Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Ничего у тебя не выйдет. Люди годами тренировались, чтобы научиться пользоваться этой штукой, которая, кстати, называется лассо. Но набросить лассо на шею животного – это полдела. Надо будет еще вовремя его снять, чтобы не задушить жертву. В общем, тебе придется повалить Пегаса на землю и связать ему ноги, чтобы его обездвижить. Мне кажется это довольно-таки рискованным предприятием.

– Мне придется? – рассердилась я. – А от тебя, значит, не будет никакой помощи?

– И не надейся. Одна мысль о живом существе, способном укусить или лягнуть, вгоняет меня в ступор. Нет, нет, я предпочитаю иметь дело с двуногими, когда это только возможно.

– Ты просто трус, презренный трус!

– Каюсь, каюсь, – не стал возражать Сол. – Но кроме того, сама подумай, зачем мне ловить Пегаса? У меня есть все, что надо для счастья: еда, крыша над головой, древний замок для исследований, и, наконец, самое важное, покой. Я устал, Мэй, от чудовищ и подвигов и хочу сполна насладиться этим временным затишьем. Советую и тебе расслабиться.

– А я советую тебе не расслабляться, – отрезала я. – Ты же знаешь правило: упустив возможность, мы сделаем себе только хуже.

Сол пожал плечами, а я, кипя от возмущения, вышла во внутренний двор акрополя, к источнику. Крылатый конь всегда прилетал на одно и тоже место у источника, чем значительно облегчал мне задачу. Я положила петлю на это место, а второй конец аркана привязала к стволу дерева, росшего неподалеку, предварительно перекинув веревку через высокую ветку. Капкан был готов и на следующее утро я стояла за стволом дерева, ожидая визита белокрылого гостя. Пегас был точен как часы: он грациозно спустился на землю, сложив свои огромные крылья, подошел к колодцу и опустил изящную длинную голову к воде. Заднее копыто коня попало в петлю, и я потянула за веревку. Пегас отпрянул, петля затянулась на ноге и животное повалилось на землю. Мы с Нортоном молча наблюдали за отчаянной борьбой зверя за свою свободу, но веревка крепко держала пленника. Наконец, Пегас, лишившись сил, завалился на бок, хрипя и дрожа всем телом. Я (стараясь не показывать вида, что боюсь) привязала его за шею к дереву второй веревкой и ножом разрезала петлю, сжимавшую его ногу. После этого я принесла ведро наполненное свежей травой, поставила его рядом с Пегасом, а сама, усевшись неподалеку (вне пределах досягаемости его копыт) принялась рассказывать ему сказки мягким, успокаивающим тоном. Через некоторое время конь поднялся на ноги, подозрительно посмотрел на меня, осторожно обнюхал ведро и, наверное решив, что хуже уже не будет, принялся за угощение. Три дня и три ночи я провела рядом с пленником, таская ему свежий корм и постоянно разговаривая с ним. На четвертый день я протянула коню морковку и кусочек яблока. Пегас не только съел это лакомство у меня из рук, но и еще позволил себя погладить. А на седьмой день я уселась на коня верхом, крепко обхватив его за шею, к чему Пегас отнесся совершенно спокойно. Вскоре мы с Пегасом совершали уже приятные неторопливые прогулки вдоль крепостной стены. Пегас мирно пощипывал травку, а я болтала разную чепуху, сидя на его спине. Я доверяла своему коню и знала, что он доверяет мне. В общем, мы стали друзьями не разлей вода, и Нортон, от зависти, конечно, часто подтрунивал над моей привязанностью к животному. В один прекрасный день я попросила Пегаса совершить показательный полет, погладив перья на крыльях, и, о чудо, конь понял, чего от него хотят. Он начал идти, постепенно набирая скорость, и мне пришлось обнять его за шею, чтобы удержать равновесие. Разбежавшись, конь взлетел, расправив свои великолепные белоснежные крылья. Мы поднялись высоко над крепостью и подо мной раскинулась захватывающая дух панорама: искрившееся под солнцем лазурное море, золотистая полоса песчаного берега, накрытый зеленым покрывалом леса холм, вершину которого, как корона, венчали стены нашего акрополя. Я завизжала от восторга и Пегас откликнулся негромким довольным ржанием. Приземлившись, я привязала Пегаса к первому попавшемуся столбу и помчалась во дворец на поиски Сола, дабы поделиться с ним невероятной новостью. Сол сидел во внутреннем дворике рядом с источником.

– Я видел твой полет, – меланхолично сказал он. – Поздравляю, у тебя все великолепно получилось.

Вечером того же дня, во время нашей вошедшей уже в привычку прогулки под луной, Сол, обычно разговорчивый, был задумчив и молчалив. Я тоже молчала, вновь и вновь переживая волшебный полет над крепостью на спине волшебного коня.

– Ты очень изменилась, – вдруг заявил Сол, – ты превратилась в уверенного в себе человека, способного на поступки. Ты и внешне сильно изменилась.

Я пожала плечами, не зная как реагировать на такие откровения.

– Ответь, только честно, – продолжал Нортон: – Как бы ты поступила с Берни на моем месте?

– Я бы убила его, представив это как самооборону или несчастный случай, – не задумываясь, ответила я и сама поразилась своим словам: – О, боже, Сол, я бы убила этого подонка без тени сожаления.

Сол тихо рассмеялся:

– Заставь человека выживать, и все, что зовется моралью, все ценности, вкладываемые в человека цивилизованным обществом, слетают с него, как шелуха. Не есть ли это доказательство, что мораль – фальшивка, а инстинкты – истина? Как бы то ни было, новая Мэй мне нравится гораздо больше, чем прежняя.

Я сделала несколько шагов, прежде чем заметила, что Сол остановился. Я тоже остановилась. Мы стояли и смотрели друг на друга, а яркая луна освещала наши лица, помогая нам видеть и понимать.

– Этот эксперимент перевернул все с ног на голову, – произнесла я, медленно подходя к своему компаньону. – Ви-игра стала реальностью, Берни заслужил свою смерть…

Мои губы коснулись его лица.

– Ну а враг стал самым близким мне человеком, – шепотом закончила я.

Время для нас остановилось. Мы с Солом любили друг друга, любили жадно, эгоистично, зная правила игры и понимая, что скоро все закончится. Мы жестоко страдали даже от самой недолгой разлуки и старались насладиться каждым мигом проведенным вместе, каждым мигом до того, как снова станем теми, кем и были всю свою сознательную жизнь – одиночками. А окружающие наш волшебные декорации: древний замок, теплый, пропитанный сладким ароматом цветов воздух и, конечно же, великолепное мифическое животное, поднимавшее нас в безоблачное солнечное или звездное небо (после моих долгих уговоров, Сол, проведя несколько затянутый ритуал ухаживания, сумел добиться расположения Пегаса), только добавляли жару во всепоглощающий огонь, вспыхнувший между нами.

Как и любой другой сказке, нашей сказке скоро пришел конец. Однажды ночью роскошный дворец начал рушиться от подземных толчков, и мы, уворачиваясь от падающих сверху потолочных балок и капителей колонн, выбрались во внутренний двор. Во дворе нас ждал новый сюрприз – непогода. Землетрясение, молнии, завывающий ветер и ливень в мгновение ока превратили нас в мокрых и дрожащих от холода и первобытного страха перед разбушевавшейся стихией существ.

– Садись на Пегаса, – прокричал Сол, а сам бросился к дереву отвязывать коня. Потом он вскочил на Пегаса, крепко ухватил меня за талию, а я погладила крылья коня, обняла его за шею, и послушное животное взмыло вверх, в грохочущее и разрываемое молниями небо. Конь удалялся все дальше и дальше от крепости, и вот под нами – лишь необъятное бушующее море, вторящее рыком огромных волн рассерженному Зевсу-громовержцу. К рассвету дождь затих, и небо очистилось от туч, а выкатившееся из-за горизонта солнце заставило весело сверкать успокоившееся после ночного буйства море. Наконец-то я смогла рассмотреть местность, над которой мы пролетали и, клянусь, она заслуживала того, чтобы ее рассматривали. Мы летели над проливом, разделяющим два участка суши. Самое узкое место пролива выделялось с одной стороны высоким, скрывающим солнце и потому казавшимся мрачным и грозным утесом, а с другой стороны – грохочущим широким водоворотом. Застывший великан, разинувший черную пасть-пещеру в безмолвном крике, кружащие в истеричной злобе водные потоки, царство тени, холода, сырости. Вот он – символ победы тьмы над светом, победы тлена над жизнью, символ конца.

Мое сердце тоскливо сжалось от предчувствия беды. Древние греки считали, что счастье смертных вызывает зависть Богов, и Боги жестоко наказывают их за это. Мы с Солом посмели быть счастливыми, посмели быть другими и за это нас ждет неминуемая кара.

Миновав адское место, Пегас начал постепенно спускаться, и я заметила вдали какую-то точку на море, которая, при нашем приближении, оказалась небольшой лодкой, без пассажиров, но зато с двумя парами весел на дне. Едва не касаясь крыльями поверхности моря, Пегас сделал вокруг лодки два круга и неожиданно исчез, а мы с Солом также неожиданно погрузились в воду. Забравшись в лодку, мы уселись на скамеечки, и, дрожа от порывов холодного ветра, молча, наблюдали за тем, как нашу лодку несет течением в пролив.

– По-моему, все здесь ясно, – первым нарушил молчание Нортон, – нам предстоит сделать выбор между Сциллой и Харибдой, в буквальном смысле этого выражения.

– Если мы сделаем такой выбор – нам конец, – возразила я. – Предлагаю убраться от этого проклятого места, как можно дальше.

Сол спорить не стал. Мы дружно взялись за весла, но вскоре убедились, что с течением нам не совладать: наша лодка, вертясь во все стороны, упрямо продвигалась в нежелательном направлении.

– Можно попробовать пристать к берегу, – отдышавшись, предложил Сол. – Я мало чего понимаю в мореходстве, но мне кажется, что при таком сильном течении мы просто разобьем лодку об скалы.

Я кивнула, разглядывая отвесные и гладкие, словно отшлифованные, прибрежные скалы.

– Мы все равно не сможем выбраться на сушу – нам не одолеть эти горы…

– Придется все-таки сделать выбор. Итак, Сцилла или Харибда?

– Мы знаем, что Одиссей выбрал Сциллу, – задумчиво проговорила я: – Может, нам стоит взять пример с умного человека.

– Умный человек всегда учитывает обстоятельства, – недовольно пробурчал Нортон. – Команда Одиссея состояла из 12 человек, у Сциллы – 6 голов, следовательно, гарантировано 6 человек оставались в живых. Нас же только двое, и чувствую, что каждый из нас послужит вкусным обедом для 6 голов. С другой стороны, тот же Одиссей, будучи один, спасся, угодив в Харибду.

– Точно! – воскликнула я, припоминая подробности из «Одиссеи» Гомера. – Второй раз его понесло течением в воронку, но он спасся, ухватившись за ветви какого-то растения.

Во всех предыдущих эпизодах нашей игры мы старались подражать, насколько это возможно, мифическим героям, выходившим в аналогичных ситуациях победителями. И эта стратегия всегда себя оправдывала. Одиссею удалось спастись, а это значит, что у нас есть шанс остаться в живых, проходя со стороны Харибды. Нам надо…

– Ты ошибаешься, Мэй, – холодно прервал меня Сол. – Только у одного из нас есть шанс спастись.

Мы посмотрели друг другу в глаза и отвернулись: мы снова стали одиночками и каждый теперь играл сам за себя.

С величайшим трудом нам удалось подплыть поближе (но не очень близко) к правому берегу. Лодка все быстрее неслась навстречу водовороту, и мы бросили весла, так как уже не могли повлиять на траекторию движения нашего транспорта. Медленно, незаметно я достала из ножен, висящих на поясе, кинжал (я не расставалась с оружием в замке и машинально захватила его при побеге из акрополя) и бросилась на Сола, успев заметить, как он достает свой нож. Я была чуть-чуть быстрее: мой кинжал по рукоять вошел в тело бывшего компаньона. С трудом выбросив труп за борт, я уселась на дно лодки, во все глаза высматривая спасение. Вот он, длинный выступ в скале, на котором росло склонившееся к воде дерево. Я залезла на носовую площадку лодки, судорожно цепляясь за борт, чтобы не свалиться, и уселась так, чтобы упор тела приходился на переднюю часть ступней. Когда до уступа оставалось чуть больше метра, я прыгнула и успела схватиться руками за мокрые скользкие ветви. С трудом подтягиваясь на них, как на веревках, я забралась на спасительную площадку и…

Я стою в офисе, где когда-то встречалась со своим отцом, пытавшимся убедить меня покинуть ви-игру. За столом сидит наш гид. Я села напротив Хирона, и мы, молча, уставились друг на друга.

– Спрашивай, – первым сдался Хирон.

– Сол? Он умер, по-настоящему умер?

– Естественно, – бесстрастно ответил Хирон. – Вы и сами давно поняли, что единственное реальное в этой игре – ваша жизнь и, соответственно, смерть.

Я кивнула. Мне казалось, что тяжелая глыба давит на меня, лишая возможности двигаться, дышать, смотреть вперед.

– Все эти испытания, волшебный замок и парящий конь. Мы не могли не полюбить друг друга, – глухо произнесла я: – Мы были счастливы. А потом вы уничтожили его. Какие же вы бесчеловечные ублюдки.

– Позволь тебе напомнить, что это ты убила Сола. Это был твой выбор.

– Вы вынудили меня сделать это, – пробормотала я.

– Становится немного легче, если удаётся свалить вину на другого, не правда ли? Когда очистишь свои мозги от фальшивых сантиментов, ты поймешь, что вовсе не Сол, который постоянно тебя предавал и зарезал бы тебя, если бы ты не оказалась быстрее, делал тебя счастливой. Не Сол, а испытания, волшебный замок и парящий конь, одним словом игра. Сол был частью этой игры, ты им пользовалась, может, по-своему, любила, но когда пришло время выбирать, ты выбрала себя. Именно этого мы от тебя и ждали.

– Ждали от меня?!

– Это было контрольное испытание, и ты его с честью прошла. Результат: ты способна убить любого, даже самого близкого тебе человека, ради того, чтобы остаться в живых.

– И это было целью эксперимента? Сделать из меня убийцу?

– Избавить тебя от многочисленных комплексов.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – простонала я: – Я только знаю, что Сола уже нет. Моя самая большая потеря.

– Обычно, для того чтобы что-то приобрести, надо чего-то потерять, – назидательно произнес Хирон. – Ты скоро поймешь, что приобрела нечто гораздо большее, чем потеряла. Однако, мы тратим время на бесполезные разговоры. Пройдя Сциллу и Харибду, ты показала, что готова к следующему этапу эксперимента.

– Я думала, что эксперимент закончился, – вяло удивилась я. – Но это не важно. Я выхожу из игры. Она приносит слишком много горя.

– Ты не можешь выйти из игры. Она закончится только тогда, когда мы посчитаем нужным ее завершить. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Конечно, – потянув время, капитулировала я. – Я и забыла, что в этом проклятом месте я не распоряжаюсь собой. Что вы хотите от меня?

– Для начала запомни пароль – зависть Богов…»

Конец воспоминаний.

Продолжение повествования

Я сидела под фонарем, тупо уставившись на листы бумаги в моей руке. Если верить Хирону, то Сол, которого все ищут днем с огнем, уже давно мертв и тогда все, что написано в этих дневниках – вранье. С одной стороны это хорошо потому, что уготованная мне роль посредницы и предательницы на этом отменяется, но остается никем не отмененная роль преступницы и сообщницы мистера икса, отключившего защитное поле. А выступая в этой роли, не плохо бы иметь про запас какой-нибудь план действия. К сожалению, никакого плана у меня не было. На этом острове нет ни одного места, где я могла бы быть в безопасности, ни одного человека, кто бы захотел мне помочь. Думай, Мэй, думай! Я вызволила из тюрьмы Стэнли Черси, вступила в секту Луизы Дор, едва не была застрелена Марком Ветровым и все это для того, чтобы получить ключ к очередному воспоминанию из экспериментальной ви-игры. В этом эпизоде про Пегаса, Сциллу и Харибду должна быть подсказка. Подсказка, подсказка… Хирон говорил, что для продолжения игры мне нужно запомнить пароль. Пароль я запомнила, но что мне с ним делать? Я не знаю ничего такого, для чего может понадобиться пароль. Для чего вообще нужен пароль? Для того, чтобы получить доступ туда, куда обычным людям доступа нет, то есть чтобы открыть в буквальном или переносном смысле дверь. Открыть дверь?! Ключ, который передал мне отец перед своим арестом… Виртуальный чертенок вертелся перед закрытой дверью и требовал пароль!

Дрожа от страха и возбуждения, я включила приборчик и как когда-то давно оказалась перед закрытой дверью, которую охранял премилый представитель темных сил.

– Пароль! – потребовал виртуальный страж.

– Зависть Богов, – отозвалась я.

Чертенок исчез, но дверь осталась закрытой. Я уже была готова разреветься от разочарования, как перед дверью материализовался мой отец.

– Я правильно назвала пароль? – недоверчиво спросила я у картинки.

– Да, – ответило изображение папы.

– Но почему тогда закрыта дверь?

– Эта дверь ведет в сеть. Ты можешь ею воспользоваться только один раз, но умоляю – сделай это только тогда, когда это будет вопросом жизни или смерти.

– То есть, если я попрошу, ты откроешь эту дверь?

– Да, но хорошенько подумай, прежде чем ты меня попросишь.

Я последовала папиному совету и хорошенько подумала.

– Мне не нужна сейчас сеть, – неохотно призналась я: – Но я не знаю, что мне делать. Я – в тупике, папа.

– На этот случай, котенок, у меня есть для тебя инструкции.

– Инструкции? – оживилась я. – От кого инструкции?

– Хочу напомнить тебе…

Я терпеливо выслушала стандартный ответ дурацкой программы.

– Какие инструкции?

– Я сейчас запущу модуль, который оставит следующее сообщение на всех сайтах и форумах, посвященных Лиэю: «Боги вызывают Аида на переговоры. Встретимся там, где звезды будут нам свидетелями и где когда-то был раскрыт заговор. Персефона»

– Что это еще за галиматья? – фыркнула я.

– Хочу напомнить, что ты говоришь с программой и…

– Хорошо, хорошо, – быстро согласилась я и даже подняла руки в знак покорности. – Но что делать мне?

– Ты будешь ждать Аида в школьной астрономической башне каждую ночь. Там же ты найдешь тайник, сделанный в стене рядом с лестницей на чердак. В тайнике лежит коробок. Передашь его Аиду, когда он придет за тобой.

– Ты уверен, что кто-то за мной придет?

– Хочу напомнить, что ты …

Я торчала в астрономической башне уже три дня. Днем, когда здесь бывал народ, я пряталась на чердаке, ночью я любовалась на звезды и ожидала обещанного папой гостя, а ближе к утру совершала набег на школьный буфет, чтобы подкрепиться. За это время я отыскала тайник с коробком, о котором говорила нарисованная копия моего отца. В коробке лежали две ампулы, одна – голубого цвета, а вторая – розового. Я понятия не имела, что было в этих ампулах, и надеялась, что когда-нибудь получу ответ и на этот вопрос в числе множества других вопросов. Еще я надеялась, что Аид придет за мной раньше, чем Черные Ангелы. В общем, в астрономической башне и на чердаке я вела беззаботный образ жизни, если не считать отсутствия элементарных удобств, средств личной гигиены и смены одежды. На четвертый день, а точнее ночь, на лестнице, ведущей в башню, раздались осторожные шаги. Как когда-то давным-давно, я спряталась в самом темном углу башни. Дверь с тихим скрипом открылась, а потом с легким стуком закрылась.

– Мэй? – позвал неуверенный голос. Кажется, голос Сола.

Я вышла на середину помещение, туда, где падал свет луны. Пистолет Марка был направлен на ночного гостя, который, хромая, медленно подходил ко мне. Увидев его физиономию, я оторопела. Я ожидала увидеть Сола, а передо мной стояло до невозможности уродливое существо. Существо, увидев мою реакцию, противно захихикало, а потом сняло косматый рыжий парик, провело руками по крыльям носа, по бровям и по губам, что-то вытащило изо рта, и уродец превратился в человека, именующего себя Лиэем.

– Конспирация, – весело пояснил Сол. – В моем положении, если хочешь выйти в люди….

Нортон не успел договорить, потому что я со всего размаху залепила ему пощечину.

– За что? – потирая щеку, воскликнул Нортон.

– За то, что погубил моего отца, – прошипела я.

– Погубил твоего отца? – изумился Нортон и тут же схватился за вторую щеку.

– А это за то, что погубил меня.

– Погубил тебя?!

– А это за то, что…

Третья пощечина не получилась: Сол поймал мою руку и так резко вывернул ее назад, что пришлось опуститься на колени.

– Выбирай, или мы будем просто, без рукоприкладства разговаривать или я уйду отсюда, – отталкивая ногой выпавший пистолет, предложил Сол.

– Мы просто поговорим – сдавленно пообещала я.

Сол отпустил меня.

– Ты вызвала меня на переговоры, а это значит, что у тебя есть ко мне какое-то предложение. Я внимательно слушаю.

– У меня нет никакого предложения, – огрызнулась я, массируя плечо. – Я ничего не понимаю в происходящем и надеялась, что ты мне сможешь объяснить, что к чему.

– О чем ты говоришь?

– О дневниках, которые ты диктовал моему отцу или о ви-игре, в которой мы оба участвовали после твоего побега из больница.

Лицо Сола выражало крайнее изумление.

– Я не диктовал твоему отцу никаких дневников и уж тем более не играл с тобой в ви-игры, – встревожено сказал он. – Ты в своем уме?

Надежда, что, наконец, сейчас все разрешится, сделала мне ручкой и от величайшего разочарования я разревелась.

– Я думаю, нам надо с тобой многое обсудить, – мягко сказал Нортон, когда мои рыдания перешли в судорожную икоту. – Кроме того, тебе не помешает принять душ, поесть и отдохнуть. Короче говоря, пошли ко мне.

– Куда это к тебе? – подозрительно спросила я. Не исключено, что Нортон сотрудничает с Черными Ангелам и тогда…

– Я тоже в бегах, – просто ответил Сол. – И кроме того, не торчать же тебе в этой башне вечно. У тебя есть зеркало?

– Чего?

– Зеркало, – пояснил Сол. – Мне надо восстановить грим. Без него я чувствую себя неуверенно.

Я покачала головой, с трудом соображая, о чем говорит этот человек.

Сол вздохнул.

– Ладно, по дороге зайду в школьный туалет, чтобы привести себя в надлежащий вид.

Покинув территорию школы, мы, не спеша, прошли через центр и взяли курс на Рабочий Район. Сол привел меня в стандартный многоквартирный дом. Проведя рукой по замку, он открыл дверь, включил свет и пригласил меня внутрь. Переступив порог небольшой комнаты, я обомлела. Посреди комнаты располагалась большая, прозрачная сфера, внутри которой лежал человек, полностью, включая голову и лицо, покрытый каким-то серебристым веществом. Кроме того он был опутан множеством проводов и трубочек, сильно смахивая на гигантского паука посреди огромной цветной паутины.

– Он жив? – с ужасом спросила я.

– Конечно, – расхохотался Сол. – Он жив, здоров, накормлен и напоен и прохлаждается в виртуальной реальности, откуда возвращаться не желает. Мне это, впрочем, на руку – не люблю возле себя посторонних.

– Кто он такой?

– Хозяин этой квартиры. Если содрать с него его серебристую кожу, то ты увидишь, что я в своем дурацком гриме похож на него, как брат-близнец. Этот друг – виртуальный наркоман. Я заприметил его еще до того, как попал в психушку. Я носился тогда с одним крайне незаконным проектом и предполагал, что в случае неудачи мне понадобится убежище. И решил, что лучший способ спрятаться – это стать двойником виртуального наркомана. Они редко выходят из дому, постоянно торчат в сети и совсем не интересуются окружающей обстановкой. Я приготовил тогда тайник, где спрятал грим, одежду и кое-какое оборудование. Сбежав из больницы, я добрался до тайника, превратился в этого рыжего уродца и заявился к нему домой. С тех пор мы и живем в своеобразном симбиозе: я обеспечиваю его деньжатами, едой и разными техническими новинками, а он – предоставляет мне крышу над головой и выход в сеть, а также держит язык за зубами.

– А это что такое? – кивнула я на прозрачный шар.

– Домашний вариант оборудования для ви-игр. А серебряный костюм – последний писк моды и техники среди завсегдатаев виртуального мира. Эта штука умеет имитировать осязательные контакты с телом, проводит питательные вещества в кровь и отводит продукты жизнедеятельности. Если есть кто-то, в нашем случае я, кто следит за беспрерывной работой всего комплекса, то можно надолго застрять в виртуальном мире, даже не заглядывая в гнусную реальность.

– Наверное, стоит все это кучу денег, – сказала я, заворожено наблюдая, как шевелится серебряный паук в своей шарообразной тюрьме.

– А как же, – охотно согласился Нортон. – Удивительное дело – за виртуальные удовольствия надо платить вполне реальными деньгами, а откуда у бедного наркомана, который не работает и живет на жалкие подачки государства, деньги? Вот он и ошивался на самых низкопробных сайтах, торгующих некачественными образами и мультяшными приключениями, пока в его жизни не появился добрый дядя. А сейчас мой подопечный вхож в элитные круги нашей сети, и мне приходится проворачивать немало афер, чтобы обеспечить этого молодчика всем необходимым. Конечно, рано или поздно, кто-нибудь заинтересуется подозрительным скачком в его карьере и тогда …

Сол замолчал, обдумывая, что же будет тогда.

– Ты сказал, что он обеспечивает тебе выход в сеть. Но как это возможно без твоего личного Ключа? – продолжала допытываться я.

– Возможно, если знаешь, как работает Ключ и сеть. Это долго объяснять.

– Нет уж, объясни! – потребовала я несколько истеричным тоном.

– Хорошо, – Сол бросил на меня любопытный взгляд. – Всем известно, что Ключ и органический имплант в наших головах способны транслировать визуальную информацию напрямую на зрительный нерв, гася сигналы, поступающие с сетчатки глаза. Кроме того, Ключ сканирует наше тело, улавливает движение рук и пальцев и посылает изображение по сети к аппликационному серверу. Обслуживающая нас аппликация позиционируют наше изображение по отношению к виртуальным предметам и посылают обратно готовую трехмерную картинку, которая и поступает в наш мозг. Внедрение этой технологии потребовало введение новых сетевых протоколов и компрессирующих алгоритмов для быстрой передачи огромного объема информации в ущерб надежности и качества. А надежность и качество гарантируются сверхсложными алгоритмами искусственного интеллекта и очень мощными квантовыми процессорами серверов и Ключа. Кстати, одним из архитекторов новой сети был твой отец, отвечающий за безопасность сети и новых баз данных. Новая технология внедрялась постепенно и кроме того аудио, бинарные тексты и двумерное видео продолжают передаваться по старым протоколам и на старых частотах, поэтому Ключ и Серверы поддерживают весь набор протоколов.

Мой компьютер…

– Твой компьютер? – переспросила я.

Сол подвел меня к светящемуся прибору соединенному проводами с пластиковой коробкой.

– Этой штуковиной пользовались наши предки. Это двумерный экран, через который компьютер показывает информацию в удобоваримом виде. Я передаю в сеть и получаю из сети данные, пользуюсь старыми протоколами и идентификацией моего двойника. Его идентификация остается в силе, пока его Ключ связан с сетью.

Я усиленно пыталась вместить в мою бедную, всеми критикуемую голову, объяснения Сола. Наверное, критика была небезосновательна, потому что я поняла, что ничего не поняла и потому прямо спросила:

– Можешь ты без Ключа войти в киберпространство?

– Я же говорил, что придется долго объяснять, – хохотнул Сол: – В двух словах, с помощью моей допотопной техники я могу лишь читать новости, слушать музыку и копаться в Первой Библиотеке. А, я забыл еще упомянуть операции с Денежным Фондом для удовлетворения всевозрастающего аппетита моего хозяина…

– Значит, с момента побега из больницы, ты безвылазно торчал здесь?

– Совершенно верно, если не считать редких пеших прогулок, для получения очередной порции свежего воздуха.

– Но почему ты не пошел к своим друзьям – к Луизе Дор или к Марку Ветрову?

– Ты знаешь больше, чем я предполагал! – заметил Нортон. – У меня было несколько веских причин, чтобы зарыться в нору и не показывать носу. Но хватит вопросов. Нам с тобой многое предстоит обсудить, но прежде, ты умоешься, переоденешься в чистую одежду и попробуешь блюда Сола Нортона. Уверяю, что после этого в мире прибавится ярких красок.

Действительно, после душа я почувствовала себя гораздо лучше. Нарядившись в рубашку Сола, я заявилась на кухню, откуда шел дразнящий аппетит аромат. Сол ловко расставлял тарелки на стол. Увидев меня, он замер, оглядел мою фигуру с ног до головы, удивленно вскинул брови и присвистнул.

– Вот это да! Сейчас ты выглядишь, как человек. А вообще, ты здорово изменилась за эти погода. В лучшую сторону.

Я пожала плечами и села за стол.

– У меня, как тебе известно, было много свободного времени и я, от нечего делать, научился готовить. Все рецепты – от одного моего друга.

– Я даже знаю, как его зовут, – с набитым ртом сказала я. – Ты готовишь неплохо, но Черси положит тебя на обе лопатки.

– Ну вот, – огорчился Сол, – первая критика моих кулинарных способностей. Впрочем, учитывая наши сложные отношения, я заключаю, что твое мнение – предвзято.

Я саркастически промычала в ответ, старательно пережевывая суховатый кусок мяса.

Насытившись, я подробно изложила Нортону свои злоключения, начиная с моего первого ареста в больнице и заканчивая ожиданием неизвестного гостя в астрономической башне. Сол слушал внимательно, иногда уточняя некоторые эпизоды. Когда я, наконец, закончила, он воскликнул:

– Клянусь жизнью, это самая невероятная история, которую я когда-либо слышал!

– И, конечно, ты не веришь ни единому слову, – уныло заключила я.

– Напротив, – задумчиво пробормотал Нортон. – Твой рассказ объясняет очень многое, и очень многое начинает складываться в одну, целую картину.

– Прошу тебя, – взмолилась я: – Не говори загадками. Мне и так хватает загадок в этой истории.

– Ладно. Давай немного проясним ситуацию. Я видел в сети памфлет твоего отца, обращенный к Прометею и упоминающий страшную тайну Зевса. Я даже знал ответ на первую загадку. Но встречаться с мистером Линдом у меня не было ни желания, ни технической возможности. Я также не участвовал в экспериментальной игре по уже вышеназванным причинам. А это означает, что ты играла, любила и убивала моего двойника.

– Но это невозможно, – простонала я. – Как можно добиться такого невероятного сходства? Как можно сделать виртуальный мир таким реальным? Следователь-Ангел сказал, что это невозможно. А может вся эта экспериментальная игра – лишь плод моего больного воображения и я просто сошла с ума?

– Это не объясняет, откуда ты узнала, что силовое поле вокруг защитной стены отключат ровно в полночь, – возразил Сал.

– Предположим, что этот фантастический эксперимент действительно имел место. Это значит, что кто-то обладает такой технической мощью и властью на острове, что все люди, включая меня, тебя, отца, Черси, Луизу, Ветрова и даже Черных ангелов, пляшут под его дудку, не подозревая об этом.