Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Я замолчала, обдумывая услышанное, а Черси тем временем убирал со стола. Когда следы нашего пиршества исчезли, и журналист раскурил новую сигарету, я попросила его рассказать о Марке.

– Ну, с Марком все намного проще. Ему, как я говорил раньше, тоже не повезло с родителями, но в отличие от Луизы Дор, он не стал искать спасения в книгах. Не удивлюсь, если узнаю, что эта горилла и читать-то толком не умеет. Марк, вспыльчивый и обидчивый, бросался на всех, кто его задевал, с кулаками, за что частенько бывал сам бит превосходящим силой и числом противником, и к тому же получал нагоняй от взрослых, всегда выставлявших его козлом отпущения. Из школы мальчик вышел с твердым убеждением, что а) все вокруг – явные или скрытые негодяи, б) чем сильнее становишься ты, тем меньше становится желающих тебе навредить. Но вскоре выяснилось, что желающих вредить Ветрову вовсе нет, потому что страсти вокруг ведьм к тому времени утихли, и демократы превратились обратно в тех, кем до этого и были – в добропорядочных, доброжелательных и трусоватых граждан. Марк пытался искусственно создать себе недруга, задирая всех, кто попадался ему под руку, и один раз даже угодил за решетку за хулиганство. Учиться наш герой не любил, а работа вызывала у него стойкое отвращение хотя бы тем, что у него всегда был начальник, не стоящий его, Марка, мизинца на ноге. Наркотиков и ви-реальности Ветров, трепетный поклонник физической силы, чурался, как огня, считая, что они превращают человека в растение. Единственной отдушиной для него были ежедневные тренировки, где он вымещал свою злость на боксерской груше. В общем, до появления Сола Марк пребывал в разболтанном состоянии духа, все больше и больше ненавидя и завидуя окружающим, которые были вполне довольны своей тихой спокойной жизнью.

– И чем же Сол привлек Марка? Не Шестым же чувством?

– Нет, конечно, – презрительно фыркнул Стэнли, – Марка мало волнуют какие-то там чувства, тем более, если их нумеруют. История их знакомства больше похожа на анекдот, чем впрочем и является, так как давно гуляет в народе, разумеется с кучей придуманных подробностей. Мне же ее рассказал, не переставая хихикать, сам Нортон. А при Марке упоминать ее и вовсе не рекомендуется, так как рискуешь близко познакомиться с его кулаками-кувалдами. Однажды наш герой, то ли от скуки, то ли из любопытства, посетил семинар Лиэя, который как всегда проходил с полным аншлагом. Нортон, обладающий хорошо подвешенным и острым, как бритва, языком, постоянно поддевал Марка, задавая ему вопросы по ходу лекции, и подшучивая над его ответами, точнее над его неумением дать ответ. Не знаю, почему Лиэй выделил из толпы именно Ветрова, может, благодаря огромному росту последнего, а может благодаря не обезображенной мыслью свирепой физиономии. Кульминацией вечера стало представление, которое всегда давал Сол на своих семинарах и на котором он демонстрировал Шестое Чувство. Марку он сообщил, что его, Марка, гложет ненависть и тоска, потому что он никак не может отыскать свое место в жизни.

– Лучше расскажи, что я пытаюсь отыскать сейчас, – грубо перебил его Ветров. При этих словах Сол рассмеялся и ответил:

– Это понятно и без Шестого Чувства. Тебе не терпится дать мне в морду. Если это поможет хоть чуточку поднять твое настроение, моё лицо – к твоим услугам.

И худощавый невысокого роста Сол уложил отдыхать 2‑х метрового громилу с бицепсами величиной с небольшой арбуз. В общем, обожаемый всеми неудачниками и идеалистами в розовых очках сюжет: Давид побеждает Голиафа. Это настолько поразило Марка, который давно породнился с мыслью, что ни одна божья тварь не может оказать ему серьезного сопротивления, что он стал ходить за Солом, как хвост за собакой, гордо именуя себя учеником. Как-то он похвастался мне, что Сол обучает его лично какому-то боевому искусству.

– Зачем такой человек, как Марк, понадобился Солу? – спросила я.

– Душа другого, особенно Нортона – потемки, – задумчиво произнес Стэнли. – Может, Марк просто забавлял его, как и все остальное его окружение, а может Сол имел на него виды. Как и Луиза, после исчезновения Сола Марк стал весьма популярной фигурой среди лиэистов. Он организовал спортивную школу, под прикрытием которой сколотил хорошо дисциплинированную и неплохо вооруженную мини-армию, на поддержание которой и пошли мои денежки. Но иметь армию – это полдела, надо еще четко знать, что с ней делать, а эта задача – не по плечу нашему недалекому Аресу.

– Зато по плечу Нортону, – вставила я, – и поэтому Арес жаждет заключить Лиэя в свои дружеские объятия.

Черси кивнул. Он встал, прошелся по комнате и снова уселся в свое кресло.

– Я верю, что все, что написано в этом дневнике сбудется, – неожиданно горячо заявил он. – Я уверен, что Нортон погибнет, что Луиза и Марк придут к власти, и что тебе придется выбирать нового правителя.

Я в ответ только пожала плечами. Зачем спорить с сумасшедшим?

– Ни в коем случае нельзя допустить Марка или Луизу к единоличному обладанию властью, – убеждено продолжал Стэнли.

– Тогда зачем вы им помогаете?

– О, Господи! – запричитал Стэнли, возведя очи горе. – И чем ты думал, выбирая эту тупицу на ключевую роль Ирены. Со мной или без меня, они бы достигли того, что имеют сейчас. Они оба сильны, но ведомы лишь страстью, а сила и страсть – гремучая смесь, которая сможет разнести этот остров и остров исламистов на кусочки, так что обратно уже не соберешь.

– Понятно, – я едва сдерживала смех. – Их надо контролировать и в этой должности вы видите себя, самого разумного из троих, так кажется выразился Сол?

Черси кивнул, а я расхохоталась, чем вызвала у своего собеседника искреннее недоумение.

– Кто сказал вам, милый и наивный Крез, что я при выборе между вами тремя буду руководствоваться соображением выгоды и безопасности для островитян? Знаете, что Боги сделали, для того чтобы я сидела с вами здесь и сейчас, а не лежала в земле, казненная Ангелами за предательство? Они выдернули меня из кокона равнодушия, превратив в зверька, который в данный момент цепляется за жизнь когтями и зубами, подчиняясь лишь инстинкту самосохранения. А это значит, что единственный человек на этом свете, который волнует меня – это я сама. А теперь хорошенько подумайте, на основании чего я сделаю свой выбор.

– Ну что же, – протянул старик, с грустью глядя на меня. – Весьма рациональный подход. Жаль, я надеялся, что хоть один персонаж в этом мифе будет положительным. В моем возрасте стыдно питать иллюзии.

– Сейчас ночь, – заявила я, пытаясь скрыть неловкость. – Думаю, мне пойдет на пользу недолгая прогулка. Присоединитесь?

– Нет, я устал и хочу отдохнуть. Будь осторожна.

Я нырнула в тишину и прохладу ночного города, милостиво дарившего мне мучительно приятное одиночество. Я любовалась неряшливо рассыпанными блестками на темно-синем небесном покрывале, и постепенно все мои заботы и тревоги стали казаться такими же далекими, как и эти звезды. На конспиративную квартиру я вернулась в приподнятом состоянии духа и моментально заснула, стоило мне коснуться подушки. Я проспала до утра без сновидений, что случается со мной редко, и встала с постели в бодром настроении, которое не замедлил испортить гостеприимный хозяин.

– Ты же понимаешь, – сказал он за завтраком, который, как всегда, был на высоте: – Что рано или поздно наше убежище обнаружит полиция и Ангелы. Скорее рано, чем поздно. Тебе небезопасно здесь оставаться.

– И куда я по-вашему могу пойти? – уныло спросила я.

– Ты должна найти Нортона, иначе мы оба окажемся на электрическом стуле.

– Сколько раз повторять, что я не знаю где искать Нортона?! – вскричала я.

– Конечно, не знаешь. Согласно дневнику, тебе прежде предстоит встретиться с Луизой и Марком. Думаю, лучше начать с Луизы, она, наверняка, с нетерпением ждет тебя.

– Я понятия не имею, кто такая Луиза! Вдруг рядом с ней меня с тем же нетерпением ждут Ангелы?!

– Придется рискнуть, – холодно отрезал Стэнли: – Думаю, что ради блестящего триумфа, Жрица, как и я, сохранила записи твоего отца в тайне ото всех. Да пойми ты, наконец, что у тебя нет иного выхода.

– Я очень боюсь. Прошу вас, умоляю, мы не должны действовать, как там написано. Мы люди, а не куклы.

– Извини, детка. Это ты вчера сказала, что в нашей сказке каждый – сам за себя.

После обеда, разодетая в обновки, добытые вчера Крезом и вооруженная адресом духовного центра «Любовь» и инструкциями, как себя вести, я шла навстречу со Жрицей, она же Луиза Дор, она же бывшая любовница Сола Нортона. Организация Луизы занимала собой строение полусферической формы. Пройдя в открытую дверь, возле которой толпились люди, я попала в обширный холл-залу, тускло освещенный маленькими светильниками под потолком. Холл был также оживлен, как и вход: посетители сидели на низких диванчиках, стоявших у стен, входили и выходили через многочисленные двери, равномерно расположенные по периметру залы, стояли небольшими группками и тихо переговаривались или в одиночестве пили кофе или курили сигарету. Я остановилась в нерешительности, раздумывая о том, что делать дальше. Обращаться за помощью к незнакомцам мне, беглянке, было не с руки, но и торчать на виду у всех тоже было лишено смысла. Положение спас молодой человек, который бесшумно подошел ко мне и с улыбкой осведомился о цели моего визита.

– Я хотела бы встретиться с Луизой Дор, – объяснила я.

– Тогда вам придется долго ждать, года два, не меньше, – вежливо пояснил юноша. – Госпожа Дор необычайно занята, а также очень популярна среди народа.

– Она меня ждет, – резко перебила я нахала: – Передайте ей, что Ирена – здесь.

– Один момент.

Мой собеседник дотронулся до Ключа, сделал несколько пасов руками и снова воззрился на меня:

– Вас нет в списке посетителей.

– Конечно нет, – я начинала свирепеть. – Мы обе на знали, когда я смогу прийти сюда. Передайте ей, что я – в центре. Это очень важно.

– Подождите здесь, – он показал рукой на диванчик и исчез.

Через несколько минут он снова объявился и попросил следовать за ним. Мы прошли через одну из дверей в стене холла, вышли в коридор, который заканчивался дверью и в которую мой провожатый открыл, пропуская меня вперед. Дверь за мной захлопнулась. Я оказалась лицом к лицу с Ангелом. Но не Черным, а Белым. Невысокий рост, золотистые вьющиеся волосы, правильные черты лица, огромные глаза, мягкая улыбка на пухлых губах. Белоснежное платье с длинными широкими рукавами только дополняло картину крылатого небожителя. Красавица поднесла пальчик к губам, делая мне знак молчать, потом подошла ко мне, сняла с меня парик и очки, внимательно присмотрелась, после чего кивнула и произнесла неожиданно низким голосом, так не соответствующим её кроткой внешности.

– Я Луиза Дор. А ты – Мэй Ли, беглая преступница. Что мне помешает, как законопослушной гражданке, позвонить в полицию и выдать тебя?

– Некий дневник, который мой отец когда-то принес вам.

Луиза снова кивнула.

– Тебе три раза удалось сбежать из тюрьмы. Откуда мне знать, что ты – не подсадная утка? Что тебя не послала полиция или Черные Ангелы, чтобы скомпрометировать меня?

– Вам придется рискнуть и поверить мне на слово. Возможно, вам поможет то, что Стэнли Черси поверил мне. Ведь именно он заставил меня прийти сюда. А также – вот это.

Я расстегнула блузку, демонстрируя свои раны. Глаза Луизы расширились от удивления.

– Боже мой, кто тебя так отделал?

– Черные Ангелы. Они решили таким образом узнать у меня, где прячется Сол Нортон.

– И узнали? – осторожно спросила Жрица.

– Нет.

Луиза пристально посмотрела на меня.

– Ты чертовски боишься, – заметила она.

– А вы как думаете?! – взорвалась я. – На моих глазах убивают отца, меня мучают допросами, постоянно грозят смертью, бьют до потери сознания, связывают веревками, мне без конца приходится от кого-то убегать, незнакомые люди вдруг распоряжаются моей судьбой, а я даже не понимаю, каким образом очутилась во всем этом кошмаре!

Луиза кивнула в третий раз и надолго задумалась, время от время бросая на меня оценивающие взгляды.

– Ну что же, – произнесла она наконец. – Риск – благородное дело. Пошли со мной.

Пройдя опять через какие-то коридоры и двери, мы оказались в каморке, все пространство которой занимали узкая низкая кровать, стол, стул и квадратный ящик непонятного предназначения.

– Располагайся. Скоро придет врач и осмотрит тебя.

– Не надо врача! Он может меня узнать!

– У меня очень верные друзья, которые могут быть слепыми и глухими, когда мне это надо, – заверила меня Луиза, ну в точности как когда-то Черси. И как им удается окружать себя такими идеальными людьми? Мне, серой мышке, остается лишь тихо завидовать неординарным талантам бывших Лиэйцев.

– Ничего не бойся – здесь ты в безопасности.

С этими словами Белый Ангел покинул меня, закрыв за собой дверь. Я подергала за ручку – дверь была заперта на замок. Не исключено, что сейчас ко мне придёт не врач, а милейший следователь в черных одеждах. Чтобы отвлечься от дурных мыслей, я огляделась вокруг вокруг и заметила над своей головой полку… с печатными книгами. Я нежно провела рукой по корешкам, радуясь столь неожиданной встрече со своими старинными подругами и сняла с полки самую толстенькую из переплетенных товарок. Книга называлась «История мира» и начиналась с описания трудовой недели Бога, сотворившего из ничего все органическое и не органическое. Последняя же глава этого тома посвящалась 20‑му веку и началу 21‑го, красочно расписывающая читателю непотребства, творимые тогдашними поколениями. Меня позабавило, что к стандартным грехам (смертоубийство, вероотступничество и разврат) прибавился новый – непоправимый вред, наносимый людьми творениям Божьим, то есть природе. Выходит, новое время – это не только новые законы, но еще и новые грехи. Наведя на впечатлительных читателей ужас, автор переключился на Спасителя, который, как и предыдущие герои этой саги, был избран для претворения в жизнь очередного Божественного плана. На этом спорном утверждении мое чтение прервалось, так как дверь в спартанскую клетушку отворилась, запуская внутрь Луизу и человека в маске.

– Это врач, – представила Луиза таинственного незнакомца.

Доктор быстро и деловито нацепил на меня какие-то приборчики, осмотрел мои синяки и прощупал кости в нескольких местах. После этого он забрал своё оборудование и они с госпожой Дор удалились. Вскоре Луиза снова объявилась с аптечной баночкой в руках.

– Врач сказал, что внутренних повреждений нет, что ты истощена физически, что ты на грани нервного срыва и что на тебе и в тебе нет никаких радирующих приспособлений.

– Радирующих приспособлений? – растерялась я.

– Микрофон или что-нибудь наподобие. Ты всё ещё на подозрении.

Опять меня проверяют! Господи, когда это закончится?

Луиза подошла к спартанской кровати и взглянула сверху вниз на открытую книгу:

– Ты успела много прочитать за довольно короткое время, – заметила она. – Других, побывавших здесь до тебя, не хватило больше, чем на одну страницу печатного текста. Они слишком зависят от Ключа. И как тебе это удалось?

– У моего отца было внушительное собрание сочинений, уцелевших после Катастрофы. В детстве я предпочитала читать их, а не виртуальные тексты.

– Маленькая девочка, читающая с бумаги, – прошептала Луиза. На мгновение она изменилась в лице, но быстро овладела собой.

– Читаешь про Спасителя, – продолжила она, как ни в чём не бывало: – Интересно узнать твоё мнение об этой книге и её авторе.

– Моё мнение таково, – резко сказала я, злясь на этот дурацкий допрос. – Автор до обидного легко отдаёт заслуги смертного Богам. Спаситель не слышал голосов, не видел пророческих снов, ему наяву не являлся горящий несгораемый куст, и он не ходил по воде. Короче говоря, руки провидения в судьбе Мустафы эль Сауда не отмечалось, в отличие от библейских персонажей. Похоже, писатель руководствовался исключительно верой, а не фактами, что говорит о поверхностности его суждений.

Автору (а Луиза явно была автором или соавтором этого опуса) явно не понравилась моя критика.

– Одни, в том числе и ты, видят только факты, – неприязненно бросила она, – а другие способны читать между строк. Не кажется ли тебе странным, что не задолго до Катастрофы некто сумел предвидеть ее и успел предпринять необходимые действия для спасения хотя бы части мира?

– Что тут необычного? – я пожала плечами. – Мустафа был ученым, создавшим математические модели развития событий. Одна из моделей предсказывала Третью Мировую Войну.

– Он был не только гениальным ученным, но и самым богатым и соответственно влиятельным человеком на земле, что позволило ему сделать то, что он сделал. Удивительное совпадение: изобрел математический аппарат арабский нефтяной принц-богач, которых в природе раз два и обчелся и которые обычно не имеют отношение к науке, а не университетское светило, которых хоть пруд пруди. А на вопрос по поводу пророческих снов и горящих кустов есть ответ в дневнике твоего отца. Нортон говорил, что божественное вмешательство в современный мир проявляется в обстоятельствах, или, другими словами, в совпадениях.

– Во истину, каждый понимает так, как хочет понимать, – зло усмехнулась я.

– Ладно, оставим Спасителя на сегодня в покое, – легко сдалась Жрица, явно желая поскорее сменить тему. – Мне не терпится услышать твою историю со всеми мельчайшими подробностями, начиная с того момента, как ты пропала полгода назад.

Я рассказала Луизе примерно то же самое, что и Черси, прибавив описание моего последнего побега из лап Ангелов. Разумеется, посланник ада, навеянный морфаном и экспериментальная ви-игра упомянуты не были. Я также обстоятельно доложила о трех днях своего пребывания на конспиративной квартире Креза. Луиза слушала очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы.

– Невероятно, – возбужденно вскричала она, когда я закончила. – Всё сходится! Всё, что написано мистером Линдом задолго до этих событий, сбылось! А Черси!? Старый сукин сын! Кто бы мог подумать, что ему позарез нужна посмертная слава?! А я даже не сомневалась, что он посмеётся над дневником и выбросит его куда-нибудь подальше! А этот дневник! Какая тонкая игра на струнах души! Разве человек способен на такое?! Разве простой смертный смог бы разобраться в глубинных мотивах, движущих столь разными людьми. Разве кто-то может так безошибочно предугадать будущее?! Нет, нет, сто раз нет. Это мог сделать только Он. Всемогущий! Всевышний! И Он выбрал меня. Господи! Я готова на всё! Я не отступлюсь!

Стоило сейчас взглянуть на госпожу Дор. Она раскраснелась, золотистые волосы растрепались, глаза воинственно горели. Добавьте сюда доспехи с мечом и перед вами – Жанна Д'Арк – женщина-боец-победитель, которую фанатичная вера ставит во главе других и ведёт на ратные подвиги. Я физически ощущала её внутреннюю силу. Она – настоящий лидер, властный и страстный. Серой мышке этого не дано.

– Решено, – заявила Жрица, обращаясь ко мне. – Ты проведёшь здесь несколько дней, чтобы прийти в себя. Врач сказал, что покой необходим тебе также как и воздух. Возьми эту мазь – она отлично заживляет раны. Но главное, знай – тебе здесь ничего не грозит, поэтому просто отдыхай и набирайся сил.

– А что потом?

– А потом сбудется еще одно из предсказаний Нортона: ты станешь моей сестрой.

– И что это значит? – испугано спросила я. До сих пор все эти предсказания на поверку оказывались опасными для жизни и рассудка событиями, поэтому заявление Луизы вызывало вполне естественное беспокойство.

– Здесь с тобой ничего плохого не случится, – повторила Дор и, попрощавшись, вышла из каморки.

После этого меня никто не беспокоил, и я провела здесь три дня (по моим ощущениям) в полном одиночестве. За это время я успела обнаружить прилегающий к моему новому жилищу санузел со всеми полагающимися гигиеническими принадлежностями и стопкой нижнего белья и платьев моего размера. Ящик, замеченный мною раньше, оказался пищевым мини-складом, так что от голода я не страдала. Ну а что касается развлечений, то и в этом плане моя будущая сестра оказалась на высоте: «История мира», «Семинары Лиэя», «Сборник речей и статей Луизы Дор», «Шестое Чувство и Христианство» – все это было не только увлекательным, но и весьма поучительным чтивом. А конспект одного из семинаров, проводимых Нортоном, просто поразил меня. Привожу его примерное содержание.

Вопрос:Расскажите о вашем детстве.

Ответ:Своих родителей я не помню. Меня учили и воспитывали люди, чьих имен я не знаю. Они научили меня пользоваться Шестым Чувством.

Вопрос:Что такое Шестое Чувство?

Ответ:Работу нашего мозга можно представить в виде многогранной пирамиды. Основание пирамиды – сигналы, получаемые нашим телом из внешнего мира: визуальные, звуковые, осязательные и т. п. Каждый последующий уровень пирамиды – интегральная функция нижних уровней. Верхушка пирамиды – префронтальная кора головного мозга, имеет прямую двустороннюю связь с нижними пластами и отвечает за поведение высшего порядка – формирование целей, постановку и решение задач, оценку результатов, принятие решений в нестандартных ситуациях, самоидентификацию. Эту часть лобных долей неокортекса считают венцом эволюции. Известно, что не все части пирамиды всегда работают в полную силу. Так во время драки, когда требуется быстрая реакция, отключается медленный аналитический аппарат мозга и активируется механизм, оперирующий системами, а не деталями и поэтому способный принимать быстрые решения. Также во время драки обостряется восприятие внешнего мира – исходные данные для принятия решения. С другой стороны, во время решения сложной логической задачи, изменения внешнего мира не важны, поэтому восприятие окружающего мира притупляется. В решении такой задачи важны детали и причинно-следственные связи, поэтому аппарат быстрого реагирования отключается, но зато на всю катушку запускаются медленные, но верные аналитические процессы. В обоих случаях, во время драки или во время решения сложной задачи, эмоции только мешают, поэтому соответствующие участки лимбической системы отдыхают. Напротив, во время сна, когда происходит эмоциональная разгрузка психики, эти участки оживают и ведут активные переговоры с хозяином – лобной корой.

Все это знает каждый школьник. Гораздо меньше людей знают, что с помощью тренинга, можно научиться включать или выключать те или иные участки пирамиды. Ну и совсем мало кто знает, что в деле дрессировки мозгов больше всех отличились последователи Сиддхартх Гаутамы – индийского царевича, жившего приблизительно 2.5 тысячелетия назад. Царевич основательно подошел к проблеме освобождения человечества от страданий. Отключи разум от источников страдания – нашего тела и души – и ты свободен, как птица. Состояние вот такой свободы называется нирвана или пустота. На протяжении веков разрабатывались различные техники психотренинга: медитация, физические упражнения, единоборства, ритуалы, самовнушение, изучение текстов, абсурды. Но, как мы уже знаем, ослабляя одну часть пирамиды, мы усиливаем другую. Своеобразный закон сохранения энергии. Освобождая наш разум от нас самих, мы делаем его восприимчивым к другим.

Вопрос:Что это значит – воспринимать чужие эмоции?

Ответ:Сопереживание, но не силой воображения, а ощущением того же, что ощущает другой человек. Он счастлив – и вы счастливы. У него болит живот и у вас болит живот. Он любит – и вы любите. Он ненавидит – и вы ненавидите. Он излучатель эмоциональных волн, а вы – их приёмник.

Вопрос:Как вы настраиваете себя на определенного человека?

Ответ:В самом начале только один, а вернее только одна, могла передавать мне свои чувства. Это была маленькая девочка, которая больше всего на свете любила читать истории, напечатанные на бумаге ещё до Катастрофы. У неё был богатый внутренний мир, и я получал огромное удовольствие, исследуя его. Постепенно, знакомясь поближе с разными людьми, я научился ловить их волны и контролировать этот процесс. Со временем, я стал большим знатоком человеческой души, и теперь каждый из вас – открытая книга для меня. Книга вашего прошлого, настоящего и даже будущего.

Вопрос (с сарказмом):Не хотите ли вы сказать, что вы ясновидящий.

Ответ:Именно это я и хочу сказать (ропот недоверия в зале). Вы себе даже не представляете, насколько вы все – предсказуемы.

А потом в каморке появилась Луиза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, и я снова удивилась несоответствию ее голоса к внешности.

– Хорошо, спасибо.

– Тогда идем, – с этими словами Луиза развернулась и вышла, а я, с тоской подумав, что моему спокойствию пришел конец, последовала за ней. Пройдя через множество дверей и коридоров, мы оказались в темном помещение. Через несколько минут после того, как дверь за мной закрылась, а я простояла в кромешной тьме, боясь шевельнуться, неожиданно вспыхнувший яркий свет ослепил меня. Когда к моим глазам вернулась способность нормально воспринимать окружающее, я поняла, что свет направлен на меня и что моя видимость ограничена пятачком радиусом в два шага, зато я сама видна очень хорошо любому, кто находится в этой комнате.

– Ваше имя! – требовательный строгий голос прогремел со всех сторон, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Мэй Линд, – робко ответила я, безуспешно пытаясь сообразить, что здесь происходит.

– Ваш возраст!

– 30 лет.

– Имя вашего отца!

– Истон Линд.

– Имя вашей матери!

– Шейла Линд.

– Встаньте на колени и приложите правую руку к левой стороне груди.

Моим первым желанием было послать незримого наглеца к черту, но решив, что гонору сейчас не место, я выполнила несуразное приказание.

– Повторяйте за мной. Я, Мэй Линд, вступая в Братство Священнослужителей, с сердцем, наполненным любовью и верой во Всевышнего, при свидетельстве членов Совета Братства.

– Клянусь никогда не отступать и не предавать свою веру, дабы своей праведной жизнью и смертью являть пример для других, как являл своей жизнью и смертью пример пророк Иисус.

– Клянусь, что отныне все мои действия и помыслы будут направлены на достижение благородной цели спасения человечества, прямой путь к которой есть обращение человечества в веру во Всевышнего.

– Клянусь, что буду беспрекословно подчиняться Совету Братства.

– Клянусь, что без одобрения Совета ни один человек не узнает о Братстве.

– Клянусь, что без одобрения Совета ни один человек не узнает о том, что я состою в Братстве…

Я механически повторяла слова клятвы, недоумевая, как меня угораздило попасть в тайное общество, о котором 5 минут назад я ничего не знала.

– Приложите ладонь правой руки к панели точно по рисунку, – вновь приказал голос, и возле меня прямо из пола вырос столбик с плоским экраном на конце. Я положила ладонь на экран и тут же шесть ремешков обвили мои запястье и пальцы, плотно прижимая руку к поверхности экрана. Раздалось слабое жужжание, и я почувствовала легкое покалывание в ладони. Вскоре жужжание прекратилось, ремешки отпустили мою руку, и столбик с панелью плавно и бесшумно ушел вниз.

– Вы приняты в Братство Священнослужителей, – торжественно объявил голос, где-то в темноте раздался шорох одежды, шаги, скрип открываемой двери, хлопок закрывшейся двери, и свет, наконец-то, явил моему взору помещение, где я впервые в своей жизни давала клятву. Я стояла на коленях в… театральном зале: с несколько десятков рядов скамеек для зрителей, сцена, закрытая пурпурным бархатным занавесом, высокие потолки и стены, создающие должную акустику. Перед сценой стоял длинный узкий стол, накрытый блестящей скатертью с бахромой по краям, к столу вела красная ковровая дорожка, проходящая через весь зал, а за столом восседала красавица Луиза, с усмешкой наблюдавшая за моей изумленной физиономией.

– Поздравляю тебя, сестра, – насмешливо сказала она. – Ты можешь встать с колен и подойти ко мне.

– Что это такое? – спросила я, поднимаясь и обводя рукой вокруг.

– Отсюда ведутся все дела Братства, а также проводятся богослужения.

– Богослужения?! – поразилась я.

– Смотри.

Под торжественные звуки органа, льющихся со всех сторон, занавес раздвинулся, открывая за собой полукруглую нишу, в глубине которой располагалась обширная скульптурная композиция, изображающая смертные муки Иисуса Христа. Огромные размеры этого произведения, художественное мастерство его автора (я уверена, что это копия какого-то шедевра), сумевшего настолько реально передать человеческую боль и тоску в глазах, смотрящих прямо в глаза присутствующего, музыка, которая, казалось, отражалась от стен и потолков и обрушивалась на тебя, как сбивающая с ног волна – все это пробирало до костей, захватывало дыхание, вызывало головокружение. Занавес стал медленно закрываться, а я все еще пребывала в оцепенении от увиденного.

– Очнись, – Луиза незаметно подошла ко мне и дернула меня за рукав. – Мне тоже всякий раз становится не по себе, когда я смотрю ему в глаза.

– Как выглядят эти богослужения? – спросила я, пытаясь справиться с наваждением.

– Ну, богослужения – это сильно сказано. Скорее, это просто собрания с определенными ритуалами, – неопределенно ответила Луиза. – Пошли отсюда.

Мы прошли вдоль сцены и Луиза, проведя ладонью, открыла незаметную дверь. Мы оказались в небольшой жилой комнате, достопримечательностью которой являлась огромная кровать, занимавшая собой чуть ли не половину всего пространства.

– Я здесь живу. Присаживайся, – моя новоиспеченная сестра кивнула на кровать, а сама направилась к крошечной кухоньке и принялась возиться с бокалами и бутылками: – Надо отметить твое вступление в Братство.

– Вы пытаетесь возродить Христианство? – полюбопытствовала я.

– Можешь говорить мне ты. Мы же сёстры как-никак. Я не возрождаю Христианство. Христианство – это культ человека, а для нас Иисус – пророк, учитель, пример, но никак не Бог.

– Учитель? Также как и Сол Нортон?

– Так точно, сестрёнка.

– Читая твои книги, мне показалось, что твои взгляды кардинально расходятся с взглядами Лиэя. Ты утверждаешь, что искренняя вера в Божественное спасёт человечество. А, по мнению Лиэя, Шестое Чувство – путь к возрождению жизни на земле.

– Сол ошибался, – тихо произнесла Жрица.

– Вот как?

– Он сам признался мне в этом незадолго до своего исчезновения, около 4 лет назад. О тех же ошибках он говорил и с мистером Линдом.

– И что же он сказал 4 года назад?

– Он сказал мне примерно следующее: «Общаясь с тобой, с Марком и с другими, я все чаще думаю о том, что человеческий гений не нуждается в Шестом Чувстве, потому что у него есть своей, природный механизм для подпитки. Я говорю о страсти, такой как любовь или пламенная вера во что-нибудь – этого достаточно, чтобы человек стал совершеннее, чем он есть на самом деле. А кто я? Я – холодный, равнодушный, пустой уродец, ловящий отголоски чужих чувств, но не способный на свои собственные переживания. Люди не должны быть такими, как я. Люди должны быть такими, как ты».