Текст книги "Сердце Льда для королевы (СИ)"

Автор книги: Милли Вель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

30

Я чувствовала себя маленькой девочкой, откинувшись на подушки посредине широкой кровати, заботливо укрытая одеялом. За дверью слышала крики на гарском. Сил для того, чтобы воспользоваться эмпатией, не было. Потому я просто слушала, редко определяя значения некоторых слов. Причину ссоры между высокопоставленными снежными я знала, точнее я ею являлась.

По правилам, жить вместе снежные начинали лишь после свадьбы, потому ранее меня и поселили в отдельные покои, чему я была в тайне рада. Но после произошедшего Исвард уволок меня в свои комнаты, заявив, что приличия его больше не заботят. После осмотра врача и нескольких выпитых настоек мне стало намного легче, но слабость и легкая дурнота все еще мешали нормально думать, потому как я сама отношусь ко всему случившемуся, я не могла четко описать.

Интересным фактом для меня оказалось то, что причиной моего отравления послужило не какое-то специальное вещество, а особая специя, которую гараи добавляли в блюда и сами от нее совершенно не страдали, а вот организм рамми она едва не довела до летального исхода. Исвард успел вовремя.

Я раздумывала над тем, что мы с амаэтом обнаружили в кабинете короля. Таинственное письмо, отправленное тайной дочерью высокопоставленному отцу. Король Шархама явно скрывал вторую семью, отсюда и печать с запретом вскрывать послания. Знал ли кто-то из принцев о том, что у бывшего монарха была любовница и двое детей от нее? А главное: мог ли Варг претендовать на престол?

Слабость взяла свое, окутала тело мягкой дурманящей дымкой, завернула в одеяло из тишины и погрузила в глубокий сон без сновидений.

Показалось, что я находилась в дреме всего пару минут, но когда я вновь открыла глаза, рядом сидел Исвард в парадном костюме снежного принца. Приподнявшись на локтях невольно залюбовалась мужчиной. Белый костюм с рубашкой цвета индиго сидел на нем идеально. Льдистые глаза внимательно следили за моими движениями, так мог художник изучать натурщицу в стремлении передать изгибы ее фигуры как можно точнее. Скрестив руки на груди, Исвард позволил себе касаться меня лишь взглядом, но я ощущала его почти физически и оттого лопатки покрылись гусиной кожей.

– Как все прошло? – задала вопрос, желая сбросить наваждение.

– Лучше, чем могло, хуже, чем хотелось бы, – вздохнул принц и, наконец, отвернулся, осматривая флакончики, которые оставил врач на прикроватной черной тумбе. – Старейшины и лорды определились с испытанием, которое даст возможность выбрать будущего короля.

– И какое же оно? – с интересом подалась вперед, сама заглядывая в голубые глаза. Фантазия, как нарочно, подсовывала мне какие-то глупые сценарии состязаний, вроде найти пещеру снежного барса и добыть сокровища, что он там таит или голыми руками победить дикого ханки на вершине неприступной горы.

Исвард скосил на меня глаза, хитро улыбнулся, видя, что я сама придвинулась к нему почти вплотную, и резко сократив между нами расстояние до самого неприличного прижался горячими губами к моему лбу. Я застыла от неожиданности, но касание продлилось всего пару секунд, после этого мужчина отстранился, но не отодвинулся обратно, а взглянул мне в глаза:

– У нас есть месяц. За это время мы должны составить план по развитию и улучшению жизни в Шархаме, представить его на суд старейшин, и по итогам этого они определят будущего короля.

Я задумчиво склонила голову набок. Это было достаточно интересно. Никаких свойственных ларки кровавых дуэлей, никаких завещаний или правил наследствования по старшинству. Только работа на благо королевства. Мне импонировал такой подход. Но вместе с этим внутри родилось странное, неспокойное чувство, будто зудящая царапинка где-то на кромке сознания, но его причину я отследить не смогла.

– Ис, – решилась перевести тему, голос звучал неуверенно и тихо: – Скажи, а могло быть так, что у короля Освальда была другая женщина, кроме королевы?

– Исключено, – слишком быстро ответил принц, частично подтверждая мои догадки. Наверное, заметив толику недоверия в моем взгляде, он мягко добавил: – Королева была его айристи, он просто не смог бы полюбить другую.

– Неужели у гараев связи возникают только с истинными? – продолжала заинтересовано уточнять. – А как же Гутфрид или… – я запнулась, опустила взгляд, но все же закончила вопрос: – Лорды, которые проводили время с алканорскими наложницами?

– Никто не запрещает нашим мужчинам предаваться плотским утехам с любыми женщинами, – осторожно начал Исвард. – Можно и заключить брак, и зачать детей, никогда не встретив свою айристи. Ситуации бывают разные. Дело в другом: если мужчина гарай все же находит отмеченную для него женщину он просто больше никого не хочет даже представлять рядом. Его тянет лишь к ней одной.

Зачарованная красивым воркующим тембром, я неуверенно подняла взор на принца. Он смотрел мне в глаза и вновь искал в них ответы на свои незаданные вопросы.

– Первый Барс точно знает, какая женщина может даровать покой ледяному сердцу, – Исвард почти прошептал эти слова, склонившись ближе к моему лицу. Я вдохнула его запах и, показалось, что он наполнил меня всю. Удивительная легкость, которая напомнила пребывание в тонком мире, на мгновение завладела мною, затем ощущения спустились в живот, пощекотали кожу касаниями крыльев призрачных бабочек.

Губы разомкнулись в нетерпеливом ожидании поцелуя, но Исвард лишь пощекотал их своим дыханием, произнося:

– Идём со мной, хочу тебе кое-что показать.

И он легко поднялся на ноги, протянув мне руку. Немного заторможено я подала ему свою и через мгновение уже оказалась в объятиях принца. Он, будто не замечая моего веса, прошел к шкафу, бережно опустил меня на пол и сам выбрал для меня теплый меховой плащ и ботиночки.

– Куда мы идем? – запоздало спросила, когда мы неспешно шли по подземному пустующему коридору. Мужчина обнимал меня за талию, придерживая:

– Скоро все увидишь, рысенок, – улыбался Исвард.

Я не стала продолжать расспрос, лишь несколько раз мысленно повторила в голове слово «рысенок».

Когда-то так нас с сестрами называл отец.

«Мои рысятки, маленькие рысенки!» – восклицал он, возвращаясь с охоты. Падал на колени, обнимая сразу троих. Мы терлись о влажный мех на его куртке, вдыхали запах костра и гор, которым была пропитана кожанка.

«Горные рыси, какие еще рысятки» – ворчала мама, в ожидании своей очереди на объятия. Папа неизменно улыбался ей и, поцеловав дочерей, подходил ближе:

«И ты мой рысенок» – после этого брал ее руки в почти невинном жесте, подносил к лицу и по очереди целовал каждый палец.

Картинка, что неожиданно вынырнула из глубин памяти, как рыба всплывает к поверхности, глотнуть воздуха, была такой яркой, что я вздрогнула. Исвард тут же сбавил шаг, взволнованно обернувшись ко мне. Его тело напряглось, выдавая готовность в любой момент подхватить меня на руки, но я улыбнулась и покачала головой:

– Все в порядке, просто кое-что вспомнила.

Принц с сомнением изучил меня взглядом, но все же продолжил путь.

– А теперь закрой глаза, – с улыбкой попросил мужчина, когда мы подошли к массивной двери. Я безропотно повиновалась, сомкнула веки, оказавшись в темноте.

Услышала скрип открывающихся створок. Исвард крепче прижал меня к себе и медленно двинулся вперед. Вскоре под сапожками захрустел снег, ноги провалились в него, и я едва не распахнула глаза. Принц держал меня ласково и надежно, потому я не боялась упасть. Шаг. Хрум. Второй. Хрум. К звонкому скрежету снега добавились свистящие трели ветра, и далекое едва слышное гудение гор.

– Открывай, – прошептал Исвард мне на ухо, останавливаясь за моей спиной. Он обнял меня, прижав спиной к себе и замер.

Я распахнула глаза и застыла. Бескрайнюю черноту ночного неба вспарывали яркие светящиеся линии. Словно шелковые ткани колыхались над снежным краем, переливаясь зелёным, синим и фиолетовым свечением. Белый настил земли отражал цветное сияние и мир вокруг окрашивался то в изумрудный, то в салатовый, то в голубой. Мерцающее великолепие медленно извивалось, будто тело огромного змея, меняло форму. И из-за него подмигивали безучастные звезды.

– Как красиво, – выдохнула, не в силах отвести взор от природного великолепия. Сияние ни одного драгоценного камня не сравнилось бы с переливами этого зарева на покрывале ночного звёздного небосклона.

Теплые губы коснулись моего виска, затем щеки, поцеловали в уголок губ, а я все не могла налюбоваться на небесное сияние, разлившееся над Шархамом.

***

Спустя три дня после общего ужина я полностью восстановилась. Исвард большую часть времени пропадал, решая дела королевства. Готовил с помощниками планы развития Шархама. Возвращался в покои вечером, но несмотря на усталость неизменно проводил со мной время, учил гарскому, рассказывал об обычаях и традициях снежных. При том относился ко мне шестой принц с невероятной нежностью и уважением, какое было удивительно для меня, свыкшейся с традициями ларки.

На четвертый день мне стало совсем скучно сидеть в комнате, и я на ломаном гарском попросила служанку провести меня по дворцу. Она легко согласилась, подтверждая мои догадки о том, что насильно меня запирать никто не планировал. Девушка повела меня по коридорам, комментируя развилки. Заинтересовавшись помещениями, которые горничная назвала «Своды памяти», попросила отвести меня туда.

Мы оказались в просторной пещере освещенной двумя десятками кристаллов. Я сбавила шаг, ошеломленно оглядывая высокий потолок, свисающие с него аккуратные, будто ухоженные, сталактиты, и множество портретов, выставленных вдоль стен на черных мольбертах. Они не были нарисованы красками или маслом, но тускло поблескивали в голубоватом свете. Шагнув ближе, я удивленно рассмотрела грани маленьких кристалликов. Портреты гараев в парадных одеждах были выложены на холстах своеобразной мозаикой из мелких разноцветных самоцветов. Картины получились яркими, утонченными и объятыми таинственным сиянием.

– Это наш грандпа, – раздался сбоку знакомый голос и торопливые шаги. Я отпрянула от портрета мужчины и обернулась к Грете. Кто такой грандпа я понимала – дедушка. Значит, это изображение отца короля Освальда. Принцесса подошла ближе, остановившись в метре от меня: – Как твое самочувствие, Тень?

– Благодарю, уже намного лучше, – сдержанно склонила голову. Моя служанка притихла и отошла к стене, опустив взгляд. Грета на нее даже не взглянула. Она окинула меня взглядом, затем решительно шагнула навстречу, взяла мою руку и положила на свой локоть:

– Позволь, проведу тебя под сводами памяти.

Это не было похоже на вопрос или предложение, скорее принцесса просто констатировала свое намерение и тут же принялась за его исполнение:

– Как я уже сказала это наш грандпа, – она говорила подчеркнуто надменно, словно подтверждала свою причастность к королевскому роду в противовес мне. – Король Дидрик. Он правил всего шесть лет. Был ужасным гараем, тираном и эгоцентристом, но при его правлении снизился голод и прекратилась эпидемия.

– В Шархаме был голод? – заинтересовалась я, сердце ускорило ритм, а мысли зацепились за последнее слово принцессы. – И эпидемия? Что это была за болезнь?

– Легочный червь, – с некоторой брезгливостью ответила Грета. – Да, голод начался во времена правления короля Энгебрета. Вон он, кстати, с кривыми бакенбардами в синем костюме. Он запретил выращивать в городах несколько видов культур. Под старость ему показалось, что Первый Барс приходил к нему во сне и приказал это сделать, – Грета повела меня дальше, указала на женский портрет: – Королева Инге. Мать принцев.

К этой женщине я присмотрелась внимательнее. Лицо ее было жестким, но достаточно красивым. Она напоминала коллекционное оружие, инкрустированное камнями и покрытое позолотой, но все еще сохраняющее способность хладнокровно лишить жизни. Прокрутила в голове образы шести принцев и поняла, что больше всех на мать похож Регин. Особенно разрезом глаз и холодным расчетливым взглядом, а вот Исвард совсем не походил на Инге.

– А вот там принцесса Юстин – сестра короля Освальда, – продолжала Грета указывать на портреты и неторопливо рассказывать: – Она была настоящей сирой, образцом для подражания. Ее манеры и поведение в обществе стали примером для всех сир Тирио, – восхищалась Грета, пока я смотрела на миловидную, очень симпатичную гурайю, но следующие слова заставили меня напрячься и скосить глаза на принцессу: – И особенностью ее было целомудрие, что невероятно ценится в Шархаме. Она не позволяла своему избраннику даже коснуться руки до замужества.

Произнеся последние слова с особым величием Грета посмотрела на меня свысока, ожидая реакции. Я спокойно встретила ее взгляд:

– Это похвально, – ответила как можно более буднично и ощутила, как спокойствие и уверенность принцессы всколыхнулись, но продолжила: – Думаю, она прекрасная принцесса и представительница рода Тирио. Она жива?

– Нет, – немного нервно ответила девушка, отвернувшись от меня. – Она погибла за два года до смерти Освальда.

– Мне жаль, – я поджала губы, хотя на самом деле особых чувств по отношению к принцессе не испытала, и направилась дальше. Но Грета не собиралась сдаваться так просто, зайдя с другой стороны:

– Я понимаю, Тэниль, что ты рамми, у вас, наверное, другие нравы, но теперь ты в Шархаме, и тебе стоит чтить наши обычаи…

– Что это? – перебила я, делая вид, что совсем не слушала речь принцессы. Она скрипнула зубами, но все же отозвалась:

– Ледяной меч. Оружие достойных.

– Достойных? – я заинтересованно рассматривала висящий на стене клинок. Брат-близнец того, от которого принял свою смерть король Рихард, бывший правитель Карои.

– Тех гараев, которые подтвердили свое право владеть им в поединке на горе Грома, – пояснила Грета, но мне это мало о чем сказало, а вот следующая фраза застала врасплох: – Он изготовлен из ледяных сердец.

– Что? – ахнула, рефлекторно отшатнувшись от девушки. Уголок ее рта дернулся в триумфальной полуулыбке, выражавшей радость от того, что принцессе удалось вывести меня из состояния спокойствия. Потому она продолжила, желая закрепить успех:

– Ты ведь знала, что сердца гараев отличаются от сердец других рас? Они бьются медленнее, а после смерти покрываются коркой льда. Чем сильнее был гарай, тем толще лёд. Перед тем как предать тела морозу, мы извлекаем сердца и из них изготавливаем клинки, способные за один порез обратить противника в глыбу льда. Чтобы овладеть таким мечом, воин должен доказать, что достоин славы своих предков.

Я смотрела на оружие, которое вдруг преобразилось в моих глазах. Я больше не видела острого лезвия и утонченной гарды, теперь передо мной на стене застыли несколько жизней, судьбы гараев, которые после смерти переродились в клинке и продолжают служить на благо своему народу.

– Исвард один из достойных, – проговорила Грета, вырывая меня из ледяного оцепенения. – Потому не хотелось бы, чтобы он запятнал свою репутацию недостойным поведением с тобой. Потому не лучше ли…

– Грета, как же трудно промолчать, когда тебя не спрашивали, – прокомментировал женский голос. Мы с собеседницей одновременно обернулись. Изольда шла по пещере, соединив кисти внизу живота. Шаг ее был неспешным, царственным, а взгляд почти безразличным. Темно-бежевое шерстяное платье обхватило красивую грудь, а от нее свободно спадало вниз, не позволяя увидеть остальную фигуру женщины. Увидев невестку, Грета лишь на мгновение скривилась, но тут же лживо улыбнулась:

– Изольда, что ты такое говоришь? – ее голос стал слащавым, высоким. – Я просто забочусь о Тэниль, как жена первого принца. Это моя обязанность.

– Такого не прописано ни в одном нашем уставе, – спокойно парировала женщина, равняясь с нами. Я заинтересованно рассматривала пришедшую и внезапно уловила отголоски боли. Физической боли. Неосознанно потянулась силой к принцессе, пока их диалог с невесткой продолжался.

– Я веду себя соответственно хозяйке этого дворца, – продолжала настаивать Грета. Собеседница ловко парировала:

– Во дворце, кроме тебя, еще три хозяйки. Пока ты не королева, каждая из невесток равна тебе.

– Но, как я вижу, ни одна из вас не решилась взять на себя эту ответственность.

– У нас разные понятия об ответственности, Грета. Мы рассудили так, что если Тэниль или Исварду понадобится помощь, они обратятся за ней сами.

– И это уже привело к отравлению нашей гостьи! – возмущённо воскликнула Грета, упирая руки в бока. Изольда перевела задумчивый взгляд на меня, затем повернулась к невестке:

– Кажется, в тот день именно ты сопровождала Тэниль в зал. Так, может, хватит грешить на нас?

Изольда подчеркнуто говорила на ларийском, хоть он и давался ей нелегко, это было заметно, но девушка целенаправленно позволяла мне услышать каждое сказанное ею слово.

Грета вспыхнула, начала сбивчиво оправдываться, но Изольда не стала ее слушать, вскинув руку:

– Хватит, Грета, это утомляет. Просто прими к сведению мои слова. А теперь спешу откланяться.

После этого принцесса обогнула нас и пошла дальше по пещере туда, где виднелся второй выход.

– Ей всегда надо, чтобы последнее слово осталось за ней, – со злобой выдохнула Грета. – На редкость завистливая девица. Бранд нашел ее в какой-то деревушке на три дома на самом краю Шархама. Первый Барс будто поиздевался над ним, выбрав полуграмотную девицу, которая вначале и двух слов связать не могла. Зато теперь ходит по дворцу, будто принцесса крови. Идем, Тень, не обращай на нее внимание.

А я замерла, смотря на неспешно удаляющуюся фигуру. Изольда отошла не далеко, а Грета говорила довольно громко, девушка должна была слышать ее слова, но она ничем себя не выдала: плечи по-прежнему свободно расправлены, походка плавная и изящная, подборок поднят. Грета недовольно дернула меня за руку:

– Тень? Я тебе еще не все показала…

– Извини, Грета, – я повернулась и изобразила милую улыбку, ловко отбирая свою руку из захвата принцессы. – Я вспомнила, что у меня оставались дела. Мне нужно идти.

– Тэниль! – воскликнула девушка, сообразив, что я собралась последовать за ее невесткой. Глаза блеснули гневом и следующую фразу она процедила сквозь зубы: – Тебе стоит лучше подумать над тем куда ты стремишься и кого выбираешь в друзья!

Я на мгновение замерла, глядя на принцессу. Она растрактовала это действие по своему и победно улыбнулась, протянув ко мне руку. Но я сделала маленький шаг назад, заставив ее ладонь схватить воздух, а затем серьезно произнесла:

– Это политика, Грета, здесь нет друзей. Есть только союзники. И к их выбору я подойду максимально ответственно, благодарю за заботу. До скорой встречи.

После этого я развернулась и направилась следом за женой второго снежного принца. За моей спиной фыркнула Грета, затем послышались быстрые удаляющиеся шаги.

– Изольда! – позвала я, почти поравнявшись с принцессой. Она обернулась ко мне, не останавливаясь, подняла бровь, выражая, что слушает. Потому и я не стала тратить время на пустые обмены любезностями, к тому же время явно поджимало. Оттого я выпалила: – Вам срочно надо к врачу.

Наконец, принцесса остановилась, недоверчиво взглянула на меня, словно впервые увидела:

– Зачем?

– Ребёнок, – я выразительно взглянула на ее живот, затем вновь посмотрела в голубые глаза: – С ним что-то не так. Вам стоит спешить.

Зрачки, утонувшие в голубых озерцах радужек, испуганно дрогнули и расширились. Ни слова ни говоря, Изольда приподняла юбку, развернулась и поспешила в другую сторону. Я последовала за ней, не решившись оставить девушку одну.

С удивлением заметила, что моя служанка куда-то пропала.

***

Осмотр занял полчаса. Я ждала Изольду в приемном покое. Она вышла из кабинета с покрасневшими глазами, уголки губ клонились вниз, а руки непроизвольно вцепились в плотную ткань юбки. Принцесса подошла и опустилась на диванчик рядом со мной, откинулась на спинку и посмотрела в потолок.

Я прислушалась к своей силе. С облегчением ощутила рядом с собой двоих. Наверное, оттого, что сама не смогла стать матерью, сейчас я так сильно переживала за эту хрупкую красивую гарайю.

– Это четвёртый ребенок, – произнесла Изольда. Ее голос изменился, теперь он был надтреснутым, как расколотая крышка шкатулки, что скрывает боль и отчаяние. Взгляд, направленный в пустоту, казался полностью безразличным. – Предыдущие трое… вот так же. Только срок был больший, – она говорила с трудом, словно горло ее сжимала удавка. – Ему всего четвертый месяц, а я уже знаю, что он не выживет.

Изольда склонила голову и поджала губы. Я скорее отстранилась от нее эмоционально, стремясь сохранить холодный рассудок, но с сожалением осознала, что уже поздно. Положила руку на плечо принцессы и постаралась немного унять ее боль, хотя бы ментальную.

– Почему это происходит? – спросила тихо, мельком взглянув на дверь в кабинет, но врач выходить не спешил. – Это связано с легочным червем?

Изольда скривилась:

– Легочным червем называют любую болезнь, которая задевает органы дыхания. Это Грета тебе рассказала?

– Да, та история о Дидрике…

– Он был ужасным правителем, – фыркнула принцесса. – Я очень рада, что не помню его.

– А как же эпидемия и голод?

– Не знаю, что сказала Грета, но на самом деле Дидрик просто выжег холодом несколько городов, а остальные запечатал, с запретом выходить гараям наружу и передвигаться между йоргами. Спустя время выжившие после изоляции смогли продолжить нормальное существование. Да, эпидемия прошла, но ценой сотен жизней. Оттого прошел и голод. Количество жителей сократилось и выращенной еды стало хватать, но восстановить ту численность населения, что была до эпидемии, пока так и не удалось. А тогда, может, вернётся и голод.

Размышляя о жизни снежных, я продолжила негромкий расспрос:

– Ситуация с детской смертностью… так у всех женщин?

Изольда вздохнула и мотнула головой:

– Не знаю. Возможно, я слишком слабая. Врачи говорят, что во мне недостаточно энергии… – она внезапно со злостью сжала кулаки и отвернулась, выпалив: – Первый Барс выбрал для Бранда ужасную партию. Малообразованная слабая гарайя… Наверное, – она вдруг резко успокоилась и повернулась ко мне: – В чем-то они правы. Ты действительно весомое преимущество для Иса. Умная, красивая, рамми… Вы ведь эмпаты? Ты так почувствовала моего ребенка? Да, так… – тяжелый вздох. Я не решалась перебивать, наблюдая за тем как Изольда на мгновение закрыла лицо руками, а затем продолжила монолог: – Исвард и так всегда считался избранным, он родился в ночь кровавой луны, он сильнее братьев… а теперь у него есть ты: королева Тень, прославившаяся на весь континент… наверное, они попробуют отравить тебя еще не раз.

– Ты знаешь кто это сделал? – негромко спросила я, рассматривая симпатичный профиль гарайи. Сейчас она выглядела как маленькая девочка, хотя всего полчаса назад казалась на несколько лет старше меня.

– Нет, – Изольда качнула головой. – Это может быть кто угодно. Любой из братьев или его жена. Возможно, кто-то из старейшин или лордов, а, быть может, одна из жительниц дворца, которая рассчитывала женить на себе Исварда ввиду отсутствия у него айристи.

– А Грета? Она могла?

– Конечно, – безучастно отозвалась принцесса. – Но скорее она подговорила бы кого-то другого. Слишком трусливая, чтобы убить сама. А вот зависти в ней много, потому лучше держись от нее подальше.

– Зависти? Чему завидовать? Она жена первого принца и…

– Она не айристи, – спокойно прервала меня Изольда. Она рефлекторно коснулась запястья своей руки и в свете кристалла блеснула цепочка, а принцесса продолжила: – Регин так хотел скорее взойти на престол, что взял в жены первую попавшуюся и наврал о том, что чувствует ее своей. Шрам на руке никак не проявлялся, но Грета так сильно хотела стать истинной принца, что вырезала его сама. Обычным ножом. Обман вскрылся, но… она продолжает настаивать на том, что все это правда. Говорит, что след Барса просто был слишком тонким и она решила его навести. Наверное, она уже сама поверила в свою ложь. Потому и не замечает какие взгляды Регин иногда бросает на новеньких служанок.

Я слушала, закусив губу изнутри. Многое мне еще было непонятно в жизни снежных и я решилась задать следующий вопрос:

– Это правда, что гарай, у которого появилась айристи не может завести связи на стороне?

– Не хочет, – поправила меня Изольда. – Вот как со мной… я слишком слабая, а Бранд… если он вдруг станет королем, то ему нужен будет наследник. Мы говорили об этом, я была бы не против если бы он… – девушка запнулась и опустила глаза, выдавая, что все-таки против, но силится убедить саму себя в обратном: – Завёл ребенка на стороне. Но он слышать об этом не хочет. Айристи для наших мужчин это… наверное, это нечто такое, что нам не понять. Дар божества. И устоять перед ним очень сложно, – губы принцессы вдруг тронула улыбка, словно она вспомнила что-то приятное. Она взглянула на меня с грустной насмешкой: – Грете этого не понять, но притяжение гарая к айристи очень сильное, никакие правила приличия не способны его заглушить. Это никогда не обсуждается в приличном обществе, но мало кто, встретив свою истинную, так уж степенно ждал свадьбы. Потому не слушай ее.

Я почувствовала смущение под изучающим голубоглазым взглядом и отвернулась. А Изольда тяжело вздохнула, возвращаясь к своим мыслям:

– Иногда мне кажется, что если бы мой избранник был простым гараем, мне было бы намного легче.

– Тебя тяготит его статус? – с пониманием отозвалась я. Вспомнилось то время, когда я осознала, что Леонард станет королем, а мне предстоит занять место рядом с ним. Пальцы кольнуло от нахлынувшего трепета, который был лишь отголоском того ужаса, что я испытала тогда. Но сейчас я понимала, что смогла справиться с той ношей, хотелось верить, что смогла бы ее осилить и эта милая гарайя.

– Да, – тихо призналась собеседница. – Стать королевой… для меня это было бы слишком. Я втайне надеюсь, что те, кто пророчил место на троне Исварду – правы. Надеюсь, что кровавая луна благословила его на правление Шархамом.

– Что за история с луной? – непонимающе нахмурилась.

– Тебе не рассказали? – удивилась девушка, всмотрелась в мое лицо и хмыкнула, но все же пояснила: – Иногда над Шархамом восходит полная луна и окрашивается в алый, тогда становятся багровыми снега и пики гор. Такое случается крайне редко. Умерший в такую ночь гарантированно обретет покой и отпущение всех грехов, а родившийся должен стать героем. Исвард получил невероятную силу, и до сих пор многие считают его настоящим наследником трона.

– Братья с этим не согласны?

– Конечно, нет, – покачала головой Изольда. – Особенно Регин. Он всегда старался стать во всем лучше. Из кожи лез, чтобы выслужиться перед королем, но… мне кажется Освальд даже не замечал сыновей. Это странно. К детям, подаренным айристи так не относятся.

Я смотрела на принцессу, а думала о своем. Мыслями вновь оказалась в аскетичном кабинете почившего монарха, крутила в руках письмо на гарском.

– Я могу помочь, – выдохнула совсем тихо. Изольда уже поднялась с диванчика и собиралась попрощаться со мной, но остановилась и непонимающе выгнула бровь. Я тоже встала и решительно произнесла: – У даманов, жителей пустыни, есть ягоды маилс, которые способны излечить многие болезни. Думаю, они бы могли помочь вашим женщинам и детям.

– Даманы? – ошеломленно переспросила Изольда, но внутри ее льдистых глаз загорелся огонек надежды, а в голос пробралась дрожь: – До нас доходили слухи, но… пустыни так далеко, а мы никак не взаимодействовали с их жителями. Захотят ли они поделиться таким ценным товаром?

– У меня есть несколько идей, – ободряюще улыбнулась в ответ.