Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Я должна подумать, – пробормотала я.

– Пожалуйста, – пожал плечами Нортон, – у нас сколько угодно времени.

Сол ошибся: не прошло и часа, как в нашу квартиру ворвались полицейские и Ангелы и арестовали всех, включая серебристого паука.

Я снова оказалась в тюремной камере. Вначале я долго ревела, потом меня долго тошнило и рвало, а потом, вконец обессиленная, я повалилась на койку.

Через некоторое время на смену глубочайшей подавленности пришло ледяное спокойствие. Я не могла шевельнуться, зато могла очень ясно мыслить. Я анализировала предшествующие аресту события отстранено, как скрупулезный ученый-исследователь и постепенно очень многое вставало на свои места. В частности, я поняла, что Сол с помощью своего устаревшего компьютера попал в красный офис и прочитал последний, четвертый дневник. Я тоже могла бы прочитать эти записи, но отец предупреждал меня, что следует воспользоваться Ключом, только когда мне будет угрожать опасность. Пока меня никто не трогает (даже не водят на допросы), я не буду трогать Ключ. А потом я уснула и проснулась от того, что кто-то ломился в мою камеру.

– Эту дверь без пароля не открыть, – обиженно пробасил кто-то по ту сторону двери. – Эй, Сид, сбегай наверх и узнай пароль.

Пока неизвестный мне Сид бегал за паролем, остальные стояли возле моей камеры и возбужденно переговаривались. Наконец-то вернулся Сид, огласил шахматный пароль, дверь распахнулась, и в камеру вошло с десяток человек. Некоторые из них были вооружены. Мы удивленно уставились друг на друга.

– Это же Мэй Линд, – неуверенно сказал один из них.

Другой подошел ко мне, крепко ухватил мою правую руку за запястье и вылил на ладонь воду из стоящего рядом стакана.

– Из нашего Братства, – заявил он, демонстрируя всем татуировку, проступившую на коже.

– Предательница, – пискнул третий.

– Смерть предателям, – крикнул четвёртый.

Они сдернули меня с койки и потащили вон из тюрьмы. Меня выволокли во двор Колизея. Я сидела на земле, окруженная возбужденной толпой, которая распалялась все больше и больше. И вот один из них подошел и плюнул в меня. Толпа приветствовала смельчака громкими восхищенными криками. Второй храбрец подошел и больно ударил меня ногой. Дурной пример заразителен: на меня набросились все сразу. Я уже теряла сознание, как побои прекратились, кто-то бережно поднял меня на руки, и я услышала зычный голос Марка Ветрова:

– Мы не можем начинать новую жизнь с беззакония. Только народный суд должен устанавливать для виновных меру наказания.

Слова Марка вызвали восторг у собравшихся.

– Не верь мне, – прошептал Марк мне на ухо, проходя мимо аплодирующих ему людей. Вокруг меня всё померкло.

Очнувшись, я увидела, что лежу в больнице. Чувствовала я себя из рук вон плохо: все тело болело, один глаз не открывался и меня сильно тошнило. Медленно поворачивая голову, я огляделась вокруг и заметила сидящего на соседней койке человека.

– Дайте мне попить, – с трудом ворочая языком, попросила я.

– Одну минутку.

Страж включил Ключ, сказал кому-то «Она пришла в себя» и после этого неловко поднес к моим губам стакан с водой. Половина стакана вылилась мне на подушку, но все ж от глотка воды стало немного легче. В это время кто-то зашел в палату, и стражник, молча, вышел. Его место занял Стэнли Черси.

– Я очень сожалею, что все так вышло, – сказал он, грустно качая головой.

– Оставьте свои сожаления при себе. Лучше помогите мне сесть.

Стэнли помог мне приподняться. И он, и я устали от этой процедуры.

– Я не предавала Сола, – сказала я.

– Конечно, нет, – легко согласился Черси, – это сделали я, Луиза и Марк.

– Вы!?

– Видишь ли, нам показалось, что ты по уши влюблена в Сола и не захочешь сделать то, что должна была сделать. Поэтому, мы решили подстраховаться. Мы проследили за вами до дома рыжего наркомана, а потом настрочили письмо, подписанное твоим именем. Это письмо Луиза, пряча лицо, отдала первому попавшемуся мальчишке с наказом передать его первому попавшемуся полицейскому. В общем, так или иначе, пророчество сбылось.

– Восхищаюсь вашей находчивостью, – пробормотала я. – Расскажите, что произошло после нашего ареста.

– Как только объявили об аресте опасного преступника Сола Нортона, Луиза собрала своих прихожан и объявила, что их дорогой Учитель был гнусно предан женщиной, которой всецело доверяли Учитель и Луиза. Луиза даже приняла её в своё Братство – общество наиболее преданных делу Учителя людей. Но, как оказалась, они пригрели на груди гадюку, Имя предательницы – Мэй Линд. Она трусливо отсиживается среди Ангелов, в то время как обманутый и оболганный Мессия томится в застенках в ожидании смертной казни. Распаленная Жрицей толпа направилась к Колизею, скандируя и требуя освободить Сола Нортона. Закрытый суд над Солом состоялся в тот же день и все время, пока заседал суд, на площадь приходили все новые и новые люди. Когда объявили о смертном приговоре и о его немедленном исполнении, народ начал теснить охранников у входа в Колизей. Выстрелы и ранения некоторых из демонстрантов немного остудили толпу, но после показа казни Прометея в прямом эфире ничто уже не смогло сдержать их. Среди толпы были и вооруженные головорезы Марка, которые вполне профессионально расправлялись с обороняющимися Ангелами и нм в чем не повинными полицейскими.

– Казнь Прометея транслировали в сети? – я не верила своим ушам.

– Представь себе, да. Несколько глупо со стороны властей, не правда ли?

Я не ответила. Мне стоило больших трудов задать следующий вопрос:

– Как он умирал, Стэнли?

– Он умер легко, потому что не боялся смерти, – тихо ответил старик. – Это единственное, что тебе следует знать..

Мы оба замолчали.

– Конечно, жаль, что Сол и другие люди погибли, – вздохнул Черси после небольшой паузы: – Но они погибли не зря – чудовищный обман раскрылся, и проклятая стена сейчас равняется с землей.

– А вы, вместо того, чтобы присутствовать при историческом событии, решили поболтать с предательницей. Что вам надо от меня, Стэнли?

– Люблю, когда меня понимают с полуслова, – проворчал Черси: – Я пришел, чтобы предупредить тебя об опасности и предложить помощь.

– А, народный суд Марка…

– Боюсь, что суд не состоится, потому что обвиняемая не доживет до него…

– Почему, интересно?

– Потому, что во избежание кривотолков суд должен быть публичным, а ты слишком много знаешь, чтобы позволить тебе открыть рот при свидетелях. Гораздо правильнее, если ты, предательница, не вынеся угрызений совести, наложишь на себя руки.

– Логично, – согласилась я, обдумав его слова. – И как вы намерены мне помочь?

– Я помогу тебе сбежать отсюда и спрятаться в надежном укрытии.

– А взамен…

– А взамен ты мне расскажешь, все что знаешь и может даже то, чего не знаешь.

– О чем вы?

– О дневниках, которые писал твой отец; о Соле, который прекрасно знал, что происходит на острове; о Богах, которые утверждают, что именно ты выберешь будущего правителя острова. Ах, Боги, Боги. Как бы мне хотелось с ними познакомиться!

– Вы – умница, Стэнли, но я отвечаю «нет» на ваше предложение. Я устала бегать, прятаться, бояться. И, кроме того, меня тошнит от всех вас. Но в память о нашей недавней дружбе я открою вам небольшой секрет: Боги – среди нас и если вы немного напряжете свои всеми восхваляемые мозги, вы поймете, кто они такие. А сейчас, прошу вас, оставьте меня в покое.

– И все же, подумай.

– Нет. Уходите.

– В таком случае я умываю руки, – бросил Черси, направляясь к выходу.

– Лучше умойте вашу душу: она испачкалась с тех пор как вы стали называться Крезом.

Весь день я проспала, а ночью (время для темных делишек, как сказал однажды Сол) ко мне пришли посетители: Луиза Дор и Марк Ветров. Правая рука Луизы была перевязана.

– Привет палачам, – поздоровалась я. – А где веревка?

Парочка удивленно переглянулась.

– Ей надо заткнуть рот, – прорычал Марк. – Она или заговорит нам зубы, или, что еще хуже, поднимет шум, на который сбежится пол-острова.

– Нет, клянусь вам, я не буду кричать, – быстро пообещала я, испугавшись, что не смогу говорить в нужный момент.

– Ее криков все равно никто не услышит, – задумчиво проговорила Луиза, – на этом этаже сейчас никого нет, а звукоизоляция в Колизее отменная. А веревку мы сделаем из её простыни. Можешь начинать, Марк.

Я облегченно вздохнула, а Марк послушно взялся за мою простыню.

– А ведь ты, сестра моя, обещала всегда быть на моей стороне, – насмешливо напомнила я Луизе: – Ты говорила, что за предательство меня ждет почет и уважение. Что же изменилось с тех пор?

– Так бы все и вышло, если бы о пророчествах Нортона стало известно широкой публике. Но во избежание ненужных пересудов о нашем участии в смерти Прометея, мы решили временно сохранить в тайне дневники твоего отца. Так что ты, дорогая сестренка, предала всенародного кумира, не потому что исполняла волю Божью, а потому что надеялась сохранить свою шкуру. А мы, рискуя жизнью (Луиза показала на свою перевязанную руку), пытались спасти Сола, наша попытка переросла в восстание, в результате которого народ обрел подлинную свободу.

– Всё получается очень складно, – восхитилась я. – Но, ты, в гонке за власть, позабыла то, что так рьяно проповедовала остальным: убийство – это смертный грех.

Луиза сильно побледнела.

– Все было бы по-другому, если бы Сол не любил тебя, – с ненавистью отрезала она.

На сей раз удивленно переглянулись мы с Марком. Ветров даже отложил в сторону свое рукоделие, чтобы не отвлекаться.

– Да, – рассеяно продолжала Луиза, говоря скорее себе, чем мне, – Нортон ради нее пошел на смерть. А ведь не она, а я была достойна его любви. Не она, а я была ему подмогой на протяжении долгих 10 лет. Не она, а я продолжила его дело, когда он исчез. Но он выбрал ее. О Господи, она должна подохнуть!

Луиза разрыдалась.

– Бабы, – презрительно сплюнул Марк. – У них только одно на уме. Я всегда говорил Черси, что женщинам не место в политике.

Он снова вернулся к своему занятию, а я активировала Ключ. Палата с двумя учениками Лиэя исчезла, и передо мной появился миленький чертенок, как всегда потребовавший пароль. «Зависть Богов» отозвалась я, и место чертенка заняло изображение отца. Я сообщила отцу, что вопрос жизни и смерти наконец-то назрел, и попросила срочно опубликовать последний дневник, хранившийся в красном офисе, на всех сайтах сети. Отец пообещал исполнить просьбу, и я выключила приборчик. Заплаканная Луиза и хмурый Марк во все глаза смотрели на меня.

– Она бредит, должно быть от страха, – решил Марк. – Ничего красавица, скоро для тебя все закончится.

– Нет, здесь что-то не так, – встревожено сказала Луиза, оглядываясь вокруг. – Что ты затеяла, Мэй?

– Самооборону, что ж еще? Сейчас на всех сайтах сети появился еще один дневник, написанный отцом под диктовку Сола. Настоятельно советую вам его прочитать, прежде чем убивать меня.

– Говорил я, что надо запихать ей в рот кляп, – проворчал Марк, включая проектор.

Истон Ли: Четвертая встреча с Солом

С. Н: Это наша заключительная встреча, дорогой профессор, и речь сейчас пойдет об обещании, данном Богом Прометею. За то, что Прометей пожертвует собой, исполняя волю Божью, Бог подарит герою двух сыновей-близнецов. Они станут венцом тщательной селекции ДНК, о которой мы говорили в нашу предыдущую встречу. Один из сыновей будет воспитан Богом, а потом он или его потомки вернутся на Землю, дабы вершить геройские дела. А второй брат и его мама отправятся туда, где случаются землетрясения и где никто не знает о Катастрофе, Спасителе и Соле Нортоне.

И. Л: Землетрясения? Никто не знает о Катастрофе? Разве это возможно?

С. Н: Нет, профессор, это невозможно. Прометей получит от Бога две разноцветные ампулы. Содержимое голубой ампулы он выпьет сам, а содержимое розовой ампулы он даст выпить своей возлюбленной перед актом любви. Именно тогда и произойдет историческое зачатие, которое даст миру двух необыкновенных детей. На следующий день Прометей будет арестован и казнен в результате предательства. Его трагическая смерть всколыхнет народ, который под предводительством Жрицы восстанет против Ангелов. Солдаты Ареса подавят вооруженное сопротивление противника, а потом водворят порядок на острове. К восстанию также примкнет группа Ангелов, поддерживающих движение Лиэя и ведущих тайные переговоры с Крезом. С их помощью Крез сможет контролировать все системы жизнеобеспечения острова. На этом все закончится.

И. Л: А что станет с Иреной?

С. Н: Ирена в положенный срок произведет на свет детей Прометея. После родов исполнится пророчество касательно близнецов и их матери.

Мы закончили миф нашего времени, дорогой учитель. Вы должны сохранить эти записи здесь, в красном офисе. После нашей встречи вы пойдете домой. На пороге дома вы увидите конверт, в котором лежит Ключ, предназначенный для Ирены. Через два дня вы навестите Ирену в больнице…

И. Л: Я увижу завтра свою дочь? Но почему в больнице? Что вы с ней сделали?

С. Н: Она здорова, уверяю вас. Итак, вы придете к ней и тайком передадите Ключ. Будьте осторожны – за палатой, Иреной и ее посетителями будут следить полицейские. Очень важно, чтобы Ключ попал по назначению, а не в руки полиции и Ангелов. В этот же день вас арестуют. Советую на допросах молчать о наших с вами посиделках, иначе вы сильно навредите вашей дочери. Ну, а теперь, пришел мой черед выполнить часть нашего договора. Я разъясню вам смысл того, что вы так изящно нарекли «тайной Зевса». Но это – не для протокола.

В больничной палате надолго воцарилась тишина. Я снова и снова перечитывала папины записи, тщетно пытаясь найти хотя бы одно подтверждение того, что я неправильно поняла очередное предсказание виртуального Нортона. Молчание нарушил Марк:

– Какие еще дети? – тупо спросил он.

– Ты беременна? – сдавленным голосом спросила Луиза. Она была похожа на человека, которого неожиданно сбил с ног проходящий мимо незнакомец.

– Лучше бы вы меня повесили, – простонала я.

Первой пришла в себя Луиза. Приказав Марку избавиться от недоделанной веревки, она вышла из палаты и вскоре вернулась с врачом. Анализы показали, что я беременна.

Последующие анализы показали, что я вынашиваю однояйцевых близнецов – мальчиков – детей Сола.

Всю беременность я провела в доме отца. Ввиду ценности моих еще не родившихся детей ко мне приставили охрану, врача и штат медсестер. Лучшие эскулапы острова разработали для меня диету, комплекс физических упражнений и различных полезных для души и тела процедур. Я не сопротивлялась навязанному мне образу жизни и постоянному присутствию каких-то людей и камер слежения. Как это не раз уже бывало, после потрясения, вызванного неожиданной новостью, мною овладела благословенная отрешенность. Меня не волновали ни прошлое, ни будущее и я лишь наслаждалась покоем, царящим в моей душе и вокруг меня. Я мало с кем говорила, не заходила в сеть (у меня не было Ключа) и не знала (и не хотела знать), что происходит на острове.

Однажды меня навестила Луиза. Приказав охране оставить нас одних, Жрица окинула меня с ног до головы цепким, ничего не упускающим взглядом.

– Ты вполне соответствуешь образу богоматери с какой-нибудь древней иконы, – заявила она, дождавшись, когда закроется дверь. – Раздобревшая мадонна с безмятежным лицом. Кто знает, может, когда-нибудь, будут молиться и на твое изображение.

– Зачем ты пришла?

– Ты скоро умрешь…

– Вот как?

– На этот раз без моего участия. Так решили Боги. Помнишь: место, где случаются землетрясения, где никто не знает про Катастрофу, Спасителя и Нортона и куда невозможно попасть? Это может быть аллегория рая. Или ада. Я хочу, чтобы за оставшееся тебе время ты осознала: Сол никого никогда не любил, а лишь использовал для своих каких-то целей или просто так, для потехи. То же самое относится и к тебе – ты просто машина для секса и производства детей, которую после родов отправят на свалку за ненадобностью. Сол выполнил волю Богов, единственно чтобы оставить после себя потомство…

– Ты слишком жестока для духовного лица, – заметила я: – Но ты можешь быть спокойна, Луиза. Я не претендую на любовь Сола.

Луиза пристально посмотрела мне в глаза, кивнула и направилась к выходу:

– Мне говорили, что ты совсем не интересуешься новостями, но, думаю, эта новость не оставит тебя равнодушной. Я строю первый на нашем острове храм. Храм имени Сола Нортона.

– Не в первый раз ученик, отрекшийся от своего учителя, встает во главе новой церкви, – пробормотала я.

Луиза хохотнула:

– Между ним и мной – огромная разница: я ни в чем не раскаиваюсь. Прощай, сестренка.

Еще через некоторое время ко мне заявился Черси, как всегда бодрый и энергичный.

– Ты задала старику задачку, – воскликнул он, выпроводив стражу. – Но я привык во всем разбираться и поэтому…

– О чем вы говорите?

– О Богах, естественно. Ты сказала, что Боги – среди нас и что стоит немного пораскинуть мозгами, как сразу поймешь, кто Бог, а кто – простой смертный.

– И вы?

– И я решил поиграть в Шерлока Холмса и ответить на два простеньких вопроса: у кого были возможности и кому было выгодно. И если исключить из уравнения потусторонние силы, то приходишь к однозначному выводу – такое могли провернуть только Черные Ангелы. Именно они позволили тебе два раза сбежать из тюрьмы и избежать ареста в доме твоего друга-врача. А сделать Ключ с инструкциями или встретиться в киберпространстве с твоим отцом и продиктовать ему дневники им и подавно под силу.

– А как насчет выгоды?

– Один литературный персонаж любил повторять: как – понятно, но почему? – со вздохом произнес Стэнли. – Я не знаю, зачем им нужен был переворот, а также наша ненормальная троица во главе острова. Большинство Ангелов погибло во время волнений, а оставшиеся в живых просто служат мне.

– До поры до времени…

– Ты лишаешь меня последнего удовольствия – предаваться невинному самообману, – опять вздохнул Черси. – Конечно, стоит Ангелам остановить хотя бы один из заводов, как все мы, наплевав на гордость, приползем к ним на коленях. И все же они только потеряли, но ничего не приобрели.

– Ответ на вопрос «почему» не знал даже Нортон, – я попыталась успокоить старого журналиста.

– А это – самый важный ответ, – уныло заметил Стэнли. – Ведь мое положение более, чем шаткое: у меня нет ни армии, как у Марка, ни народной любви, как у Луизы.

– Но у вас есть деньги…

– Что значат деньги, – в третий раз вздохнул Крез, – против верного солдата или верного фанатика? Иначе говоря деньги – ничто, власть над людьми – все. Я балансирую между двух огней, которые на мое счастье люто ненавидят друг друга и видят во мне единственного союзника. Стравливая их между собой, мне удается сохранять статус-кво, но рано или поздно один из них решится на какую-нибудь глупость. Скорее всего это будет Марк, которого лишили внешнего врага – исламистов и который усиленно создает себе внутреннего врага – последователей Луизы. И тогда мне придется распроститься не только с мечтой занять искомое место под солнцем, но и также с моей драгоценной головушкой.

С этими словами Стэнли встал со стула:

– Мне пора идти, детка. Божественное пророчество касательно тебя и твоих детей совсем уж туманно, но я всем сердцем желаю тебе удачи. Прощай.

В положенный срок, как выразился виртуальный пророк, я родила близнецов. До прихода человека в черном я видела их всего один раз. Не потому что мне запрещали, а потому что я сама не хотела. Кроме легкого удивления по поводу абсолютной беззащитности новорожденных, вид этих маленьких уродцев оставил меня равнодушной. Не намного больше меня волновала моя собственная судьба, которая, по заверениям всё того же прорицателя, должна была решиться со дня на день. На четвертый день после родов, вечером, в мою комнату вошел Чёрный Ангел.

– А, пришли по мою душу, – лениво поприветствовала я Бога.

– Не совсем, – ответил Ангел голосом следователя, сломавшего мне мизинец во время допроса. – Я пришел, чтобы забрать отсюда тебя и твоих детей.

– Вы убьете меня?

– Нет. Мы выполним свое обещание, данное Солу и отправим тебя и одного из твоих сыновей на Землю.

– На Землю, – медленно повторила я. – Значит мы сейчас – не на Земле. А где же тогда?

– На одной из экзопланет.

– На одной из экзопланет? – нервно рассмеялась я. – Это невозможно. Я вам не верю.

– Твое право…

Помолчав я спросила:

– А что же стало с Землей?

– Ровным счетом ничего. Земля по прежнему существует и на ней по прежнему живут люди.

– А как же Катастрофа и Спаситель?

– Мы думали, что Сол Нортон тебе все разъяснил, но если до тебя медленно доходит, то я готов повторить: никакой Катастрофы не было. Лучевая война – обман, история Спасителя и спасения – обман, а сам Спаситель – один из нас.

– Один из вас? – вскричала я. – Но кто вы такие? Только не говорите, что вы – Боги.

– В некотором роде мы – Боги. Мы – Иные. Иная раса, обладающая Шестым Чувством. 200 лет назад мы отобрали наиболее интересных для нас представителей твоего племени и поселили их здесь.

– Наиболее интересных для нас представителей? – дрожащим шепотом переспросила я. Господи, я сплю и вижу кошмары.

– Это не кошмар и не ви-игра. Видишь, я знаю, о чем ты думаешь…

Последующие слова своего собеседника я уже не слышала: он исчез и передо мной снова появилась акварель с подтеками, за которой скрывалось нечто чужое, незнакомое, вызывающее тоску и страх. Постепенно наваждение улетучилось и я вновь оказалась в папином доме напротив существа в черном, называющего себя Богом.

Потребовались титанические усилия, чтобы, переборов дурноту, вызванную ужасным видением, заставить себя задать Вопрос. Вопрос, ответ на который я больше всего на свете боялась услышать:

– Зачем вы привезли сюда людей?

– Чтобы ставить на вас опыты. Демократический остров – не более, чем лаборатория, а вы – не более, чем подопытные. Держать вас в клетках – значит превратить вас в homo brutus, животных, поэтому мы построили для вас оптимальную среду обитания.

– Лаборатория, среда обитания? Это невозможно! Вы просто сумасшедший!

– Первые поселенцы, – бесстрастно продолжал мой мучитель, – не помнили, как они попали на остров, до прибытия на остров они и слыхом не слыхивали о саудовском принце Мухаммеде, и плюс ко всему никто из них не решался назвать географическое местоположение Женского Архипелага. Они были настолько обескуражены такой массовой и селективной амнезией, что все последующие события как то Катастрофа и бунт исламистов, прошли мимо них почти что незамеченными. Второе поколение, воспитанное нами, было гораздо более активным, ну а третье поколение выросло уже на вымышленных повествованиях о Катастрофе и о героических подвигах их дедов, возглавляемых Спасителем.

Ангел замолчал, а я начала вести упорную борьбу сама с собой. Я знала, что Ангел говорит правду, но не могла эту правду принять. Вконец обессилев, я спросила, глотая слезы:

– Значит моя жизнь, жизнь моего отца и всех остальных – фальшивка, бессмыслица?

– Что касается тебя, то ты – одна из немногих, коим открылся истинный смысл их бытия.

– Вы издеваетесь надо мной.

– Что касается других… Мудрецы одного из ваших народов, называвшего себя «народом Книги», зачастую были мудры не по-людски. Они говорили что любой человека – это целый уникальный мир. Твой отец по-настоящему любил, по-настоящему страдал, по-настоящему отдавался работе. Он был причастен к открытиям, о которых и мечтать не могут его собратья-ученые-земляне. Его собственный, внутренний мир был настоящим и даже нам неизвестно, какой из миров важнее.

– Неужели вы пытаетесь меня утешить? – вяло удивилась я.

– Нет. Я даю лишь понять, что Богам тоже не чужды размышления о смысле жизни…

– Смерть моего отца была частью эксперимента… В чем была цель этого эксперимента? Или моему человеческому умишке не дано проникнуться Божественными замыслами?

– Попытаюсь объяснить как можно проще, – любезно ответил Ангел. – Начнем, пожалуй, с Сола.

– С кого же еще, – пробормотала я.

– Сол, как и было указано в дневнике – результат многолетнего исследования о генетической природе Шестого Чувства. Это исследование тогда еще не закончилось, потому что способности Сола были сравнимы с Шестым чувством так же как слух на 90 процентов глухого человека сравним с музыкальным слухом. Наш гипотетический глухой должен сильно напрячься, концентрируясь исключительно на звуках. Возможно он что-нибудь да услышит, но никогда не будет уверен, что это – не игра его воображения. Прежде чем продолжить экспериментировать с Нортоном, мы решили понаблюдать за ним в окружении ему подобных. Поначалу нас забавляли его попытки задеть Ангелов, а потом мы с удивлением обнаружили, что в результате его деятельности подопытный материал стал гораздо качественнее…

– Подопытный материал? – непонимающе переспросила я.

– Человеческие особи, самки и самцы, которых мы отбираем для наших лабораторных работ среди обитателей острова, – пояснил Ангел, – обычно это 2–3 экземпляра, не больше, за один раз. Но, примерно 25 лет назад, мы производили массовый отбор для серии испытаний…

– Охота на ведьм, – прошептала я, дрожа от ужаса и отвращения.

– Часть подопытных, те, что остались живыми и внешне не искалеченными, переодетые Ангелами мнимо защищали Колизей от головорезов Марка во время мнимой революции… Однако вернемся к Солу. Он резвился на острове в окружении Лиэйцев, пока случайно не наткнулся на один архив.

– Газетные статьи с Земли…

– Это обычная база данных, в которой мы собирали информацию о человеческой расе для последующего анализа. Вместе с архивом Нортон обнаружил еще одну кибер-сеть через которую этот архив обновлялся. По сути он вышел на глобальную сеть, частью которой является сеть Демократического острова. Продолжая копать, Нортон рано или поздно догадался бы о том, что Демократическая остров лишь капля в огромном кибер-океане. И тогда он неизбежно начал бы задавать вопросы, вовлекая остальных особей в то, что знать не положено. Поэтому мы решили, что настало время продолжить прерванный когда-то эксперимент и Нортону была сделана операция.

– В чем была цель операции?

– Это была первая в своем роде операция. Мы попробовали дать глухому слух. Мы попробовали дать ему Шестое чувство, которое так же как слух и зрение, поставляло бы информацию в нон-стоп режиме. Шансы на то, что он останется живым после такой операции были ничтожны малы. Шансы на то что он не сойдет с ума, оставшись в живых, были еще меньше. Признаться, Сол несказанно удивил нас, не только выжив, но и сумев овладеть своим новым даром. И в этом немало помогла ему ты…

– Я? Каким образом?

– Ты не забыла еще свое трехлетнее дежурство у постели больного и ваши с Солом дискуссии, частенько доводившие тебя до слез? Заставляя тебя переживать, Сол тренировался в использовании своих новых способностей. Так глухой, обретя слух, поначалу слышит лишь сводящую с ума какофонию. Постепенно, учась у других, он начнет сопоставлять зрительные образы и звуки, научится различать слова и интонации. В дальнейшем ему уже не понадобится помощь, чтобы расширять свои знания самостоятельно.

– Но почему он выбрал меня для своих тренировок?

– Он знал и понимал тебя лучше всех остальных. Вспомни свой портрет в голографическом зале. Мы так и не смогли научно обосновать эту странную связь между вами.

– Ясно, – кивнула я, хотя ничего ясного не было, – а потом Сол сбежал.

– А потом Сол сбежал, – согласился Ангел, – при весьма загадочных обстоятельствах.

– Голос…

– Вернемся к Голосу позже, – перебил Иной. – Нам, конечно, не стоило особого труда найти Нортона, но мы решили воспользоваться его побегом, чтобы завершить несколько параллельных дел. Одно из них, и ты сама мне это сказала во время допроса – старая клетка и затянувшийся конфликт не могут более оставаться целью для островитян. В таких условиях, вы в ускоренном темпе умственно и физически деградируете, что, как я уже сказал, сильно вредит нашим исследованиям. Сол, сам того не ведая, помог нам, растревожив остров, словно жук, случайно попавший в зимующий муравейник. И в лихорадочном движении муравьёв, пытающимся снова всё упорядочить, наметилась одна любопытная тенденция, которая и станет нашей генеральной линией на ближайшее будущее. Я имею ввиду новую религию, становление которой мы наблюдаем прямо сейчас.

– Луиза с её храмом, – понимающе протянула я.

– Совершенно верно. Чтобы поддержать госпожу Дор, мы превратили приключения Нортона в божественный замысел, надиктовав твоему отцу этакие легенды-пророчества, которые, наверняка, войдут в новейшую Библию.

– Могу вас заверить, что ваш Мессия получился из рук вон плохо, – заявила я, в надежде хоть как-то задеть своего слишком могущественного собеседника. – Где это видано, чтобы посланник Бога называл своего хозяина бездушным игроком, жаждущим красочных зрелищ?

– Этот приём сработал на ура, – возразил Хирон, как всегда бесстрастно. – Любой, кто знал Нортона, усомнился бы в правдивости дневников, если бы на каждом шагу он раболепно прославлял Богов. Тем более Мессия, чтобы соответствовать современному мировоззрению, просто обязан не слепо подчиняться, а задавать вопросы, иметь своё мнение, критиковать и часто ошибаться. Как правильно высказалась Луиза, поднаторевшая в искусстве придавать смысл всему тому, что ей выгодно, такому Мессии – больше доверия. В результате, у нас получилась весьма забавная религия – смесь христианства, буддизма и язычества. Её дальнейшее развитие, несомненно, будет благодатным полем для науки. Кроме того, эти дневники преследовали и другие цели.

– А как же иначе. Вы не умеете просто…

– Эти дневники были прямым обращением к Нортону, чтобы он уяснил себе ситуацию и однозначно понял бы, как ему надлежит действовать. Солу не составило особых трудов догадаться о том, что всесильные Боги – интриганы и есть Чёрные Ангелы, они же – его воспитатели. Ну и напоследок, эти дневники были просто инструкциями для всех остальных действующих лиц…

Ангел замолчал.

– Вы говорили про какие-то параллельные дела, – напомнила я.

– Второе дело напрямую связано с тобой, – с готовностью отозвался Ангел. Ты, как и Сол – продукт научных работ, которые до сих пор не завершились. На тебе мы изучали механизмы ассоциативной памяти, мобилизующейся в момент сильного нервного напряжения. Подсознание, пытаясь найти выход из стрессовой ситуации, выискивает в памяти похожие обстоятельства, испытываемые когда-то в прошлом. В такие мгновения индивидуум способен вспомнить то, что казалось навсегда позабыто.

– Значит казнь отца, аресты, побои, побеги…

– А главное постоянная угроза смерти – все это заставляло работать твое подсознание на полную катушку.