Текст книги "Лаборатория"

Автор книги: Мила Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Не ожидала от Нортона такой справедливой самокритики, – фыркнула я.

– Перестань ёрничать! Неужели не ясно, как сильно он страдал! Неужели не понятно, что его дар – это проклятье для него лично! Все, кто его окружал, были просто паразитами, жирующими на его душевной боли.

– А ты, конечно же, была другой? – подколола я.

– Я любила его, – с болью прошептала Луиза, не замечая насмешки. – Но что значит сердце обычной женщины для человека, считающего себя Богом?

– Как бы то ни было, – продолжала она уже более спокойным тоном. – Его слова открыли мне глаза на две простые истины. Первое, Лиэй никогда не полюбит меня. Второе, Лиэй и его дар нужны, чтобы возродить утраченную веру в Господа и любовь ко всему сущему, что в конечном итоге одно и то же. Иисус говорил, что рай на Земле наступит тогда, когда люди научатся любить друг друга.

– И опять, – возразила я. – Твоё мировоззрение сильно отличается от мировоззрения Прометея. Он весьма неуважительно относится к Богам, называя их просто игроками в шахматы. Не думаю, что такой Мессия способен на те великие свершения, которые ты от него ожидаешь.

– И, опять, – передразнила меня Луиза, – Прометей заблуждается, потому что он – всего-навсего человек, которому не посчастливилось быть избранным. Я уверенна, что именно такой Мессия, страдающий, ошибающийся, мятежный и смиряющийся, как и любой из нас, будет ближе и понятнее своим современникам, чем рафинированный сын Бога. Давай, сестра, выпьем за это.

Она подала мне бокал с бордовой жидкостью, и я пригубила терпкое ароматное вино.

– Расскажи мне о Братстве, – попросила я.

– В Братство принимаются самые преданные, не только на словах, но и на деле, люди. Они отвечают за распространение наших идей среди населения…

– То есть за пропаганду, – вставила я.

– За финансирование нашей секты и за контроль над ситуацией.

– Контроль над ситуацией?

– У нас есть враги, и мы должны знать об их планах, – неохотно ответила Луиза: – И у нас есть потенциальные друзья среди влиятельных людей, которых следует привлекать на нашу сторону.

– Что значит привлекать на вашу сторону? Какие планы могут быть у ваших врагов? Зачем вся эта возня?

– Мы накапливаем силу, чтобы в один прекрасный день возглавить остров. Проблема в том, что и наши недруги делают тоже самое.

– Ваши недруги? Марк Ветров? Правительство? Чёрные Ангелы?

Луиза посмотрела на меня долгим холодным взглядом, а потом взяла мою правую руку своими маленькими, но сильными пальчиками и вылила на внутреннюю сторону ладони вино из своего бокала. На ладони появился цветной рисунок изображающий яблоню с обвившимся вокруг змеем.

– Это татуировка – пояснила Дор – Она появляется, когда на кожу попадает какая-нибудь жидкость и исчезает, когда кожа высыхает. Эта метка на твоей ладони говорит, что ты на первой ступени в иерархической лестнице Братства. Ты – всего лишь исполнитель, которому положено подчиняться, но не знать.

– Ясно, – вздохнула я. – Только кажется мне, госпожа Жрица, что ты совершила большую ошибку, приняв меня в свое Братство. Согласно дневнику, которому ты так безоговорочно веришь, я, член вашего тайного общества, в будущем предам всенародно почитаемого и любимого Сола Нортона, по совместительству вашего же Мессию. Люди отвернутся от секты и, следовательно, от тебя, когда узнают об этом.

– Ты – дурочка, которая не видит дальше своего носа, – отрезала Луиза: – Твоя принадлежность Братству выгодна нам обеим. Для меня это будет отличной рекламой, потому что отныне все твои действия так или иначе касаются моего Братства. А я всегда смогу интерпретировать их в свою пользу. При желании, даже из предателя можно сделать святого. Переходи на мою сторону, девочка, и тогда вся мощь моей организации будет тебе в подмогу.

Я рассмеялась, не веря своим ушам.

– Интересно, как превращают предателей в святых?

– Слушай и учись. Перед нами разыгрывается классический сценарий под названием «смерть Мессии», которая является не менее, а может быть, и более важной, чем жизнь Мессии. Потому что не столько банальные проповеди Мессии, сколько его горячая вера в свою правоту привлекает людей. И эта вера настолько сильна, что Мессия расплачивается за нею своей жизнью, и его трагическая смерть становится той самой искрой, которая разжигает веру в сердцах других. А это значит, что без Иуды не будет Мессии. И Иуда, которому открылось его предназначение, толкает Мессию на смерть, дабы исполнить волю Божью. И вот, наш Иуда – уже герой, который совершил то, что должен был совершить, не смотря на безумную любовь к Учителю, жесточайшие муки совести и позорное клеймо предателя. Он – образец веры.

Я устало покачала головой:

– Ты все слишком усложняешь в лучших традициях твоих предшественников-христиан. Ты пытаешься сделать из одного человека героя и предателя одновременно, и они безуспешно совмещали несовместимое: человека с Богом, смертного с бессмертным, отца с сыном. Одна их формула про отца, сына и святого духа чего стоит! Но вся эта демагогия бессмысленна, потому что не ты, а игроки в шахматы решают, кем мне быть!

Луиза не ответила мне. С отсутствующим видом она рассматривала меня, медленно блуждая взглядом по моему лицу и телу. Когда наши глаза встретились, меня обожгли властность и страстность, излучаемая ими. Я не выдержала и опустила глаза; Луиза слабо усмехнулась и встала.

– Будь по твоему, – хриплым голосом произнесла она. – Представим на минутку, что наш мир – такой, каким его описали античные сказочники. Но и в таком мире отношения Богов и смертных – это не одностороннее использование, а симбиоз. Боги зависят от нас, как зависит ребенок от своих игрушек, и чем больше ребенок любит игрушку, тем больше он от нее зависит. Любимая кукла тоже способна манипулировать своим хозяином, и если человек достаточно умен, он станет любимой куклой. Мы с тобой – молоды, красивы, умны, талантливы, и мы избраны Богами, и вдвоем мы добьемся всего, чего захотим.

Говоря это, Луиза медленно приближалась ко мне, и я тонула в ее огромный горящих глазах, и моя голова кружилась то ли от выпитого вина то ли от действия какой-то магической силы, исходящей от нее. Последнее слово она произнесла вместе с поцелуем в губы, сначала прохладным и легким, а потом жарким и жадным. Затем одним рывком она сняла с меня платье и с силой толкнула на подушки.

– Знаешь, что в тебе так привлекает? – спросила Жрица, сбрасывая с себя одежду. – Гремучая смесь покорности и дерзости.

Ее близость, ее прикосновения, отдающиеся в моем теле сладостно-болезненными уколами, ее физически ощутимое желание то придавливали к земле непомерным грузом, то делали легкой и свободной, как пушинка; и внутри меня росло как снежный ком нечто мучительно-томительное, которое взрываясь, уносило меня на вершину наслаждения. Это повторялось снова и снова, пока мы обе не упали на постель в полном изнеможении.

Спустя некоторое время Луиза молча встала с кровати, вытащила из пачки, лежащей на столе сигарету, закурила и бросила пачку мне.

– Каким Нортон был в постели? – спросила я, приподнявшись на локте и любуясь её очень женственным телом и томной грацией.

– О, Сол – идеальный любовник, – лениво отозвалась она, прикрывая глаза. – Он мог быть настолько нежным, что сердце разрывалось от блаженства. Или настолько жестоким, что хотелось выть от боли и унижения. Он мог буквально сжечь тебя своей страстностью. Или полностью покориться твоим фантазиям. Он всегда был тем, кем мне хотелось, чтобы он был. Всегда в постели с ним я каждой клеточкой испытывала то, чего он желал, чтобы я испытала. Не уверена, понимаешь ли ты меня.

Луиза вздохнула, потрясла головой, словно прогоняя наваждение, и с улыбкой посмотрела на меня.

– Одним словом, сестрица, он знал, как сделать женщину счастливой, – с этими словами Луиза подошла к стене, провела по ней ладонью, открывая дверцу сейфа, и взяла из него какие-то бумаги.

– Это – дневник мистера Линда, – сказала она, передавая мне листы, заполненные мелким убористым почерком.

Я внимательно прочитала записи отца. Они были идентичны дневнику Черси, кроме подчеркнутых линией слов на последней странице: «источник воды…» Я рассказала про это несоответствие Луизе.

– Акрополь древнего города, источник, – задумчиво произнесла Луиза, прислушиваясь к звучанию слов. – Скорее всего, третья часть фразы записана в дневнике Марка. Но зачем надо было записывать ее сюда, да еще разбивать на части?

Я пожала плечами, не собираясь делиться со Жрицей своими догадками на этот счет. Но это не спасло меня от ее жестокого приговора.

– Тебе в любом случае надо будет встретиться с Марком. Может он растолкует, что бы это значило.

– Я не знаю никакого Марка и не имею ни малейшего желания с ним встречаться. Умоляю тебя, Луиза, позволь мне остаться здесь, с тобой, хотя бы на время.

– Бедная моя девочка, – Луиза взяла мое лицо в свои ладони и посмотрела мне прямо в глаза. – Я знаю, насколько тебе тяжело, я знаю что тебе пришлось испытать, но ты должна пройти этот путь до конца. В первую очередь ради себя самой. И помни, что я всегда буду на твоей стороне, и ты всегда сможешь рассчитывать на мою помощь.

Луиза попыталась поцеловать меня в губы, но я отпихнула ее и, вскочив с кровати, принялась лихорадочно напяливать валяющееся на полу платье.

– Где мне найти Марка? – глухо спросила я, стараясь не смотреть на свою сестру-любовницу.

– Я договорюсь с ним о встрече, – спокойно ответила Луиза. Она не спеша оделась и дотронулась до Ключа, висящего на золотой цепочке на шее. Через несколько секунд в пяти шагах от нее появилось изображение абсолютно голого исполина. Увидев это чудо, Луиза с досадой дернула головой, а монстр напротив довольно заржал.

– Здравствуй, моя красавица, – густым басом поприветствовал он Жрицу, которая рядом с ним казалась лилипуткой. – Видать, ты соскучилась по настоящему мужскому органу, раз решила наконец-то обратиться ко мне.

– Смени изображение, Марк, – ровным голосом ответила Луиза. – Я проецирую тебя и в комнате я не одна.

– Неужели? – Сообщение Луизы нисколько не смутило ее собеседника, однако изображение он поменял, представ перед нашим взором полностью одетым. – И кто же здесь с тобой?

– Ирена.

– Ирена? – низкий лоб Марка исчез под короткой челкой от крайнего напряжения извилин. Когда до него дошло, о ком говорит Дор, он расхохотался да так громко, что стены комнаты задрожали. – Она все таки пришла к тебе, а скорее всего ты выследила ее у дома Креза. Объясни мне, святоша, что это значит «она станет твоей сестрой»? Хотя нет, постой, дай я сам угадаю. Ты ее отымела и назвала это красиво: «сестра». Дело в том, дорогая Ирена, что наша сладострастная Луиза трахает все, что движется мимо нее.

– Ради Бога заткнись, Марк, – Луиза окончательно потеряла терпение: – Ты должен отдать Ирене кое, что принадлежащее ей.

– Конечно, я отдам ей это, моя милая. Но ты же знаешь, что ничего бесплатно я не делаю.

– Что ты хочешь, Марк?

– Имя, моя сладкая.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Тогда до встреч.

Изображение Ветрова начало медленно исчезать.

– Постой! – воскликнула Луиза. – Я скажу тебе имя, после того, как Ирена получит дневник и принесет его мне.

– Нет, – отрезал великан, продолжая таять. – Сегодня в 6 вечера Ирена придет в мою штаб-квартиру, представится охраннику Иреной и передаст мне имя. Я отпущу ее, когда удостоверюсь, что ты не солгала мне. Пока.

Мерзкая ухмылка Ареса не успела раствориться в воздухе, как Луиза в гневе принялась колотить посуду. Когда под рукой не осталось ничего бьющегося, я спросила ее о каком таком имени шла речь.

– Наш человек в ближайшем окружении Марка, – дрожа от ярости, процедила Луиза. – Я тебе уже говорила, что мы пристально следим за нашими конкурентами и для нас было большой удачей убедить одного из его подручных помогать нам. Он передал нам немало ценной информации о структуре, вооружении, финансировании и численности его организации.

– Но как Марк узнал про вашего шпиона?

Слово «шпион» явно покоробило сестренку.

– В кабинете Марка есть сейф, где он хранит кое-какие бумаги, на которые нам очень бы хотелось взглянуть.

– Что это за бумаги?

– Неважно. Мы попытались эти бумаги выкрасть, но операция провалилась.

– Почему?

– Ветров, этот проклятый параноик, кроме обычного замка в свой кабинет поставил сигнализацию, о которой никто и не подозревал. Наши бравые взломщики в тот момент ничем не отличались от слона в посудной лавке.

– И чем все закончилось?

– Марк украсил их парой-тройкой синяков, попутно выяснив, кто их послал. С тех пор он требует, чтобы я назвала имя человека, рассказавшего мне про бумаги.

Не смотря на скорбную физиономию своей новой подруги, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Оказывается, на нашем до недавнего времени тихом, как кладбище, острове кипят настоящие шпионские страсти. Правда, Джеймсы Бонды современного разлива, неискушенные в плетении хитроумных интриг, как их великолепный предшественник, вызывают только смех и легкое сожаление по поводу человеческой глупости. Может, посоветовать их предводительнице временно переключиться с Библии на научно-военную литературу, чтобы немного набраться мудрости, если не на практике, то хотя бы в теории. Думаю, что один толковый, но несколько горячий человек в черных одеждах согласился бы со мной и в доказательство привел бы следующую цитату из уважаемого им классика: «Победа дается тому, кто все знает наперед» (Сунь-цзы. Искусство войны).

В начале седьмого я в сопровождении некой личности, одетой в форму цвета хаки, шла по отгороженной высоким сплошным забором территории. По периметру забора располагались низкие бараки, а центральная прямоугольная площадь, занятая разными спортивными установками, предназначалась, по-видимому, для тренировок посетителей этого заведения. Мы остановились перед одним из бараков, и мой гид постучался в закрытую дверь.

– Войдите, – раздался зычный голос Ареса.

Я вошла в ярко освещенное помещение, и увидела недавнего собеседника Луизы, сидящего за столом и держащего направленный на меня пистолет. Я не успели и пальцем шевельнуть, как Марк выстрелил и я, вначале почувствовала резкую боль в животе, а потом перестала вообще что-либо ощущать. Когда паралич прошел, я обнаружила себя сидящей на стуле с завязанными сзади руками и привязанными к ножкам стула ногами. Напротив меня сидел Марк и с интересом наблюдал за мной.

– Занятная штука, не правда ли? Один выстрел и противник – жив-здоров, но беспомощен, как новорожденный, – поделился своими впечатлениями Марк. – Кстати, я только сегодня получил это оружие, так что тебе выпала честь стать его первой жертвой.

Я не стала объяснять хозяину барака, что честь быть первой жертвой этого оружия выпадает мне уже второй раз, хотя сейчас все прошло гораздо быстрее и менее болезненно. Боюсь, как бы это не вошло в привычку.

– Итак, лесбияночка, назови мне имя, и моли своих Богов, чтобы оно не было ложным.

Надо же, я тоже не была уверена, что Луиза назвала мне имя, которое требовал Ветров. Одно дело – пожертвовать человеком, от которого только теоретически может быть польза, да и то сомнительная, и совсем другое дело – пожертвовать источником ценной информации. Вера против знаний – что сильнее?

– Рид Колин, – ответствовала я, с интересом наблюдая за выражением лица Ветрова.

Марк замер, а потом, не говоря ни слова, торопливо вышел из барака. Вернулся он минут через 40 в заляпанной чем-то красным одежде. Он сел за стол, закурил, и устало откинулся на стуле.

– Как все прошло? – полюбопытствовала я.

– Великолепно, – сквозь зубы процедил он, и, оценивающе на меня поглядев, вытащил из кармана какой-то приборчик. – Ты знаешь что это?

– Нет.

– Это камера, записывающая изображение на автономный носитель. А это значит, что через сеть ни один человек не сможет просмотреть твои видеозаписи. Но тебе, божественной посланнице, я так и быть покажу.

Ветров повозился с приборчиком и передо мной появились голограмма какого-то фильма. В сцене участвовали два человека, причем один из них, высокий и массивный, молча с остервенением бил ногами второго, лежащего на полу и безуспешно пытающегося защититься от ударов. Бьющий стоял ко мне спиной, и камера ни разу не показывала его выше плеч, но и так было понятно, что в роли палача выступал Марк. Избиваемый, чье лицо было залито кровью, молил о пощаде, клялся, что больше никогда никому ничего не расскажет, но это не останавливало экзекутора. Когда крики мольбы перешли в стон и хрипы, я закрыла глаза, жалея, что не могу заткнуть уши.

– Зачем ты убил его? – спросила я, когда в бараке воцарилась долгожданная тишина.

– Он – предатель, – спокойно ответил Марк. Казалось, бессмысленное и жестокое убийство, только что совершенное им, нисколько не повлияло на его настроение, – предателей убивают в наказание за предательство и как предупреждение для других.

– Это – законы войны…

– A война уже началась, и люди должны это понимать. До них должно наконец-то дойти, что игры в бирюльки закончились, и настало время для серьезных действий. Смерть Рида Колина – одна из первых в этой войне.

– Ты имеешь в виду войну с исламистами?

Марк посмотрел на меня, как на законченную идиотку.

– Слушай, а может ты и не Ирена вовсе? Ведь должна же избранница Богов обладать хоть каплей ума. Впрочем, в Богов я не верю. Нет, милочка, война с исламистами только на подходе, а сейчас идет война за власть на этом проклятом острове. Документы, которые пыталась выкрасть Луиза, это план захвата Колизея, который в самом ближайшем будущем будет приведен в исполнение.

Настала моя очередь взирать на Ветрова с изумлением.

– Представь себе, – продолжал Марк, – что в моих руках есть вся нужная информация. Это – и план Колизея, и расположение казарм полицейских и Ангелов, и местонахождение складов с оружием, и пароли от центральных серверов с разными уровнями доступа …

– Каким образом ты заполучил всю эту информацию? – перебила я Марка.

– Она досталась мне по наследству. От Сола Нортона – гениального хакера и неплохого стратега, – Марк в ожидании уставился на меня и, думаю, я оправдала его надежды, так как наверняка имела сейчас преглупейший вид от величайшего удивления. – Моя армия, Прометей с его демаршами, захват острова – все это было идеями Сола, которые осуществил или скоро осуществлю я.

– Прометей с его демаршами? – тупо переспросила я. Мои мозги решительно отказывались что-либо понимать. Может, Черси, Дор и Ветров правы, и мои умственные способности не соответствуют почтительному титулу божественной посланницы, и все приключения, что выпали на мою долю, должны были произойти с кем-то другим?

– Вы и Сол действуете заодно? Ты знаешь, где он находится? – моя бедная, всеми критикуемая головушка, с трудом справляясь с противоречивыми данными, наконец-то выдала хоть какое-то мало-мальски логичное объяснение происходящему.

– Нет, – Марк состроил гримасу, давая понять, что моя глупость переходит все границы. – Я не видел и не слышал его с тех пор, как он исчез четыре года назад. Сол хотел выставить правительству ультиматум, по истечении которого наши отряды взяли бы Колизей. Я же пошел немного дальше, устроив на потеху согражданам несколько фейерверков.

– Значит, Сол не имеет никакого отношения к проделкам Прометея? И все его воззвания были просто стилистическими поделками?

– Совершенно верно. Автор Прометея – Сол, а исполнитель Прометея – я. Около полугода назад мне, совершенно случайно, открылась страшная тайна. Оказывается мой бывший босс, которого насильно держали в психушке 4 года, исхитрился оттуда сбежать и спрятаться, да так хорошо, что всемогущие Ангелы сбились с ног, пытаясь найти его. Для меня это стало сигналом к действию.

– Но зачем? Зачем тебе понадобилось убивать невинных?

– Невинных не бывает, – рявкнул Ветров, ну совсем как недавно следователь. Бесстрастность слетела с него, как пылинка, и стало понятно, что ему не впервой защищаться от подобных обвинений. А может, он не раз оправдывался перед самим собой, как человек, у которого остались еще крупицы совести. – Они, вы, все виновны в том, что привыкли жить на этом вонючем клочке земли и ничего не хотите менять. Вам надо дать пинка, до побольнее, чтобы вы вдруг прозрели и увидели насколько вы ничтожны! Нортон и я, нам было душно и тесно за этой проклятой стеной, среди проклятых недоумков, и мы должны были попытаться выйти на волю, попытаться хоть что-то изменить…

До моего собеседника вдруг дошло, что он несколько отошел от роли хладнокровного хозяина положения, и, взяв таймаут на несколько секунд, чтобы отдышаться, он сказал уже более спокойным тоном.

– Как бы то ни было, эти взрывы сделали то что должны были сделать: они посеяли смуту среди населения и показали, что власти не способны справиться с одним-единственным человеком. А это значит, что власти будут бессильны перед лицом гораздо более серьезной угрозы – исламисты. И плюс ко всему, Мессия Луизы дискредитирован – на его руках кровь невинных.

Ветров принялся рыться в ящике стола, продолжая говорить:

– Ни Нортон, ни Луиза, ни Черси не смогут составить мне достойную конкуренцию, и поэтому твоя миссия посредницы прервется здесь и сейчас, так и не начавшись. А твои Боги, если они существуют, просто наивные дурачки: Арес, Бог войны, не может быть честным, ведь, как сказал один мудрец, война – это путь обмана. У нас с тобой не будет честного боя, бедная глупая Ирена.

С этими словами Марк навел на меня пистолет, который он выудил из ящика стола.

– Постой! У меня к тебе еще один вопрос!

Марк криво усмехнулся:

– Хочешь потянуть время?

– Конечно, – кивнула я. – Пока я буду наслаждаться последними секундами своей жизни, расскажи, пожалуйста, как тебе удалось, под носом полиции и Ангелов, обзавестись оружием.

Ветров пожал плечами:

– Научно-исследовательские лаборатории невероятно продуктивны в разработке новейших видов оружия, которыми никто и не собирался пользоваться, потому что демократам-недоумкам очень комфортно сидеть за стеной, не видя дальше своего носа. Некоторые экспериментальные образцы, наподобие парализующего препарата, попадают к нам, теряясь в куче другого похожего хлама. Естественно, все это влетает нам в копеечку, потому что люди, ворующие для нас, берут очень дорого за то, что они рискуют своей головой, но овчинка стоит выделки. А этот пистолет я взял у полицейского, который не особенно сопротивлялся, так как был без сознания.

Марк нажал на спусковой крючок, потом нажал еще несколько раз, пока не додумался обследовать свой пистолет на предмет наличия в нем неполадок. Он побагровел, когда обнаружил, что: а) в его пистолете нет обоймы; б) мои руки не связаны; в) обойму от его пистолета я держу в левой руке; г) пистолет с парализующими пулями я держу в правой руке. Взревев, он бросился на меня, но выстрел из экспериментального оружия прервал его прыжок, и мой противник повалился на пол, как мешок, набитый тряпками.

Следует признаться, что Ветров обошелся со мной лучше, чем я с ним в схожей ситуации – он гостеприимно усадил меня на стул, когда я была парализована, я же оставила его лежать на полу, так как поднять такую тушу я бы не смогла при всем своем желании. Связав ему руки и ноги, я уселась рядом с ним на пол, терпеливо ожидая когда Ветров снова будет в состоянии говорить. Возвращение Ветрова к жизни могло бы вызвать у человека менее черствого слезы жалости, но на меня, прошедшую через это дважды, его страдания не произвели особенного впечатления. Когда его налитые кровью и затуманенные болью глаза отыскали мой взгляд, он прохрипел:

– Ты заплатишь за это, тварь!

Я только пожала плечами.

– Как тебе удалось освободиться? – первым делом спросил он, окончательно придя в себя.

– Слово «честный», которое тебя так позабавило – пояснила я. Глаза Ветрова от удивления округлились: – Мои Боги не наивные дурачки, а гениальные манипуляторы. Выражение «честный бой» притупило твою бдительность, а у Луизы, хорошо тебя знающей, вызвало подозрение. Она решила, что Боги, по широте душевной, слишком хорошо думают о своем непутевом дитяти, и снабдила меня одним хитроумным предметом. Это игла, которую я вставила в шов на рукаве платья и которую ты при обыске, конечно же не нашел. Когда игла нагревается, например от трения, она расширяется и становится острой и тонкой, превращаясь в режущее и колющее оружие. Видно, Луиза пасется на тех же оружейный пастбищах, что и ты. Пока ты использовал Рида Колина в качестве футбольного мяча, я разрезала веревки ни запястьях, развязала их на ногах, обыскала твой стол, вытащила обойму из твоего пистолета и взяла пистолет с парализующими пулями. После чего села снова на стул, привязала ноги к ножкам стула, обойму и пистолет положила на колени под платье, и спрятала руки за спинкой стула.

– Две сучки, – резюмировал Марк и мне послышались в его голосе нотки восхищения. – Что ты собираешься делать дальше?

– Взять дневник отца и свалить отсюда, как можно быстрее и как можно дальше. Будь добр, подскажи, где он находится.

– А если я этого не сделаю…

– А если ты этого не сделаешь, – ответила я, задумчиво рассматривая пистолет с дьявольскими пулями. – То здесь осталось еще три заряда.

Марк побледнел и быстро сказал.

– Сейф в стене справа, код 13124.

Я открыла сейф и не особенно удивилась, когда услышала пронзительный вой сирены. Не мешкая ни минуты, я отыскала листы с почерком отца, проверила, что последняя страница присутствует, и выбежала из барака в освещенный фонарями двор. Со всех сторон к кабинету Марка сбегались люди, и некоторые даже делали порывистые движения в мою сторону, но останавливались, как вкопанные, при виде направленного на них дула. Охранник у выхода молча открыл передо мной ворота, и я, не снижая скорости, покинула владения третьего по счету ученика Лиэя.

Отдалившись от базы Ареса на порядочное расстояние, я затормозила у фонаря и мельком просмотрела свою добычу. Текст записей был идентичен предыдущим, кроме подчеркнутой линией фразы на последней странице.

«Акрополь древнего города, источник воды и крылатый конь, утоляющий жажду», – пробормотала я.

«Акрополь древнего города, источник воды и крылатый конь, утоляющий жажду, – пробормотал Сол.

Мы смотрели на мирно попивающего водичку коня, который на наших глазах изящно спустился с небес на землю рядом с источником студеной, прозрачной воды.

Вчера, волею авторов нашего виртуального марафона по мотивам древнегреческих мифов, мы оказались в крепости, построенной на вершине горы. Оружия при нас не было, и это всегда означало, что нас ожидает в дальнейшем какой-нибудь неприятный сюрприз. Вооружившись камнями, мы обследовали окруженный высокой крепостной стеной дворец (камни мы скоро выбросили, обнаружив оружейную). За время нашего длительного путешествия мы не встретили ни одной живой души, хотя богато обставленные жилые помещения, забитые съестными припасами кладовые, горящий очаг и ломящийся под яствами стол в тронной зале, заполненные водой ванны в купальнях и тлеющие угли в кухонных печах явно указывали на то, что еще совсем недавно жизнь здесь била ключом. До вечера мы гуляли по заброшенной цитадели, а потом, за великолепным ужином в главной зале (Сол, не переставая глупо улыбаться, восседал на троне), долго рассуждали о том, куда нас занесло и что нас ожидает завтра. Спать мы решили в смежных комнатах, забаррикадировав все ходы и выходы и положив рядом с собой оружие. Вопреки нашим опасениям ночь прошла спокойно. А на следующее утро наше одиночество прервало крылатое животное, прилетевшее в акрополь на водопой. Напившись, лошадка взмыла стрелой вверх и принялась кружить над нашими головами. Обменявшись взглядами, мы молча направились в главный зал, где вчера держали военный совет и пировали. За ночь остатки нашего ужина исчезли, и заново накрытый стол дразнил и манил видом и ароматом свежеприготовленных блюд. Когда с едой было покончено, Сол лениво сказал:

– Преодолеть крепостные стены своими силами мы не сможем, поэтому Пегас – единственно доступное здесь транспортное средство, чтобы выбраться отсюда.

Я согласно кивнула.

– А это означает, что нам придется его укротить, – продолжал Сол. – По‑моему, один герой уже пытался это сделать, но я на сытый желудок не вспомню всех подробностей.

– Миф о Беллерофонте, – выдала я, напрягшись. После столь обильного завтрака воспроизвести затейливые имена мифических богатырей было не такой уж легкой задачей. – Он заловил Пегаса у источника, чтобы сразить Химеру.

– Ну да, – Сол тоже напрягся, – Беллерофонт долго и безуспешно за ним гонялся, потому что Пегас, что твоя птица, упархивал, стоило герою к нему подкрасться.

– И это безобразие продолжалось бы до бесконечности, если бы Боги не вмешались. Они подарили отчаявшемуся герою золотую уздечку, с помощью которой он и приручил вольнолюбивую конягу.

– А знаешь, в чем основное отличие между нами и Беллерофонтом? – вдруг развеселился Сол. – Мы сегодня впервые в жизни увидели живую лошадь и будь я проклят, если знаю с какой стороны к ней подойти.

Каждое утро начиналось у нас с попытки подружиться с Пегасом, который, обладая обостренным чутьём, никогда не подпускал нас к себе ближе, чем на 5 метров. Белокрылый конь, почуяв наше приближение, поднимался к облакам и долго летал над крепостью, иногда оглашая окрестности издевательским, по определению Сола, ржанием. После этого мы возвращались во дворец с чувством выполненного долга и садились завтракать. Невидимые повара и слуги потчевали нас великолепными блюдами и винами, и после такого обильного завтрака мы с трудом поднимались из‑за стола. В перерывах между приемами пищи и сном, мы, воображая себя учеными-археологами, исследовали античную крепость, приходя в ребяческий восторг от любой находки, связанной с архитектурой дворца или устройством быта его гипотетических обитателей. Сол – эрудит по части истории и культуры древней Эллады, прочитывал мне целые лекции о минойской и микенской цивилизациях, и не уставал утверждать, что наш акрополь – это сборная модель акрополей Тиринфа, Микен и Трои, а также Кносского дворца. Пару часов в день мы отводили тренировкам, во время которых Нортон обучал меня своим коронным приемам ближнего боя, не раз выручавших нас на протяжении всей игры. А вечером, после ужина, мы, гуляя, обходили наши владения, ведя неторопливые разговоры и любуясь яркими звездами на ночном небосводе. Все это время я не переставала ломать голову над тем, как нам заарканить Пегаса и в один прекрасный день я с гордостью показала своему спутнику веревку со скользящей петлей. Сол с некоторой брезгливостью оглядел творение рук моих и выдал безапелляционный приговор: