нет.

Рина сжала губы.

Сота сказал мягче:

– Расскажи.

Она долго молчала. Потом достала телефон.

– Мне пришло сообщение перед тем, как я вышла из дома.

– От неизвестного номера? – спросила Айко.

– Нет. От тебя.

Рина открыла чат и показала экран. Сообщение действительно было отправлено с аккаунта Айко:

«Приходи раньше. Не говори Соте. Мне нужно проверить, настоящий ли он».

Айко почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Я этого не писала.

– Теперь знаю.

– Почему не сказала?

– Потому что сообщение исчезло, когда я пришла к школе. А потом увидела второго Рэна и решила, что не стоит добавлять ещё одну проблему.

Сота резко выдохнул.

– Ты пришла проверять меня?

– Я пришла помочь Айко.

– Не сказав мне.

– Потому что в сообщении было написано не говорить!

– И ты послушалась неизвестно кого?

– Сообщение было от неё!

– После всего, что происходило?

Рина подняла подбородок.

– А ты бы не пришёл, если бы Айко написала, что сомневается во мне?

Сота замолчал. Ответ был очевиден. Он бы пришёл.

Айко вспомнила, как сама едва не поверила посланию Мэйры. Как решила рассказать Рэну только потому, что они уже успели заключить договор о правде.

– Это не делает Рину двойником, – сказала она.

– Но объясняет, почему существо её выбрало, – ответил Рэн. – Она уже вошла в школу с сомнением.

Рина побледнела.

– Выбрало для чего?

Динамики зашипели. На этот раз заговорил голос Соты:

– Чтобы надеть её лицо.

Настоящий Сота резко повернулся к Рине. Она отступила.

– Не смотри на меня так.

– Я не…

– Смотришь.

Айко встала между ними.

– Хватит.

– А если это не она? – спросил Сота.

– А если не ты? – бросила Рина.

– Я был рядом с вами всё время.

– Второй двойник мог заменить тебя до школы.

– Когда?

– По дороге к моему дому вчера. В метро. На станции. Когда угодно!

Красный свет снова вспыхнул. На долю секунды Айко увидела за Риной белую маску. Она моргнула. Маски не было.

Первый замок начинал искажать зрение или показывал правду – понять было невозможно.

– Рэн, – сказала она тихо.

– Вижу.

Значит, не показалось.

Рина услышала.

– Что вы видите?

Никто не ответил.

Она медленно отступила ещё на шаг.

– Вы решили, что это я.

– Нет, – сказала Айко.

– Врёшь.

– Не решила.

– Но подозреваешь.

Айко не могла отрицать. Лицо Рины дрогнуло. Настоящая боль. Или очень хорошая копия. Госпожа Кавасаки сказала:

– Нужно выйти из коридора. Здесь оно управляет светом и голосами.

– В спортзал, – предложил Сота. – Большое пространство. Нет зеркал.

– Есть окна, – сказал Рэн.

– Зато нет громкоговорителей внутри.

Они пошли быстро, не приближаясь друг к другу. Госпожа Кавасаки впереди, за ней Айко и Рэн, Сота и Рина позади, но на расстоянии. Никто не хотел оставлять кого-то одного. И никто не хотел чувствовать чужое дыхание за спиной.

Лестница к первому этажу казалась длиннее обычного.

Из пустых классов доносились шорохи. Где-то скрипела парта. На доске в кабинете литературы сам собой появлялся и исчезал белый след.

Айко старалась не смотреть.

У поворота к спортзалу амулет стал холодным.

Все остановились.

– Что? – спросил Сота.

Рэн поднял руку.

– Кто-то впереди.

Из-за угла вышла госпожа Минамото.

Школьная медсестра была в белом халате, волосы собраны, в руках – аптечка. Она выглядела усталой и раздражённой.

– Что вы здесь делаете? – спросила она. – Занятия отменены.

Госпожа Кавасаки шагнула к ней.

– Минамото, ты когда пришла?

– Полчаса назад. Охранник сказал, что в старом корпусе авария.

– Ты нашла там ученика?

Медсестра нахмурилась.

– Какого ученика?

– Ты сказала мне, что нашла Накамуру без сознания.

Госпожа Минамото посмотрела на Соту.

– Я ничего такого не говорила.

Все замолчали.

Медсестра заметила их лица.

– Что происходит?

Рэн смотрел на неё не моргая.

– В медкабинет сегодня кто-то входил?

– Нет.

– Вчера?

– Ученики постоянно входят.

– Кто был последним?

– Морита, ты, Рина, Накамура. Потом пришла Кавасаки-сенсей.

Госпожа Кавасаки покачала головой.

– Я вчера не заходила в медкабинет.

Медсестра побледнела.

– Заходила. Принесла документы.

– Нет.

В коридоре стало ещё холоднее.

Айко вспомнила, как Рина принесла журнал якобы от госпожи Кавасаки. Сама учительница тогда не приходила. Но позже могла зайти.

Или кто-то в её облике.

– Во сколько? – спросила Айко.

– После занятий, – ответила медсестра. – Ты уже ушла. Она сказала, что хочет проверить окно после странного инея.

Госпожа Кавасаки сжала губы.

– Это была не я.

Сота выдохнул:

– Значит, второе лицо носило её облик ещё вчера.

– Возможно, – сказал Рэн.

Рина посмотрела на медсестру.

– А сейчас она настоящая?

Госпожа Минамото резко повернулась к ней.

– Что значит настоящая?

В этот момент свет погас. Полностью. Кто-то вскрикнул. Айко не поняла кто.

В темноте раздались шаги. Быстрые. Сразу с двух сторон.

Рэн схватил Айко за руку.

Она почувствовала тёплую связь и не сопротивлялась.

– К стене, – сказал он.

– Остальные?

– Говорите!

– Я здесь! – крикнул Сота.

– Здесь! – ответила Рина.

– Я у окна, – сказала госпожа Кавасаки.

Медсестра не ответила.

– Минамото-сенсей? – позвала Айко.

Тишина.

Потом её голос прозвучал совсем рядом:

– Я здесь.

И одновременно из дальнего конца коридора:

– Я здесь.

Две медсестры.

Свет вспыхнул.

Одна госпожа Минамото стояла возле окна. Вторая – у двери спортзала. Одинаковые белые халаты. Одинаковые лица. Одинаково испуганные глаза.

– Вот чёрт, – сказал Сота.

Обе женщины посмотрели на него.

– Не выражайся в школе, – произнесли одновременно.