Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Дневник Истона Линда

Что для отца, у которого единственное близкое существо на свете – его дочь, пропажа дочери. Вначале это волны гнева, чувства потери, вины, разочарования и надежды. Эти волны накатывают на тебя, сбивают с ног, вертят и крутят тобой, а потом тихо отходят, и ты остаешься лежать на пустынном берегу, не в силах встать и продолжать жить. Со временем волны становятся все меньше и меньше, превращаются в легкую рябь, а потом и вовсе исчезают. Остаются только воспоминания, сопутствующая им тоска и надежда, что когда-нибудь я обниму мою Мэй. Единственное что помогало мне держаться в рамках – это моя работа. Я работал как проклятый, днем и ночью, не замечая ничего вокруг, доводил себя до полного изнеможения, лишь бы изгнать из сердца противную, сосущую боль. Частенько случалось, что я засыпал прямо в своем офисе, в моем рабочем кресле, и, просыпаясь, снова с головой уходил в работу.

Однажды, проснувшись, как уже не раз бывало, за своим рабочим столом, с тяжелой головой и противной сухостью во рту, я первым делом нащупал Ключ, валяющийся рядом, и вошел в сеть: вдруг появятся какие-нибудь новости о Мэй или о чем-нибудь, что ее хоть как-то касается. Меня ждало одно сообщение от моего коллеги и бывшего ученика, который в настоящее время преподавал азы криптографии в университете.

– Приветствую Вас, мистер Линд, – изображение профессора слегка поклонилось. – Есть ли какие-нибудь новости о Мэй? Я недавно наткнулся на интересную статью, думаю, и вам будет любопытно. Посылаю вам ссылку.

С этими словами профессор стал быстро уменьшаться, пока совсем не исчез, и вместо него появилась светящаяся фиолетовая тропинка, уходящая вдаль киберпространства.

– И этот туда же, – недовольно проворчал я. Визуальные эффекты донельзя замусорили сеть, и я, один из основателей киберпространства, каждый день с отвращением наблюдал, как когда-то прекрасная в своей простоте кристаллическая структура с холодным металлическим свечением, исходящим от серверов, превращается в жуткую мешанину всевозможных цветов и форм. Особенно кошмарной сеть выглядела в выходные, когда толпы учеников возвращались в родительские дома после учебной недели. Они разбегались по лабиринту серверов и линий в поисках крох компьютерных удовольствий, как изголодавшиеся крысы, и изрядно забивали трафик своим присутствием.

Над фиолетовой тропинкой повисла кнопка-указатель с адресом статьи, о которой говорилось в сообщении. «Желтая газета». Я с содроганием вспомнил как мы с Шейлой, моей покойной женой, в течение месяца не сходили со страниц этой паршивой газетенки, пестревшей тогда такими заголовками, как «Из грязи в князи», «Чем взяла Шейла Истона?», «Брак по любви или по расчету». Я тогда проклинал все на свете, а больше всего себя, за то, что согласился на эту безумную авантюру и стал посмешищем для всего острова. Но результатом этого и вправду странного союза стала крошка Мэй, кровь от крови моей, чье появление на свет с лихвой компенсировало неудачную во всех отношениях личную жизнь.

Я нажал на указатель, и пространство вокруг меня пришло в движение. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее проплывали мимо меня сервера, увешанные разноцветными сайтами. Создавалось впечатление, что я еду в поезде и смотрю на пейзаж за окном, сливающийся в безграничную серо-буро-малиновую кляксу. Внезапно все остановилась, и я обнаружил себя возле желтого дома, у входа которого меня встречала полураздетая девица с ярко накрашенными губами и бокалом в руке.

– Заходи на дискотеку «У Рики», – проникновенным голосом сообщила она. – Тебя там ждут музыка, какую ты сам выберешь, общение с гостями в реальном времени, возможность с кем-нибудь познакомиться. А если тебе больше 18, ты можешь провести незабываемую ночь со мной и моими подружками.

– Пошла прочь, – отмахнулся я от рекламной девицы, которая обиженно скривилась и исчезла. Публичный дом, да и только.

Статью, с которой и начались мои приключения, я запомнил наизусть.

Статья

Недавно обнаружился внушительных размеров архив, хранимый на правительственных серверах и защищенный никому не известными кодирующими алгоритмами. Этой базой данных активно пользуются и он постоянно пополняется.

Мне не удалось выяснить, кто является тайными пользователями тайного архива, но одно могу сказать точно: это не жители Демократического острова. А это означает, что этой базой данных пользуются наши враги из Эр-Рияда.

Что же это за архив, о существовании которого мы до сего момента и не подозревали? Имеет ли он отношение к истории пропавшего архива Мустафы, которая интригует уже не одно поколение людей.

Проведем краткий экскурс в прошлое.

Тысячи людей по указанию Мустафы эль Сауда в течение 20 лет создавали электронную копию человеческой культуры. Туда вошли все достижения во всех областях человеческой жизнедеятельности: точные, гуманитарные и прикладные науки, изобразительное искусство, литература, история, журналистика, кинематограф, инженерия, спорт и т. п.

Эта бесценная сокровищница была перевезена на Женский архипелаг, где Мустафа построил две библиотеки: одну на острове Любви, а второю на острове Надежды и поделил архив между ними. Это разделение было только физическим: коммуникационная сеть между двумя островами позволяла с одинаковой легкостью заходить как в одну, так и во вторую библиотеку. После смерти Спасителя, выяснилось, что архив неполный. К примеру, есть очень мало информации о буддизме – одной из четырех самых распространенных религий на Земле до Катастрофы. Не найдены были файлы об истории и культуре стран и народов, исповедующих эту религию или ее течения. Отсутствовали в архиве целые технологические и промышленные отрасли, такие как самолетостроение и кораблестроение. Исчезли астрономические каталоги и звездные карты…

Еще долго можно было перечислять болезненные пробелы в библиотеках Мустафы, но, боюсь, что на это не хватит терпения ни у меня, ни у читателя. Вместо этого зададимся вопросом: куда же подевалась довольно таки ощутимая часть архива?

Один из ответов: этой части никогда и не было. Чисто физически невозможно собрать и каталогизировать такое огромное кол-во информации за 20 лет. Противники этой версии цитируют самого Спасителя, который в исторической речи, произнесенной им в день Катастрофы, пообещал, что ни одна крупица человеческих знаний не утеряна.

Второе объяснение: часть архива сознательно спрятана от людей. Куда, кем, а главное, зачем никто не знает, и было не мало тщетных попыток ее отыскать…

Может быть, таинственная закодированная база поможет решить нам эту загадку? Вполне вероятно, что именно там мы найдем утерянные культуры и технологии. Правда, чрезвычайно досадно, что этими знаниями уже вовсю пользуются наши соседи-противники.

Лиэй.

P. S. После публикации этого материала, архив исчез. Ну что ж, кое-какие файлы оттуда удалось сохранить.

Прочитав в первый раз эту заметку, я пожалел, что потратил время, навещая сайт Стэнли Черси. Наверняка это очередная газетная утка, утверждающая, что наконец-то пролит свет на миф о Второй Библиотеке. Меня в тот момент Вторая, да и Первая Библиотека, интересовала меньше всего, поэтому я, больше по привычке, чем по необходимости сохранил у себя статью и вернулся в реальный мир, досадуя на любителя мишуры и желтой прессы, приславшего мне эту ссылку. Однако весь день фраза «никому не известные кодирующие алгоритмы» не выходила у меня из головы. В конце концов, здесь задета моя профессиональная гордость, потому что ни кто иной, как я должен знать все, что касается безопасности нашей сети, включая и эти самые пресловутые алгоритмы. Стоит побольше узнать об авторе этих заявлений: уверен, что к криптографии он имеет такое же отношение, как я – к балету. Чтобы потешить свое самолюбие, я запустил по сети поисковую программу, которая с помощью стилистического анализа, выдает все, что когда-то было написано Лиэем, даже если он творил под другим псевдонимом.

Лиэй оказался плодовитым малым: он отметился на всех более-менее посещаемых сайтах. С большой долей вероятности свои самые ранние пробы пера он подписывал настоящим именем, поэтому я отсортировал список, выданный программой, по времени создания текста и обомлел от удивления: в начале списка располагалась дипломная работа Сола Нортона, заверенная лично мною.

Сол Нортон был самым талантливым моим учеником, и, откровенно могу признать, что он далеко обогнал своего учителя. Поэтому к его словам о зашифрованных данных следует отнестись со всей серьезностью, даже если они напечатаны в этой непрезентабельной газетке. Видимо поэтому она не возымела нужного резонанса. Действительно, как-то трудно себе представить, что власть предержащие узнают новости о своей стране из желтой прессы.

У списка, найденного компьютером, была еще одна странная особенность. Статья о Второй Библиотеке была последней, подписанной Лиэем, все последующие тексты были написаны под псевдонимом Прометей и появились в сети сравнительно недавно.

Прометей!!! Мой Бог!!! Так называет себя убийца, терроризирующий остров уже более полугода.

Самые свежие статьи, найденные программой-анализатором, были воззваниями к правительству и народу вперемежку с угрозами еще больших разрушений и человеческих жертв. Итак, невероятно, но факт, Сол Нортон, мой бывший ученик, гениальный ученый, и безжалостный, неуловимый террорист по прозвищу Прометей – это одно и тоже лицо.

Мэй и Сол были одноклассниками, и я до сих пор уверен, что он стал причиной ее сильнейших душевный переживаний, сказавшихся впоследствии на всей ее дальнейшей жизни. На самом деле, проблемы начались еще раньше, когда в программу школы был введен визуально-интерактивный тренинг, выявивший у моей дочери те самые способности, ради которых и был затеян тот давнишний эксперимент, где я и Шейла оказались в роли лабораторных крыс. Эксперимент продолжился спустя 10 лет, и каждая ви-игра была очередным тестом, итоги которого тщательно записывались и анализировались. Страсти вокруг этих игр искусственно накалялись, желая, чтобы ученики выкладывались на тренировках на все сто. Но для самой Мэй все эти опыты окончились плачевно – она стала объектом преследований и издевательств детей, которые сходили с ума от зависти к ее талантам. Я не раз утешал ее, когда она, обычно сдержанный и спокойный ребёнок, рыдала от горькой обиды и беззащитности. Мои утешения мало помогали, и я видел, как моя девочка невыразимо страдает от жестокости и несправедливости своих сверстников. После этого она стала сторониться людей, единственных в мире созданий, которые способны ни за что причинять такую боль Она тщательно избегала любого общества, и единственными ее друзьями были книги, против которых так восставала Шейла.

Кстати, про книги. Так сказать небольшое лирическое отступление. Мэй постоянно приставала ко мне с расспросами, откуда у меня взялась эта уникальная коллекция печатных книг, и я всегда уходил от прямого ответа. Иначе мне бы пришлось рассказать, что наша ненормальная семейка – всего лишь результат какого-то дикого научного опыта. Эти книги передали мне авторы эксперимента, с наказом привить к ним любовь моей дочери. Пожелание ученых выполнилось без особого труда: Мэй, да и я тоже, не могли оторваться от этих маленьких раритетов. Другой настоятельной просьбой экспериментаторов была игра в загадки по мотивам этих книг, в которую мы с дочкой должны были постоянно играть. Один из участников игры сочиняет загадку в форме хокку, а второй должен ее разгадать. И опять, эта игра доставляла нам обоим много интересных часов, проведенных вместе…

Забавно, однако, что все мои последующие приключения тесно связаны с этим нашим невинным занятием…

Но вернемся к основному повествованию. А потом с Мэй что-то произошло. Используя любой предлог, она старалась проводить теперь время дома, а не в школе. Она потеряла аппетит, не хотела со мной разговаривать, ее сильнее стали мучить кошмары. Часто я заставал ее плачущей или просто сидящей в кресле с отсутствующим взглядом. Обеспокоенный, я решил с кем-нибудь посоветоваться.

Школьная Социальная Служба отпадала: в прошлом они не стукнули и пальцем о палец, чтобы помочь моей дочке в беде. И тогда я обратился к одному своему знакомому – психологу.

– Значит, говоришь, девочка не ест, не пьет, рыдает невпопад и часто вздыхает, – насмешливо уточнил психолог. – И ей 15 лет? Ну что же, на лицо все признаки первой девичьей влюбленности. Смотри, скоро станешь дедушкой. Ну-ну, не пугайся, я пошутил.

– Мне не до шуток, – буркнул я.

– Ты упоминал кошмары, – посерьёзнел мой собеседник: – Как они проявляются?

– Она постоянно повторяет одно и тоже во сне: «я не виновата», «я ничего не видела» и «не убивай меня».

– «Не убивай меня», – присвистнул психолог: – Это как-то не вписывается в картину первой девичьей влюбленности. Они скоро сведут с ума нашу молодежь этими ви-играми. Мой сын уже давно бредит ими. Может, и твоя дочь того на этой почве? Я слышал, что она чемпионка в виртуальном виде спорта.

– Она всегда уверяла меня, что для нее это только детская игра, не более. Тут что‑то другое.

– Что-то другое, – задумчиво повторил специалист по сердечным делам подростков. – Скорее всего, что‑то произошло. Какое‑то сильное потрясение. Кстати, ходят слухи о невероятном происшествии в школе. Вроде, один школьник умер, и вокруг этого дела стараются не разводить лишнюю шумиху. Попробуй покопать в этом направлении.

Я попробовал и нарушил закон, взломав школьную базу данных, откуда с ужасом узнал о смерти мальчика в результате драки в школе. В непреднамеренном убийстве был обвинен Сол, будущий Титан-Освободитель. Именно в ту субботу, впервые за все время, Мэй осталась ночевать в школе, и, скорее всего, она была свидетелем этого происшествия, что для такого чувствительного ребенка, должно быть страшным ударом. Я осторожно спросил ее об этом, вызвав тем самым продолжительный приступ истерики, во время которой она заявила, что если я еще раз суну нос не в своё дело, то я её больше не увижу. Я зарекся при ней упоминать Сола Нортона. Постепенно к Мэй вернулся аппетит, ровное настроение и относительно спокойный сон, но в ее глазах навсегда поселилась тоска. Она еще больше стала избегать людей и еще сильнее старалась быть незаметной. Человек блестящего ума, она так и не сделала карьеру, являясь чем‑то вроде девочки на побегушках для более удачливых коллег. У нее не было друзей, не было своей семьи. Она не жила – существовала.

Не знаю зачем, скорее всего из‑за неожиданной ассоциации с Мэй, я решил выяснить всю подноготную Сола-Лиэя-Прометея и заодно поискать следы Второй Библиотеки. На эти поистине титанические задачи я потратил две недели личного и, каюсь, рабочего времени, но результаты превзошли все мои самые смелые ожидания. Первое, что я обнаружил, это то, что Сол был весьма популярной личностью среди нашей молодежи. До своего таинственного исчезновения 4 года назад он создал нечто вроде философского учения, которое с каждым днем находило все больше и больше поклонников.

Чем больше я читал его проповеди и комментарии к ним, тем яснее осознавал, что мне не удастся понять, о чем, собственно говоря, здесь идет речь. Увы, я совсем отстал от реальной жизни, что не удивительно, если вспомнить что всегда отдавал предпочтение виртуальной. Как бы то ни было, но мои мозги наотрез отказывались воспринимать те многочисленные метафизические понятия, которыми так свободно оперировал мой бывший студент.

Некое шестое чувство (думаю, речь идет о телепатии, хи-хи-хи), которое необходимо развивать, чтобы стать умнее и добрее. А общество вдруг поумневших и подобревших людей способно на великие свершения, такие как немного немало, а возрождение человечества на возрожденной земле. Привожу в пример следующую статью моего бывшего ученика.

Статья Сола Нортона

Немного истории.

Противостояние между исламистами и демократами закончилось, когда стороны осознали, что еще чуть‑чуть и человечество (если так можно назвать 2 миллиона человек, спасенных гением Мустафы) исчезнет окончательно. Но и существовать как одна социальная группа они, увы, не могли, что неопровержимо доказала война. Единственным решением было территориальное разделение, вследствие чего демократы поселились на острове Надежды, переименованным в Демократический, а мусульмане получили в свое полное владение остров Любви (названный впоследствии Эр-Риядом). И те и другие, не веря миролюбивым заверениям соседа, энергично взялись за построение оградительных сооружений. Одновременно демократы вели разработку химического оружия и ракет-носителей, способных поразить остров Любви. Химическое оружие должно было служить сдерживающим фактором, если противнику когда-нибудь придет в голову атаковать нас.

С тех пор прошло 200 лет.

О том, что происходит у наших соседей, мы имеем весьма смутное представление. Несмотря на это, мы продолжаем разрабатывать наступательное и оборонительное оружие, не уверенные в их надобности и эффективности.

Мы сидим за нашей каменной стеной, опасаясь выйти наружу, чтобы исламисты не восприняли это как объявление войны. Более того, у нас нет физической возможности это сделать, т. к. у нас нет ни кораблей, ни самолетов по причине дефицита топлива, и мы даже не пытаемся найти альтернативное решение.

Мы воспитываем в наших детях уверенность, что их мир – это маленький островок, безопасность которого – самая благородная и важная на свете задача.

Они растут, не зная, что остров это всего лишь микроскопическая частица в огромной Вселенной, заселенной бесконечным множеством живых существ.

Наша наука работает над технологиями, цель которых уничтожать.

Цель же нашего собственного существования – война.

Господа! Мы погрязли в устаревшем конфликте, забыв о долге, возложенном на нас самим фактом нашего существования. А долг этот – спасение нашей планеты.

Мы должны заново открыть земли нашей многострадальной планеты, найти уцелевших людей и животных, победить радиацию, заселить сушу, море и небо живыми существами. Мы должны сделать нашу Родину такой, какой она была до Лучевой Войны.

Мы должны сломать темницу, в которую сами себя посадили, и объединиться с нашими врагами ради достижения общей цели. Мы должны построить корабли и самолеты, чтобы совершать путешествия во все уголки Земли и даже в космос. Мы должны стать Ноями, Колумбами, Магелланами, Одиссеями, Гагариными. Великие открытия и подвиги ждут нас! Мы стоим у истоков новой истории, и наши имена должны быть вписаны в учебники наших потомков, а наша эпоха должна положить начало возрождению человеческой цивилизации.

Лиэй

Начитавшись всего этого, я вдруг понял, в чем секрет такой необычной популярности Сола и его мировоззрения. В том, что он появился в нужный момент и в нужном месте. Впервые за всю свою жизнь я задался вопросом, а что же мы, человечество, из себя представляем. Жалкая горстка людей, прячущаяся на клочке земли от угроз неизвестного, а потому такого страшного окружающего мира. Мы живем в надежде, что когда-нибудь, с помощью тщательной генетической селекции сможем развиться в интеллектуально мощную расу, способную выбраться из этой западни. А пока, как говорил Спаситель, мы обязаны накапливать знания и искать все новые пути для достижения этой цели. Но, увы, мы оказались не способны даже на эту малость, потому что умудрились затеять войну друг с другом, и теперь все наши силы брошены на поддержание этого конфликта. И что в результате мы можем предложить нашим детям? Существуйте, потому что вы всего лишь генетическое сырье для наших отдаленных потомков. Живите в постоянном страхе, что в любой момент вы умрете от неизвестных сил, порожденных радиацией, или погибнете от рук коварных исламистов. Не мечтайте о просторах, потому что вам суждено всю жизнь проторчать на этом проклятом острове. Я вспомнил, какой шок испытала Мэй, когда поняла, что мы живем в клетке, из которой нет выхода. Уверен, что не она первая и не она последняя, кто проходил через это.

И вот появляется некто, утверждающий, что из этой клетки можно выбраться и наша судьба зависит исключительно от нас, а не от наших детей и внуков, и все долгожданные изменения могут произойти сейчас, а не в отдаленном будущем. И ему верят, потому что хотят верить, потому что он чертовски умен и обладает силой убеждения и шармом лидера, способным вести за собой толпу, как крысолов, за которым идут завороженные его музыкой крысы. Идут к морю, чтобы погибнуть.

От этих мыслей мне стало не по себе. Почему абсолютно мирная и, я бы сказал, возвышенная философия Сола вызывает такие мрачные ассоциации? А потому что, существует личность по имени Прометей.

Появившись неизвестно откуда около 6 месяцев назад, примерно тогда, когда исчезла Мэй, Сол возвестил о своем возвращении следующим обращением к правительству:

Духовному и интеллектуальному застою, в котором пребывает наше общество, должен быть положен конец. Мы должны выйти за рамки, наложенные на нас бесплодным конфликтом с нашими соседями. Правительство обязано начать переговоры с Эр-Риядом с целью совместного изучения окружающего нас мира. Главной целью двух государств должно стать спасение Земли и Человечества!

Тысячи людей из движения Лиэя, лучшие умы и самые пламенные сердца Демократического острова, готовы на все ради успеха этой благородной миссии.

У Президента есть две недели на то, чтобы послать вождям исламистов предложение о перемирии. Мы все должны стать свидетелями этих исторических событий, поэтому послание Президента должно быть опубликованы на всех официальных сайтах и все последующие переговоры должны проходить публично.

Если же этого не произойдет, мы, не колеблясь, применим более убедительные средства воздействия.

Более убедительными средствами воздействия стали взрывы, приведшие к человеческим жертвам и разрушениям. Прометей был объявлен сумасшедшим преступником, самые близкие его соратники по движению Лиэя были арестованы, допрошены и казнены, но он продолжал свою разрушительную деятельность, несмотря на все усилия Черных Ангелов его поймать. Несмотря на жестокость, с которой действовали Сол и Ангелы, все больше и больше людей открыто сочувствовали его борьбе с правительством. Наш относительно мирный островок превратился стараниями не совсем нормального человека в паровой котел, который еще чуть-чуть и взорвется, руша все, созданное с таким трудом Спасителем и многими поколениями людей.

Итак, Лиэй – прекрасная музыка, Прометей – коварный крысолов, медленно, но верно, приближающийся к морю, а обитатели Демократического государства – крысы, которых ждет в конце пути неминуемая смерть. Какую игру затеял Нортон и имеет ли все это отношение к Мэй?

Ответ на вторую часть вопроса я нашел совершенно случайно, когда, пытаясь отыскать что-нибудь необычное в начале и в конце четырехлетнего периода, наткнулся на каталог одного пациента психиатрического отделения больницы, где работала Мэй. Нулевая степень доступа к файлам означало какую-то государственную тайну, приобщаться к которой нельзя было под страхом смерти, но крайнее любопытство и смутное чувство, что это как‑то связано с моей пропавшей дочкой пересилили все сомнения. Я просмотрел дело таинственного пациента: он поступил на содержание больницы 4 года назад, Мэй была в составе курирующих его врачей, а недавно она выпустила его на свободу, будучи в невменяемом состоянии.

Немного оправившись от шока, который я испытал, выяснив, что Мэй в прошлом помогала этому убийце, я подумал, что Сол может знать, где моя дочь. Более того, может именно он похитил ее или убил. Мне стало дурно при мысли, что Мэй нет в живых. Необходимо взять себя в руки и заняться делом, а именно выйти на Сола и попытаться выяснить у него судьбу моей дочери. Но если за полгода это не смогли сделать даже всесильные Ангелы, то, что может сделать старик, ничего не умеющий, кроме как копаться в битах, как старый слепой крот. Хотя и этот крот способен кое на что. Например, обнаружить загадочный архив, об исчезновении которого сокрушался Сол в своей статье, а потом обменять эту информацию на информацию о Мэй. Правда кто сказал, что Вторая Библиотека еще интересует Сола-Прометея? Но лучше заняться ее поисками, чем гадать об интересах слетевшего со всех катушек субъекта и терять голову от дурных предчувствий.

Я взялся за дело с рвением голодного зверя, учуявшего слабый запах добычи и был шокирован тем, что обнаружил. Напуганный и растерянный, я знал, что мне остается только одно: найти человека, сравнивающего себя с богами.

Спустя некоторое время, сайты, имеющие хоть какое-то отношение к движению Лиэя, перестали функционировать. Всех посетителей встречало следующее сообщение:

Безумец правит бал на когда-то мирном и процветающем убежище для свободомыслящих людей. Он расколол наше общество на два лагеря и толкает нас в лапы наших лютых врагов – религиозных фанатиков. Если мы не остановим его на этом пагубном пути, то рискуем потерять нечто гораздо более ценное, чем нашу жизнь – нашу свободу. И тогда мы можем попрощаться с мечтой о возрождении человечества, с помощью которой психически больной убийца завлекает в свои сети наивные сердца молодых идеалистов. Его псевдоним – вопиющее лицемерие и издевательство над всем родом людским. Благородный титан, подаривший людям, прозябающим в рабстве, свет знаний не имеет ничего общего с этим человеком, который не только толкает нас обратно в рабство, но и убивает, ни в чем не повинных людей. Его первая кличка, символ нравственного падения и анархии под личиной дарующего свободу, лучше описывает преступную сущность этого субъекта.

Несчастный, возомнивший себя Богом! Я предлагаю тебе следующую сделку. Чтобы стать Прометеем, ты должен направить свою мощь на борьбу с Богами, а не на борьбу со смертными. Чтобы Боги тебя боялись, как они боялись Прометея, ты должен владеть секретом, приводящим в трепет даже всесильного Зевса. Я поделюсь с тобой таким секретом. Зная тайну Спасителя и Второй Библиотеки, ты, может быть, сумеешь, как Прометей, вывести нашу расу из темницы и станешь сам Спасителем. Взамен ты прекратишь бессмысленное кровопролитие и вернешь Персефону Кефею, и тогда и он и его царство будут полностью к твоим услугам.

Под сообщением мерцала зеленым светом дорожка-ссылка. Вступивший на нее попадал в довольно мрачное место: пустынная дорога с нависшей над ней скалой, тусклая луна, покрытая дымкой облаков, завывающий ветер. Зато вдалеке виднелись каменные стены огромного, светящегося многочисленными зазывными огоньками, города. Естественно первым желанием любого странника, оказавшегося здесь, было как можно быстрее идти в город, но не тут то было: никаких ссылок поблизости не было. Самые нетерпеливые странники отключались от сети, а потом долго и нудно ругались на различных форумах. Самые наблюдательные замечали на скале следующие высеченные слова:

 
Отец ужаса
Охраняет вход в город
Четыре, два, три.
 

Самые умные из самых наблюдательных понимали, что это подсказка к паролю-пропуску в город и пытались его подобрать.

Пока вся страна играла в игру, придуманную мной, я отвечал на бесчисленные запросы всевозможных правительственных канцелярий и даже самого президента по поводу беспрецедентного хулиганства, творящегося в сети. Они требовали забросить все дела и заняться поиском богохульствовавшего хакера, с помощью которого может быть удастся выйти на Прометея. Меня крайне забавляло, что все они были встревожены упоминанием тайны Спасителя и Второй Библиотеки, владея которой можно потягаться с богом богов.

А между тем проходила неделя за неделей, но никто не смог войти в город. Я уже стал беспокоиться, что моя загадка оказалась не по зубам единственному человеку, ради которого все это затевалось, как в один прекрасный день пришло сообщение, что ворота в город открылись. Победителю первого тура предстояло пройти еще одно испытание в стиле хокку и древнегреческих мифов. Он должен был дождаться зари, и вместе с ослепительным диском солнца, медленно поднимающимся над линией горизонта и постепенно освещающим огромный дворец, увидеть душераздирающую картину: к скале, нависшей над морем, прикована девушка. Каштановые пряди волос, растрепанные ветром, полностью скрывали ее лицо. Под скалой, обхватив голову руками, стоял на коленях убитый горем старик – отец несчастной. Волны изумрудного моря, перекатываясь, образовывали на поверхности воды следующее трехстишие:

 
Месяц весны
Бабочка, зажатая в ладони
Жива или мертва?
 

И эта задачка не стала преградой для моего героя, и он автоматически перенесся во дворец, где с распростертыми объятиями его ждал я. Не могу описать своего изумления, когда увидел, что во дворце никого нет, и что его тщательно продуманный интерьер несколько изменился: посреди тронной залы стояла клетка с кроликом. На замке клетки красовалась кнопка-ссылка. Я нажал на кнопку и в полной растерянности наблюдал, как кролик выбежал из клетки, проскакал к стене и нырнул в неизвестно откуда взявшуюся там норку. Тотчас же дворец исчез, и я обнаружил себя в современной комнате-офисе. Единственное окно в этом помещении указывало на то, что сейчас, по мнению его создателя, ночь. За столом восседал человек, о встрече с которым я так долго мечтал.

– Дорогой мой учитель, – насмешливо приветствовал меня Сол. – Я несколько разочарован вашим внешним видом.

– Почему? – удивился я.

– Не думаю, что несчастный царь Кефей, с которым вы себя почему то сравниваете, носил кроссовки и футболку. Вам бы больше подошли сандалии и туника. Кстати Фивы, Андромеда и дворец были просто великолепны. Только по соображениям безопасности я был вынужден сменить эту шикарную обстановку на более скромную.

– По соображениям безопасности?

– Ваши архитектурные фантазии могли быть ловушкой. А этот адрес защищен от любого непрошенного гостя. Кстати, как только появится что‑то подозрительные, мы больше никогда друг друга не увидим.

– Где моя дочь? Она жива?

– Конечно, – удивился в свою очередь Нортон. – Иначе я бы не смог ответить на ваши, как бы это мягче выразиться, странные загадки.

– Я хочу ее видеть.

– Нет проблем. Мэй! – позвал он и даже щёлкнул пальцами, как заправский фокусник. – Явись пред наши ясны очи.

Рядом с Солом образовалось еще одно кресло, в котором сидела Мэй. Или ее изображение, – мысленно поправил я себя, вспомнив, что мы в сети и мои собеседники – это только картинки.

– Привет, папа, – весело вякнула новоприбывшая картинка и помахала мне ручкой.