Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Вот уже сколько веков лучшие, средние и худшие умы человечества с пеной у рта спорят о том, что такое счастье, а я, посредственность из 22 века, нашла очень простой рецепт сделать человека счастливым. Для этого всего лишь надо найти пару-тройку крепких парней, которые изобьют вас до потери сознания, а когда вы очнетесь, торжественно введут вам внутривенно 2 кубика морфана. Результат гарантируется, кто хочет, пусть становится в очередь! Что, нет желающих? Дураки, посмотрите на меня! Боже, как мне хорошо!

– Не упоминай имя его всуе, – услышала я строгий голос. Чертенок, этакое милое создание с миниатюрным рожками и копытцами, стоял напротив меня, постукивая об пол длинным облезлым хвостом.

– Что, пришел по мою душу? – лениво спросила я. Он был подозрительно похож на посланников ада, которых любил малевать мой отец, если ему попадались под руку бумага и карандаш.

– Какая, к чертям собачьим, душа?! – возмутился чертенок, а я расхохоталась.

– Чего гогочешь? – обиделся он. – Я пришел помочь, а она насмехается. Сейчас уйду, и что ты будешь делать без меня, пьяная бестолочь?

– Не уходи! Первый раз в жизни вижу настоящего черта. А, что, у вас и вправду есть собачьи черти?

– О, Люцифер! И за что мне это наказание! Ни мозгов, ни души!

– С мозгами ладно, но почему нет души? – меня до слез задели слова рогатого нахала.

– Душа бывает только у живых, а ты у нас виртуальная!

– Гениально! – обрадовалась я. – Ну, конечно же, я – виртуальная! Теперь понятно, почему мне все время кажется, что я в ви-игре и видится всякая нечисть, вроде тебя.

– Нечисть бывает и в жизни, только они стесняются называть себя нечистью и поэтому придумывают себе имена поблагозвучнее. Ангелы, например. Ну, ладно, хватит болтать! У нас с тобой куча дел.

– Мне ничего не надо, дружок. Мне и так хорошо, без всяких дел.

– О, Люцифер! Маленькая доза морфана, видать, совсем отшибла тебе память! С минуты на минуту сюда нагрянут Ангелы, заметившие, что ты очнулась, и ты снова на бис исполнишь роль боксерской груши! Вставай и возьми шприц с «Гипнозоном».

– Хорошая идея, – заинтересовалась я. – Гипнозон с морфаном! Сол обещал галлюцинации после первой дозы морфана, а их все нет и нет. Может, если я вколю себе гипнозон, они появятся?

Чертенок от возмущения затопал копытцами и с силой застучал хвостом об пол.

– Ты совсем рехнулась, наркоманка недоделанная! Гипнозон нужен не тебе, а смотрителю!

– Если ему нужен, пусть приходит и берет, а я ему прислуживать не собираюсь!

– Мэй! – строго сказал мой гость. – Возьми себя и шприц с гипнозоном в руки и выйди из палаты!

– Есть, сэр! – Я встала, упала, рассмеялась и снова встала.

– Возьми себя в руки! – прошипел черт.

– Не могу, – огрызнулась я. – Здесь сильная качка и странные оптические эффекты: все двоится. И как в таких условиях можно работать?

– Можно, если нужно. Будь осторожна, мы можем наткнуться снаружи на Ангелов.

Шатаясь, я подошла к двери и выглянула в коридор.

– Никого нет, – радостно объявила я.

– Тише! – снова зашипело адское создание. – Сейчас сбегутся сюда твои дружки в черном, чтобы наблюдать твой побег. Слева от тебя лестница. Спустись на один пролет вниз и ты попадешь в комнату смотрителя. Заставь его сказать тебе пароль камеры Черси. Будь внимательна, смотритель может позвать подмогу.

Я, подгоняемая своим строгим помощником, спустилась по лестнице и, прижавшись к стене, заглянула в комнатушку, где спиной ко мне сидел полицейский.

– Его ключ валяется на столе, – горячо зашептал чертенок. – Ключ светится, значит наш друг сейчас в сети. Ты посмотри на его руку! Этот страж порядка прохлаждается в данный момент в ви-стриптиз-баре! Давай, Мэй, застань этого придурка врасплох!

Я подскочила к парню и обхватив его сзади за шею, потянула вниз. Полицейский вместе со стулом грохнулся на спину, произведя шум, из-за которого чертенок-перфекционист схватился за голову, а я тем временем разделалась с ключом на столе, раздавив его большим пальцем, как таракана. После этого я вернулась к ошалевшему от внезапной атаки смотрителю и приставила к его шее шприц со снотворным.

– В этом шприце – яд, – зловещим голосом пояснила я. – Стоит хоть одной капле попасть тебе в кровь, и ты подохнешь в страшных мучениях, и никто на этом свете не сможет тебе помочь. Все понятно?

Полицейский, боясь шевельнуться, только выпучил глаза.

– Умница, – зааплодировал бесенок. – А теперь пусть отдаст пистолет, а то на гипнозоне далеко не уедешь. И побольше угроз, чтобы быстрее доходило.

– Умница, – я передала комплимент своему пленнику. – А теперь очень медленно вытащи пистолет из кобуры у тебя на поясе и дай его мне. Предупреждаю, одно лишнее движение и ты – покойник.

Бедняга, дрожа всем телом, выполнил мое приказание. Завладев более грозным оружием, мы с чертенком почувствовали себя гораздо увереннее.

– Эй, рогатый, что мне делать дальше? – спросила я у своего верного советчика. Почему-то мое обращение к черту сильно удивило бывшего смотрителя, который, опасаясь вертеть головой, дабы не нарушить запрет на лишнее движение, принялся косить глазами направо и налево. Ну и черт с ним! Не-ет, сегодня черт со мной.

– Скажи ему, что он должен нам помочь вытащить отсюда Черси. И не забудь погрозиться, с ним это работает на ура.

– Черси?! – воскликнула я. – Так Черси здесь?

– А где ему еще быть? Его арестовали на площади перед твоим носом и привезли сюда. Неужели до тебя это так и не дошло, что информатор Хирона и старый плейбой это одно и то же лицо? Я же говорил, мозгов – кот наплакал.

– Да, с мозгами напряженка, – легко согласилась я и обратилась к озадаченному полицейскому:

– Моя цель – вытащить из камеры человека по имени Черси и выйти отсюда вдвоем с ним живыми и невредимыми. Ты пойдешь со мной и если что-нибудь, какая-нибудь мелочь покажется мне подозрительной, в твоей башке образуется дырка.

– Эта мелочь появится очень скоро, – осмелел полицейский. – Какого черта вы сломали мой ключ?

– Не оскорбляй моего друга!

– Какого друга? – взвыл полицейский. – Вы в своем уме? Если через 15 минут после отключения от сети я снова к ней не подключусь, сюда прибегут полицейские.

– Значит у меня есть на все 15 минут? – охнула я.

– Меньше, – подскочил чертенок, – мы уже потратили пять драгоценных минут на разговоры с этим онанистом. Давай, пусть поднимается, застегивает штаны и ведет нас к камере.

– Бегом! – рявкнула я, решив, что про штаны смотритель додумается сам. – Только вы, оба, будьте осторожны: здесь сильная качка.

Полицейский и чертенок в ответ только простонали.

Мы поднялись на один этаж, пробежали длинный коридор, минуя больничную палату, и, вновь оказавшись на лестнице, спустились на четыре пролета вниз.

– На этом этаже – 8 боксов, – пояснил наш проводник, – камера Черси – самая дальняя.

Добежав до нужной двери, смотритель приставил ладонь к замку и четко произнес:

– Пешка ди2 ди3.

Дверь начала отползать в сторону, а охранник сказал, почему-то смущаясь.

– У нас здесь все пароли – шахматные ходы.

Наша шумная компания разбудила единственного обитателя камеры – высокого, тощего и пожилого человека, который усиленно тер глаза, пытаясь сообразить сон ли мы еще или уже неприглядная явь.

– Стэнли Черси? – деловито спросила я.

– Он самый, – насторожено ответил арестант, с изумления разглядывая меня.

– Пойдемте, – сказала я ему. – С минуты на минуту здесь будут Ангелы…

– А почему я должен с вами идти? – спросил Стэнли. – Вы себя хоть в зеркало видели?

– Действительно, рогатый, – обратилась я к черту, – зачем он мне нужен?

– Потому что твой папаша наказал тебе с ним встретиться! – возмутился черт.

– Потому что мой папаша наказал мне с вами встретиться, – тупо повторила я озирающемуся вокруг арестанту.

– Мэй Линд, – протянул Черси с видом человека, на которого снизошло озарение. – Как вы сюда попали?

– Меня поймали Ангелы.

– Это они вас так уделали? И как вам удалось бежать, да еще в таком состоянии?

– У меня был классный страж, – хихикнула я, показывая пальцем на залившегося краской смотрителя. – Он считает, что в обязанности охранника входит ежедневный секс с виртуальными девочками. Или ты предпочитаешь виртуальных мальчиков?

– Я не думал, что человек в вашем состоянии способен даже встать с кровати, – попытался защититься полицейский. – Если бы я знал, что вы такая нено… необычная, я бы с вас глаз не спускал.

– Время! – вмешался в нашу беседу чертенок. – Надо сматываться!

– Ты прав, рогатый! Черси, нам надо смываться, а то с минуты на минуту сюда нагрянут Ангелы.

– С кем это вы разговариваете? – с любопытством спросил Стэнли, выходя из камеры.

– А, я забыла вас представить. Это черт – мой помощник.

Посланник ада церемонно поклонился, полицейский вытаращил глаза, а Стэнли задумался.

– Значит, черт, – с грустью произнес он. – Вы что, в первый раз попробовали сегодня морфан?

– Ага. Шикарная вещь, особенно когда вам больно…

Мою торжественную речь в честь наркотика прервал звук выстрела и свист пули, пролетевшей над головой. На другом конце коридора стоял Ангел, собирающийся выстрелить в нас еще раз.

– Побежали отсюда! – заорала я. – Стэнли впереди, а мы с бесом – сзади.

– А я? – растерянно спросил незадачливый смотритель.

– А ты, мой мальчик, – на бегу крикнула я ему, – сейчас получишь трепку от бородатых дядь.

Мы неслись по бесконечным коридорам и лестницам, время от времени останавливаясь, чтобы я смогла пальнуть или врезать очередному Ангелу или полицейскому, неожиданно выскакивающему, как черт из табакерки, перед моим носом. Впрочем, меня больше волновал раскачивающийся под ногами пол, по вине которого я много раз спотыкалась и падала.

Согласно карте, которую мы изучали вместе с Солом в ви-игре, в некоторых местах в Колизее имелись выходы в канализационные шахты, через которые мы могли выйти на практически любой район нашего города. В один из таких люков, закрытый на обычный подвесной замок, на который ушла одна из пуль моего пистолета, мы и нырнули, а потом долго бежали по извилистым подземным лабиринтам, пытаясь оторваться от погони. Этот канализационный маршрут мы разработали с Солом, как часть плана похищения информатора в ви-игре.

Наконец мы добрались до нужного выхода и вылезли на свет божий, точнее в ночь божью, безлунную и безлюдную, что нам, естественно, было только на руку. Стэнли, как только убедился, что вокруг ничего опасного не наблюдается, со стоном опустился на землю.

– Что мы будем делать дальше? – тяжело дыша, спросил он. Выглядел он неважно: в его возрасте такие физические и душевные стрессы даром не проходят, но пожалеть его я не могла, так как сама чувствовала себя из рук вон плохо. По-видимому, действие морфана начало проходить, потому что боль уверенно возвращала себе потерянные позиции.

– Нам надо где-нибудь спрятаться, – с трудом выдавила я. – На некоторое время, чтобы поговорить и решить, что делать дальше.

– На некоторое время? – он с сомнением посмотрел на меня. – Нет, у меня есть идея получше. Идем, здесь близко.

Наш путь до квартиры в многоэтажном доме, которую Черси открыл, приставив к замку свою ладонь, я не помнила, потому что с каждым шагом мне становилось все хуже и хуже, и, если бы не Черси, поддерживающий меня из последних сил, я бы далеко не ушла. Как только дверь за нами закрылась, я потеряла сознание.

Очнулась я в удобной кровати, с мягкой подушкой под головой и теплым одеялом, укрывавшим меня до подбородка. Эта трогательная забота обо мне, сиротке, обязательно вызвала бы у меня слезы умиления и благодарности, если бы не веревки, связывающие мне руки и ноги. Рядом с кроватью на стуле сидел Черси и курил с задумчивым видом сигарету.

– Зачем вы меня связали? – вопрос не получился, так как мое пересохшее горло издало только хриплые каркающие звуки.

– А, очнулась – отозвался Стэнли, отрываясь от созерцания противоположной стены. – Курить хочешь?

– Я не курю. Я хочу пить.

Стэнли вышел и вернулся с чашкой в руке. Он помог мне напиться, после чего снова устроился на своем стуле и снова принялся пускать дым в потолок.

– Зачем вы меня связали? – повторила я, радуясь, что хоть голосовые связки функционируют, как следует.

– Я вне закона, а быть вне закона человеку моего возраста и моего положения ой как непросто. Мне надо решить, что делать дальше, а решить я смогу, только если я буду ясно себе представлять, что вокруг меня творится. На данный момент, ты единственная, кто хоть как-то сможет прояснить ситуацию.

– И вы хотите таким образом меня заставить…

– Я видел, на что ты способна, – перебил меня журналист. – Я лишил тебя свободы действий, чтобы спокойно пообщаться и обезопасить себя от твоих неожиданных фокусов. Извини.

– Иными словами вы меня боитесь, – усмехнулась я.

– Скорее опасаюсь, как и всего, что не подается объяснению. Скажи мне, как так вышло, что скромная девушка, папина дочка, которая не курит, не колется, не занимается своей карьерой, не обустраивает личную жизнь и еще много других не, одним словом – серая мышка, вдруг становится преступницей номер один?

– Вы много обо мне знаете, – заметила я.

– Мое призвание – развлекать публику сплетнями о знаменитостях, которых на Демократическом острове не так уж много. Ну сколько можно писать о Бобби-красавчике, единственным достоинством которого является смазливая физиономия, или о Президенте, иногда засыпающем на заседаниях правительства. И вот появляется девочка – звезда ви-игр, на которую буквально молятся все лоботрясы школьного возраста. У этой девочки, были все предпосылки вырасти в большую звезду, но вместо этого она превращается в образцовую посредственность. Короче говоря, ты стала большим разочарованием для меня.

– Не страшно, вы наверстали упущенное, публично обвинив меня в шпионаже и предательстве. Это наверняка была самая яркая сенсация в вашей карьере.

Черси досадливо махнул головой.

– Поговорим об этом позже. 4.5 года назад Сол вдруг пропадает в пике своей славы. Естественно, это исчезновение породило массу спекуляций, но доминировали два мнения. Первое – власти, напуганные популярностью его идей, просто от него избавились. Второе – Сол перебрался в Эр-Рияд, к своим мусульманским друзьям. А что знаешь ты?

– Сол не был в Эр-Рияде, и никто от него не избавлялся. Все это время он провел в психиатрической лечебнице, потому что он был болен.

– Упрятать в психушку – самый чистый способ избавиться от опасного для власти человека. Он останется в живых и даже когда-нибудь выйдет на волю, но на нем всегда будет клеймо безумца, поставленное медицинскими светилами. О нем забудут, потому что, по мнению обывателей, он стал не жертвой власти, а жертвой своих непомерных амбиций, приведших его к душевной болезни.

– Чушь какая-то, – фыркнула я. – Сол был по-настоящему болен.

– Это уже не имеет никакого значения. Но откуда ты знаешь, что он был заключен в больницу?

– Я была в составе курирующих его врачей. Его пребывание в больнице действительно держалось в строжайшей тайне. Весь имеющий с ним дело персонал подписывал файл нулевой степени секретности. Если бы кто-нибудь из нас проболтался, его бы судили, как государственного преступника и казнили. А через несколько лет Нортон исхитрился сбежать, покалечив при этом людей.

Я не стала объяснять журналисту, какую роль в побеге Сола сыграла лично я.

– И в тоже время пропала ты, и бедный мистер Линд завалил кибер-сеть просьбами о помощи. А потом, опять вместе, вы появляетесь. Нортон терроризирует остров, а тебя арестовывают. Такая синхронность наводит на мысль, что ты знаешь много интересного касательно Сола.

– Сомневаюсь, но попробуйте спросить.

– Где прячется Сол? – резко спросил Стэнли, буравя меня взглядом.

Я тихо рассмеялась.

– Надеюсь бить вы меня не будете? Ангелы избрали этот, по их словам самый эффективный, метод, чтобы узнать ответ на ваш вопрос.

– И узнали?

– Нет. Я понятия не имею, где Нортон. А если бы знала, то обязательно выложила бы, потому как боюсь боли.

– А где ты пребывала эти полгода?

– Я не помню. Амнезия.

Стэнли согласно кивнул, чем несказанно удивил меня. Неужели он мне верит? Тогда или он дурак, или он что-то знает.

– Через полгода, о которых ты ничего не помнишь, – продолжал Черси, – тебя и твоего отца арестовывают по обвинению в шпионаже. Твой отец, как и полагается в таких случаях нормальным людям, заканчивает свою жизнь на электрическом стуле, тогда как его дочь, серая мышка, умудряется три раза сбежать из лап всесильной организации. Возникают законные подозрения, что кто-то тебе помогал. Кто?

– Мне никто не помогал.

– Ты это всерьёз? А может, ты держишь меня за дурака? Ладно, как ты угодила во второй раз в тюрьму?

– Я хотела встретиться с вами…

– Зачем? – настороженно спросил Черси.

– Потому что мой отец приказал мне зайти на Желтый форум, когда его арестовывали. Про то, что я вас ищу, знал Элиот, у которого я попросила найти ваш адрес. Элиот рассказал про это Ангелам, а заловить меня возле вашего дома не стоило особых трудов.

– И опять у тебя получилось сбежать.

– Вас это удивляет? Вы же слышали что сказал мальчишка-полицейский: за мной не особенно следили, потому что были уверены, что после пыток я не смогу устроить ничего выдающегося. И я бы не смогла, если бы не вколола себе морфан, который обязан быть в каждой больнице.

– Не смотря на опьянение, галлюцинации и на то, что в тебя стреляли, ты прекрасно знала, куда и зачем бежишь.

После заверений следователя, о том, что экспериментальная ви-игра – полный бред, я решила не распространяться на эту тему.

– Мой папа был главным проектировщиком сети, – выпалила я первое, что пришло на ум. – В детстве, моем, разумеется, мы часто развлекались изучением материалов со вторым уровнем секретности, типа архитектурного плана Колизея или карты канализаций. У меня прекрасная память на такие вещи, а ориентация в пространстве – просто великолепна, иначе я бы не была звездой ви-игр.

– А еще – умение быстро находить на все ответы, – заключил Черси. – Тебе невероятно везет, а дыма без огня не бывает.

– О чём это вы? – удивилась я.

– О том, что ты не полностью со мной откровенна. Серая мышка, руководствующаяся только одним жизненным принципом: «моя хата с краю» не способна на такие подвиги. Без помощи кого-то очень могущественного. Очень хочется узнать, кого. Но пытать я тебя не буду, воспитание не позволяет. И последний вопрос. Знаешь ли ты, в чём именно признался мистер Линд на допросах у Ангелов? Что он рассказывал обо мне?

– Не знаю. По словам следователя, мой папа подтвердил, что встречался с Нортоном, но отказывался раскрывать все подробности. Кроме того Ангелы не считали моего отца ценным источником информации, поэтому его без проволочек судили и казнили, чтобы надавить на меня.

– Бедная девочка, – искренне посочувствовал мне Черси.

С этими словами Черси вышел, потом вернулся с ножом и обрезал веревки на руках и ногах.

– Надо подкрепиться, – заявил он. – А после этого – твоя очередь задавать вопросы.

С помощью Стэнли я встала с постели, посетила туалет, где получила возможность полюбоваться на свою разукрашенную синяками физиономию в зеркало, а потом водворилась на кухне, за сервированным консервами столом.

– Это жилище я редко посещаю, – почему-то смущаясь, объяснил гостеприимный хозяин. – Поэтому здесь вместо еды только эта отрава.

– Что это за квартира? – вяло ковыряясь вилкой в консервной банке, спросила я.

– Это моя квартира, но о ней никто не знает и она записана на другого человека. В общем, здесь ты можешь чувствовать себя в безопасности.

– А, глубокая конспирация. Но зачем?

– Когда меня все достает, я приезжаю сюда, где никто и ничто не сможет помешать моему гордому одиночеству.

– Ясно, – вздохнула я и отодвинула от себя посудину с несъедобным содержимым. – Можно мне снова в постель?

– Конечно.

Стэнли помог мне добраться до кровати и лечь, после чего устроился на своем стуле рядом и закурил.

– Вы знали Сола лично? – спросила я его.

– Да. Мы с ним часто общались. Такого двуличного ублюдка, как он, я еще никогда не встречал, хотя и сам далеко не ангел. Он наверное чувствовал во мне родственную душу, поэтому нередко бывал со мной откровенен. Он упивался презрением, властью и превосходством над теми, кто его боготворил. Но, с другой стороны, он действительно дарил людям надежду. Ты знаешь, почему он взял себе такое странное прозвище, Лиэй?

– Знаю, он мне рассказывал.

– А сейчас его прозвище – Прометей. Хочется надеяться, что Сол Нортон наконец-то выбрал себе правильную ипостась бога свободы.

«А я бы не стала на это надеяться», – подумала я про себя, а вслух спросила:

– За что вас арестовали?

– Меня не просветили. Два черных здоровяка ворвались в мою квартиру, взяли под белы ручки, запихнули в машину, отвезли в Колизей и бросили в камеру, куда потом заявилась ты в компании полицейского-онаниста и чёрта.

Черси расхохотался, а я помрачнела ещё больше, вспомнив своё рогатое видение.

– Почему вы убежали со мной из тюрьмы, и к чему был этот странный допрос?

Владелец Желтой газеты затянулся в последний раз сигаретой, а потом долго тушил бычок в чашке, из которой он меня поил.

– Веришь ли ты в пророчества? – наконец выдал он.

– В предсказания типа конца света или смерти? Нет, не верю.

– Я тоже не верил. Пока не увидел тебя на пороге своей камеры.

Черси снова замолчал, задумавшись. Я терпеливо ждала продолжения.

– Твой отец приходил ко мне незадолго до своего ареста, – произнес журналист, очнувшись: – Он рассказал мне о своих встречах с Нортоном…

– И вы немедля накропали об этом в своей паршивой газетенке. Сенсация превыше всего, не так ли, господин охотник за знаменитостями?

– Я написал об этом в своей газете по просьбе самого мистера Линда.

– Вы хотите сказать, что мой отец попросил вас его оклеветать?

– Почему оклеветать? – усмехнулся журналист. – Я написал чистую правду. А еще он попросил меня спрятать один дневник и никому о нем не рассказывать и не показывать, кроме тебя.

– Где этот дневник? – я в возбуждении вскочила с постели и тут же свалилась обратно: обработанный ангельскими кулаками организм отозвался дикой вспышкой боли на резкие движения.

– Полегче, полегче. Дневник, разумеется, здесь, на конспиративной квартире.