Текст книги "Невеста-попаданка для двух драконов (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Не надо, пожалуйста, – пробормотала Лия, пытаясь отодвинуться. – Мне кажется, вчера у меня отвалились некоторые части тела, и они ещё не приклеились обратно.

– Проверим, конфетка, – сказал он без тени улыбки, но в глазах играл какой-то новый, теплый свет. – Теперь уже только моя конфетка.

И он проверил. Медленно, неспешно, с какой-то непривычной, почти романтичной нежностью. Его пальцы ласкали её, пока она не перестала вспоминать вчерашнюю боль, помня только текущий момент. Его поцелуи были долгими, глубокими, без спешки. Когда он вошёл в неё, она почувствовала, как всё вокруг начинает искриться, накрывает ее теплой, приятной волной. С Ксевом было интересно и необычно. Но именно Дэриан дарил ей миг, в котором она растворялась полностью. Ей казалось, что только от его властного, порой ледяного взгляда или даже колких слов всё внутри неё оживает страстью, наполняя низ живота взрывной волной.

Он не торопился, растягивая удовольствие, наблюдая за каждым изменением ее лица, за каждым стоном. И когда волна наконец накрыла её, Дэриан последовал за ней, уронив голову ей на плечо с тихим, сдавленным стоном.

Потом они лежали в обнимку, слушая, как в камине потрескивают новые поленья.

– Отдыхай, моя девочка, – сказал Дэриан, наконец поднимаясь. Он был уже полностью собран, тот самый неприступный принц, который и манил, и одновременно пугал ее. – У меня дела. Вечером я вернусь.

Когда дверь за ним закрылась, Лия уставилась в потолок. Мысли путались, тело ныло, но на душе было… спокойно. Странно спокойно.

«Наедине, – подумала она, – Дэриан всё-таки больше нормальный, чем когда строит из себя этого принца-айсберга. Интересно, где он прячет этого нормального? И как часто его можно оттуда выманивать?»

Снаружи за окном пронзительно кричала какая-то местная птица. Начинался новый день. А в её мире, который теперь был здесь, появились новые правила. И новый, очень сложный, но теплый вопрос: что же делать с этим всем? Особенно с этим хитрым принцем, который просто взял и поставил точку в любовном треугольнике своим решением.

Глава 17. Зимний сад и звёздный дождь по заказу

Объясняться с Дэрианом в этот день насчет планов на вечер оказалось сложнее, чем отбиться от стада баранов. Он стоял в дверях его – нет, уже их – спальни, свежий, бодрый, пахнущий снегом и властью, и смотрел на нее тем взглядом, который обычно предшествовал фразам вроде «принеси-ка мне карту военных укреплений, милая».

– Вечером у нас приём посла из Дома Изумрудных Холмов, – заявил он, поправляя манжеты. – Тебе нужно быть рядом со мной. В платье, что тебе прислали утром. И с тем выражением лица, которое означает «я счастливая невеста наследника», а не «я мечтаю сжечь это платье и бежать в лес, чтобы прыгать голышом».

Лия ковыряла засохшую каплю воска на столе и тяжело вздохнула. Выражение «я счастливая невеста наследника» у неё как-то не получалось. Получалось «я устала, мне все надоело, и эти шнуровки достали».

– Дэриан, послушай, – начала она, глядя куда-то мимо его плеча, в безопасную зону. – Я… сегодня не могу. Я плохо себя чувствую.

Он замер. В комнате похолодало ровно на два градуса, как всегда, когда принц слышал ее возражения.

– М-м-м, есть веская причина? Объясни.

– Ну, знаешь… – Лия закрутила пальцем прядь волос, пытаясь вспомнить местный диалект. – Лунные дни. Цикл женщины. Ты же в курсе, что у меня бывает… ну эта… хандра? И боли внизу живота? И желание убить всех, кто говорит слишком громко? Вот у меня это. В полный рост сейчас.

Он смотрел на неё. Молча. Так долго, что на столе мог бы вырасти новый гриб под его тяжелым взглядом. Потом медленно и четко произнес:

– Ты врёшь мне, Лия.

Сердце на мгновение ухнуло и трепыхнулось как синичка.

– Я не…

– Твой цикл, – перебил он, и в его голосе зазвучала безжалостная логика инструкции к кухонному комбайну, – по моим данным и записям лекарей, был две недели назад. И протекал, замечу, без особой «хандры», если не считать твоей попытки сжечь пару платьев, наорать на Леди Индиру и не давать мне всё это время. Так что нет. Попробуй еще раз и более убедительно.

Лия сглотнула. Вот ведь педант. Вести календарь ее же дням. И как она могла забыть, что жутко его стеснялась в этот период и действительно шипела как дикая кошка на него, когда рука скользила в место извержения. Надо было сразу говорить, что отравилась стейком.

– Мне просто нужно побыть одной. Или не одной, но… не на официальном приёме. Я устала от этих взглядов, Дэриан. После всего, что было… Мне нужна тишина. Или хотя бы смена обстановки. Я под колпаком.

Он ещё несколько секунд пристально всматривался в её лицо, будто ища признаки настоящей болезни. Потом резко кивнул.

– Как знаешь. Приём начнётся в восьмом часу. Если передумаешь – знаешь, где найти меня. Но, Лия… – он сделал шаг вперед, и его пальцы подняли её подбородок. – Не заставляй меня искать тебя по всему замку. Потому что если найду там, где не следует… быть хорошим девочкам…Ты знаешь, мой гнев ледяной.

Дэриан ушел, оставив после себя шлейф угрозы и дорогого парфюма. Лия выдохнула и плюхнулась на стул. Ну вот. Теперь она не только лгунья, но и потенциальная беглянка. Отличный прогресс. И вроде же только начали понимать друг друга.

***

Ксев, как всегда, нашёл её сам. Или она его. В зимнем саду, где они когда-то говорили о границах, он материализовался из-за пальмы, как джинн, вызванный желанием пошалить.

– Слухи разносятся быстрее, чем летают драконы, – заявил он, грациозно опускаясь на каменную скамью рядом. – Говорят, невеста наследника внезапно заболела загадочной болезнью «не-хочу-на-ваш-дурацкий-прием». Симптомы: бледность, отсутствие улыбки и острый приступ здравомыслия. Это лечится. Обычно – походом в «Рычащего тролля». Но сегодня, – он понизил голос до конспиративного шепота, – у меня есть идея получше.

– Ксев, я не могу, – сказала Лия, но уже без прежней убедительности. Потому что его идеи «получше» обычно включали в себя что-то запретное, весёлое и пахнущее опасностью.

– Не можешь или не хочешь? – Он склонил голову, и в его зелёных глазах плясали искорки. – Наверное, ты отбилась от моего брата при помощи женских хитростей. Браво. Но теперь ты свободна как ветер. Ненадолго. Так стоит ли тратить время на грусть? Пока наш ледяной друг выслушивает чаяния своих подданных. Мм, конфетка?

Он не стал ждать ответа. Просто взял её за руку и повел вглубь сада, к старой оранжерее, которую она раньше не замечала. Внутри пахло влажной землей, цветущим жасмином и… тишиной. Настоящей, той которую она никогда не могла позволить ни в одном из миров.

– Моё личное убежище, – пояснил Ксев, щелкнув пальцами. По стенам, стеклянным и запотевшим, пробежали серебристые жилки света, и потолок… исчез. Вернее, стал прозрачным, открывая вид на ночное небо, усеянное миллионами немигающих звёзд. – Иллюзия, конечно. Но какая разница, если она прекрасна?

Он создал им ложе из мягкого мха и пушистых тканей, нагрел воздух до идеальной температуры и заставил виться в воздухе бледно-золотые светлячки. Это было чертовски романтично. И чертовски опасно.

Они лежали, глядя в искусственное небо, и Ксев рассказывал глупые истории из детства – как подменял вино в кубке Дэриана водой, как учился создавать иллюзию огромного паука, ведь Дэриан до жути боится пауков. Он смеялся, но в его смехе, в паузах между шутками, проскальзывало что-то новое – не уязвимость, нет. Скорее, усталость от вечного балагана.

– Знаешь, – сказал он вдруг, перестав жестикулировать. Его голос стал тише, почти задумчивым. – Я всегда мог создать что угодно. Дворец из облаков. Море из шелка. Даже как-то сделал портреты наших матерей, за что получил затрещину от ледышки. И…улыбку на лице отца. Но это всё было… мишурой. Туман….бац…был и рассеялся. Пока не появилась ты.

Лия повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он смотрел вверх, на свои же звёзды, и его профиль в призрачном свете казался неожиданно серьёзным.

– Со мной всё ненастоящее, Ксев, – тихо возразила она. – Я вообще тут случайный гость из другого измерения. Или неудачный эксперимент магии.

– Именно поэтому, – он повернулся к ней на бок, опершись на локоть. Его зеленые глаза были темными, почти бездонными. – Ты – единственная, что не иллюзия. Твой страх – настоящий. Твой гнев – горячий и живой. Твой смех… – он провёл пальцем по её губам, – он заставляет меня забывать, что всё вокруг – театр. Со своими декорациями и прописанными ролями. Рядом с тобой я впервые за долгое время чувствую что-то… настоящее. И это чертовски страшно. Я ужасно боюсь, конфетка.

Он наклонился и поцеловал её. Медленно, нежно, без привычной дерзости. В этом поцелуе была щемящая нежность и та самая, только что признанная эмоция – страх. Он был таким милым, таким искренним, что у Лии внутри всё перевернулось. Её руки сами потянулись к нему, пальцы дотронулись до его темных кудрей, притягивая ближе.

Ксев целовал её губы, уголки рта, шею, его руки скользили по её бедрам, разжигая знакомый, опасный огонь. Ксев откинул одеяло, и его губы коснулись её ключицы, а потом – округлости груди, уже обнаженной под расстегнутым им платьем. Его дыхание было горячим, язык – настойчивым. Волны удовольствия накатывали, сладкие и губительные. Его пальцы нашли поясок, начали расстёгивать…

И тут ее накрыло. Не желанием. Чувством вины. Таким острым и ясным, что перехватило дыхание.

Она положила руку ему на руку, остановив движение.

– Ксев… стоп. Нет, мы не можем.

Он замер, приподнялся, чтобы взглянуть ей в лицо. Его глаза были затуманены страстью, дыхание сбито.

– Что такое? Я… я сделал что-то не так?

– Нет. Всё… слишком запутанно. – Лия села, кутаясь в ткань, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. – Я не могу. Не сейчас. Не… после всего, что у нас происходит с Дэрианом. Не так. Я не знаю, он…

Ксев откинулся назад и резко сел. Страсть с его лица медленно спадала, сменяясь пониманием, а затем – горьковатой усмешкой.

– Ага. Потому что он сказал «моё». И ты, похоже, начала в это верить.

– Не в это! – выпалила Лия. – Просто… это уже не игра. И я не могу так. Ты сказал сам – что-то настоящее. А настоящее… оно больно ранит всех. Я не могу быть с тобой, зная, что за стеной он, который верит мне, надеется, любит… – она не договорила.

– Знает, что он что? Любит тебя? Обожает? Или просто считает своей собственностью, которую нельзя делить? Его Истинная, его сокровище! – Ксев встал, резко отвернулся. Его плечи были напряжены. – Я не прошу тебя выбирать, Лия. Боги, я, кажется, и сам не знаю, чего прошу. Но сидеть и ждать, когда он поставит на тебе печать, как на документе… Я не могу.

– Я не прошу тебя ждать! – вскочила и она. – Я прошу… я прошу дать мне время. Чтобы разобраться. В себе. В этих чертовых метках. В этом всем бардаке! Я уже не могу просто плыть по течению, Ксев. Меня начинает тошнить от этой бурной реки.

Они стояли друг напротив друга в волшебном саду под фальшивыми звездами – она, взъерошенная и почти плачущая от злости на саму себя, он – с лицом, на котором впервые за все их знакомство не было ни улыбки, ни капли веселья. Была только голая, неприкрытая боль.

– Время, – повторил он беззвучно. Потом кивнул, коротко, резко. – Хорошо. У тебя есть время. Но, Лия… звёзды тоже гаснут. Даже по заказу.

Он щелкнул пальцами. Иллюзия неба задрожала и рассыпалась на миллионы сверкающих осколков, которые исчезли, не долетев до пола. Осталась только обычная стеклянная крыша и мрак настоящей ночи.

– Иди к нему, – сказал он тихо, не глядя на неё. – Пока я не создал иллюзию, чтобы ты всё-таки осталась.

***

В это самое время, в коридоре у портрета какого-то драконьего предка, Дэриан стоял, прижав ладонь к холодному камню стены. Один из дворян, посланных мачехой, нашел Дэриана и шепнул, что дело срочное и принцу стоит взглянуть.

Наследный принц покинул приём и отправился посмотреть, хотя смутно догадывался, где могла быть его невеста.

И увидел. Увидел их в оранжерее. Увидел, как Ксев склоняется над ней. Увидел, как его руки двигаются на её теле. Увидел ее ответный жест – руки в его волосах, изгибающуюся спину. Увидел достаточно.

Он не слышал слов. Не слышал её «стоп». Не видел её слёз и его боли. Он видел только картину, которая вписалась в самое черное и худшее из его опасений.

Дэриан отшатнулся от стены. Лицо его было белее мрамора. Он не сказал ни слова никому. Просто развернулся и ушел. Не в свои покои. В подвалы. В винные погреба.

Там, среди вековых бочек и пыльных бутылок, наследник Дома Серебряного Пламени нашел самую крепкую, самую горькую настойку на драконьих кореньях. И стал пить. Не кубками. Прямо из горлышка.

Пьянел он молча. Но когда тьма за окнами сменилась глубокой полночью, а бутылка опустела наполовину, тишина взорвалась.

– ШЛЮХА! – рев вырвался из его груди, оглушительный, полный такой животной, неконтролируемой ярости, что со стеллажей посыпались бутылки. – ОБЫКНОВЕННАЯ, ГЛУПАЯ ШЛЮХА! МОЯ ИСТИННАЯ!

Дэриан швырнул бутылку в стену. Она разбилась с душераздирающим звоном, обдав его брызгами темной жидкости.

– Я готов был… я пытался… а она… с ним! ПРЯМО ПОД МОИМ НОСОМ!

Он рухнул на колени среди осколков, схватившись за голову. Но даже сквозь алкогольный туман, сквозь боль и ярость, он не заплакал. Драконы не плачут. Они сжигают всё дотла. Или замирают, превращаясь в лёд, чтобы никогда больше не чувствовать.

А в оранжерее, уже пустой, только призрачные светлячки, забытые хозяином, тускло мерцали в темноте, пока не погасли один за другим.

Глава 18. Башня, камин и слова

Утро пришло к ней не с солнечными лучами, а с тишиной. Ночью Дэриан не пришел. Лия лежала, уставившись в одну точку, и слушала это отсутствие звуков. Отсутствие шагов в коридоре, перешептывания служанок, даже привычного скрипа старых балок. Замок затаился.

Дверь открылась без стука.

Дэриан вошел. Не стремительно. Медленно, словно каждое движение давалось ему огромным усилием этим утром. Он был одет в темный, простой камзол, без всяких королевских регалий. Волосы были собраны, но несколько прядей выбивались у висков, будто он всю ночь проводил по ним рукой. Принц остановился у кровати и смотрел на неё. Его лицо было странным – не ледяным, не гневным. Опустошенным. И от этого – в тысячу раз страшнее.

– Как ты провела вчерашний вечер, дорогая? – спросил он. Голос был ровным, без интонации, как у человека, читающего протокол встречи, которая его уже достала.

Сердце Лии нервно сжалось. Она приподнялась на локтях.

– Я… я была у себя. Отдыхала. Голова болела.

– Мм, так теперь дерзкие, лживые сучки отвечают, – сказал он спокойно.

– Дэриан…

Рукой он показал, чтобы она замолчала

– Ты была в зимнем саду. В старой оранжерее. С ним, конфетка ты наша.

Она открыла рот, чтобы снова солгать, что-то придумать, но слова застряли под его взглядом. Этот взгляд видел ее всю. Насквозь.

– Дэриан, послушай, ничего не…

Он двинулся к кровати. Не быстро, но с такой злой силой, что Лия инстинктивно рванула назад, к изголовью, пытаясь укрыться от него. Его руки, сильные и уверенные в своей правоте, схватили её за плечи, повалили на спину. Вес его тела придавил её к матрасу, лишив воздуха.

– Дэриан, нет! Стой! – её крик был полон животного страха. Не того сладкого страха-предвкушения, что бывал раньше. А настоящего. – Мы ничего не делали! Я остановила его! Клянусь!

– Твои клятвы ничего не стоят, маленькая лгунья, – прошипел он ей в лицо. Ее обдало запахом какого-то крепкого и горького напитка – не вином, чем-то более резким. (Похмелье? Всю ночь пил?) – Ты смотрела на него. Позволяла ему трогать тебя. Ответила на его поцелуй. Этого достаточно. Даже твоей мысли достаточно.

Его рука грубо рванула ткань ее ночной рубашки. Ткань порвалась с приглушенным звуком. Холодный воздух комнаты ударил по коже, и так покрытой мурашками ужаса. Он не ласкал. Не готовил. Его пальцы впились ей в бедра, раздвигая их с силой, от которой в глазах потемнело.

– Прекрати! Пожалуйста! – её голос сорвался на рыдание. Слезы, горячие и обидные, хлынули по щекам. – Не делай этого! Перестань! Я не хочу! Я не хочу так!

Дэриан замер на секунду. Его лицо, искаженное тенью злости и какого-то дикого отчаяния, было совсем рядом. Он видел её слёзы. Видел откровенный, неприкрытый ужас.

– Я научу тебя, как себя вести, – сказал он, но в его голосе уже не было прежней убежденности. Была какая-то сломанная, надрывная нота. – Отныне ты не выйдешь из этой спальни без моего разрешения. Стража уже оповещена. Преподаватели будут приходить сюда. Ты будешь есть, спать, учиться и дышать здесь. Под моим наблюдением. И если ты только посмеешь упомянуть его… моего братца… словами, взглядом, даже мыслью…

Он не договорил. Оттолкнулся от неё и встал с кровати, отвернувшись. Его плечи дергались под тканью камзола – от злости или от отчаяния.

Лия лежала, пытаясь прикрыться, вся дрожа от рыданий, которые не могла сдержать. Она свернулась калачиком, пытаясь стать меньше, незаметнее.

– За что ты так со мной? – выдохнула она сквозь слезы. – Я же сказала правду…

– Правду? – Дэриан обернулся. В его глазах бушевала буря, но теперь в ней было еще что-то кроме гнева. Боль. Такая же открытая, как ее слезы. – Правда в том, что я видел тебя с ним. Правда в том, что моя Истинная тянется к хаосу, к игре, ко всему, что не похоже на меня. Правда в том, что я… – он резко оборвал сам себя, сжав кулаки. Больше он не был принцем. Это был просто мужчина. Злой, раненный, потерявший контроль. – Всё, что ты говоришь сейчас, – ложь, чтобы смягчить удар. Я устал в это верить, конфетка.

Он вышел, даже не оглянувшись. Защелкнулся тяжелый механизм замка – снаружи. Лия оказалась заперта. Но хуже запертой двери были её собственные мысли, которые вихрем неслись вместе с рыданиями.

***

Дэриан не пошел в тронный зал. Он сразу отправился в личные покои короля. Он минул стражников, лишь слегка им кивнув, прошел мимо перешептывающихся слуг, и вошел без доклада.

Король, его отец, сидел у камина с посланием в руках. Он поднял глаза и одним взглядом оценил состояние сына: сведенные скулы, тени под глазами, сжатые до белизны кулаки.

– Говори, – просто сказал король, откладывая письмо.

– Она была с ним снова, – голос Дэриана был хриплым, но уже достаточно успокоившимся. В нём не было ни просьбы, ни жалобы. Это был отчет перед королем, а не отцом. – В зимнем саду. Я видел собственными глазами.

Король вздохнул, не удивившись. Он смотрел на огонь.

– Двойная метка… возможно, Ритуал движет, это инстинкт. Или мы неправильно его трактуем. Такое бывало в древних свитках. Аномалии. Возможно, её связь с тобой… неполная. Или неистинная. Есть ритуалы ослабления связи. Длительные, болезненные, но…

– Нет, – перебил Дэриан. Он подошел к камину и уставился на пламя, будто надеялся найти в нем ответ. – Ошибки нет. Метка… она настоящая. Я это чувствую. Здесь. – Он приложил кулак к груди. – Каждый раз, когда она рядом, каждый раз, когда она смотрит на него… у меня в груди жжёт. Я весь горю рядом с ней. Если она выберет Ксева, то я…не знаю, что будет со мной, отец. Но метка точно не исчезнет от ритуалов. Она исчезнет, только если уйдет причина.

Король медленно поднял на него глаза.

– Причина?

– Ее тяга к нему. Его – к ней. Этот… чёртов магический резонанс, что случился на танце. – Дэриан повернулся к отцу. В его глазах горел выстраданный огонь решимости. – Я знаю решение. Уже нашел его. Нужно повторить тот момент. Только… в контролируемых условиях. Взять Истинную, чтобы разорвать эту связь между ними силой. На уровне магии. Но для этого… – он замолчал.

– Для этого нужно его согласие. Или беспомощность, – тихо договорил король.

Дэриан молча кивнул.

***

Ксева нашли в «Рычащем тролле» ближе к полудню. Он сидел в углу, но не пил. Просто смотрел на стену, и на его лице не было ни улыбки, ни привычной беззаботности.

Дэриан подошел к его столу и сел без приглашения. Они молча смотрели друг на друга через грубую деревянную столешницу.

– Мне нужно, чтобы ты помог мне с одним ритуалом, – без предисловий начал Дэриан. – Тот всплеск, что был на танце… его магическую схему нужно воспроизвести. Без спонтанных действий, только делать то, что скажу я. Чтобы изучить. Чтобы понять, как разорвать этот… узел, который связал тебя с ней.

Ксев медленно моргнул и внимательно посмотрел на брата.

– Ритуал. А что скажет Лия? – Он произнес это без выражения. – И для чего, брат? Чтобы доказать, что связь не настоящая? Или чтобы сделать ей больно, когда ты её разрываешь? И сделать её своей навсегда? Да?

– Чтобы положить этому конец! – голос Дэриана сорвался на полтона выше, в нем прозвучала давно накопившаяся горечь. – Ты видел, что происходит! Девушка разрывается. Мы разрываемся. Этот мир трещит по швам из-за сплетен! Нужно решение, Ксев! Окончательное решение!

– И какое же оно, твое решение? Ну же, говори! – Ксев откинулся на спинку стула, скрестив руки. – Убить связь? А если она убьёт что-то в ней? Или во мне? Ты об этом подумал?

– Я думал только о том, что не могу больше этого терпеть! – Дэриан ударил кулаком по столу. Кружки подпрыгнули. – Каждый твой взгляд на неё, каждый её вздох в твою сторону – это кинжал. Ты понимаешь? Кинжал, который ты вонзаешь, даже не замечая! В меня!

Наступила тяжелая пауза. Ксев изучал лицо брата, и в его зелёных глазах что-то менялось. Недоверие медленно сменялось холодной мыслью.

– Интересно, – тихо сказал Ксев. – Вчера ночью, когда я возвращался из сада… на меня напали. В восточном крыле, у старой лестницы.

Дэриан нахмурился.

– Что?

– Двое в масках, братец. С неплохой такой магической подготовкой. Пытались оглушить, связать. Не убить, не. Словно хотели куда-то оттащить. – Ксев не сводил с него глаз. – Я, конечно, отбился. Они скрылись. Но один уронил вот это.

Он положил на стол красивую, изящную пряжку от плаща. Серебряную, в виде стилизованного драконьего крыла. Знак дома Серебряного Пламени. Не личный герб Дэриана, но… очень близкий к нему.

Дэриан смотрел на пряжку, и на его лице стали проявляться следы внутренней борьбы.

– Ты думаешь, это я? – его голос был тихим, удивленным.

– Я не знаю, что думать, брат, – ответил Ксев. В открытую он не обвинял Дэриана. Лишь указывал возможный путь. В его голосе чувствовалась усталая отстраненность. – Раньше я бы поклялся, что нет. Ты способен на многие вещи. Холодный, властный зануда. Но ты никогда не был подлым трусом. Ты не из тех, кто бьёт в спину. Но теперь… – он вздохнул, – теперь у нас есть конфетка. И я помню как мы дрались из-за игрушек в детстве, как однажды нам понравилась одна и та же фрейлина. Только предпочла она меня, и ты самоустранился. И вот сейчас даже Истинную делим на двоих. И из-за неё сходим с ума. И вот только вчера я подумал, что почему бы и Дэриану окончательно не выжить из своего ледяного ума и не сделать то, на что он бы никогда не пошел.

Ксев встал, отодвинув стул.

– Насчёт твоего ритуала. Я подумаю. А пока… присматривай за своими людьми, брат. И за собой. Потому что следующая атака может быть не такой… деликатной.

Ксев ушёл, оставив Дэриана сидеть за столом с двумя полными кружками и серебряной пряжкой, которая лежала между ними, как обвинение.

Дэриан долго смотрел на неё. Потом медленно, очень медленно, сжал её в ладони. Металл впился в кожу. Он не чувствовал боли. Внутри был только холод. Холод растущей пропасти, которая раскрывалась не только между ним и Лией, или между ним и Ксевом. А внутри него самого.

И где-то глубоко, в самой темной части его сознания, которую он никогда не признавал бы вслух, шевельнулся вопрос: а что, если это действительно он? Не помня себя от злости, от боли, от этой всепоглощающей ревности… Что, если это он отдал приказ? И просто… стер это из памяти? Ведь вчера он был не просто пьян, он был невменяемым.

Дэриан с силой швырнул пряжку в камин. Она отскочила от полена и затерялась в золе. Но чувство – липкое, темное, чужое – осталось. И оно было страшнее любой открытой вражды. Он принял решение срочно исправлять ситуацию, пока сам не потерял себя в этот вихре. Нужно рассказать Лии все, что он чувствует не как сокровищу, Истинной, а как его женщине, той, кто будет с ним и в радости, и в горе. Пусть она выслушает и дальше решает заслуживает ли он ее прощения.