Текст книги "Невеста-попаданка для двух драконов (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19. Игра на пепелище

Покои королевы Алиеноры не были роскошными или уютными. Скорее, они напоминали склеп, изящно декорированный: холодный мрамор, выцветшие гобелены, и лишь одно большое зеркало в позолоченной раме, которое никогда не отражало ее улыбки. Сама королева стояла у этого зеркала, поправляя идеально гладкие седые пряди. Её отражение было безупречным и абсолютно ледяным.

Поверхность зеркала чуть дернулась, перекатилась как волна и из него в комнату вошел человек. Не слуга, не стражник – тень в сером плаще. Его лицо представляло собой совершенно обычное зрелище, такое лицо, что забудешь через секунду после взгляда на его обладателя. Идеальный курьер для тайных дел.

– Ваше величество, – его голос разливался беззвучным шепотом, едва долетавшим до середины комнаты.

– Докладывай, Архар, – Алиенора не обернулась. Она изучала в зеркале перстень на своей руке – тёмный, почти чёрный камень в оправе из белого серебра.

– Западные земли готовы. Графы Эдмонд и Вильгельм ждут вашего сигнала. Их дружины собраны под предлогом охоты на горных василисков. Дороги контролируются.

– А мой ковен? – глухо спросила королева.

– О, они… недовольны. Последняя попытка провалилась. Драконы Багрового Когтя были сильны, но не смогли убить наследников. Лишь ранили одного. Благодаря той… девице.

При слове «девица» тончайшая сеть морщин у глаз Алиеноры дрогнула. Единственный признак ее раздражения.

– Дурочка служанка с задачей не справилась. Не смогла подлить ту самую настойку в кубок вовремя. А потом и сама исчезла, оставив улики. Недотепа. – Она наконец отвернулась от зеркала и села в высокое кресло, сложив руки на коленях. Её взгляд упал на посетителя, и тот невольно съежился. – Объясни им. Еще раз. Моя месть…блюдо, которое нужно подать выродкам холодным. Сто лет назад их предки, короли этого проклятого рода, сожгли почти весь мой ковен на западных рубежах. Мою мать. Моих сестёр. За то, что мы осмелились лечить людей своей магией, а не их драконьей иллюзией. Тот старый король, дед нынешнего, лично приказал разорить наше святилище. Он назвал нас порчей и ересью.

Она замолчала, её пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки.

– Братья, Дэриан и Ксев – плоть от плоти этого рода. Они должны погибнуть. Не быстро. Не честно. Они должны увидеть, как рушится всё, что их род строил веками. Как трон ускользает из-под них. Их отец… он уже отравлен. Медленно, но верно. Его вечная усталость и недомогание – не старость дракона. К весне он будет готов уйти на покой. Или в могилу. Это как повезёт.

– Проблема в девице, – тихо вставил поверенный. – Ритуал… он никогда не ошибался за последние пятьдесят лет. Мы делали всё, чтобы истинные для драконов этого дома не находились. Подменяли свитки, ослабляли магические потоки, прятали тех девушек, что проявляли хоть малейшие признаки связи. Мы почти победили. Магия драконов чахла без подпитки. Девушки, которых всё же находили, были слабы… многие умирали при родах, не выдерживая мощи драконьей крови. Это была идеальная система: драконы без наследников, род, обреченный на вымирание. А тут… эта иномирянка. С какой-то дикой, эмоциональной магией, которая кричала через все наши барьеры. И Ритуал указал именно на неё.

– Непредвиденная оплошность, – согласилась Алиенора, и в её голосе прозвучало что-то похожее на холодное любопытство. – Но не фатальная. Напротив. Этот… скандал с двумя метками работает на нас. Ревность – прекрасный яд. Дэриан из-за неё уже наполовину сошел с ума. Лопоухий принц сам всё сделает. Нам нужно лишь слегка подталкивать. Нашептывать. Напоминать ему о предательстве девицы. О том, что его брат хочет отнять у него не только трон, но и то, что по праву должно быть только его. А с девкой покончим как только сыграет свою роль.

– А брат? Ксев?

Королева махнула рукой пренебрежительно.

– Дуралей. Молодой, безответственный, живёт иллюзиями. Его мать была шлюхой, и он унаследовал её легкомыслие. Он не помеха. Так, инструмент. Его открытость, его попытки утешить девицу, его честность – всё это лишь сильнее раскаляет Дэриана. Пусть играет свою роль. Мы её уже прописали.

Поверенный кивнул, делая в уме пометки. Потом сказал:

– Есть новость от нашего человека среди лекарей. Дэриан отменил обычные настойки, подавляющие плодовитость. Ту самую, что все невесты драконов принимают до подтверждения беременности. Он приказал прекратить их давать Лие.

На лице Алиеноры впервые за всю беседу появились живые эмоции. Она удовлетворенно рассмеялась.

– Идеально. Значит, он готов. Его отец готовил его к этому с детства: истинная, наследник, трон. Старый король мечтал увидеть внука перед тем, как отойти в их драконьи пещеры. Дэриан идёт туда, куда и следует. Только план этот теперь… наш. Как только девица забеременеет, он потребует трон. Отец, уставший и больной, уступит. А потом… потом случится несчастный случай. Сохранить ребёнка, конечно, будет сложно. Но возможно. А новый король… он будет так убит горем, что не сможет править. Истинная умерла быстро от родовой лихорадки, как и его мамаша. Ксев туда же, заревет и уйдет в свой иллюзорный мир. Прекрасно! И Западные земли придут на помощь законной регентше – вдовствующей королеве, единственной, кто сможет удержать королевство от хаоса. С маленьким внучком на руках.

Она улыбнулась. Улыбка перестала быть светской, что она носила на приемах. Это был оскал охотницы, которая вот-вот настигнет добычу.

– Пиши нашим на Западе. Пусть держат силы наготове. И скажи ковену… что их терпение скоро будет вознаграждено. Род Серебряного Пламени доживает последние дни. И мы будем теми, кто задует последнюю свечу в их склепе.

Поверенный склонился в почтительном поклоне и растворился в потайном зеркале так же бесшумно, как и появился.

Алиенора снова повернулась к зеркалу. Она смотрела на своё отражение – на женщину, которая тридцать лет прожила в доме своих врагов, носила их корону, улыбалась их гостям и медленно, капля за каплей, вливала им в вино яд. Она думала о той иномирянке, о её глупых попытках бунтовать, о её слезах. Слабая. Эмоциональная. Совершенно неподготовленная к тому, что значит быть сосудом для драконьей силы.

«Рожай, девочка, – мысленно произнесла она, глядя в холодные глаза своего отражения. – Пытайся подарить ему наследника. И посмотрим, хватит ли у твоего простого человеческого тела сил, чтобы вынести это. Или ты присоединишься к длинному списку тех, кого поглотила жажда этого рода. А я… я буду смотреть. И улыбаться».

Она сняла с пальца тот самый тёмный перстень и положила его в резную шкатулку на туалетном столике. Крышка закрылась с тихим щелчком. Очередной ход был сделан. Игра продолжалась. И на этот раз, она была уверена, проиграет не она.

Глава 20. Землетрясение в ледяной крепости

Утро после разговора с Ксевом наступило тихо, беззвучно и как-то слишком уж благостно для мира, где драконы выясняли отношения не огнем, а угрюмым молчанием. Дэриан, как выяснилось, снова не ночевал в своих покоях. Лия узнала об этом не потому, что кто-то доложил, а потому что его сторона кровати была идеально заправлена и холодна, как сердце скандинавского божества в плохом настроении. Великолепно. Её жених-дракон теперь ещё и мастер побегов. Подальше от нее, лишь бы не видеть. Хотя это она должна была обижаться на него, за то, что он говорил и сотворил с ней. Похоже, Дэриан просто растворился в воздухе от обиды, как сахар в слишком горячем чае.

Она сидела на краю постели, завернувшись в одеяло, и предавалась не слишком благородному занятию – пересчитывала трещины на его потолке. Тридцать семь. Новый рекорд. Если бы здесь вручали премии за архитектурные изъяны, этот замок забрал бы все награды. Вдруг дверь приоткрылась, и в проеме показалось знакомое лицо. Дэриан. Он вошел без стука и остановился на пороге, будто боялся, что пол под ним взорвется.

Опять выглядел…каким-то помятым, как будто его тролль пожевал и выплюнул. Не ледяным властителем, не разгневанным принцем. Он напоминал человека, который только что проиграл войну, причем самому себе. Темные круги под глазами, растрепанные волосы (боги, сегодня он их даже не причесал!), и в его позе читалась такая усталость, будто он тащил на себе весь замок, включая конюшни и тот дурацкий фонтан с феей.

– Лия, – произнес он, и его голос был хриплым, без привычной ледяной скованности. – Мне нужно с тобой поговорить.

–О, ничего себе. Ты даже такие слова знаешь! – заметила она, не двигаясь с места. – Если хотел формальностей, стоило постучать. Или выпустить дымовую завесу. Или прислать гонца с ультиматумом для меня. У тебя, кажется, целый арсенал опций для драматических входов в стиле властного козла.

– Как же ты странно всегда говоришь, я не могу и половины понять.

В итоге Дэриан вошел и закрыл дверь. Не с грохотом, а тихо, будто боялся разбудить кого-то. Потом прислонился к ней спиной, словно ища опоры, и задумчиво провел рукой по лицу.

– Я опять не спал, – сказал он, глядя куда-то в пространство между её левой бровью и вазой с увядшими цветами. – Вернее, спал. В погребе. На бочке с вином. Проснулся с головой, полной осколков, и с мыслью, что я – идиот. Непроходимый. Такой, что про меня, наверное, уже легенды слагают в соседних королевствах.

Лия медленно подняла брови от удивления. Она точно не ждала увидеть Дэриана с такой стороны.

– О, это прям прогресс в мире драконов. Рост я бы сказала в понимании, что я творю какую дичь. Обычно ты говоришь что-то в духе «я – твоя судьба, замолчи уже и повинуйся». А тут вдруг – сам себя наказываешь. Тебя подменили? Или это новый способ манипуляции? Если так, то довольно изощренный, надо признать.

Он вздохнул, но в этом звуке не было ни капли привычного высокомерия. Был лишь усталый, горький стон.

– Нет, это не манипуляция. Это… капитуляция, Лия. Моя Лия. – Он оттолкнулся от двери и медленно подошел к кровати, опускаясь на колени перед ней. Не в рыцарском поклоне, а так, будто ноги больше не держали. Его глаза, те самые ледяные серые, теперь были похожи на туман над осенним озером – мутные, уставшие, полные чего-то такого, чего она раньше в них не видела. Страха.

– Я не злюсь, Лия. Злость… она сгорела. Осталось только… опустошение. Чувство, будто кто-то выскоблил всё внутри и оставил только скорлупу. И сквозняк.

Он потянулся к её руке, лежавшей на одеяле, но не взял её, а лишь коснулся кончиками пальцев, будто боялся обжечься или сломать.

– Я говорил тебе про долг. Про правила. Про стены, которые нужно брать штурмом. Я строил из себя эту… ледяную крепость. Думал, что это сила. Что так и надо – холодно, расчетливо, без слабостей. А оказалось, что ты просто очень красивая, очень сложная ловушка. Для самого себя.

Он поднял на неё взгляд, и в нём не было ни капли привычного Дэриана. Был мужчина, который страдал. Причем по-настоящему.

– А потом пришла ты. Со своими дурацкими песнями. Со своими криками о каких-то личных границах. Со своим умением смеяться так громко, что, кажется, дрожат витражи во всем замке. Ты не стала слушаться меня, Лия. Ты… ты устроила землетрясение прямо под фундаментом. И трещины пошли не только по камням. Они пошли сразу и по мне.

Лия слушала, не в силах вымолвить ни слова. В её груди что-то зарождалось – то ли остатки обиды, то ли что-то новое, теплое и колючее одновременно. К этому несносному болвану, от которого у нее подкашивались ноги.

– Я боялся, – прошептал Дэриан, и это признание, видимо, далось ему труднее, чем любой бой. – Не за трон. Не за род. Я боялся тебя. Боялся этой… силы, которая в тебе. Той, что заставляет мою кровь бежать быстрее, а разум – отключаться мгновенно. Начинает работать только одно место. Прости. Я боялся, что ты увидишь, какой я на самом деле – не безупречного принца, а… человека. Обычного мужчину. Собственника, со жгучей ревностью. Со страхом быть отвергнутым. С дурацким, детским желанием, чтобы кто-то выбрал меня не потому, что так велит ритуал, а просто потому что… потому что я. Вот такой идиот! Чтобы меня полюбили такого.

Дэриан замолчал, его взгляд упал на ее руки, лежавшие на коленях. Потом он медленно, нежно, откинул край одеяла и обнажил ее запястье. Там, где вчера его пальцы впивались в кожу, остались синяки – темные, отпечатки его потери контроля.

– Я сделал тебе больно, – его голос сорвался. Он провел большим пальцем по красно-фиолетовому пятну, и его прикосновение было таким нежным, что по коже побежали мурашки. – Я, который клялся защищать тебя. Причинил тебе боль. Физическую. И… другую. Этого нельзя простить. Я это знаю.

Он наклонился и приложил губы к синяку. Не поцелуй. Скорее, прикосновение, полное такого отчаяния и раскаяния, что у Лии перехватило дыхание.

– Я идиот, – прошептал он в её ладошку. – Слепой, самовлюбленный, напуганный идиот, еще и с короной. Я пытался загнать тебя в клетку, потому что боялся, что ты улетишь. А сам не понимал, что ты – не птица. Ты – та самая стихия, которой нельзя управлять. Ей можно только… довериться. Или сойти с ума рядом, сгорая вместе с тобой.

Дэриан поднял голову, и в его глазах стояли слезы. Драконы не плачут. Но люди – да. И мужчины тоже. И в этот момент он был именно человеком. Сломленным, запутавшимся, безумно уязвимым мужчиной.

– Я не прошу забыть. Не прошу простить меня. Я просто… прошу. Не бросай меня, пожалуйста. Потому что если ты уйдёшь… – он сглотнул, – я не знаю, что со мной будет. Эта крепость рухнет окончательно. И под обломками останется только… пустота. Я не могу без тебя, Лия. Это не долг. Не ритуал. Это… я не знаю, как это назвать в нашем или вашем мире. Любовь? Нет, это больше. В нашем это называется «связь душ». Но для меня это просто… потребность дышать. А ты – мой воздух.

Дэриан замолчал, словно выдохся. Его голова опустилась, лбом он уперся в её колени. Плечи слегка вздрагивали.

Лия сидела, ошеломленная. В ушах звенело. Землетрясение, говорил он. Да уж, оно самое. Её внутреннее состояние сейчас напоминал результат встречи тектонических плит после пары кружек крепкого эля из «Рычащего тролля». Она медленно подняла руку и коснулась его волос. Они были мягкими, тёплыми, такими человеческими.

– Дэриан, – тихо сказала она. Его имя на её языке звучало странно, без привычной официальной оболочки. – Я… я не знаю, что сказать.

– Ничего не говори, малышка, – прошептал он, не поднимая головы. – Просто… позволь мне быть здесь. Позволь попробовать быть тем, кем я должен был быть с самого начала. Не властным ослом, как ты говоришь. Не тираном. А просто… тем, кто рядом. Даже если я делаю это ужасно. Даже если я снова облажаюсь. Пожалуйста, дай мне шанс.

Он поднял на нее глаза. Дэриан озвучил ни требования, ни приказ. Впервые он просил. По-настоящему.

– Ладно, – вздохнула она. – Ладно, ледяной принц. Сиди рядом, все равно же ты меня запер здесь. Но знаешь, если тронешь мои границы без спроса – я тебе не песню спою, я тебе что-нибудь тяжелым и неудобным по голове стукну. Понял?

На его лице, впервые за этот разговор, дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Слабое, уставшее, но настоящее.

– Понял, – кивнул он. Потом осторожно, боясь ее спугнуть, поднялся с колен и сел рядом с Лией на кровать, не касаясь. Просто сидел, глядя в окно, где за стеклом начинался новый, хрупкий день.

А Лия смотрела на его профиль, на синяки на своём запястье, на две метки драконов, которые вдруг показались не клеймом, а… картой. Картой какой-то новой, безумной, непредсказуемой территории. Где льды таяли, огни мерцали, а землетрясения, как выяснилось, могли быть не только разрушительными, но и… дарящими новый свет.

– Черт, – тихо сказала она себе под нос. – Кажется, мне теперь придется иметь дело не с драконом. А с мужчиной. А это, судя по всему, в тысячу раз сложнее.

Лия потянулась и неловко, первая дотронулась до руки Дэриана: – И выпусти меня отсюда. Я ведь уже не пленница!

– Ладно.

– И разреши общаться с Ксевом. Просто как друзья.

– Нет.

– Дэриан? Я не поняла, что это сейчас было.

Он провел по переносице пальцем, поморщился и сказал:

– Лия, я же с ума сойду от ревности.

Она тихо рассмеялась и протянула свою руку к его лицу. Погладила его волосы, дотронулась до его щеки. На минуту Дэриан прикрыл глаза, подставив себя под эту приятную ласку.

– Я не дам тебе повода, дракон ты мой.

Дэриан посмотрел в ее широко раскрытые доверчивые голубые глаза, молча взял ее руку и прижал к своей груди, в районе сердца. Он верил, даже несмотря на то, что было между ними тремя, сегодня он ей поверил окончательно и бесповоротно.

И у Лии, глядя на его реакцию, где-то очень глубоко, под всеми страхами и обидами, шевельнулось крошечное теплое чувство. Похожее на начало их общей истории.

Глава 21. Блогер в логове дракона и язык любви

Запись первая, черновик блогера на обороте придворного меню (завтрак: овсянка, опять овсянка и яйцо всмятку).

Итак, день какой-то там после «Великой оттепели ледяного чурбана». Наблюдения за объектом, ранее известным как «Принц-айсберг», ныне – «Принц-котенок». 1. Он приносит мне цветы. Мило. Если не учитывать, что первый букет был сорван, судя по всему, с королевских клумб под окном мачехи, за что садовник смотрел на него так, будто Дэриан лично растоптал его любимую розу «Сентиментальная капля».

2. Дракоша пытается шутить. Боги, это страшнее любого нашествия летучих мышей. Вчера за ужином заявил: «Кажется, твой суп остыл. Хочешь, я его… подогрею?» И замер с таким напряженным видом, будто предлагал не магию, а руку и сердце. Пришлось фыркнуть в ложку для приличия. Суп, кстати, закипел мгновенно. Пришлось есть.

3. Он СЛУШАЕТ. Это самое пугающее. Раньше его реакцией на мои жалобы был взгляд, способный заморозить лаву. Теперь он хмурится, кивает и говорит: «Понимаю. Это неприятно. Что я могу сделать?» Я вчера проболтала десять минут о том, как чешется под корсетом, и он ВНИМАТЕЛЬНО ВЫСЛУШАЛ. У меня теперь кризис. Кто он и куда делся тот засранец, который говорил «замолчи»?

Запись вторая, на полях свитка с генеалогией драконов:

Сегодняшний инцидент. Объект застал меня за пением дурацкой песенки про Новый год (да, я скучаю по интернету). Раньше бы рассвирепел и ушёл. Сейчас… остановился. Стоял и слушал. Потом сказал: «У тебя дрожит кончик носа, когда ты берёшь высокие ноты. Это… так мило». МИЛО. ЛЕДЯНОЙ ПРИНЦ ИСПОЛЬЗУЕТ СЛОВО «МИЛО». Вселенная явно поехала автостопом по Галактике. Я проверила – может, его подменили? Нет, всё тот же острый подбородок, те же серые глаза. Но в них теперь не только лёд. Иногда мелькают искры. Опасные, тёплые. Чёрт, я, кажется, начинаю проникаться. Это плохо. Это очень, очень плохо!

Запись третья, на отдельном листке, спрятанном в книгу (но не очень хорошо):

А ещё он целует по-другому. Раньше…как сход лавины. Сейчас… он изучает и манит меня. Медленно, внимательно. И он такой страстный! Вот ни капельки уже не ледяной. Ужас! Это в тысячу раз хуже. Потому что когда он так делает, я забываю, что он принц, дракон и вообще источник всех моих проблем. Я помню только, что его губы вкусные, а руки (которые раньше только хватали и удерживали) теперь знают, как лежать на моей талии так, чтобы не давить, а просто… быть рядом. Я обречена. И самое ужасное – мне, кажется, это нравится.

***

Несчастный листок, вместе с остальными черновиками и заметками Лии, лежал на столе в её будуаре, когда она выскочила в коридор – мадам Флорина прислала гонца с воплями о катастрофе с кружевами. И забыла их спрятать. Роковая ошибка.

Дэриан вошёл через пять минут. Он искал её, чтобы показать новую карту звёздного неба (да, он теперь ещё и астроном-любитель, сказал назовет в честь нее звезду). Его взгляд упал на разбросанные листки. На тот, что сверху, с признанием «я обречена». И на ласковое «его вкусные губы».

В его голове, которая только начала оттаивать, снова грохнуло. Молотом. Или куском льдины. Лия? Кому она это пишет? Кому ещё она может писать такие слова? Кому, кроме…

Мысли понеслись со скоростью падающих камней. Ксев. Он пишет ей? Она ему? Они переписываются? За моей спиной? Всё это время, пока я тут стараюсь, меняюсь, ломаю себя… она смеется надо мной в этих записках? И делится этим с НИМ?

Злость, холодная и знакомая, хлынула в жилы, вытесняя недавнюю нежность. В этот момент в комнату зашла Элси, новая служанка, чтобы забрать поднос. Она потянулась к столу, её рука случайно легла поверх того самого листка.

Дэриан даже не думал. Он просто взглянул. И воздух вокруг руки Элси с хрустальным звоном покрылся инеем, а затем и плотной коркой льда. Девушка вскрикнула, отшатнулась и уронила поднос с оглушительным грохотом. Ее пальцы, примерзшие к пергаменту, побелели.

– В-ваше высочество?! – запищала она.

Лия, услышав грохот, влетела в комнату как ураган. Увидела плачущую служанку с обледеневшей рукой, разбитый фарфор и Дэриана, стоящего посреди этого хаоса с лицом, на котором бушевала буря из злости и боли.

– Что, черт возьми, происходит?! – крикнула она.

– Ты пишешь ему, – голос Дэриана был тихим и страшным. Он ткнул пальцем в листок. – «Я обречена». Мило. Очень поэтично. Он оценит.

Лия ошарашено посмотрела на листок, потом на его лицо. И… рассмеялась. Не специально. Это был непроизвольный смех, вырвавшийся сам собой.

– Ты… ты заморозил бедную Элси из-за моего ДНЕВНИКА?

– Дневника? – Дэриан моргнул, злость на миг отступила, уступив место полнейшей растерянности.

– Да, моего дневника, балда! Где я пишу про то, какой ты стал невыносимо… нормальный! Про цветы, про шутки, про то, как ты СЛУШАЕШЬ! – Она зашипела, выдернув листок из-под ледяных пальцев служанки (та взвизгнула). – Вот, читай! «Принц-котенок»! Это про ТЕБЯ!

Дэриан взял листок. Его глаза бегали по строчкам. «Он пытается шутить… Боги, это страшнее любого нашествия драконов»… «СЛУШАЕТ. Это самое пугающее»… «Я, кажется, начинаю проникаться»… «Я обречена».

Злость ушла мгновенно, оставив после себя пустоту, заполняемую волной горячего стыда. Он посмотрел на Элси, которая тихо хныкала, откалывая лед от пальцев, потом на Лию, которая стояла, уперев руки в бока, с выражением «ну и идиот же ты».

– Я… – начал он.

– Вот лучше помолчать, – сказала Лия, но уже без злости. Скорее, с изумлением. Она махнула рукой Элси.

– Иди к лекарям, скажи, что… что на тебя напал злой морозный ветер. Или что принц тренировался. Не важно.

Служанка, не дожидаясь повторения, выбежала.

В комнате наступила тишина. Дэриан смотрел на листок, потом на цветок в вазе на столе – тот самый, первый, сорванный под окном мачехи. От неловкости, от этого дурацкого стыда, он не глядя махнул рукой в сторону вазы. Цветок мгновенно покрылся красивым, ажурным узором инея и застыл, как хрустальная статуэтка.

Лия посмотрела на цветок. Потом на Дэриана. Потом снова на цветок. И снова рассмеялась. На этот раз искренне, до слёз.

– Ты… ты и цветок заморозил! – она схватилась за живот. – Боги, Дэриан, ты как ревнивый кот, который метит территорию! Только у тебя вместо лапок – магия вечной мерзлоты!

И он, к своему собственному изумлению, тоже начал смеяться. Тихим смехом. Он поднял руки, как бы сдаваясь.

– Какой же я глупец, – сказал он просто. – Полнейший, непоправимый. Я заморозил служанку и хризантему из-за строчек в дневнике. Мой отец, узнай он об этом, отрекся бы от меня на месте.

– Зато честно, – сквозь смех выдохнула Лия, подходя ближе. Она взяла его лицо в ладони. – Ревнуешь к собственным упоминаниям в дневнике. Это новый уровень, даже для тебя.

– Я ревновал к мысли, что эти слова… эти теплые, смешные, живые слова… могут быть адресованы не мне, – прошептал он, прикрыв глаза, чувствуя тепло её ладоней. – Я так испугался, Лия. Испугался, что это хрупкое… всё, что между нами сейчас… это снова иллюзия. Что ты смеёшься надо мной.

– Я смеюсь НАД тобой, – поправила она, проводя большим пальцем по его губам. – Но это хороший смех. Смех потому, что ты нелепый. Потому что ты мой. И потому что твой язык любви, судя по всему, – это случайная морозная атака на всё живое в радиусе пяти метров.

Дэриан открыл глаза и тепло посмотрел на нее. Уже без льда, злости. В его взгляде она практически растворилась. В нем бушевало уже что-то другое. Что-то темное, жаркое, абсолютно лишённое контроля.

– Мой язык любви, – хрипло произнес он, – это отсутствие всякого контроля. Только с тобой.

И он поцеловал её. Не как карту сокровищ. И не как штурм крепости. Это было землетрясение. Глубоко, требовательно. У Лии буквально вышибло воздух из легких от напора ее Дэриана.

Он приподнял её, посадил на край того самого стола, где только что лежали роковые заметки. Бумаги полетели на пол. Его сильные руки скользнули под её юбки, без церемоний стягивая ненужные слои ткани. Его губы не отпускали её, а его тело, прижатое к ней между раздвинутых колен, было требовательным и абсолютно лишенным той осторожности, что появилась в последние дни.

– Дэриан, стол… – попыталась она протестовать, но её голос превратился в стон, когда его пальцы нашли ее, уже влажную и готовую для него.

– А вот теперь замолчи, конфетка, – прошептал он ей в губы. – Просто почувствуй меня. И она почувствовала. Как он входит в неё одним долгим движением, заполняя полностью. Как стол скрипит под их весом. Как где-то далеко в коридоре могут идти люди, а им плевать. Его ритм был яростным, глубоким, лишенным всякой выучки и расчёта. Он дышал ей в шею, издавая низкие, животные звуки, а его руки держали её бёдра так крепко, что завтра, наверное, останутся синяки. И ей это нравилось. Нравилась эта неукротимая, дикая, ничем не прикрытая потребность в ней.

Когда волна стала нестерпимой, он вышел из неё, подхватил Лию на руки – она обвила его ногами – и, не прекращая целовать, понёс к кровати. Но не дошёл. Спиной он наткнулся на каминную полку, развернулся и медленно опустился с ней на толстый ковёр перед огнём.

– Здесь, – просто сказал он, и его глаза в свете пламени горели лунным светом. – Я хочу видеть, как огонь играет на твоей коже.

Он снова вошел в неё, теперь уже медленнее, сразу глубоко. Одна его рука держала ее за бедро, другая – ласкала её грудь, щипала сосок, заставляя ее выгибаться. Жар от камина смешивался с жаром внутри, и мир сузился до этого круга света, до его лица над ней, до этого безумного, прекрасного соединения.

– Твой язык любви, – выдохнула она, захлебываясь от стонов, когда он изменил угол, и волна удовольствия накрыла её с новой силой, – это… это тирания!

– Нет, – он хрипло рассмеялся, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него. – Ты просто принадлежишь мне. Полностью моя. Только моя!

И он позволил себе потерять контроль окончательно. Его движения стали хаотичными, отчаянными. Дэриан кричал её имя, когда пик настиг его, увлекая за собой и её, в водоворот такого яркого, ослепительного финала, что на секунду померк даже огонь в камине.

Они лежали в тишине, дыша в унисон. Дэриан положил голову ей на грудь.

– Я всё ещё ревную тебя до беспамятства, – пробормотал он.

– Да, – согласилась Лия, запуская пальцы в его волосы. – Но ты мой дракон. С магией вечной мерзлоты и… довольно впечатляющими навыками работы надо ошибками.

Дэриан снова засмеялся, и этот звук был лучшей музыкой, которую она слышала в этом странном мире.

За окном снова кричала ночная птица. В вазе стоял замороженный цветок, а на полу лежали разбросанные листки дневника. И в это же время, у камина две души – одна эмоциональная и нежная, другая ледяная по своей природе – нашли, наконец, общий язык. Язык, в котором не было ни единого слова. Только страсть, смех и полное, безумное отсутствие контроля.