Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Опять странное чувство дежавю, опять моя память играет со мной в неизвестную мне игру. Игра, Ви-Игра. Нереальность происходящего напоминала мне Ви-Игру, где я всегда чувствовала себя как рыба в воде, где я всегда была лидером и победителем.

«Когда Персефона оживает, когда Мэй живет?» – не раз допытывался у меня Сол. Я знала, что Нортон имел в виду, задавая этот вопрос. Я жила, когда играла и превращалась в зомби, когда возвращалась в реальный мир, в мир Аида. Темное и душное царство Аида сковывало меня по рукам и ногам, тогда как игра снимала все запреты и ограничения, действующие в жизни, давая свободу, открывая пространства для души и тела. То же пьянящее чувство свободы я испытала после ужасной смерти отца. Может я, как и Сол, сошла с ума и мне кажется, что я – в Ви-Игре, и поэтому я с такой легкостью разбиваю черепа, стреляю в людей и управляю лётными машинами? Нет, это невозможно. Я никогда не забывала, что Ви-Игра – это только игра и она никак не должна влиять на действительность. Тогда как объяснить это невероятное ощущение всемогущества и вседозволенности? Что произошло за последние полгода, изменившие не только мою внешность, но и мою сущность?

Надеюсь, когда-нибудь я получу ответы, касающиеся забытого прошлого, а сейчас надо подумать о настоящем. А настоящее не сулило мне ничего хорошего. Хоть я и избежала смерти, но угроза моей жизни никуда не исчезла. Наверняка мое лицо знает каждый встречный поперечный, и стоит мне высунуть нос наружу, как я тут же буду схвачена. Мне нужна чья‑либо помощь, но, увы, за всю свою серую тридцатилетнюю жизнь я не обзавелась ничем, что можно записать себе в актив: ни друзьями, ни карьерой, ни мужем, ни детьми, ни на худой конец постоянным любовником. Как всегда некстати, мне вспомнился разговор с Солом на эту тему. Да, этот мерзопакостный человек умудрился пройтись по всем моим болевым точкам.

–  Ты любила когда-нибудь? Я не имею в виду твоих родителей или домашнего зверька. Я говорю про любовь между мужчиной и женщиной.

– Нет.

– Да, Персефоне этого не дано. Могу поклясться, что ты к тому же девственница. Хотя, постой. Неужели ты была настолько глупа, что трахнулась с первым попавшимся придурком, польстившимся на твои прелести? Что ты чувствовала, когда его руки касались твоего тела, а рот слюнявил твое лицо?

– Отвращение, а потом боль и еще большее отвращение. А ты, Сол? Любил ли ты когда-нибудь?

– Я любил тысячи раз, я был на седьмом небе от любви тысячи раз, я разбивался о землю от любви тысячи раз…

В общем, я – одна одинешенька в этом мире и нет никого, кто бы захотел помочь сиротке. Нет, один все же есть. Элиот, врач-коллега из больницы, предупредивший меня, что за моей палатой следят. Если тогда он порывался помочь мне, то почему бы ему не сделать это сейчас, учитывая, что он обязан мне жизнью сына. Свой единственный благородный поступок я совершила в больнице, в вестибюле, где устанавливали очередной монумент Спасителя. Тяжеленную статую со стандартно вытянутой рукой, указывающей направление в светлое будущее, поднимали вверх, чтобы установить ее на постаменте. Место, где проводилась эта непростая операция, было ограждено, но любопытный мальчишка, наплевав на все запреты, стоял прямо под статуей, явно наслаждаясь своей причастностью к делу. Случайно бросив взгляд в его сторону, я вдруг со всей ясностью, как это не раз бывало в Ви-Игре, поняла, что сейчас произойдет. Я что есть мочи бросилась к ребенку, расталкивая людей и крича ему, чтобы он оттуда убирался. Я едва успела схватить его в охапку и отбежать, как трос, державший глыбу, лопнул, и статуя с устрашающим грохотом и треском свалилась на пол в том месте, где секунду назад стоял мальчик. С тех самых пор доктор Элиот считал себя моим самым близким другом, чем сильно мне досаждал.

Благодарение Богу, ночью улицы нашей страны пустуют. Славные труженики либо мирно похрапывают в своих кроватках, либо вовсю развлекаются в виртуальных или реальных заведениях. Я без труда добралась до дома, где проживал Элиот, и позвонила в его дверь. Показалась заспанная физиономия моего друга, на которой сначала отразилось изумление, а потом испуг и настороженность.

– Мэй? – спросил Элиот, как будто увидел привидение.

– Нет, привидение. Может, пустишь меня к себе.

Заметно колеблясь, он распахнул дверь и отступил в сторону, давая мне пройти.

– Мне нужна твоя помощь, – заявила я, удобно расположившись в кресле. Все-таки, хорошо вновь оказаться в домашней обстановке.

– Тебя выпустили из тюрьмы? – неуверенно спросила моя единственная надежда, продолжая недоверчиво смотреть на меня. Похоже, ему было сложно свыкнуться с мыслью, что в нашем Датском королевстве не все тихо да гладко.

– Я сбежала оттуда. Можешь посмотреть новости: наверняка моя физиономия уже появилась в рубрике: «помогите поймать шпионку».

Элиот подключился к сети. Я с трудом сдерживала смех, наблюдая за его лицом: и так не красавец, а выражение крайнего удивления сделало его похожим на идиота. И совсем стало невмоготу, когда я подумала, что во все времена поэты-писатели сравнивали надежду с вечно юной красавицей, тогда как мою надежду можно сравнить разве что с обезьяной, да и то не первой молодости и не первой красоты. Пока я изо всех сил боролась с приступами веселья, Элиот выключил Ключ, упал на стул, обхватил голову руками и, раскачиваясь, как на молитве, принялся бормотать:

– Боже мой, боже мой! Ты убила двоих охранников, покалечила трех Ангелов и угнала президентский лётомобиль! Я не знал, не думал, что ты способна на такое. Ну, что ты смеешься! – заорал он, вскочив со стула и размахивая руками. – Ты и твой папаша подставили свои шеи под топор…

– Посадили свои задницы на электрический стул, – вставила я.

– Задницы на стул, – машинально поправился он. – А теперь вы хотите и мою…

– Задницу, – продолжила я. Любому терпению приходит конец. Я расхохоталась, чувствуя, как сковывавшее меня напряжение постепенно исчезает. Элиот обиженно замолчал.

– Что ты от меня хочешь? – угрюмо спросил меня хозяин дома, перестав дуться. Как‑то нехорошо, неправильно это прозвучало. В конце-то концов, мог бы быть и полюбезнее с человеком, который чудом избежал смерти и которому необходима дружеская поддержка. Да, ладно, черт с ним, я непривередливая…

– Мне надо, – пояснила я. – Чтобы ты зашел в сеть и выяснил адрес, по которому проживает Стенли Черси, редактора Желтого Форума. Кроме того, одолжи мне какую-нибудь одежду. Не могу обещать, что верну ее.

Элиот указал мне на шкаф и сказал, что все находящиеся там – в моем полном распоряжении. Пока я переодевалась (наконец я избавилась от ненавистного наряда в полоску), Элиот выяснил нужную мне информацию.

– Можешь пока остаться у меня, – глухим голосом предложил он. Он снова сидел, раскачиваясь и закрывая лицо руками. Мне вдруг стало жалко своего невольного помощника.

Я покачала головой:

– Не сложно догадаться, что я в первую очередь прибегу к тебе за помощью. Так что мне лучше свалить отсюда, пока к тебе в гости не нагрянули служивые.

– Постой!

В дверь постучали. Элиот сильно побледнел и уставился на меня.

– Кто это?

– Наверное, сын, – пролепетал он в явном испуге.

Я опустилась на пол, внезапно почувствовав невыносимую усталость.

– Ты вызвал полицию, когда был в сети. Ты предал меня, Элиот, – простонала я.

– Если бы я этого не сделал, меня бы казнили вместе с тобой за соучастие. А я ни в чем не виноват. Извини, Мэй, но я не хочу умирать.

Меня, как совсем недавно в тюрьме, вдруг поразила мысль, что всё это со мной уже происходило: я вдвоём с человеком, который только что обманул меня.

Элиот открыл дверь. Двое Ангелов и с десяток полицейских ворвались в маленькую квартиру. Я не сопротивлялась, когда на меня надели наручники, поставили на ноги и, недружелюбно подталкивая, повели к выходу.

Несмотря на глубокую ночь, на улице было светло от фар и маяков полицейских машин. Чуть поодаль собралась кучка зевак, во все глаза следивших за происходящим. Еще бы, завтра все они будут героями дня, рассказывая о том, как они были свидетелями, а может и участниками поимки особо опасной преступницы. Мое внимание привлекла высокая, тощая фигура человека, стоявшего в стороне от толпы. Он держал в руках какой-то светящийся предмет, направленный на меня. Камера! Мой повторный арест снимают! Ну, что же, незнакомец с камерой, твоя бессонница сделает тебя знаменитостью.

За мной по пятам следовали два полицейских, вооруженных пистолетами. Один из них с диким воплем упал, когда я изо всех сил ударила его пяткой в колено. Почти что одновременно, я выхватила из рук второго конвоира оружие.

– Стоять на месте, – заорала я, направляя пистолет на процессию, следовавшую за мной. – Кто сделает хоть одно резкое движение, получит пулю в лоб.

– Не стрелять, – крикнул один из Ангелов: – Она нужна нам живой.

Я начала было двигаться в сторону гражданских лиц, испуганно жавшихся друг к другу, как увидела, что один из Ангелов медленно поднимает руку. Я выстрелила и Ангел упал, как подкошенный. Непонятно откуда возле меня оказался второй Ангел, который резко и болезненно выбил из моих скованных рук оружие. Я ответила ему двумя быстрыми ударами ногой, боковой – в грудь и с разворота – в голову, после которых Ангел потерял равновесие и упал на землю. Я подскочила к нему и что было силы опустила стопу на его лицо. Ангел затих, а я, издав победный клич, подняла пистолет, отнятый мной у полицейского в самом начале представления и, присев рядом с человеком со сломанным коленом, сняла с его пояса ключ от наручников. В это время, какой-то смельчак в форме решил проявить героизм и нарушить приказ, выстрелив в мою сторону, за что немедленно поплатился жизнью. Добыв ключ, я бросилась сквозь толпу зевак, успев заметить, что человек с камерой продолжает меня снимать.

Я долго бежала по ночному городу, стараясь придерживаться узких улочек и проходных дворов и держаться поближе к стенам домов. Когда утихли вопли полицейский сирен, я осмелела и бежала уже не прячась, удаляясь все дальше от центра. Мой путь закончился рядом с многоэтажным домом в одном из рабочих районов. Немного отдышавшись, я поднялась на третий этаж, подошла к двери со светящейся надписью «Смит» и приставила ладонь к замку-сканнеру. Замок еле слышно щелкнул, и я зашла в квартиру, бесшумно прикрыв за собой дверь. Быстро пройдясь по комнатам моего нового убежища, я отыскала спальню, не раздеваясь, легла на мягкую кровать, кем‑то аккуратно застеленную, и моментально провалилась в сон.

«Я стою одна посреди огромного безжизненного города, залитого режущим глаз солнечным светом. Вокруг царит тишина, только изредка горячий ветер шуршит мусором и гонит пыль по земле. Я чувствую, как моя кожа на лице и на руках горит: это ужасная радиация, которая высасывает из меня все соки. Скоро от меня останется только высушенный скелет, как и от всех тех, кто жил когда-то в этом городе.

Мама, забери меня отсюда. Я не хочу умирать. Я хочу жить, ведь я ни в чем не виновата. Элиот тоже ни в чем не виноват, поэтому он меня выдал.

Я – в доме родителей. Здесь темно и прохладно, но на зубах чувствуется пыль мертвого города, а кожа болит, как от ожога.

Девочка слишком чувствительна, – раздраженно говорит мама. – А ты умираешь у нее на глазах.

– Ты как была дурой, так ею и останешься, – так же раздраженно отвечает папа.

Они мертвы, оба. И город мертв и я. Я тоже умерла – меня казнили на электрическом стуле.

– Ты знаешь, что чувствует человек, который идет на казнь? – говорит мне Сол: – Он боится ужасной боли, сопровождающей смерть. Боль – это реакция организма и чем сильнее угроза организму, тем сильнее человек будет чувствовать боль. Убиваемый организм – самый мощный генератор боли.

– Откуда ты знаешь?

– Меня много раз убивали.

А меня один раз. Сол был прав – я никогда не забуду лишающего сил и рассудка животного ужаса, когда отца вели на казнь».

Я проснулась, чувствуя, как дико колотится сердце. Очередной кошмар на тему потери мира.

Немного придя в себя, я оглянулась и поняла, что день – в полном разгаре и что я нахожусь в неизвестном мне месте. В этой квартире я никогда не была, однако прошлой ночью мои ноги сами принесли меня сюда, как будто я уже ходила по маршруту квартира Элиота – квартира Смита. Нет, не ходила, а спасалась бегством после стычки с вооруженными Ангелами и полицейскими. Я могу поклясться, что со мной все это случалось когда-то в прошлом: предательство человека, которому я доверяла, драка со скованными руками, сломанное колено, убийство полицейского, бег рысцой по спящему городу. Воспоминание, как удар молнией, поразило меня, когда я под конвоем и в наручниках шла мимо толпы любопытных и случайно заметила человека, снимавшего меня на камеру. С этого момента я знала, что мне надо делать, чтобы вернуть себе свободу. Фантастика!

Решив не ломать голову над вещами, которые явно были выше моего понимания, я принялась осматривать свое новое жилище. Чистая и уютная квартирка со всеми удобствами, среди которых – холодильник, забитый едой, и душ. Я не преминула воспользоваться этими наиважнейшими достижениями цивилизации, так как после всех треволнений душа и тело требовали чего-нибудь вкусненького и чего-нибудь освежающего. При дальнейшем осмотре убежища обнаружился гардероб, с одеждой моего размера, и гримерная. Рыжий парик, темные очки, высокие каблуки, ярко-красные губы, обтягивающая и открытая одежда, притягивающая взгляд к определенным местам моего тела – и я уже могу не волноваться, что кто-нибудь меня узнает. Интересно, кто позаботился о квартире, о еде, об одежде и о париках для меня? Кто этот ангел – хранитель и зачем ему это понадобилось? Как я должна действовать дальше, чтобы оправдать труды моего загадочного покровителя?

Я села в мягкое кресло, стоявшее в салоне и задумалась о своих дальнейших шагах. Все, что у меня имеется – это просьба отца зайти на Желтый Форум и адрес его создателя, который добыл для меня мой бывший друг Элиот. Зайти в сеть я не могу, потому что отец зачем-то засекретил Ключ, который он сам мне и передал. Кого-нибудь попросить, уговорить, пригрозить сделать это вместо меня? Ни в коем случае, памятуя о поступке моей единственной надежды. Но даже если бы и отыскалась добрая душа, согласившаяся мне помочь, то о чем бы я ее попросила? Найди то, не знаю что? Мама была права – в детстве надо меньше читать сказок.

Остается только заявиться к Черси и заставить этого господина признаться, откуда он узнал про контакты отца с Солом. Может быть, попутно я выясню, почему отец вместо душераздирающего прощания с единственной дочкой в больнице приказал ей навестить столь ненавистный ему сайт. Надо только обдумать технические…

Я вдруг поймала себя на мысли, что уже битый час пытаюсь понять, откуда мне знакома картина, висящая на стене напротив меня. Непритязательный натюрморт, с цветочками и фруктами. Точно такой же висел у папы в кабинете и прикрывал собой тот самый сейф, где мой скрытный родитель прятал ото всех свои дневники.

Я приподняла картину. Сейфа за картиной не было, зато к обратной стороне холста были прикреплены листы бумаги, заполненные убористым почерком отца.

Истон Линд: Вторая встреча с Солом

Мы встретились с моим бывшим студентом в том же кабинете, что и в первый раз, только на этот раз за окном, на фоне облачного неба, рыжего леса и зеркального озера, распустило ветви великолепное цветущее белыми цветами дерево. Сол заметил мой взгляд.

– Красиво, неправда ли? Это – Ван Гог…

– Абрикосовое дерево в цвету, – пробормотал я, любуясь открывшимся передо мной зрелищем.

– Безумный мастер был счастливчиком по сравнению с нами: он видел этот миг своими глазами. Вы знаете, мистер Линд, пейзажи, написанные до Катастрофы, вызывают у меня тяжкую тоску.

– Тогда зачем вы повесили здесь эту картину?

– Бередить душу необходимо, для того чтобы она жила. Эта картина – напоминание. Она напоминает мне, что все вокруг меня – лишь жалкая пародия. Парк и оранжереи – это жалкая пародия на природу, Демократический остров – жалкая пародия на государство, возня с исламистами – жалкая пародия на войну, да и мы сами – жалкая пародия на человечество.

– После всего, что мы пережили и всего, чего мы добились, несправедливо называть нас жалкой пародией. Мы и есть человечество.

– Переживания и достижения? Все это фикция, фантом, для того чтобы вы считали себя достойными преемниками человеческой цивилизации. Преемник человеческой цивилизации, избранность – это не просто слова, это еще и огромная ответственность, это – далекое-предалекое светлое будущее, которое зависит только от вашей преданности делу Спасителя. Короче, это – эффективное средство манипуляции существ, живущих в постоянном страхе перед неизвестным и непонятным.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Кто манипулирует нами?

– Кто или что… Скажем так – высшая сила, природа которой, увы, мне неизвестна. Для простоты понимания в дальнейшем мы будем называть эту силу Богом или Богами.

– К которым вы скромно причисляете себя, – насмешливо бросил я.

– Рожденный ползать, летать не может. Иными словами, человеку не дано быть Богом, – серьезным тоном произнес хозяин виртуального офиса: – Философы всех времен и народов дружно ошибались в этом вопросе, допуская смертного в сонм Богов. Но человек может получить от Богов дар…

– Вы напрасно сбежали из лечебницы, – пробурчал я, начиная чувствовать себя неуютно в обществе этого человека. – Вам там самое место.

– Другой реакции я не ожидал, – согласно кивнул Сол: – Итак, профессор, в поисках второй библиотеки, вы увидели нечто настолько невероятное, что, потеряли покой и благоразумие. В результате вы поставили на уши все мирное и не очень население острова, чтобы вывести на свет божий мою скромную персону. Надеюсь, вы осознаете, что наши встречи могут стоить вам головы?

– Мне все равно, – буркнул я.

– Ну а моя голова мне еще пригодится, по крайне мере в ближайшее время, – почему-то развеселился мой собеседник: – И уж конечно я рискую этим жизненно важным органом не только для того чтобы удовлетворить ваше любопытство.

– Вы хотели, чтобы я поделился с вами какой-то информацией, секретной, не так ли?

– Приятно иметь дело с человеком, понимающим все с полуслова, – продолжал веселиться Сол: – Вы непременно поделитесь со мной парой-тройкой государственных секретов, но они меня нисколько не интересуют.

– Тогда зачем я должен делиться ими, – раздраженно спросил я, окончательно запутавшись.

– А для того, мой дорогой учитель, чтобы признаться об этом на допросе, после того как вас арестуют Черные Ангелы.

– Караул! – вскричал я. – Я не понимаю, о чем вы говорите. Может, я сошел с ума с вами за компанию?

– Поверьте, профессор, вы самый нормальный человек из всех, которых я знаю. Вы нужны мне для того, чтобы помочь сочинить и записать некую историю.

– Историю?

– Да, наподобие тех историй, которые мы с вами так любим. Миф, Миф Нашего Времени.

– Миф?

– Да, миф. Как и полагается мифу, повествующий о богах и смертных, о любви и ненависти, о предательстве и самопожертвовании.

– Но зачем?

– Чтобы все встало на свои места, – медленно произнес Сол: – И начнем мы с героя, получившего об Богов дар.

Биография Сола Нортона, рассказанная самим Солом Нортоном и записанная Истоном Линдом

С. Н: Древние греки понятия не имели о хромосомах и генах, поэтому Божий дар считался чем-то сверхъестественным. Сегодня мы знаем, что Божий дар – это определенная комбинация определенных молекул, называемых ДНК. Но, спросите вы, где же здесь промысел Божий. А кто, отвечу я, на протяжении поколений скрупулезно выбирает кандидатов и скрещивает их между собой, чтобы, в конце концов, появился обладатель нужного набора генов. Не правда, профессор? Ведь вы и ваша покойная супруга тоже были избраны, чтобы произвести на свет ребенка с уникальными способностями.

Сол Нортон получил в подарок от своих создателей то, что получали лишь считанные единицы в истории человечества, то, что сближало его с обитателями Олимпа, то, что я впоследствии назвал Шестым Чувством.

И. Л: Шестое чувство? Вы утверждали, что каждый человек обладает им.

С. Н: Увы, я фатально ошибался. Это дано при рождении или не дано вовсе. Но Сол весьма разочаровал Богов-Олимпийцев. Он рос среди своих сверстников и ничем от них не отличался. Его великолепная, тщательно выстроенная комбинация генов никак не давала о себе знать. Боги долго ломали голову над этим феноменом, пока до них не дошло, что Сол будучи смертным не умеет пользоваться шестым чувством. И тогда они решили научить его, и тогда они забрали его на Олимп.

И. Л.: И как там на Олимпе?

С. Н.: Паршиво. Но еще хуже было на Земле, потому что так решили Боги, а мы, смертные, всегда пляшем под их дудку. Пока Боги не взялись устраивать мою судьбу, я был вполне счастлив, как может быть счастлив малыш, любимый родителями и искренне любящий жизнь. Но в один прекрасный момент родители исчезли.

И. Л: Как это исчезли?!

С. Н: Это произошло во время так называемой «охоты на ведьм», когда сотни людей были арестованы Черными Ангелами. Никто из них так и не вернулся домой. Никаких официальных обвинений и заявлений не было, а на любой запрос о судьбе близких приходил один и тот же ответ: «государственная тайна». Впрочем, вскоре перестали даже спрашивать, потому что желающих узнать правду тоже забирали. По городу ползли ничем не подтвержденные слухи о пятой колоне исламистов, о заговоре, о предательстве…

Предателей ненавидят, а их детей – сживают со свету: моих родителей не стало и когда-то веселый, и любознательный ребенок превратился в несчастное забитое существо. После очередной темной, которую устроили одноклассники Солу, и за которую никто не собирался их наказывать, к покрытому синяками, плачущему маленькому мальчику подошел человек одетый во все черное, и сказал ему следующее: «Ты ни в чем не виноват и ты знаешь это. Тебя несправедливо обижают, но ты мал, слаб и одинок, и поэтому ни на что не способен. Пойдем со мной, и я научу тебя, как стать героем, самым могущественным из всех героев». Человек сказал, что его зовут Хирон. Он помог Солу встать, и крепко держа за руку, повел прочь из школы.

И. Л: Кто такой этот Хирон?

С. Н: Посланник Богов, без которого не обходится ни один приличный миф. Таким образом, Сол попал на Олимп.

Я просил: «Научите меня не бояться, научите меня драться, научите меня быть сильным».

Хирон говорил мне: «Познавай себя, познавай мир вокруг себя, учись владеть своим телом, учись не зависеть от своего тела».

Я не понимал, мой наставник объяснял. И я учился. День и ночь. Науки и физические тренировки. Боль, голод, усталость. Меня строго наказывали за малейшую оплошность и всегда хвалили за успехи. Страх, восторг, унижение, гордость – через все это я прошел на Олимпе.

– Эмоции и чувства порабощают разум, – говорил Хирон: – Ты должен научиться контролировать их, сводить их к нулю.

И я учился не чувствовать и не мыслить. Я учился достигать полной пустоты и отрешенности.

– Герой – это не просто физически сильный человек или ученый муж. Герой – это человек, который познал себя. Познавший себя, познает все и способен на все, – говорил Хирон.

Я думал, что понимаю его, и я часто спрашивал своего наставника, уверенный, что уже достиг совершенства.

– Когда закончится мое обучение?

– Ты почувствуешь это, – отвечал Хирон, неизменно наказывая меня за проявленное нетерпение и преувеличенное самомнение.

А потом пришло просветление. Моменты пустоты, вдруг наполнялись жизнью, но не моей, а чужой. Отключая свои эмоции, я стал способен воспринимать чужие. Я начал познавать окружающий меня мир, не видимый простыми смертными. Я научился пользоваться Божественным даром.

– Ты смертный и должен быть среди смертных, – сказал мне однажды Хирон: – Возвращайся на землю.

По законам жанра учитель должен дать последнее, мудрое наставление своему ученику, которому предстоит полная подвигов и приключений жизнь:

– У тебя всегда будет выбор, но рано или поздно ты приступишь к выполнению своей миссии.

– Какой миссии? – спросил я.

– Ты передашь свое знание людям, ты станешь Учителем. Твой путь будет тяжек и полон страданий, но ты пройдешь его до конца, потому что так решили Боги.

– Что будет в конце пути?

– Ты получишь свободу, а Боги – спокойствие.

– Свободу? Вы говорите о смерти?

– Я говорю о жизни после смерти.

Загадочно-мудрые высказывания высших существ, призванные скорее заморочить голову простакам-героям, чем помочь им – также неотъемлемая часть добротных мифов.

Первый подвиг, совершенный новоявленным героем на Земле нельзя назвать иначе, чем преступлением. Но поступки героев, даже самые неблаговидные, описываются в мифах наравне с великими свершениями, и мы не вправе опускать это неординарное событие. Итак, первым подвигом было убийство, которое Сол хладнокровно задумал и выполнил. Что двигало им? Отголоски несчастного детства, скажут одни почитатели героя, пытаясь оправдать своего любимчика. Он только защищался и по молодости лет не рассчитал свои силы, скажут другие поклонники Сола. Нет господа, наш герой на то и герой, чтобы не действовать под влиянием сиюминутных порывов и размахивать кулаками почем зря. Наш герой, очень давно не имевший дело со смертными, решил проверить, как далеко распространяется его могущество. Результат оказался впечатляющим: Сол манипулировал ими, как кукловод марионетками, играясь не только их жизнями, но и смертями. Жестоко, скажете вы. Несомненно! Но, живя среди Богов и видя несовершенство смертных, сложно проникнуться к ним иным чувством, чем глубоким презрением. Но вечером следующего после расправы дня произошло то, что круто изменило мировоззрение героя и что стало началом того пути, о котором говорил Хирон: Сол, впервые за всю свою жизнь, ощутил ужас и боль умирающего человека.

И. Л: Я не понимаю, о чем вы говорите.

С. Н: Я едва не сошел с ума от сознания, что я стал причиной этих невероятных страданий. И постепенно до меня дошло, что человек, существо, способное испытать такое, заслуживает того, чтобы герои верой и правдой служили им. И я поклялся, что впредь буду действовать исключительно на благо моих соплеменников. Так появилось учение о Шестом Чувстве. Так я стал Учителем, как и предсказывал Хирон.

И. Л: Но ваше учение, основанное на том, что каждому доступно Шестое чувство, и гроша ломанного не стоит, потому что по вашему собственному признанию сейчас простой человек не может им обладать.

С. Н: Но им обладаю я, и моя миссия – своим словом и своим действом, своим существованием и своей кончиной дать толчок к возрождению жизни на нашем острове.

И. Л: Вы утверждаете, что на нашем острове нет жизни. По-вашему, мы мертвы?

С. Н: Да, я знаю это наверняка, потому что у меня есть Шестое Чувство. Настоящая жизнь бьет ключом, она полна разнообразнейших, захватывающих дух эмоций: любовь, ненависть, страх, боль, амбиции, жажда власти, жажда знаний, ощущение полета, ощущение свободы. А нынешнее поколение молодых людей гонится лишь за наркотическим забытьем и виртуальными удовольствиями, чтобы заглушить тоску по трепещущей, полной приключений жизни. Посмотрите вокруг себя, а потом ответьте честно на вопрос: способны ли мои сверстники, эти серые равнодушные создания, на те достижения, о которых мы говорили в начале нашей столь плодотворной беседы. Человечество деградирует, оно свернуло с пути, проложенным Спасителем.

И. Л. И вы хотите вернуть их на путь истинный, убивая их взрывами?

С. Н. Жертвы необходимы, чтобы встряхнуть остальных.

И. Л. Лицемерно оправдывать убийства необходимостью. Ведь вы живы, а ваши жертвы – мертвы.

С. Н. Не беспокойтесь, профессор. Не за горами то время, когда я принесу в жертву и себя.

Я замолчал, обдумывая услышанное.

– Мы закончим на этом, уважаемый мистер Ли, – после продолжительной паузы объявил Сол, вставая и потягиваясь с видом человека, который только что закончил многолетний труд.

– Постойте, – запротестовал я: – Но как так получилось, что мы свернули с пути, проложенным Спасителем? Что мы сделали не так?

– Мы поговорим об этом в следующий раз. А у вас есть домашнее задание. Первое, запишите наш диалог от руки на обычной бумаге. Второе, отнесите ваши записи в квартиру некоего мистера Смита по адресу: Рабочая улица, дом номер 13. Приложите руку к замку, чтобы открыть дверь. Спрячьте ваши записи так, чтобы только вы и ваша дочь смогли их обнаружить.

– Моя дочь? Какое она имеет отношение…

– Всему свое время, профессор. И, в‑третьих, воспользуйтесь помощью какой-нибудь прелестницы и прикупите несколько комплектов белья, модной одежды для девушки 30 лет. Купите дамскую сумочку, наручные часы, туфли на высоких каблуках, косметический набор, рыжий парик и затемненные очки. Размеры девушки, которая будет красоваться в этих обновках, перед вами на столе.

Я сидел истуканом, не зная как реагировать на все здесь услышанное, а мой собеседник, продолжал, явно наслаждаясь моим смятением.

– Нашей девушке придется много ходить, а также в ее прелестную головку может прийти странная фантазия перелезть через высокую стену. Причуда эта абсолютно безвредна и поэтому, вы, мой дорогой учитель, конечно же не сочтете за труд подарить красавице удобную обувь, одежду, рюкзак и крепкую веревку для такого рода развлечений. Все это вы оставите также в квартире мистера Смита. И напоследок, если вам не будет сложно, заполните холодильник этой квартиры вкусной и желательно не жирной пищей: гостья Смита с недавнего времени почему-то очень заботится о своей фигуре.