Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Это так, за исключением Черных ангелов. Ведь именно они аккуратно воплощают в жизнь твои мифические приключения.

– Как это? – тупо спросила я.

– Это элементарно, – заявил современный Шерлок Холмс. – Они показали тебе смерть отца, и ты сбегаешь из тюрьмы. Они арестовывают тебя у Элиота, и ты начинаешь действовать, так же как ты действовала в ви-игре. Кстати, твои кулачные бои с Черными Ангелами были срежиссированы из рук вон плохо – еще одно доказательство, что они тебе подыгрывали.

– Ты видел записи моих побегов? – подозрительно спросила я. – Но, по твоим словам, это технически невозможно.

Сол тихо рассмеялся.

– Чтобы просмотреть твои показательные выступления, я пошел на преступление, а именно отключил своего рыжего друга от сети и попросил спроецировать для меня эти записи. Увы, должен тебя огорчить, но ты так и не научилась прилично махать кулаками.

– Постой! – вскричала я. – По твоим словам, Ангелы знали, что я прибегу в квартиру Смита, найду там дневник отца и отправлюсь искать Черси на Центральную площадь. Они специально показали мне арест Черси, чтобы я могла вспомнить соответствующий эпизод из ви-игры…

– А потом они гостеприимно отключили силовое поле вокруг стены, чтобы ты попала в Колизей и бежала оттуда вместе с Черси. Восхитительно, Мэй! В первый раз вижу человека, чья жизнь ничем не отличается от компьютерной игры. Ты играешь на одном уровне, совершаешь какие-то действия, находишь ключ к другому уровню и переходишь на другой уровень, чтобы найти ключ к третьему уровню и так далее. Гениально…

– Ты так думаешь? – кисло осведомилась я.

– Остальные участники этой игры тоже хороши, – продолжал рассуждать Сол. – Ими манипулируют настолько незаметно, что они всерьез думают, что владеют ситуацией, хотя они – только второстепенные персонажи. Мистеру Линду показали мою последнюю статью, чтобы он попытался выйти на меня в поисках своей пропавшей дочери, амбициозным и умным Стэнли, Луизе и Марку подкинули дневник и каждый нашел в нем для себя выгоду, меня, наверняка, тоже вынудят действовать, так как захочет невидимый автор этой игры. И, наконец, есть простой обыватель, на глазах которого разыгрывается красочная человеческая драма с элементами любви, ненависти, предательства, борьбы за власть, боли, мистики. Эта драма никого не оставит равнодушным и, как сказал Черси, станет частью истории.

– Но зачем?! – воскликнула я, – зачем кому-то понадобилось этот несуразный спектакль?

– У меня есть на этот счет парочка идей, – задумчиво произнес Нортон.

– Ты поделишься ими?

– Не сейчас. Ты устала, перевозбуждена, да и мне надо кое-что обдумать без посторонних. Поэтому, сейчас ты пойдешь спать.

– Но я не хочу спать! – возмутилась я.

– Для таких случаев, – улыбнулся Нортон, – существует безотказное средство, с которым ты хорошо знакома – гипнозон.

Сол вышел и вернулся со шприцем, наполненным мутной жидкостью. Я попыталась протестовать, но Нортон в ответ только качал головой. Пришлось подчиниться силе.

Проснувшись, я увидела, что Сол сидит за светящимся прибором, называемым экраном.

– Привет, – сказала я.

Сол повернулся ко мне.

– А, проснулась. Кстати, вовремя. Сейчас – ночь, а ночь, как известно, самое благоприятное время для темных делишек.

– Каких делишек? – нахмурилась я.

– Нам предстоит разослать приглашения моим бывшим друзьям и навестить одного нашего общего знакомого.

– Друзьям, знакомого? – разволновалась я. – Я не в том положении, чтобы показываться кому-то на глаза…

Сол сел на постель рядом со мной и взял меня за руку.

– Я клянусь тебе, что ничего плохого с тобой больше не случится. Ты веришь мне?

– Нет, конечно, – я отпихнула Сола и вскочила с постели. – Мы оба вне закона, нам обоим, в случае ареста, грозит смертная казнь, а ты уверяешь меня, что со мной ничего плохого не случится. На каком основании?

– Я просто знаю. Ладно, твоё недоверие – естественно, но другого выхода у нас нет. Я заставил своего хозяина заказать для тебя одежду и косметику. Иди, оденься и приведи себя в порядок.

Пока я примеряла обновки, Сол успел превратиться в рыжего наркомана.

– Мы весьма колоритная пара, – заметил он, встав рядом со мной перед зеркалом. – Девица, которая, судя по одежде, страдает слабоумием…

– Это ты заказал для меня этот кошмар, – прошипела я, с трудом подавляя желание придушить наглеца.

– Не я, а этот серебристый идиот. Наверняка, так одеваются ведьмы из ви-игры «Шабаш». Да и я выгляжу не намного лучше. Остается надеяться, что в темноте нас не будут слишком пристально разглядывать.

– Далеко мы идем? – спросила я, когда мы вышли из квартиры и неторопливо пошли по пустынной, освещенной фонарями улице.

– Далековато. Нам, беглецам, такси не полагается, поэтому придется пройтись пешком.

– В таком случае, начинай рассказывать.

– Что рассказывать? – насмешливо спросил Сол.

– Расскажи о себе самом. Можешь начать со своего детства.

Сол ненадолго задумался, потом, вздохнув, произнёс:

– Мой виртуальный двойник – гроза Минотавров и прочих мифических тварей довольно точно расписал мою биографию. Хоть и в издевательской форме. Итак, своих родителей я не знаю; я жил в подземном комплексе, где бы он ни находился; меня учили и воспитывали Черные Ангелы; целью моего обучения было Шестое Чувство; как только цель была достигнута, меня определили в школу. Там я и познакомился с тобой, а также с нашим общим другом Берни Клаусом. После расправы над Берни умудренные и боязливые взрослые посчитали нецелесообразным держать меня среди невинных детей и предоставили мне свободу действий в решении собственной судьбы. Я подумал, что было бы неплохо поставить галочку в графе «высшее образование» и поступил в университет. За годы, проведенные в цитадели наук, я собрал вокруг себя кучу восторженных поклонников, которую впоследствии назвал красиво: движение Лиэй. Ну, а себя соответственно – Лиэем.

– Я всегда говорила, что твоё тщеславие граничит с душевной болезнью, – со злостью бросила я.

Нортон хмыкнул.

– Ты всегда меня недооценивала, дорогуша, хотя уже давно могла понять, что просто так я ничего не делаю. Создавая себе славу, я преследовал вполне конкретные цели, о которых, ни ты, ни кто-либо другой даже и подумать не смел.

– И что же это за цели?

Сол покачал головой и сбавил шаг, собираясь с мыслями.

– Чем больше я узнавал вас, тем больше вас презирал и ненавидел, – тихо начал говорить он: – Презирал за духовную и физическую слабость, за мелочность желаний, за господство чувств над разумом, за то, что люди так предсказуемы и ими так легко манипулировать. Ненавидел за то, что я вынужден был жить среди этих ничтожеств, хотя мое место, как я тогда считал, было среди Ангелов – высших существ и настоящих правителей островов. Но как мне, низвергнутому, вернуться на Олимп? Ответ один – заставить Ангелов считаться со мной, подчинив себе население и настроив это население против Ангелов. История показывает, что самый эффективный способ завладеть умами – это показать людям, насколько они жалки и несчастны, а потом объяснить, как сделать их всемогущими и счастливыми. Причем, чем больше в проповеди упоминаются ключевые слова любовь, свобода, вера и братство, тем сильнее она подействует на стадо дураков, внемлющих ей. А еще проповедник должен уметь показывать незамысловатые чудеса, что приводит толпу в религиозный экстаз. Так появилось учение о 100 ступенях и о суперменах с Шестым Чувством, которые в самом ближайшем будущем возродят из жалких останков человечество на очищенной от радиации земле. Но… В проповеди обязано присутствовать «но», если преследуешь какие-то свои цели. Но мы не сможем стать сверхлюдьми или воспитать сверхлюдей, пока в наших умах и сердцах царят страх и ненависть, вместо любви и веры. И поэтому наша первоочередная задача – разрешить конфликт с нашими соседями и объединить с ними усилия по спасению планеты. Я и сам удивился, с какой скоростью все эти идеи распространились по острову. И пока сеялась смута в непорочных душах сограждан, я разрабатывал наполеоновские планы по захвату острова.

– Перешедшие по наследству к Марку? – уточнила я.

Нортон кивнул.

Мы некоторое время прошагали молча.

– Что такое 100 ступеней? – опять спросила я.

– Подробные инструкции о том, как достичь просветления. Я так их полностью и не опубликовал.

– Почему?

Мой провожатый снова вздохнул и нехотя произнёс:

– Произошло то, чего я меньше всего ожидал: моя проказа, злая шутка, направленная против Ангелов, изменила людей. Она дала им цель, зажгла в их душах огонь, и я постепенно понял, что ничтожество среди них – это я сам. И тогда я решил, что настоящее Шестое Чувство умрет вместе со мной, а для других оно останется лишь прекрасной сказкой о супермэнах-телепатах.

– И…

– И как раз в тот самый прекрасный момент, когда я подумывал о тихом самоубийстве, я заболел и попал в заведение, где ты зарабатывала себе на жизнь, гордо называя себя врачом. Там я провёл весьма поучительные 4 года, по истечении которых сделал ноги, как только выпал подходящий шанс. С тех пор я жил припеваючи, пока снова не объявилась ты. И без всякого Шестого Чувства, понятно, что просто так мне от тебя уже не отделаться. Кстати, мы пришли к первой точке нашего назначения. Узнаешь местность?

Я огляделась вокруг.

– Конспиративная квартира Черси? – неуверенно спросила я.

– Она самая, – подтвердил Сол. – Постой здесь. Я скоро вернусь.

– Но…

– Жди меня здесь.

Сол скрылся в подъезде дома, через 5 минут вышел оттуда и бодро зашагал дальше.

– Что ты там делал? – нервно спросила я, догнав своего спутника.

– Прицепил записку к двери Стэнли. В этой записке я назначаю ему встречу.

– Что все это значит?!

– Терпение. Ты скоро сама все узнаешь.

– Откуда ты знаешь адрес его квартиры?

– Все очень просто. Давным-давно, когда мне начинали досаждать слишком рьяные почитатели Лиэя, я отсиживался здесь.

Мы долго шли молча.

– Расскажи мне про Черси, Дор и Ветрова, – попросила я: – Почему именно их ты приблизил к себе?

Сол пожал плечами.

– Наверное, потому что с ними мне было не так скучно, как с другими. Черси – этакий современный Эпикур, единственный кто видел, что скрывается под маской Лиэя. Луиза – забавное сочетание порочности и добродетельности. Марк – получеловек, полуживотное, как твой Минотавр. И конечно, они принимали деятельное участие в моих планах. Черси оказывал моему движению финансовую поддержку, Луиза была незаменима в вопросах ПР, Марк командовал моими отрядами.

– Почему после побега из больницы ты не связался с ними?

– На это есть по крайне мере три причины. Первая и самая простая – в моем положении нельзя было светиться в обществе Лиэйцев, потому что за ними могли следить. Вторая причина это то, что в качестве мертвого или бесследно исчезнувшего идола я приношу немалую пользу, тогда как мое чудесное воскрешение – прямая угроза для бывших соратников, которые спят и видят себя во главе острова. Ну а третья и основная причина это то, до чего я докопался еще четыре года назад и что подтвердил мой двойник в разговоре с мистером Линдом. А это значит, что мои попытки побольнее укусить Ангелов лишены всякого смысла.

– И что же это?

– Мое рисованное Альтер эго назвало все это, – Сол обвел рукой вокруг, – фикцией и жалкой пародией. А я назову это грандиозным обманом.

– О чем ты?

– Прервемся на минутку, ибо дело – превыше всего.

Я только сейчас заметила, что мы стоим недалеко от сооружения имеющего форму полусферы. Сол подошел к входу в центр духовного развития «Любовь», что-то положил на землю и вернулся ко мне.

– Я так понимаю, следующий пункт нашего путешествия – бараки Марка Ветрова? – спросила я.

– Ты поразительно догадлива.

– Ты говорил что-то про грандиозный обман, – мне не терпелось вернуться к прерванному разговору.

– В бытность мою Лиэем, я потратил немало времени на то, чтобы узнать об Ангелах как можно больше. Меня интересовала все, что было с ними хоть как-то связано, начиная с истории их возникновения. Как известно, первые Ангелы были друзьями и соратниками Спасителя. Вместе с ними Спаситель в течении 20 лет обустраивал остров, собирал Библиотеку, вывозил на остров людей. Именно они стали хранителями секретных технологий, включая подземные заводы и защитную стену.

– Это известно каждому школьнику, – сердито прервала я историческое отступление. – Но причем здесь обман?

– Ты разучилась слушать, – недовольно заметил Нортон: – Знаешь ли ты, по какому принципу работают эти заводы?

– Нанотехнологии, иначе говоря, расщепление сырья на атомы и конструирование из них новых веществ и материалов.

– Эти заводы строились 200 лет назад, в конце 20 века. В то время любые нано-проекты считались чем-то фантастическим, а статьи в научных журналах с восторгом описывали свойства только что открытых нанотрубок. Да и сейчас никто из наших ученых не взялся бы за строительство подобных сооружений.

– Ну и что, – я пожала плечами, – на Спасителя работали самые блистательные умы планеты, да и сам он был гением. Все свои открытия и изобретения они держали в строжайшем секрете, поэтому в научных журналах того времени ты ничего не найдешь.

– Это все красивые сказки, а на самом деле 20 лет – необычайно короткий срок для внедрения столь революционных технологий. Наука и промышленность развиваются методом проб и ошибок, и невозможно вот так сразу взять и отстроить безупречно работающих монстров на основе только что сделанных открытий. Радиоактивность открыли примерно в 1900 году, а первые промышленные ядерные реакторы появились только 1950 годах. Но вплоть до самой Катастрофы, то есть в последующие 50–60 лет, ученые сталкивались с трудностями в эксплуатации и в обслуживании атомных электростанций, не говоря уж о непоправимом вреде экологии. Чего стоил взрыв Чернобыльского реактора, ставший причиной радиоактивного заражения огромных пространств. А нано-заводы Спасителя не сравнить по масштабам и сложности с каким-то ядерным реактором. Могу привести еще примеры, такие как квантовые процессоры. Но это не все. Если мы отследим историю всех фундаментальных открытий сделанных после Катастрофы, то иначе, чем наглым плагиатом мы их не назовем. Все смелые идеи или подавались Ангелами или якобы случайно находились в Библиотеке. А нашим столпам науки лишь оставалось применить их к поставленной перед ними задаче. Далеко за примером ходить не надо: твой отец разработал свои знаменитые алгоритмы на основе ранее неизвестных работ Колмогорова. Неизвестных, разумеется, никому, кроме Ангелов, которые и подкинули мистеру Линду пищу для размышлений.

– Все твои умозаключения шиты белыми нитками! – запальчиво возразила я.

– Смотри, какой ты стала боевой. Молодцы Боги, постарались на славу, – смеясь, Нортон попытался увернуться от моих кулаков. – Спокойно, спокойно, мы можем привлечь ненужное внимание. У меня есть ещё один, убойный аргумент.

– Да? И какой же?

– Точнее не совсем у меня, а у одного специалиста по нейрогенетике.

– Специалиста по нейрогенетике? – опешила я.

– Ага, у твоего бывшего шефа. Мы направимся к нему сразу после Марка.

– Зачем?! – сердито потребовала я объяснений.

– Чтобы ты мне наконец-то поверила.

– Но это может быть опасно!

Сол покачал головой, отметая все возражения. Не разговаривая, мы дошли до владений Ареса, и Сол передал записку часовому, охранявшему ворота, с просьбой отдать ее как можно быстрее Марку Ветрову. После этого мы повернули обратно, и пошли по направлению к Центральной площади. У входа в квартиру моего босса Сол выудил из-под своего балахона пистолет, когда-то принадлежавший Марку Ветрову, и постучал в дверь. Дверь открылась, и на пороге появился заспанный нейрогенетик, кутающийся в халат. Шеф отреагировал на угрозу оружием, как и полагается любому нормальному человеку: он испугался и попятился назад, пропуская нас в свою квартиру. Сол закрыл входную дверь, усадил профессора в кресло и вежливо осведомился, где профессор держит Ключ.

– В черном портфеле в прихожей, – ответило начальство, испуганно таращась на странную парочку, заявившуюся к нему домой среди ночи.

– Поверю вам на слово, – улыбнулся Нортон, и, стащив с головы свой рыжий парик, представился.

– Я – Сол Нортон, ваш бывший пациент, а это…

– Мэй? – неуверенно спросил шеф.

– Мэй Линд – ваша бывшая подчиненная, – подтвердил Сол.

– Но что вам нужно от меня? – воскликнул профессор.

– Я хочу, чтобы вы показали Мэй один снимок.

– Какой снимок? – спросил шеф таким тоном, что сразу стало понятно: он прекрасно знает о каком снимке идет речь.

– Около четырех лет назад вы просканировали мои мозги вопреки категоричному приказу не проводить никаких исследований по поводу моей удивительной болезни. Но вы – врач и ученый, и вы не могли поступить иначе. С тех пор этот снимок не дает вам покоя…

– Откуда вы знаете? – поразился шеф.

– Я умею читать мысли, – нагло заявил Нортон. – Пожалуйста, поделитесь своими сомнениями с вашей коллегой, присутствующей здесь.

Я не удержалась и прыснула, за что получила нагоняй в виде грозного взгляда Прометея.

– Ну, хорошо, – после минутного колебания согласился профессор. – В конце концов, бояться чего-либо в моем возрасте стыдно.

– Верно, – поддакнул Нортон, а я промолчала, потому что, не понимала, о чем толкуют эти двое.

Старик, кряхтя, выбрался из кресла и вышел из комнаты.

– Сейчас он вызовет полицию, – прошипела я.

– Не вызовет, – беспечно отмахнулся Нортон. – Ты же слышала, что он сказал: бояться – стыдно. Советую и тебе следовать этому правилу.

Скоро появился мой начальник, держа в руке мини-проектор. Шеф повозился с кнопками, и прибор показал голову Сола в натуральную величину.

– Уберем волосы, – бормотал ученый, продолжая свои манипуляции с прибором: – Уберем кожный покров, окрасим новые клетки красным и кластеризуем их, уберем лишние и равномерно распределенные клетки, расширим линии и увеличим картинку. Готово.

Мы смотрели на увеличенное изображение черепа, покрытое густой сеткой тонких красных линий. Я честно попыталась понять, что же именно хочет продемонстрировать нам профессор, но быстро сдалась:

– Что это такое?

– Эти линии – проникающие раны в его черепе. На момент снимка эти раны заживали, поэтому мне и удалось их обнаружить.

– Проникающие раны? – поразилась я. – Но они очень тонкие.

– В действительности еще тоньше, – вставил Сол. – Ведь профессор расширил линии, чтобы мы могли их разглядеть. Какой инструмент мог оставить такие раны?

– Я не знаю, – тихо ответил старик: – Я, ведущий нейрогенетик страны, не знаю, каким образом сделано это, и как вы остались после этого в живых.

– Но вы знаете, зачем это было сделано?

– Я долго исследовал этот снимок и сравнивал его со снимками других людей. Вам сделали хирургическую операцию на головном мозге.

– И какая была цель у этой операции?

– Не знаю, – развел руками мой шеф – Я знаю лишь то, что в ваших мозгах основательно покопались…

Обратный путь мы проделали молча: я обдумывала все, что услышала за сегодняшнюю ночь, а Сол шагал рядом, погруженный в свои мысли. Добравшись до владений серебристого паука, мы со вздохом облегчения повалились на стулья, давая отдых натруженным долгой ходьбой ногам.

– Итак, – протянула я, – ты меня убедил…

– Неужели…

– Да, убедил, что существует группа людей, способная творить чудеса, такие как моя ви-игра или твоя операция. Они держат в секрете свои невероятные знания, иногда подбрасывая жалкие крохи простым людям. Но почему они это делают, и как это сообразуется с заветами Спасителя о превращении человечества в мощную в техническом плане расу?

– Почему и как – извечные вопросы несчастных, стремящихся докопаться до первопричины, – пофилософствовал Сол. – Пожалуй, легче всего ответить на вопрос «как», потому что ответ по-идиотски прост – никак. Мы уже видели, а ломавший тебе пальцы следователь и мой виртуальный двойник это подтвердили, что вся наша история – обман, включая трогательные рассказы о добром дедушке Спасителе.

– Ты еще скажи, что и Катастрофы не было, – фыркнула я.

– Скажу.

– Я пошутила, Сол.

– А я – нет, – твердо сказал Нортон. – Подумай сама: Катастрофа, смертоносная радиация, враги-соседи – идеальный предлог, чтобы держать всех нас за стеной. Концентрационный лагерь, где заключенные отбывают пожизненный срок добровольно.

– Но у тебя нет доказательств, – воскликнула я.

– Они у меня есть. Одно из них – это расшифрованные файлы из загадочного архива, о котором я писал в «Желтой газете».

– Что было в этих файлах?

– Это газетные выпуски, датированные 2196 годом. В них говорится о землетрясении в Японии, о выборах в Соединенных Штатах Америки и о русской колонии на Луне. Эти газеты – с Земли, где до сих пор живут люди.

– Это какая-то шутка, – пролепетала я, чувствуя, как холодная лапа страха сжимает сердце. – Нет, это бред сумасшедшего. Ну, конечно, бред сумасшедшего, которому четыре года назад сделали трепанацию черепа. И я сумасшедшая, потому что верю тебе. Господи, Сол! Что с нами происходит?! Почему они это делают с нами?!

Мне казалось, что все вокруг меня размывается, как акварельная картина, залитая водой. За привычными красками проступало нечто неизвестное, чужое. Оно вызывало страх и тоску. От него хотелось бежать, зная при этом, что убежать не удастся.

– Очнись.

Сол стоял рядом со мной и трепал меня по плечу. В руке он держал бокал с бордовой жидкостью.

– Это вино. Выпей, тебе станет легче.

У меня дрожали руки, поэтому Сол сам поднес бокал к моим губам. После этого он сел рядом со мной и обнял меня за плечи. Вино и руки Сола согрели меня, прогнали кошмарные видения, и я поймала себя на мысли, что готова просидеть вот так, рядом с Солом, целую вечность. Сол, как будто в ответ на мои мысли, поцеловал меня в губы.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь заняться с тобой любовью, – серьезно ответил Нортон. – Секс – лучшее лекарство от стресса. А еще я знаю, что ты до сих пор любишь меня.

– Откуда ты это знаешь? – прошептала я, отвечая на его поцелуи.

– Я умею читать мысли…

Что может быть более успокаивающим, чем нежность любимого человека? Утомленные и счастливые мы заснули в объятьях друг друга. Вскоре я проснулась, и, стараясь не будить Сола, направилась в кухню, чтобы напиться. Сфера с серебристым пауком внутри таинственно мерцала, освещая мне путь. На кухонном столе я увидела бокал с остатками вина, а рядом с ним – две разбитые ампулы розового и голубого цвета. Мой бокал лежал на полу в гостиной, значит это – бокал Сола. Вздохнув, я вернулась в постель, решив не ломать голову над очередной загадкой.

Во второй раз меня разбудил Сол:

– Вставай, соня. Некрасиво опаздывать на встречу, которую мы сами назначали.

– Какую встречу? – пробормотала я, еще не до конца проснувшись.

– Встречу с Луизой, Стэнли и Марком в центре духовного развития «Любовь». Помнишь вчерашние записки?

Сон сняло как рукой. Я резко села в постели и подозрительно уставилась на Нортона.

– Какого черта ты делаешь, Сол? Зачем нам с ними встречаться?

– Как, ты еще не поняла? – удивился Нортон. – Мы выполняем все, что написано в проклятом дневнике твоего папаши. Ты должна вернуть блудного Лиэя-Прометея в объятия его бывших друзей.

– Но зачем?

– Скоро узнаешь. И заканчивай задавать вопросы – на столе стынет завтрак.

Позавтракав и облачившись в наши маскарадные костюмы, мы вышли из дома. На все мои вопросы Сол отвечал «Скоро сама все узнаешь», и я бросила бесполезное занятие, рассудив, что, действительно, будущее покажет. В холле центра было людно и шумно. Посетители сидели на диванчиках, ведя оживленные беседы, или сновали туда-сюда по холлу и длинному коридору. К нам подошел уже знакомый мне молодой и бойкий секретарь Луизы и осведомился о цели нашего прихода.

– Мы пришли к госпоже Дор, – сообщил Сол.

– Как ваше имя?

– Без имен, мой друг. Передайте ей, пожалуйста, что ее ждут мужчина и женщина.

Молодой человек подозрительно осмотрел нас, после чего кивнул и скрылся в коридоре. Вскоре он снова появился и попросил нас следовать за ним. В конце длинного темного коридора, наш провожатый остановился, провел рукой по стене, и в стене бесшумно открылась хорошо замаскированная дверь.

– Проходите, – пригласил нас секретарь. Мы с Нортоном зашли, и дверь за нами так же бесшумно закрылась. Мы оказались в простом офисе с письменным столом и с диванчиками вдоль стены. За столом сидела Луиза, а на диванчиках восседали Черси и Ветров.

– Вся компания в сборе, – насмешливо заметил Сол. – Я рад, господа, что вы согласились встретиться со мной.

– Ты все-таки отыскала и привела его сюда, – сказал Черси, не обращая внимания на насмешку. – И на этот раз дневник оказался прав. Итак, Сол, что ты хочешь нам сообщить?

– Мы все читали дневник и мы верим тому, что там написано, – сказал Сол. – Ну, может, за исключением Марка, которому никогда не доставало проницательности.

При этих словах Черси слабо улыбнулся, Луиза мстительно хохотнула, а Марк побагровел от злости.

– После этой нашей встречи меня арестуют и казнят, и это будет самый благоприятный момент для того, чтобы вы, трое, начали действовать.

– О чем ты говоришь? – вскричала я. – Что…

– Как нам действовать, Сол? – спокойно прервал меня Стэнли.

Луиза и Марк в волнении подались вперед.

– Вам надо объединить ваши возможности, – пояснил Сол. – Моя трагическая смерть распалит толпу с легкой руки Луизы. Народные массы, при поддержке вооруженных солдат Марка, подавят сопротивление Ангелов и полицейских и завладеют Колизеем, после чего армия Марка наведет порядок на острове. А Черси, который недавно начал вести переговоры с некоторыми прогрессивно настроенными, но очень осторожными Черными Ангелами, (при этих словах Марк и Луиза удивленно вскрикнули) установит с их помощью контроль над всеми системами жизнеобеспечения острова.

– Черные Ангелы – наши враги, – грозно заявил Марк. – А Черси …

– Не все Черные Ангелы наши враги, – поспешно перебил Стэнли Ветрова. – Некоторые из них давно поняли, что нашему острову необходимо перемены и что движение Лиэя – идеальное средство для этого. Они окажут нам неоценимую помощь, как во время восстания, так и после него.

– Значит, они – предатели, – продолжал упрямиться Марк.

– Наоборот, они – патриоты, – вмешалась Луиза. – И их помощь нам будет как нельзя кстати. Скажи мне, дорогой Марк, что ты будешь делать, если вдруг один из заводов остановится? А исламисты? Что ты знаешь об исламистах? Нет, без Черных Ангелов нам не обойтись.

– К вопросу об исламистах, – произнес Стэнли. – Они – единственная неизвестная переменная в твоих построениях, Сол. Чего следует от них ожидать? Могут ли они воспользоваться ситуацией, чтобы напасть на Демократический Остров? Сможем ли мы защитить себя?

– Недаром вас, Стэнли, называют самым разумным из моих учеников, – улыбнулся Сол. – В качестве символа вновь приобретенной свободы, можете развалить защитную стену. Это развлечет толпу, а вам добавит популярности. Только не забудьте сначала отключить защитное поле вокруг стены, во избежание напрасных жертв.

– Ты, должно быть, издеваешься над нами? – тихо, с угрозой спросил Стэнли.

– Отнюдь, и ваши черные товарищи подтвердят это. Короче говоря, исламисты не представляют для вас никакой опасности. И напоследок еще одно пророчество. Наши Боги, как и полагается Богам, народ справедливый, но строгий. Если вы упустите этот шанс, вы потеряете все, включая ваши головы. Но если вы отбросите все сомнения и объединитесь друг с другом, то вас ждет успех. На этом, господа, разрешите откланяться. Пошли отсюда, Мэй.

Сол направился к выходу.

– Постой, Сол, – голосом, полным муки, воскликнула Луиза.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Стэнли.

– Что может быть дороже собственной жизни? – добавил Марк.

Сол остановился, обернулся, внимательно посмотрел на недоумевающую троицу и взял меня за руку.

– Я это делаю ради того общего, что есть между мной и Мэй, – загадочно пояснил он: – Желаю удачи, прощайте.

– Ну, уж нет! – я с силой выдернула свою руку. – Луиза, Стэнли, Марк! Мы обязаны остановить его и запереть где-нибудь, потому что он собирается покончить с собой.

Никто из них не шелохнулся. Сол усмехнулся:

– Браво, господа. Ничего другого я не ожидал. И может быть это глупо с моей стороны, но я вас прошу. Нет, я вас умоляю, не дайте ей пострадать.

С этими словами Сол вышел из кабинета.

– Вы должны остановить его, – в отчаянии закричала я. – Луиза, ты же любила его! Марк, он был твоим учителем! Стэнли, несправедливо, чтобы он умирал из-за вас.

Стэнли покачал головой, Марк криво усмехнулся, а Луиза закрыла лицо руками. Глотая слезы, я вышла вслед за Нортоном.

Вернувшись в квартиру рыжего наркомана, Сол заявил:

– Ты, конечно, понимаешь, что нам надо доиграть этот фарс до конца. По сценарию, сразу же после встречи с учениками, несчастного Сола Нортона предают, и роль презренной предательницы отведена тебе. В общем, сейчас ты пойдешь в Колизей, сдашься в руки полиции и донесешь на меня.

– Я не буду действовать по этому сценарию, – твердо сказала я: – Я не хочу терять тебя еще раз.

Сол расхохотался.

– Только не разыгрывай из себя влюбленную дурочку. Любовь – роскошь, которую ни ты, ни я, ни Луиза не могут себе позволить, потому что мы – законченные, стопроцентные эгоисты. Ты однажды уже выбрала свою жизнь взамен моей в эпизоде с Пегасом; сделать во второй раз тот же самый выбор гораздо легче.

– Чепуха какая-то. Если я сдамся и донесу на тебя, то нас казнят вдвоем.

– Нет. У меня есть соглашение с Богами – мы выполняем все, что написано в дневнике, а ты – получаешь жизнь и свободу. Свободу!

Я покачала головой.

Сол подошёл ко мне, крепко взял меня за плечи и посмотрел мне прямо в глаза.

– Свобода, Мэй. Ты понимаешь, что я имею в виду под словом свобода? Ты сможешь покинуть этот несчастный остров и вернуться на Землю, где никто не будет ставить над тобой эксперименты.

Я лишилась дара речи.

– Я не верю тебе, – наконец-то смогла произнести я. – Как и когда ты сумел договориться с Богами?

– Ты скоро сама все поймешь, а сейчас просто доверься мне. Я гарантирую твою безопасность, если ты сделаешь так, как я прошу тебя.

– И ты еще называешь себя эгоистом, не способным любить, – сквозь слезы сказала я.

– Конечно, я – эгоист, не способный любить. Я исхожу из элементарной логики. Во‑первых, я ни капли не ценю свою жизнь, потому что она такая же фальшивка, как и любая другая жизнь на этом острове. Во‑вторых, я желаю смерти, потому что сильно страдаю после фантастической операции. Ну, а в‑третьих, меня рано или поздно поймают и казнят, но мне будет приятно думать, что от моей дурацкой жизни и не менее дурацкой смерти есть хоть какая-то польза. Так что, дорогая, я делаю это не ради тебя, а ради себя.