Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Сол отыгрался за все оскорбления одним очень остроумным и изящным способом. В той самой популярной игре, Гуччо поменял свое имя на Берни, а остальные непрезентабельные персонажи получили имена друзей Клауса. Естественно, эта игра стала еще популярней, а Берни и его компания превратились в посмешище для всей школы. Но Сол на этом не остановился. Каждый день на новостном табло в столовой, во время завтрака появлялось сообщение, повествующее о некоторых неблаговидных поступках и привычках тех или иных учеников нашей школы. В частности, выяснилось, что Берни получает удовольствие, отрывая мухам крылья и наблюдая за их лихорадочным кружением. По странному совпадению, все герои утренних сообщений были обидчиками Сола.

Расследование, проведенное дирекцией, выявило, что кто-то взломал школьные базы данных и посылал эти сообщения каждый раз под фальшивым пользователем. Мы не сомневались, чьих рук это дело, а что касается Берни, то с ним все было кончено: никто не мог смотреть на него без отвращения.

Но Берни Клаус был не тот человек, который легко смиряется с поражением…

Я замолчала. Воспоминания про мальчика Берни каждый раз вызывали у меня дрожь и мне очень не хотелось продолжать этот разговор.

– Что было дальше, – спросил Ангел. Ей Богу, за все время моего повествования он не пошевелился. Интересно, из какого материала делают этих субъектов. Из железа что ли?

– А дальше, – со вздохом сказала я. – Сол исчез, и я увидела его только через 10 лет.

– Знаете ли Вы, почему он исчез?

– Догадываюсь, – усмехнулась я: – Как впрочем, догадывались тогда все ученики и школьный персонал.

– Почему?

– Он убил Берни, и его убрали, чтобы замять скандал.

– На следующий день после гибели Берни, вечером, он приходил к вам, и, по словам ваших соседок по комнате, с которыми он грубо обошелся, между вами произошел спор. Для девочек это было настолько странным, учитывая то, что Сол никогда ни с кем не общался, что они решили рассказать про это Социальной Службе.

– Это правда, – согласилась я, – Но не вижу ничего в этом криминального.

– Зачем он к вам приходил?

– Я и сама не очень поняла. Он был сильно расстроен, что, в общем то, не удивительно.

– А почему он приходил именно к вам?

– Понятия не имею.

– А потому что вы были единственным его другом, и он пришел к вам за поддержкой. Более того, ваша дружба продолжалась все это время, вы помогли бежать ему из больницы и вы, вместе с вашим отцом, помогали ему в его подрывной деятельности.

– Нет, – закричала я. – Я ненавидела его и приказала ему убираться, когда он пришел ко мне. С тех пор я его не видела.

– Почему вы его ненавидели?

– Я видела, как он убивал Берни.

Меня всю жизнь мучили кошмары, и в детстве долгие бессонные ночи я проводила в астрономической башне при школе, любуясь звездами или читая книгу из папиной библиотеки. Я наслаждалась тишиной и покоем этих ночных часов, которые однажды ночью были нарушены звуком крадущихся шагов на лестнице. Кто-то поднимался в башню. Дирекция школы строго-настрого запрещала выходить из спален в ночные часы, и меня бы наказали, застукав в башне, когда другие дети мирно посапывают в своих постелях. Недолго думая, я спряталась в самом темном углу помещения и, вжавшись в стену, затаила дыхание. В комнату вошли несколько человек и осторожно прикрыли дверь.

– Я убью этого гуччо, – услышала я голос Берни, который явно был на взводе.

– Успокойся, – это был Жак Канье, друг Берни. – Надо всё хорошенько обдумать.

– Да что с ним канителиться, – недовольно произнес третий голос, принадлежавший Сергею Усову, тоже товарищу Берни и весьма недалекому малому: – Надаем ему по шее и дело с концом.

– Нееет, – угрожающе протянул Берни. – Мне этого мало. Я сотру в порошок этого ублюдка.

– Я согласен с Берни, – четвертым участником тайного совещания был некий Бен Гретц, самый рассудительный из всей шайки. – Он нанес нам тяжкое оскорбление и должен заплатить за это, да так, чтобы не повадно было ни ему, ни кому-нибудь еще. Но я согласен и с Жаком, горячку мы пороть не будем. Я предлагаю вот что…

Я с возрастающим ужасом слушала эту дискуссию. Когда они наконец-то ушли, я прокралась к себе в спальню и пролежала в постели до утра, не сомкнув глаз. Необходимо предупредить Сола о грозящей ему опасности, да так чтобы никто другой не заподозрил о моей осведомленности в назревающей заварушке. Мы оба, Сол и я, старательно избегали любого личного общения, поэтому разговор между нами всякому покажется странным. Посылать сообщения по сети тоже небезопасно, потому что они доступны взрослым. Нет, лучшего места, чем парная ви-игра не найти. На мое счастье одна из них должна была состояться как раз сегодня.

Ох уж эти ви-игры. Я ненавидела их всей душой, хотя именно они сделали меня без преувеличения самым известным ребенком на всем острове. Ви-игры, виртуальные игры в реальном времени, развивающие у игроков реакцию, интуицию, умение работать в команде и кучу других полезных качеств, были введены в школьную программу, когда я была в третьем классе. К всеобщему удивлению, я в два счета обыгрывала как компьютер, так и одушевленных оппонентов. Так как эти игры были самым популярным занятием в школе, то у меня внезапно появилось много «друзей», мечтающих обнаружить секрет моих побед. Я тщетно пыталась объяснить, что секрета никакого нет, но они считали, что я просто-напросто задираю нос, не желая открывать свои карты. Вскоре все мои новоприобретенные друзья стали явно меня недолюбливать и откровенно завидовать, и я постоянно оказывалась в центре очередного скандала, связанного с какой-нибудь компьютерной игрушкой. Школьной Социальной Службе стоило немало усилий унять страсти, разгоревшиеся вокруг ви-игр, меня в конце то концов оставили в покое, но испугали, наверное, навсегда. Если хорошенько разобраться, я старалась оставаться как можно более незаметной для окружающих на протяжении всей моей жизни.

Когда меня спрашивали: Как тебе удается так великолепно играть, я пожимала плечами и честно отвечала: не знаю. Можно это назвать шестым чувством, хорошо развитой интуицией, быстрой реакцией, но я замечала то, что другие не замечали, и могла предугадать конечный результат какого-то действия, когда оно только начиналось.

Игры проводились в так называемом Ви-Зале – круглом помещении с куполообразным потолком. Я называла его Цирком – по аналогии с развлекательными заведениями, существовавшими до Катастрофы, чьи описания я не раз встречала в папиных книгах. Игроки находились в огромных сферах, висящих между полом и потолком Зала. Сферы могли крутиться вокруг своей оси в любом направлении в зависимости от действий человека внутри, таким образом, имитируя бесконечное пространство для игрока (принцип бегущей в колесе белки). Внутри эти шары были заполнены газом, который под воздействием силовых полей моментально мог преобразовываться в тела любой формы и размера. Во время игры шар физически реализовывал все, с чем соприкасается в данный момент человек в виртуальном мире. Например, если я в игре беру в руки предмет, то я ощущаю его вес и размер, потому что шар воспроизвел его в тот момент, когда я до него коснулась. В тот момент, когда я выпускаю предмет из рук, он перестает существовать, превращаясь снова в газ. Участники ви-игры были облачены в облегающий плотный костюм и шлем, которые выполняли две важные функции: защита тела от всевозможных повреждений и передача информации о любом маломальском движении компьютеру для расчета визуальной и осязательной среды. Допустим, если я подниму руку, то я и остальные игроки, смотрящие на меня, увидят это движение.

Кто с кем и когда играл в Цирке, решал, конечно, компьютер, который учитывал такие факторы как искусность и опытность в ви-играх, успеваемость в других школьных предметах, физическую развитость и т. п. и т. д.

Сол Нортон был самым сильным моим противником и если в погонях, в стрельбе и в схватках на машинах я без труда разделывалась с ним, то в ближнем бое чаще он выходил победителем. Приемы, которыми он пользовался, поражали своей точностью, слаженностью, сложностью, продуманностью, и мне, несмотря на все мои хваленые таланты, очень сложно было противостоять им.

Неудивительно, что именно он был моим основным оппонентом в парных состязаниях. Сегодняшняя игра была посвящена любимым народным героям – «Черным Ангелам», которые в очередной раз спасали демократический мир от происков коварных врагов. Честь представлять Ангела досталась мне, тогда как Сол был презренным исламистом, чья цель в игре проста – уйти от погони.

Мы облачились в наши костюмы, надели каски и вошли в шары, которые плавно поднялись в воздух. Перед началом игры состоялась тренировка, для того чтобы мы привыкли к нашим виртуальным телам, а компьютер изучил наши физические данные. Тренировка делилась на две части: работа с телом и работа со снаряжением. Во время первой части мы бегали, прыгали, раскачивались на руках, отрабатывали удары руками, ногами и головой на боксерской груше. Во второй части мы кидали ножи, стреляли из пистолетов и ездили на мотоциклах. Компьютер же во время тренировки рассчитывал возможности наших виртуальных двойников пропорционально нашим возможностям. То есть, если в жизни Сол, к примеру, прыгает выше, чем я, это не означает, что виртуальный Сол прыгает выше, чем виртуальная Мэй. Наши образы в игре имели абсолютно одинаковые физические способности, и соревнование проходило на ментальном уровне.

После тренировки началась сама игра. Я обнаружила себя ночью, стоящей на пустыре, освещенным одним единственным фонарем. Пустырь заканчивался каким то высоким и протяженным строением, к которому на всех парах неслась одинокая фигура. Это исламист убегал от неумолимого Черного Ангела, который тоже не стал задерживаться, разглядывая не совсем привлекательную местность, а помчался вслед за врагом. Мы не опасались выстрелов друг от друга, так как между нами было значительное расстояние, и поэтому оба бежали сломя голову. На бегу я видела, как Сол добрался до цели и стал карабкаться по ней вверх. Вот он уже наверху, встает на ноги и прыгает вниз. Стена оказалась с сюрпризом: она была неравномерно утыкана шипами разной длины и ширины. Карабкаться по ней, как это сделал Сол, я не стала – есть более простое и эффективное решение этой проблемы. Я поставила ногу на один из шипов и, оттолкнувшись, прыгнула в сторону другого шипа. Уцепилась за него руками, подтянулась, как на перекладине, встала на него двумя ногами, держась за выступы в стене, и прыгнула к следующей ступени. Еще пара-тройка таких акробатических трюков – и я уже щупаю пальцами верхний край этого странного препятствия. Слегка подтянувшись на руках, я осторожно легла на живот, чтобы осмотреться и в то же время быть как можно более незаметной для своего оппонента, который вполне мог поджидать меня внизу с пистолетом в руках. Внизу я увидела прямоугольную площадь, тоже освещенную одним фонарем, застроенную по периметру бараками, к одному из которых, находящийся как раз напротив меня направлялся Нортон. Я поняла, почему он выбрал именно это убежище: из него хорошо проглядывалась вся местность. Я поползла вправо, пока не увидела заднюю стенку ближайшего строения, рядом с которой я и приземлилась, спрыгнув с верха колючей стены. Свет, освещающий площадь, не доставал до того места, где я стояла, поэтому я вытащила из рюкзака миниатюрный фонарик с узким направленным лучом и побежала в сторону постройки, в которой должен был находиться сейчас мой противник.

С другой стороны искомого барака тоже был вход, правда, закрытый для непрошеных посетителей железными воротами с мощным замком. Взрывчатка, входящая в мой боевой комплект, снесла не только ворота, но и всю заднюю стену наблюдательного пункта Сола. Я уже хотела войти внутрь, как услышала звук заводящегося мотора и еле успела отскочить назад: джип, слепя фарами и ревя, как раненое чудовище, проехал мимо меня.

Не мешкая ни минуты, я забежала в разрушенное мною строение, которое оказалось машинным складом: на полу ровными рядами стояли джипы, на одном из которых уехал Нортон, а сверху, на длинной металлической платформе, располагались мотоциклы. К платформе примыкала наклонная дорожка, по которой можно было съехать на мотоцикле вниз, но, к сожалению, она выходила к той самой площади, которую я видела со стены с шипами, поэтому ее нельзя было воспользоваться. Придется сесть за руль четырехколесной махины, тяжелой и неповоротливой по сравнению с изящным и маневренным, но недосягаемым произведением искусств на двух колесах. Недосягаемый? А если… От дерзости пришедшей в голову идеи захватило дыхание. Если не получится, то я разобьюсь насмерть, но мне даже не будет больно, потому что это – просто игра, о чем я старалась никогда не забывать.

Я вбежала по дорожке на платформу, оседлала один из мотоциклов, развернулась, аккуратно, к самому краю, отъехала назад и дала газу.

Я благополучно приземлилась и, ликуя в душе оттого, что все получилось, как и задумывалось, помчалась прочь от машинного склада. Нагнать Сола не стоило особых трудов – рощица, через которую нам пришлось ехать, была серьезным препятствием для джипа, тогда как мотоцикл позволял мне легко маневрировать между деревьями. Выбравшись из леса, мы оказались на прекрасной широкой, а главное прямой и безлюдной дороге, по которой, после ветвей и кочек ехать на полной скорости доставляло истинное удовольствие. Мы оба понимали, зная недобрый характер разработчиков игр, что так долго продолжаться не может, и Нортон решил воспользоваться случаем и пристрелить меня. Он разрядил всю обойму, не причинив мне никакого вреда, когда дорога начала петлять и на ней стали появляться всякого рода препятствия: грузовики, барьеры, ямы и т. д. Это заставило нас полностью переключить внимание на вождение наших машин. Дождавшись более удобного участка пути, я тщательно прицелилась и два раза выстрелила в колеса маячившего передо мной джипа. Проделав несколько замысловатых фигур на дороге, транспорт исламиста, перевернувшись несколько раз, окончательно успокоился в кювете.

Когда Сол выбрался из машины, я уже стояла рядом с направленным на него пистолетом.

– Стреляй, – хриплым голосом произнес он после продолжительной паузы, во время которой мы настороженно смотрели друг на друга.

– Нет, – ответила я. – Мне надо с тобой поговорить.

– Нам не о чем говорить, – его рука метнулась к пистолету.

Я не сдвинулась с места, когда он нажал на курок. С досады он отшвырнул бесполезный предмет подальше от себя.

– Ты знала, что он разряжен, – полуутвердительно, полувопросительно сказал он.

– Да. Ты стрелял из него шесть раз.

Сол встал, мотая головой, как бы приходя в себя после аварии.

– Если ты меня сейчас не прикончишь, я уйду, – заявил он и, повернувшись ко мне спиной, направился в сторону мотоцикла, который я оставила у обочины.

– Никуда ты не уйдёшь, – с этими словами я прострелила колеса своего верного механического коня.

Сол остановился, постоял пару секунд, разглядывая искалеченный транспорт и развернувшись, пошел на меня. Я наставила пистолет на него.

– Стреляй, черт тебя подери, – зло крикнул он. – Я хочу выбраться отсюда.

Я покачала головой.

– Только после того как ты меня выслушаешь. Тебе угрожает опасность. Бен Гретц взломал твоего пользователя и выяснил, как можно зайти в школьную систему с максимальным доступом.

– И что с того?

– Они хотят подключить тебя к ви-игре на 1 час в ускоренном режиме прокрутки.

– Неужели? И как ты про это узнала?

– Неважно…

– Действительно неважно, – неожиданным движением он выбил у меня из руки пистолет и повалил на землю, приставив к горлу нож. – Ты ни во что не должна вмешиваться, ни с кем не должна об этом говорить. Если кто-то что-то узнает – твоя жизнь в школе станет не выносимой. И поверь мне, это очень легко сделать, потому что тебя ненавидит половина идиотов, которые просиживают здесь свои задницы.

– Я пожалуюсь в Школьную Социальную Службу, – просипела я, нащупывая нож на поясе.

Сол рассмеялся и от этого смеха у меня мурашки пробежали по коже.

– Неужели ты думаешь, что эти раскормленные и неповоротливые пустозвоны смогут тебя защитить? Мы оба прекрасно знаем, что они ни на что не способны.

Мы одновременно всадили друг в друга ножи. Это была единственная в истории школы игра, закончившаяся ничьей.

Экзекуция Нортона должна была состояться в ближайшую субботу, когда школа была практически безлюдной. Впервые я осталась в школе на выходные, сославшись на необходимость готовиться к экзамену в тишине и покое библиотеки. Чуть раньше назначенного времени я, крадучись, подходила к дверям Цирка. Я толкнула одну из дверных створок, и она бесшумно открылась, пропуская меня в темное пустое помещение. Значит, план Берни уже исполняется. Я, светя принесенным с собой фонариком, добралась до одной из перегородок, за которой и спряталась, чтобы незаметно следить за происходящим. Ждать пришлось недолго: дверь Цирка отворилась, вспыхнул яркий свет, и внутрь вошли пятеро. Сергей Усов и Жак Канье тащили Сола Нортона со связанными за спиной руками; за ними шли Берни Клаус и Бен Гертц. Они остановились недалеко от меня, так что я слышала каждое слова, произнесенное участниками этой захватывающей сцены.

– Только не бей по лицу, – предупредил Бен Берни. – На нем не должно остаться синяков.

– Не беспокойся, – коротко бросил Берни и, схватив Сола за плечи, заехал ему коленом в живот. Сол согнулся, задыхаясь, а молодчики вокруг довольно заржали. Повторив это упражнение еще несколько раз (пленник не сделал ни единой попытки защититься), Берни приказал поставить Нортона на колени.

– За все надо платить, гадёныш, – торжественно-мрачным голосом провозгласил Берни. – И сегодня ты получишь сполна за свои мерзкие проделки.

– Вы убьете меня? – глухо спросил Нортон. Он стоял на коленях перед Берни, низко опустив голову.

– Видишь ли, обычной смерти ты не заслужил, – ласково пояснил Бен. – Специально для тебя мы придумали что-то интересненькое. Очень скоро мы оденем тебе на голову игровой шлем и включим ви-игру в ускоренном режиме прокрутки. Ты знаешь эти шлемы – надолго закрыть глаза не удастся. Через 15 минут ты сойдешь с ума, а через пол часа – потеряешь сознание. Ради тебя особенного мы даже подождем еще лишние полчаса, так, на всякий случай. Ты останешься жить – в качестве растения.

– Но ты сможешь избежать всех этих неприятностей, – продолжил Берни, явно наслаждаясь ролью вершителя судеб. – Если попросишь прощения. Тем способом, каким мы укажем.

– Каким способом?

– О, кажется, маленький мальчик наконец-то начал бояться, – воскликнул Берни, под противный смешок своих подельников. – Для начала можешь поцеловать мой ботинок.

Клаус выставил вперед свою ногу. Нортон не шелохнулся.

– Не хочешь просить прощения? – елейно спросил Гертц. – Ну и правильно, мы бы все равно тебя не отпустили. Последнее пожелание перед смертью?

– Да, – Нортон поднял голову, разглядывая своих мучителей. – Объясните, как вам удалось открыть Ви-Зал? Откуда вы узнали, как запустить ви-игру?

– Ты великолепный хакер, – злобно ответил Бен, залепив ему пощечину. – Но и у тебя есть слабое место – ты считаешь всех вокруг дураками. И поэтому ты не дал себе труда защитить собственного пользователя в школьной сети. Я взломал его и увидел, что ты уже все для меня приготовил. Мне осталось всего лишь прочитать парочку простых инструкций, и, о чудо, волшебный замок – мой. Но самое смешное, что все это я проделал опять таки под твои именем, а это значит, что мы не будем причастны к твоему помешательству. Все решат, что ты сам открыл Ви-Зал и сам включил Ви-Игру, по ошибке запустив ее на большой скорости. Понимаешь ли, Нортон: умен не тот, кто делает всю работу, а тот, кто пользуется ее плодами. Но хватит болтовни. Вперед, ребята, тащите его в подсобку.

Подсобкой называлось помещение, где стояла аппаратура для управления ви-играми. Там же хранились и костюмы для игроков. Я видела, как Сола посадили на стул и надели ему на голову шлем. Бен пощелкал выключателями, а потом присоединился к остальным четверым, чтобы наблюдать за ходом казни. Через некоторое время, показавшееся мне вечностью, Сол упал со стула. Подождав еще немного, Бен отключил приборы и подошел к лежащему на полу человеку. Он ударил его по щеке, и голова Сола безжизненно повалилась набок.

– Готов, – провозгласил Бен и, разрезав ножом веревки, аккуратно сложил их и положил себе в карман. – Пошли отсюда.

Они только успели выйти из подсобки, как произошло то, что я ожидала: покойник ожил. Сол стянул с себя шлем, вскочил на ноги, с грохотом повалив стоявший рядом стул, и, грозно рыча, помчался за своими палачами. Берни и его компания обернулись на неожиданный шум и остановились, как вкопанные. Выражение их лиц менялось от крайнего изумления до мистического страха. Когда до них дошло, что расплата неизбежна, они бросились к дверям Цирка, но для Берни было уже все кончено. Сол нагнал его и принялся нещадно избивать. Вопли Клауса перешли в стоны, а потом он и вовсе затих. Товарищи Берни и не думали помогать своему главарю. Окаменев от ужаса, они наблюдали за тем, как фурия терзает тело их друга. Первым опомнился Бен. Не дожидаясь, когда враг доберется и до него, он, поскуливая, рысцой побежал к выходу; за ним двинулись остальные. Последним штрихом, которым Нортон завершил свое кровавое дело, был какой-то тяжелый предмет, притащенный из подсобки и брошенный со всего размаху на неподвижного Берни. После чего, холодно оглядев результаты своей работы, Сол неспешно удалился из Цирка. Я, дрожа всем телом, выбралась из своего укрытия и подошла к Берни. Кровавая маска, в которую превратилось его лицо, до сих пор стоит у меня перед глазами.

Не помня себя от паники, с трудом сдерживая подкатывающуюся к горлу дурноту, я бросилась вон из Цирка. Весь последующий день я провела в своей комнате, объясняя это плохим самочувствием. Соседки, напуганные моим бледным потерянным видом, вызвали врача. Чтобы отделаться от доктора, я сослалась на обычное женское недомогание. Слава Богу, врач разрешил мне не выходить на уроки.

Вечером, когда девочки готовились ко сну, а я лежала, не шевелясь и уставившись в потолок, кто-то постучал в дверь. Одна из моих товарок, ее звали, кажется, Кэти, отправилась открывать дверь.

– Мне нужно поговорить с Мэй, – услышала я голос Сол.

– Она болеет и не может никого видеть, – авторитетно заявила Кэти.

Послышался слабый писк и звук закрываемой двери, и в комнату вошел Нортон. Он был необычайно бледен, глаза лихорадочно блестели, пальцы рук нервно теребили молнию на куртке.

Он посмотрел на меня, и меня бросило в дрожь от его взгляда. После продолжительной паузы, он повернулся к девочкам, наблюдавшим за всем происходящим с открытыми от удивлении ртами, и процедил сквозь зубы.

– Пошли вон.

Что-то в его тоне заставило их повиноваться. Сол проводил их до выхода, запер дверь на ключ и вернулся ко мне.

– Не подходи, – крикнула я, вжимаясь всем телом в стену.

– Не бойся, я тебя не трону, – глухо сказал он. Он сел на мою постель, низко наклонив голову.

– Ты все видела, – утвердительно проговорил он через некоторое время. – Впрочем, этого следовало ожидать.

– Я ничего никому не скажу, только уйди отсюда, – взмолилась я. Я была уверена, что он пришел, чтобы расправиться со мной.

– Я не трону тебя. Мне надо только с тобой поговорить.

– Нам не о чем говорить. Ты чудовище, маньяк, ненормальный, мне плохо от одного твоего вида. Убирайся, сейчас же, – последние слова я выкрикнула, задыхаясь от рыданий.

Сол дернулся, как от пощечины, и побледнел еще больше.

– Я не знал …

– Убирайся прочь!!!

– Умоляю, выслушай меня. Я знаю, ты поймешь меня…

– Я все давно поняла. Ты бесчеловечный и расчетливый ублюдок. Ты специально подстроил все это, чтобы покончить с Берни раз и навсегда.

Бледность моего собеседника достигла апогея.

– Откуда ты знаешь? – хриплым шепотом спросил он.

– Я умею делать выводы, – с горечью произнесла я. – Ты даже не заинтересовался подробностями, когда я пыталась тебя предупредить. Ты дал возможность Бену взломать своего пользователя, ты подбросил ему информацию о том, как открыть Ви-Зал и запустить Ви-Игру. О, ты все хорошо продумал. Никто не будет тебя ни в чем винить, потому что это они напали на тебя, а ты лишь защищался. Поэтому ты и угрожал мне, чтобы я не нарушила твои столь изощренные планы.

– Я не мог знать, что останусь в живых после часового пребывания в ускоренном режиме, – возразил Сол дрожащим голосом. На этот раз его рекордная бледность сменилась красными пятнами, покрывшими лицо и шею.

Я засмеялась, правда смех больше походил на карканье подбитой вороны.

– Если я скажу, что знаю, как ты избежал этой печальной участи, то ты меня убьешь? Интересно, как ты это сделаешь? Треснешь головой об стену или сломаешь шейные позвонки? А может…

– Прекрати! – визгливо крикнул Сол, вскочив на ноги. – Я не убийца, я не хотел ни кого убивать.

Я многозначительно промолчала.

– Я обещаю, что пальцем тебя не трону, – проронил Сол, садясь обратно на кровать и закрывая лицо руками: – Расскажи, почему я не умер и не сошел с ума в Ви-Зале?

– Концентрация, медитация, йога, просветление и прочее, означающее полное отключение сознания от внешних раздражителей. Я не раз видела, как ты это делаешь.

– Откуда ты знаешь про медитацию?

– Встречала упоминания в книгах.

– Тебе никто не поверит. Современная наука считает все это сказками.

– Может, поэтому ты меня сейчас и не пристукнешь, – согласилась я. – А про тебя скажут, что у тебя было временное помутнение рассудка. Ты не владел собой, когда со звериной жестокостью избивал Берни. И еще, тебе невероятно повезло, что последствия этой ви-игры не были необратимы для твоего разума.

– Просто фантастическая проницательность, – пробормотал он. – Как бы мне хотелось ей обладать.

– Моя фантастическая проницательность приносит мне одни несчастья, – устало проговорила я. – Уходи, прошу тебя.

– Берни умер не сразу, – тихо сказал он, опять побледнев. – Его могли бы спасти, если бы вовремя вызвали врача.

– Откуда ты знаешь, – пролепетала я, холодея от ужаса.

– Я чувствовал его агонию, его боль, его страх. Это… невыносимо. Мне, кажется, я схожу с ума. Мне надо с кем-нибудь поделиться…

Я снова рассмеялась, на этот раз от облегчения.

– И ты для этой цели выбрал меня, ты, больной идиот. Дудки, найди другую жилетку и рассказывай ей про свои галлюцинации, сколько тебе влезет, а меня оставь в покое. Выметайся отсюда, пока я не позвала на помощь.

– Мэй, прошу тебя, – в его глазах было столько боли и тоски, что в сердце шевельнулась жалость, но воспоминания о событиях прошедшей ночи заглушали любые положительные чувства к этому мальчишке.

Я молча указала пальцем на дверь. Он встал и, опустив голову и плечи, как побитая собака, пошел к выходу, шатаясь и еле переставляя ноги.

– Больше я его не видела, – резюмировала я свой несколько затянувшийся рассказ.

– Вы знаете, что Берни действительно не сразу умер? – спросил меня Черный Ангел, как всегда бесстрастным тоном. Я даже потихоньку начала привыкать к его манере разговаривать.

– Да, – рассеяно ответила я. – Когда стали известны все подробности, выяснилось, что он умер по дороге в больницу. Это значит, он был еще жив как минимум два часа после того, как я покинула место преступления.

– Вы могли бы предотвратить трагедию и спасти человека в любое время, с того момента, как узнали о плане Бена Гертца. Почему вы этого не сделали?

– Пошли вы к черту! – я вскочила со стула, рассвирепев: – С тех самых пор я не знала покоя. Я мучилась сознанием того, что побоявшись вмешаться, стала косвенно виновной в смерти Клауса. Как же! Ведь нас воспитывали на идее, что человеческая жизнь – священна. И мне, несчастной дуре, ни разу не приходила в голову мысль, что такие, как Берни заслуживают наказание. И Сол поступил правильно со своим врагом. Смертельным врагом, который сам пытался его убить. Он сделал все верно, да так чтобы другим неповадно было.

– Значит теперь вы одобряете поступок своего школьного товарища?

– Господи, – я плюхнулась обратно на стул, пораженная этим простым, в общем-то, выводом. Что произошло со мной за последние полгода?

– Господин следователь, – обратилась я к Ангелу. – Вы и сами видите, что я в полном замешательстве и неведении. Ваши намеки и угрозы – пустая трата времени, так как все дело в моей памяти, верите вы мне или нет. Как нейрогенетик, заявляю вам, что современная наука обладает технологиями для стимуляции памяти. Вы в любой момент можете прибегнуть к ним. Удивляюсь почему вы до сих пор этого не сделали. Но самый простой способ – напомнить человеку с амнезией забытые эпизоды. Ваша единственная улика против меня – дневники моего отца. Так разрешите мне с ними ознакомиться – они помогут пролить свет на интересующие нас обоих события.

– К стимуляции памяти мы прибегнем, если ничего не добьемся другими способами. Кстати, как нейрогенетик, вы может знаете, что некоторые из упомянутых вами технологий слишком агрессивные и могут, как бы это помягче выразиться, сильно сказаться на ваших умственных способностях. Поэтому в ваших же интересах быть с нами более откровенной. Что касается дневников, то не думаю что это хоть как-то может повредить.