Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Внезапные воспоминания Мэй Ли

«Я обо что-то споткнулась и упала, больно ударившись коленкой. Поднявшись, я увидела, что стою рядом с большим металлическом диском с каким-то рисунком посередине. И как мы его раньше не заметили, ведь уже битый час мы с Солом торчим здесь, пытаясь понять, куда на этот раз нас занесла нелегкая, точнее ви-игра. Я позвала своего товарища по несчастью, и мы вдвоем осмотрели при свете луны мою случайную находку. На диске был нарисован исполин с головой быка.

– Минотавр, – сказала я.

– О, Господи, – простонал Сол и демонстративно лег на землю. – Как мне надоели греки с их буйной фантазией, а вместе с ними и авторы этой игры. Драконы, сфинксы, Сциллы, циклопы, гидры, медузы горгоны, минотавры, в общем, внушительная компания тварей, при виде которых бросает в дрожь. И назревает вполне легитимный вопрос: на кой черт все это надо и когда все это закончится.

Я не задавалась такими вопросами. Я потеряла счет времени, выполняя бесконечную череду несвязанных друг с другом заданий, требующих концентрации всех умственных и физических сил. Не говоря уж о том, что с каждым разом они становились все сложнее и опаснее. Да, да, опаснее: мы с Нортоном не раз калечились во время схватки с очередным чудовищем, и речь идет не о паре-тройке синяков и ссадин, а о вывихах и переломах рук и ног, колотых, резаных, рубленых ранах, черепно-мозговых травмах и т. д. и т. п. Как только задание логически заканчивалось, мы, как по волшебству выздоравливали, но память о дикой, сводящей с ума боли, увы, оставалась.

Но самое страшное было то, что я все чаще забывала, что это – просто ви-игра. Правдоподобность происходящего, постоянное напряжение и всевозрастающая усталость сделали свое дело – мое прошлое до ви-игры вспоминалось, как призрачный сон, а моим настоящим стал мир, в котором я и Сол вместе преодолеваем очередное препятствие, рискуя собой.

Я попробовала приподнять или сдвинуть диск с места, но ничего не получилось. Сол, продолжавший бормотать себе под нос проклятия в адрес Гомера, Софокла, Еврипида и их современных поклонников, присоединился ко мне. Металлическая штуковина оказалась крышкой, закрывавшей аккуратную круглую скважину в земле; к стенке скважины крепилась лестница. Мы заглянули в этот своеобразный колодец и увидели далеко внизу слабый мерцающий свет.

– Придется лезть туда, – обреченно сказал мой спутник и полез вниз; я последовала его примеру. Добравшись до дна колодца, мы обнаружили, что стоим в огромной круглой пещере, освещенной множеством факелов, встроенных в стены и образующих огненный круг. Стены этого диковинного сооружения украшали многочисленные фрески. С десяток подземных коридоров, также освещенных, вели из пещеры во все направления.

– Все ясно, – сказал Сол, когда мы закончили осмотр пещеры. – Это лабиринт, где живет приятный парень, нарисованный на крышке люка. А фрески рассказывают неучам историю создателя лабиринта, непревзойденного мастера всяческих наук и неудачливого интригана Дедала.

– Куда пойдем? – спросила я.

– Да куда хочешь. Не все ли равно? Насколько мне помнится, визитёры попадали в нежные объятия минотавра, куда бы они не шли.

– Тогда пойдем вон туда, – я указала на один из выходов из пещеры и двинулась в этом направлении.

– Постой! Здесь что-то не так.

– Что ты имеешь ввиду?

– Оружие. Во всех предыдущих заданиях у нас было оружие, которым мы пользовались согласно мифу. Дракона ты зашибла валуном, циклопа я ослепил копьем, гидре мы отрубали головы и прижигали факелами шеи. А здесь у нас ничего нет. А ведь мы не просто должны будем убить зверя, но еще и найти выход из лабиринта.

– Нить и меч, которые Ариадна тайком передала Тесею…

– И которых у нас нет.

Сол подергал массивную подставку для факела.

– Встроено намертво, – мрачно сообщил он – Жаль, из этого канделябра вышло бы неплохое оружие. Мы должны внимательно здесь все осмотреть и найти хоть что-то полезное для нас. Может где-то завалялся кинжал или клубок ниток. На худой конец сойдет камень с острыми краями.

Мы обошли пещеру и заглянули во все коридоры, но ничего не нашли.

– Есть идеи? – уныло спросил Нортон: – Я не пойду в логово монстра, не имея ни одного козыря на руках. Он прикончит нас в два счета.

– Но торчать здесь вечно мы тоже не сможем.

– Ты права, – кивнул Сол и закричал так громко, что я вздрогнула от неожиданности:

– Хирон! Выпусти нас отсюда!

Никто не отозвался на эту просьбу.

– Хирон, твою мать! Мы хотим с тобой поговорить!

Снова нет ответа.

– Они даже не считают нужным ответить нам, – с горечью резюмировал Сол и уселся на землю, всем своим видом выражая отчаяние.

– Перестань, Сол. Ты сам когда-то говорил, что это только игра.

– Нет, черт возьми! Это давно перестало быть игрой. Сколько раз мы получали травмы, сколько раз наша жизнь висела на волоске? А когда в последний раз мы видели Хирона? Мы этого даже не помним, а ведь он – единственная наша связь с внешним миром.

– Причем здесь Хирон?

– А притом, что мы предоставлены здесь самим себе. Они, – Сол указал наверх: – Хотят, чтобы это, – Сол обвел рукой вокруг: – Стало нашей единственной реальностью. Они хотят, чтобы мы осознавали, что здесь мы также уязвимы, как и в настоящем мире.

– Но они не посмеют нас убить!

– А что им помешает это сделать? Обо мне, сиротке, и так никто не вспомнит, а твоему отцу вполне искренне выразят соболезнование по поводу безвременной кончины дочери в результате несчастного случая.

– Но зачем им это надо?

– У меня есть только одно объяснение. В минуты опасности, заметь, настоящей опасности, а не вымышленной, человек способен на такое, на что в обычных условиях у него бы не хватило ни мозгов ни силенок. Они хотят, чтобы мы выложились по максиму, выполняя их идиотские задания, а это возможно только при угрозе нашим жизням. И они нам ясно дают понять, что такая угроза существует.

– Но какая цель всего этого? Для чего понадобился такой эксперимент?

– А вот этот вопрос не по адресу. Ты должна была задать его Хирону до того, как от скуки влезла в это дерьмо. Но тебе, наверное, тогда было все равно.

Мне нечего было на это возразить.

– Давай вернемся к нашим проблемам, – примирительно предложила я. – Оружия нам не дали, a защитные костюмы отобрали…

– Да уж, – фыркнул Сол. – Ну и видок у нас в этих дурацких хитонах.

– Хитоны, – задумчиво повторила я, теребя рукой подол своего незамысловатого одеяния. – Единственное, что нам дали – это хитоны.

– Ну и что, – пожал плечами мой несносный собеседник. Пребывая не в духе, он становился несколько занудлив. – Нас и раньше наряжали, черт знает во что. Для колорита должно быть.

– Раньше у нас было оружие, а сейчас, – я взялась за край хитона двумя руками и резко потянула. Материал с треском порвался. – А сейчас – вот наше оружие.

– Ты предлагаешь…

– Мы порвем наши хитоны на лоскуты и будем привязывать их к канделябрам по мере прохождения лабиринта. Так мы найдем обратный путь. А наши пояса послужат нам удавкой. Это конечно не меч, но выбирать не приходиться.

Сол, заметно повеселев, одобрил мой план, наградив его эпитетом недурственный, и мы принялись за нашу одежду. Часть хитона пошла на набедренную повязку (и нагрудную для меня), тогда как оставшаяся часть превратилась в кучку тряпочек. Покончив с этим трудоемким делом, мы вошли в лабиринт.

Мы долго блуждали по подземным коридорам, маркируя наш путь лоскутами от моего хитона. Когда их запас иссяк, Сол запротестовал.

– Какой толк от того, что мы здесь шастаем, расходуя драгоценный материал. В конце-то концов, кто кого должен искать, мы минотавра или он нас? Нам он и даром не нужен, а у него к нам вполне определенный, я бы сказал гастрономический интерес, поэтому пусть он сам к нам приходит.

Я успела лишь кивнуть в знак согласия; уже в следующее мгновение невидимая сила подняла меня высоко вверх и куда-то понесла. Немного придя в себя, я увидела внизу мелькающие ступни восьмидесятого размера и сообразила, что гибрид человека и быка, влекомый гастрономическим интересом, отыскал-таки нас в своем необъятном жилище.

Наконец-то великан остановился, и я полетела вниз, при приземлении больно ударившись копчиком. Рядом упал мой товарищ по несчастью, который, судя по сверх неприличным ругательствам в адрес нашего недруга, тоже ушибся. Осмотревшись, мы увидели, что находимся в пещере, очень похожей на пещеру, в которую мы попали через люк. Эта пещера отличалась от предыдущей кучкой человеческих черепов и костей, аккуратно сложенной у стены, отсутствием настенных росписей и собственно наличием здесь человека-быка. В другое время я бы непременно восхитилась ростом и мускулатурой этого создания, но сейчас эти самые параметры ввергали меня в глубокое уныние. Моя идея насчет пояса-удавки казалась мне невероятной глупостью, а затея с лоскутами просто провалилась: какими путями минотавр притащил нас сюда навсегда останется тайной. И уж совсем не веселили недавние утверждения Сола, о том, что предстоящий поединок может иметь для нас летальный исход.

Получеловек-полубык, расположившийся у противоположной стены, тоже внимательно нас разглядывал. Видимо удовлетворившись увиденным (наверное, подсчитывал калории), он кивнул, поднялся на ноги и вперевалочку пошел к нам.

– Он громадный и неуклюжий, а мы маленькие и шустрые, – горячо зашептал Нортон. – Будем бегать от него, пока что-нибудь не придумаем.

– Ты просто гений, – саркастически прошептала я в ответ.

– Додумаешься до чего-нибудь получше – расскажешь. Старайся не выбегать из пещеры, а то заблудишься и пропадешь.

Чего-нибудь получше не имелось, и нам пришлось убегать от минотавра, который на наше счастье был еще и тугодумом. Но долго эта забава не могла продолжаться: не знаю как Сол, но я начала уставать. Зато минотавр был свеж как огурчик, и он с маниакальным упорством продолжал нас преследовать. А потом я заметила, что Сола в пещере нет и что чудовище ходит за мной, как привязанное. А это означало, что первой жертвой стану я. Предательство моего спутника лишило меня какой-либо надежды на спасение. Я подбежала к стене, взяла факел, и когда противник приблизился ко мне, ткнула факелом в его голое тело. Получеловек взвыл от боли, схватил меня в охапку и швырнул на землю…

Очнувшись, я увидела лицо склонившегося надо мной Нортона.

– Предатель, – слабым голосом сообщила я своему компаньону.

Сол оскорблено вздернул подбородок:

– Прощаю тебя, дитя мое, ибо ты сильно шмякнулась головой об пол и потому не ведаешь, что несешь. Да если бы не я, ты бы уже давно переваривалась в желудке этого людоеда.

– О чем это ты?

– Посмотри сама…

Сол помог мне встать и подойти к распростертому на полу гигантскому телу. Минотавр умер от удара коротким мечом в живот. Меч с инкрустированной драгоценными камнями рукояткой лежал рядом.

– Он упал на колени и, ревя от страшной боли, вытащил из раны меч, – почему-то шепотом сказал Сол: – Впечатляющее было зрелище.

– Где ты нашел этот меч?

– Идем, я кое-что тебе покажу.

Мы подошли к месту, где раньше возвышался холмик из черепов и костей. Сейчас же на его месте лежал необыкновенной красоты сосуд в окружении кем-то разбросанных человеческих останков, золотых монет и драгоценных камней.

– Я случайно заметил в куче черепов что-то блестящее, и пока минотавр ходил за тобой по пятам, откопал вот этот симпатичный кувшинчик. Он тебе что-то напоминает?

– Фреска в первой пещере. На ней изображен такой же золотой сосуд, в который какой-то человек бросает пригоршню золотых монет.

– На предыдущей фреске этот же человек руководит строительством, а на последующей – изображен минотавр в этой пещере. О чем это нам говорит?

– Фрески изображают приключения Дедала, начиная с убийства племянника и заканчивая заключением минотавра в построенный им лабиринт.

– Но как ты объяснишь нарисованный сосуд с золотом?

Я пожала плечами.

– Наверное, Дедалу хорошо заплатили за то, что он построил лабиринт и скрыл позор царя Миноса от глаз людских.

– По одной из легенд лабиринт был построен, чтобы скрывать несметные сокровища правителей Минойской державы, а лучшего стража драгоценностям, чем кровожадное чудище с головой быка просто не придумаешь. И даже если такого монстра в природе не существует, слухи о нем отобьют у любого охоту искать чужое золото. Дедал единственный, кроме самого царя, знал, где находится сокровищница, поэтому он был пленником царя, а когда ему все же удалось сбежать, царь самолично ринулся за ним в погоню. Имея довольно таки склочный характер, кузнец вполне мог насолить своему благодетелю, оставив подсказки в виде невинных на первый взгляд картинок.

– Значит, фреска с сосудом подсказывает нам, что в этом лабиринте есть хранилище, забитое золотом и драгоценностями. Но оно может быть где угодно…

– Верно. Но я предположил что вход в сокровищницу должен быть где-то здесь. Откуда, по-твоему, здесь взялся кувшин спрятанный под черепами? Сдается мне, что минотавр иногда наведывался в кладовку и таскал оттуда бесценные экспонаты, чтобы было во что играть. Как ты, наверное, заметила, он не далеко ушел от пятилетнего ребенка в интеллектуальном плане.

– И как ты нашел этот вход?

– Сначала я решил, что последняя фреска с золотом находится там, где должна быть потайная дверь, но ничего не обнаружил. Что-то другое должно указывать на золото – подумал я и закрыв глаза, представил себе еще раз фрески в первой пещере. Единственным золотым изображением кроме кувшина и монет было…

– Солнце на первой фреске!

– Точно! Восходящее солнце в сцене убийства племянника. Почти что во всех античных культурах солнце отождествлялось с золотом. Пошли, посмотрим на это чудо человеческой мысли.

Сол подвел меня к месту, где картина из первой пещеры повествовала о том, как Дедал столкнул с высокого обрыва своего лучшего ученика.

– Где-то здесь, – Сол провел рукой по стене. – Нарисовано солнце. Замечаешь что‑то необычное?

– Вот этот камень. Он отшлифован и имеет идеально круглую форму.

– Все верно. А теперь нажми на него.

Камень легко ушел вглубь стены, и в полу, рядом с нами открылся люк.

– Мастер на все руки любил люки, – прокомментировал Нортон и пригласил меня спускаться первой.

Я отказалась от экскурсии по сокровищнице и с облегчением уселась на пол, прислонившись спиной к стене: последствия моего поединка с минотавром давали о себе знать приступами тошноты и головокружения.

Гроза минотавров закрыл люк и продолжил, горделиво глядя на меня сверху вниз:

– Я перерыл немало сундуков, прежде чем отыскал оружие. Я схватил меч и полез обратно, и хорошо, что во время успел, потому что наш друг готовился вонзить свои зубы в твое беззащитное тело.

– Ты все правильно сделал, – устало произнесла я: – Ты спас мне жизнь. Но почему ты не предупредил меня о люке, до того как скрыться за ним? Я решила, что ты просто напросто сбежал.

Сол грустно усмехнулся.

– Ты по возможности должна была отвлекать и сдерживать рогатую тварь, пока я искал, как её одолеть. Прости меня.

– Ты не доверял мне, ты боялся, что я последую за тобой в сокровищницу, ты надеялся максимально выиграть время для себя, пока чудовище было всецело занято мной. А я могла погибнуть по-настоящему, ты сам это утверждал.

– Может – да, а может – нет. В любом случае, мы оба живы и мы победили. Поэтому, не смей меня ни в чем винить. Не я придумал эти правила игры.

Я закрыла глаза и тихо рассмеялась.

– Господи, какой же ты подонок. Но ты рано празднуешь победу – нам еще надо выбраться из этого лабиринта…

– Это не проблема, – буркнул Нортон. – Если ты помнишь, мой запас лоскутов от хитона оставался нетронутым. Пока ты без толку тряслась подмышкой у зверя, я работал в поте лица, разбрасывая тряпочки.

Сол уселся рядом со мной и предложил мне прилечь на него. Когда я отказалась, он бесцеремонно схватил меня за плечи и потянул вниз.

– Ты врач, и должна знать, что при ударе головой, лучшее, что ты можешь сделать – это просто спокойно полежать, – назидательно сказал он. – Если тебе претит моя забота, то можешь утешиться мыслью, что я это делаю ради себя любимого. Чем быстрее ты придешь в себя, тем быстрее мы уйдем отсюда. Чем ты ударилась?

– Затылком.

– Думаю, что легкий массаж головы и лица тебе не повредит.

Нежные касания Сола притупляли боль, успокаивали и убаюкивали. Я не заметила, как уснула, а проснувшись, обнаружила, что продолжаю лежать на коленях у своего спутника, которого тоже сморил сон. Я села, тем самым разбудив Нортона.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Гораздо лучше, – заверила я. – Твой массаж – просто чудо. Где ты научился этому?

– О, у меня был великий учитель. Он любил повторять, что познавая себя, познаешь мир. Иными словами, если хочешь хоть что-нибудь в этой жизни знать, начни с себя, со своего тела и души. В общем, медицина мне не чужда.

– Кто был твоим учителем, отец?

– Нет. Своих родителей я почти не помню. А моим учителем был Хирон.

– Хирон?! – я вскочила на ноги, – ты знал его раньше?

– Он был единственным человеком, с которым я общался с 5 до 15 лет. В детстве я любил себя сравнить с графом Монте-Кристо, а Хирона – с мудрейшим аббатом Фариа или с гнуснейшим тюремщиком, в зависимости от обстоятельств. Правда, в отличие от несчастного Эдмона Дантеса, моя камера была вполне комфортабельной, а питание – тщательно подобранным для растущего организма.

– Камера? – не веря своим ушам, переспросила я.

– Ну а как по-другому назвать место, в котором торчишь безвылазно с десяток лет, не видя живой души, за исключением одного человека? Впрочем, под опеку Хирона я попал вполне добровольно, о чем не раз жалел. Со временем я пришел к выводу, что быть героем – дело уж больно хлопотное. Герой – это миллион вселенских проблем, и все это, чтобы потешить свое когда-то уязвленное самолюбие. Овчинка не стоила выделки: гораздо легче было оставаться сыном предателей.

– О чем ты говоришь?

– А, оставь, – Сол махнул рукой. – Мне редко приходилось говорить с кем-либо по душам, вот меня и понесло. Тем более, ты была так любезна, что в кои веки проявила интерес к моей персоне.

– Твоя персона, как неожиданно выяснилось, имеет непосредственное отношение к Хирону. Где находилась твоя камера?

– На острове Веры, под землей, на верхнем ярусе.

– На верхнем ярусе?

– И чему тебя учили в твоей хваленной школе? – притворно вздохнул Нортон. – На острове Веры, да будет тебе известно, находятся три завода без которых жизнь на двух других островах давно бы вымерла. Это электростанция, завод по опреснению и обеззараживанию воды и, самое главное, завод по переработке отходов производства и жизнедеятельности. Эти три монстра расположились под землей и занимают собой около сотни этажей в глубину. Я жил над этими машинами и нередко спускался вниз полюбоваться на эти творения рук человеческих. Хирон как-то сказал мне, что коэффициент износа этих машин при правильной эксплуатации чрезвычайно мал и с момента их сооружения не было ни одной поломки.

– Но остров Веры – нейтральная территория, – возразила я. – Ни демократы, ни исламисты не должны там находиться без согласия и без присутствия второй стороны.

– Совершенно верно. Тот же вопрос я неоднократно задавал аббату Фариа и ни разу не получил на него ответа. Но мне всегда приятно было думать, что из-за меня нарушаются традиции двухсотлетней давности.

– И кто такой Хирон, ты, конечно, тоже не знаешь…

– Ты необычайно догадлива, Мэй.

Я замолчала, обдумывая услышанное. Сол с любопытством наблюдал за мной.

– Пошли отсюда, – наконец сказала я и двинулась к выходу из пещеры.

– Постой, я хочу услышать вердикт, – Сол продолжал сидеть и смотреть на меня с веселым интересом.

– А я хочу есть, – отрезала я, – поэтому, быстренько принимай вертикальное положение (голод и жажда, так же как и боль от полученных ран, исчезали вместе с антуражем).

– Ну, пожалуйста.

– Ладно, – я пожала плечами. – Скорее всего ты врешь, но это не важно, потому что твоя информация в данный момент бесполезна.

Сол рассмеялся:

– Как ты все славненько умеешь раскладывать по полочкам! Кстати, Хирон очень любил античных сочинителей. Он утверждал, что их герои, не обремененные заботами о своей душе, присущими более прогрессивным обществам, действуют на уровне инстинктов, просто следуют своим желаниям и сиюминутным порывам. Поэтому они нам так понятны и вызывают у нас, читателей, очень яркие, чистые эмоции. Из более поздних авторов один лишь Шекспир достигает того же эффекта. А еще он утверждал, что эти сказки наглядно демонстрируют насколько человеческое существо жалкое и зависимое от тех, кто сильнее его. Я неизменно соглашался с этим доводом, но всегда добавлял, что те, кто сильнее, Боги, заслуживают не меньшего презрения, чем выводил своего дорогого учителя из себя. В наказание я вынужден был создавать опостылевшие образы из опостылевших древнегреческих эпосов.

– Что значит создавать образы?

– Уроки рисования, только картинки были голографическими, а холстом служил огромный зал. Я настолько полюбил это занятие, что был способен торчать в этом зале сутки напролет. Практичный до отвращения Хирон даже поставил туда замок, который открывался, если я правильно решал какую-нибудь задачку. Занятно, я точно не помню, но последняя загадка была как-то связана с Минотавром.

Конец воспоминаний.