Текст книги "Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Внук

Дежурство на западных воротах – почти синекура. Из приграничного Гжатска едут разве что по служебной надобности, гонцы, мытари, рейсовые дилижансы. Но народа не много. Гонцы – редкость; мытарям сейчас не сезон, вот соберут урожай, тогда наступит их время; а дилижанс и вовсе ходит раз в неделю. Простой люд, конечно, тоже идёт. Селяне, хоть и заняты уборкой, но обмануть жадных сборщиков налогов, успев до мыта продать большую часть урожая, дело принципа. Охотники из неопытных и вовсе норовят расставаться с добычей, пока она не протухла. Толковые же люди давно приладились, кому сбывать свежую дичь по опушкам необъятных Гжатских лесов, а в Кордно везут уже выделанные ценные шкуры, да рога с копытами от редких зверей. В тех же лесах кормятся и травники. Шляются по лесу, только им известные стебельки срывают. А как наберут тючок – бегом в столицу, хороший аптекарь только свежую травку примет, и сам высушит как надо, а не как получится.

В целом, поток хоть и есть, но реденький. Никаких проблем стражникам не доставляет. Поставить пару молодых у ворот, а остальные могут резаться в кости хоть всю смену. Правда, и заработать не выйдет, но тут уж кому что важнее. На восточные ворота просились люди степенные, с хорошей прибавкой к жалованью за выслугу, таким медяки с селян сшибать несолидно будет.

Появившаяся троица в кожаных одеждах ни малейшего интереса у наряда не вызвала. Молодые. Пацан да две девки. Судя по одежде не то травники, не то охотники, не то и вовсе наёмники. Ближе всего к последним, но нет отрядных нашивок. Хотя, возможно, новички, только решившие попытать счастья в ратном труде. Вот будет разочарование, когда ни один самый захудалый атаман или последний курбаши-пропойца, их не возьмут!

А чего вы хотели? В наёмники идут люди бывалые, опытные воины, а молокососы там не нужны. Даже если ты бьёшься на приличном уровне, с дисциплиной у молодёжи всегда проблемы. То напьются, то подерутся, то и вовсе неприличное учудят, запрещенное законом и скрепами.

А уж девки… Ну какие могут быть из девок бойцы? Чаще всего как бывает? Сбежала влюблённая парочка от родителей, несогласных с их выбором, а теперь ищет, куда пристроиться. Хотя вторая девка не вписывается, но мало ли… Сестра-малолетка на хвост упала. Или вчетвером бежать собирались, а один из героев-любовников в последний момент верхней головой подумал и никуда сбегать не стал. Можно, конечно, их задержать, да вернуть семьям, что, наверняка, уже землю роют в поисках кровиночек. Можно, но зачем? Слава достанется даже не лейтенанту, тот бы хоть пивко поставил бдительному наряду, а капитану. А этот-то точно не раскошелится! Вознаграждение от семей – тоже ему. А рядовым, что всю работу сделают, даже «спасибо» не скажут. Нет уж, пусть их благородие сам за влюблёнными голубками гоняется!

Так что, мудрый десятник проводил компанию задумчивым взглядом, отметил, что оружие у сосунков ухоженное, а куртки со штанами пошиты из необычной кожи, и вернулся к игре, благо в этом деле заслуженно считался мастером, и уж пара десятков медяков за смену была ему гарантирована.

А Внук, Сейла и Анна, благополучно зайдя в Кордно не с той стороны, откуда их могли ждать, неторопливо шли по узеньким улочкам окраины столицы, на ходу обсуждая, куда направиться. Путь до Кордно прошёл на удивление спокойно: никто не видел пересечения путниками границы Дикого Леса, никто не обратил внимания на вышедшую на Гжатский тракт компанию, и даже стражники на входе в город лишь проводили их сонными взорами.

В результате возник запас времени и путники могли успеть заскочить во дворец князей Сторских до визита в академию. В этом варианте Сейлу привлекала не только встреча с братьями, наверняка ждущими в столичной резиденции, но и возможность переодеться в наряды, более приличествующие дочери второго по знатности человека в Империи. Внук же считал, что для радостной встречи, подбора и смены одежды и прочих девичьих радостей двух дней не хватит в принципе, и придётся приём заявок на вожделенную девушкой учёбу перенести на завтра, а то и послезавтра. Не то, чтобы это было так важно, но парень предпочитал сначала сделать дело, а уж потом развлекаться, если, конечно, новое дело не образуется. Анна же предпочитала помалкивать, настороженно зыркая по сторонам. Входила в подзабытую роль хранительницы светлостевого тела.

Продолжая обсуждение, они прошли бедную окраину и потихоньку двигались в сторону центральных кварталов. Улицы стали шире и сильно оживленнее. Неприятного вида оборванцев, провожавших компанию жадными взглядами, но так и не решившихся напасть, сменили респектабельные, опрятно одетые граждане пусть не дворянского, но не бедного и добропорядочного сословия, степенно шествующие по делам.

От зашедшего в тупик спора обоих отвлёк крик, сильно похожий на рёв урсуса:

– ДЕРЖИ ВОРА!!!

По улице, ловко уворачиваясь от рук пытающихся схватить его горожан, мчался худой и оборванный мальчишка лет семи, зажавший в руке сдобную булку. За ним, тяжело отдуваясь и громко топая сапогами по брусчатке, бежал высокий и толстый немолодой уже дядька, время от времени издававший громоподобный рык:

– ДЕРЖИ ВОРА!!!

Преследователь давно бы отстал, но мальцу приходилось слишком много времени тратить на уклонение от желающих поучаствовать в охоте на человека. Пацан обогнул низенького толстячка, пригнувшись, скользнул между ног длинного худого старика и метнулся вдоль стены, желая нырнуть в боковой переулочек.

Внук, неожиданно выбросив в сторону правую руку, ухватил мальчишку за загривок и подтащил к себе.

– Пусти! Пусти, тебе говорю! – пацан перемежал речь ругательствами и одновременно пытался выскочить из рубахи, извернуться, чтобы укусить держащую его руку, и ударить лесовика булкой.

– Что украл-то? – спросил Внук, держа поимку на вытянутой руке.

– Ничего я не крал! – завопил мальчишка. – Я эту булку купил! Деньги завтра занесу! Всех светлых богов в свидетели!

– Ой, спасибо, добрый господин! – тяжело отдуваясь, выдавил из себя подоспевший булочник. – Ну ужо я тебе сейчас устрою, ворюга! Кровью ссать будешь!

Могучая рука потянулась к пойманному, но остановилась, перехваченная левой рукой Внука:

– Не так быстро, уважаемый! Свидетели преступления есть?

Собравшаяся было толпа, услышав про поиски свидетелей, мгновенно рассосалась.

– Понятно, как здесь стража работает, – хмыкнул Внук. – Сколько стоит эта булочка?

Булочник, безуспешно пытаясь освободить руку, недовольно проблеял:

– Два гроша, добрый господин.

Он явно был готов сорваться в крик, но что-то в поведении странного охотника удерживало лавочника от враждебных действий. Вдруг окажется дворянином, хлопот не оберёшься!

– Жадный ты! – сообщил ему Внук. – За пару медяков готов умереть!

– Как «умереть»?! – опешил лавочник и набрал полные лёгкие воздуха, решившись всё же сорваться на крик.

– А вот так! – не дал ему перехватить инициативу лесовик. – У тебя сердце сейчас разорвётся. И без того ведь болит время от времени.

– Болит, – признал совершенно сбитый с толку здоровяк. – И сейчас болит.

– Вот! А ты носишься за грошовой булкой, словно юный сайгак! А ну-ка стань ровно! И дыши глубоко.

Он отпустил лавочника, задумавшегося, стоит ли оскорбляться на неведомого «сайгака» или это слишком опасно, и сделал сложное движение рукой. Сорвавшееся с руки свечение влетело в грудь мужчине. Тот резко выдохнул, неверяще пощупал грудь руками. Ещё дважды вдохнул и выдохнул. Краснота на глазах уходила с лица. Булочник снова пощупал грудь, изумленно произнёс:

– Не болит!

И повалился на колени:

– Благодетель! Господин целитель! Век за Вас светлых богов молить буду!

– Не за меня! – хмыкнул Внук. – За него, – он тряхнул всё ещё висящим в руке мальчишкой. – Кабы не он, я бы на тебя и внимания не обратил.

– Я Ваш вечный должник!

– Это ты очень верно заметил, такое исцеление стоит побольше твоей лавочки, – вставила Анна. – Или что там у тебя, пекарня?

– Пекарня, добрая госпожа, – лавочник поднялся с колен и принялся кланяться. – «Пекарня папаши Здорбо».

– Хорошо, – кивнул Внук. – Платить за лечение не надо. Считай, светлые боги помогли. И светлые боги желают, чтобы пекарня папаши Здорбо ежедневно давала беспризорникам десять булок. Выбирай самых маленьких и слабых. И следи, чтобы у них твои подарки старшие не отбирали. Понял?

– Да, господин целитель! – снова поклонился Здорбо. – Только всех-то не накормишь…

– Почему нет? – усмехнулась Сейла. – Можешь больше давать. А взамен помогать тебе проси. Только работу по силам поручай. Чтобы им хотелось за твоим угощением приходить!

– Понял, добрая госпожа, – продолжал кланяться пекарь.

– А мы проверим, – хмыкнул Внук. – Хорош поклоны бить. Свободен, – он поставил перед собой мальчишку. – А ты, который, не крал, а купил в рассрочку, суть понял? Не воровать, а помогать и получать честную булку каждый день.

– Понял, – буркнул мальчишка. – Отпусти, не сбегу, – поправил рубаху. – А ты, правда, целитель? Всамделишный? И сестру вылечить можешь?

– Вот наглец! – хмыкнула Анна.

– Ага! На ходу подмётки рвёт! – кивнул Внук. – А что с твоей сестрой?

– Кохает она, – пригорюнился пацан. – Уже третий день кохает. И горячая вся.

– Посмотреть надо... – Внук покачал головой. – Ну что, твоя Светлость, глянем на сестрёнку? А то помрёт ещё, пока будем туда-сюда ходить. А потом – к вам. В академию уже не успеем.

– Можно и глянуть, – пожала плечами Сейла.

– У нас район плохой, – предупредил малец. – Обидеть могут.

Анна криво усмехнулась, а Внук расплылся в улыбке:

– А пусть попробуют!

Идти оказалось не так далеко. Вернуться в бедный район, попетлять по узеньким грязным переулкам и через дыру в стене попасть в крохотный полуразваленный сарай. Дверь у сарая тоже была, но сорванная с петель, перекошенная и в таком положении намертво заклиненная в проёме. В углу на грязных завшивленных одеялах лежала девочка лет пяти. Грязные лохмотья, колтун на голове, донельзя замурзанное лицо, страдальчески искривлённый рот и хриплое со всхлипами неглубокое дыхание.

Внук бросил на ребёнка один взгляд и присвистнул:

– Жива, уже хорошо. Остальное плохо! Смотрите, девчонки, вот это народ называет огневицей, а Дед – пневмонией. Легкие совсем забиты. Ей жить осталось полдня от силы!

– Господин целитель! – в голосе мальца звучало отчаянье. – Вы ведь спасёте сестрёнку?

– А что это у неё в лёгких? – Сейла разглядывала девочку магическим зрением.

– Жидкость, – от рук Внука полилось сияние. – Её надо удалить, убрать заразу, потом зарастить повреждения. Но сначала хоть чуть-чуть поддержу, чтобы не померла в процессе. По-хорошему, тут неделю лечить надо. А условия…

– Господин целитель…

– – Так, мелкий, – из охотницы Сейла превратилась в княжну. Даже перстень на руке появился. – Дворец князей Сторских знаешь?

– Это который с башенками? – мальчишка с трудом отвел взгляд от сестрёнки. – Конечно знаю!

– Лети туда, передай письмо любому из княжичей! Если пускать не будут, скажешь от сестры письмо. Если вдруг потеряешь, на словах передай, княжна просила прислать сюда десяток ратников и трех запасных коней. Понял? Сам и приведёшь.

– Целая княжна, – выдохнул мальчишка, восхищённо глядя на девушку, судорожно строчащую записку. – Я пулей!..

Мальчишка бросился к дырке, но врезался в щуплого мужичка с крысиным лицом и тут же был отброшен назад.

– Стоять, шавка! – голос у мужика был гнусавый и какой-то особенно противный. – Что тут у нас? Петушок богатенький и пара курочек впридачу! Приятно!

В дыру вслед за щупленьким пролезли три мордоворота с дубинками в руках.

– Не трожьте их! – заорал малец, бросаясь наперерез пришедшим. – Целители это, сестрёнку лечат!

– Целители, – хмыкнул крысообразный. – Целители – не боевики, не опасны. А сестрёнку твою в котёл пора! Огневицу целители не вылечат. Зато могут поделиться…

– Не тронь! – мальчишка вцепился в штанину главарю.

Вторично отбросить пацана тот не успел, с хрипом опустившись на земляной пол.

– Это песок в лёгких не лечится, – холодно бросила Сейла. – А вода – запросто!

Перевела взгляд на мордоворотов:

– Умирать будем или как?

Самый крупный из них с испещренным шрамами лицом демонстративно засунул дубинку за пояс, склонился в поклоне:

– Как прикажете, госпожа! Но хочу отметить, что все, кто должен был умереть, уже умерли.

– Сопроводите мальчишку до дворца князей Сторских. Проследите, чтобы ничего не случилось.

– Будет сделано, госпожа!

Мордовороты исчезли. Только и донеслось из-за стены:

– Хмурый, ты чё под ссыкушку стелешься?! Барону не понравится!

– Пасть завали! Эта ссыкушка всех нас песком дышать заставит! Вместе с Бароном и остальными!

Сейла взглянула на мальца:

– Ты ещё здесь?

– Уже в пути! – пацан вынесся из хибары

– Звать тебя как, пострел? – только и успела вдогонку крикнуть княжна.

– Пострелом и зовут, – донёсся затихающий голос.

– Аня, держи девочку, – Внук перевернул ребёнка лицом вниз и приподнял. – Да, вот так, чтобы мокрота в тазик капала.

– Какой тазик? – удивилась Анна, принимая больную и ища глазами хоть какую-нибудь посудину.

– Любой. Куда будет харкать, там и будет тазик, – свечение на руках усилилось. – Сейла, чистую тряпку достань. Хотя бы относительно чистую.

Девочка встрепенулась и закашлялась, и изо рта хлынуло. Она не сплёвывала, кашель выбрасывал мокроту из лёгких, а дальше она шла своим ходом, но казалось, что из ребёнка хлещет непрекращающийся поток. Было непонятно, как столько этой мерзости смогло поместиться в крохотном тельце, с трудом удерживаемом Анной. Через несколько минут поток начал слабеть, пока не иссяк совсем. Девочка кашлянула ещё несколько раз, после чего задышала почти нормально. Внук ещё какое-то время поколдовал над тельцем, потом кивнул Анне:

– Клади обратно. К стене привали. Чтобы не лежала, а сидела.

Поданной тряпкой протёр ребёнку рот.

– Успели увидеть, что я делал?

Девушки кивнули.

– Вечером разберём. Если меня с детьми не выкинут из княжеского поместья.

– Не выкинут, – уверенно сказала Сейла.

Взгляд Внука остановился на крысообразном:

– А без магии кончить этого придурка нельзя было? Мы вроде как целители.

– Можно, – согласилась Сейла. – Но почему не потренироваться?

– Ладно, – кивнул Внук. – Судя по шуму, наш Пострел уже поспел.

Пьетрокисмак ввалился в сарай, попутно вдвое расширив дырку. Цепким взглядом окинул помещение:

– Ваша Светлость?!

– У тебя были сомнения? – иронично подняла бровь Сейла.

– Так точно! Примчался мелкий оборванец, начал орать, что у него письмо от княжны Сторской! Врезал по ноге Чобону, укусил Архея. Да ещё охрана у него – бандиты известные. Правда, пришибленные какие-то!

– Но письмо-то догадались прочитать?

– У него откажешься, как же! Прямо в руки его Светлости сунул. Сомнения, конечно, остались…

– И сколько вас здесь? – засмеялась Сейла.

– Три десятка, Ваша Светлость! – отрапортовал капитан. – И ещё полусотня оцепила район. Всех подозрительных удалили. Бандитов, что мальца сопровождали, задержали до выяснения.

Как всегда всё четко, кратко и внятно. Лишь в самом начале мельком бросил взгляд на Анну.

Сейла вздохнула:

– Никого хоть не убили?

– Никак нет, Ваша светлость! Пока еще никого! Этот, – Пьетр кивнул на тело крысообразного, – не наш!

– Этот мой, – вздохнула княжна. – Потому что мешал!

– Привет, сестрёнка, – появился Годвурокитан, шестой княжич Сторский. – Мы уж думали, ты совсем нас в своём Лесу забыла. Соединилась с природой, одичала…

Сейла с визгом повисла на шее брата. Ровно на двадцать секунд. Потом начала командовать:

– Надо перевезти во дворец нас троих, и вот этих детей. Коней запасных привели? – кивок капитана. – Пошлите человека, пусть готовят комнаты. Девочка больна. Выдвигаемся, – кивок Внука. – Прямо сейчас. Все расспросы дома. Чистые одеяла догадались привезти?

– Так точно, Ваша Светлость! Во дворце есть целитель, он подготовил всё необходимое.

– Передай Внуку.

– Кому? – не понял Пьетр.

– Внук – это я, – поднял руку лесовик. – Привет, капитан.

– Здрав будь, целитель, – поклонился начальник дружины.

Ничего более служака себе не позволил, хотя очень хотелось расспросить и княжну, и, особенно, дочку. Да и задать пару вопросов своему спасителю не отказался бы. Но это всё эмоции. А дело превыше всего.

Через несколько минут кавалькада с гербами князя Сторского покинула взбудораженную их визитом Кондовку, самый бедный район Кордно.

Глава 16

Сейла

Вечер возвращения выдался ожидаемо суетливым, шумным, переполненным ненужной беготней, ахами, охами, окайньем и вытаращенными глазами. Пара обмороков тоже случилась – куда уж без них. Можно сказать, обязательное условие подобных мероприятий! Правда, падали в обморок только те, кто в этот момент не был занят делом или не выполнял чьё-то поручение. А то, не дай боги, очнёшься уволенным.

Когда первоначальный ажиотаж несколько утих, эмоции кончились, и начался пристойный конструктив. Артор и Годвур, хмуря брови и корча многозначительные, но глуповатые рожи, устроили сестрёнке, то ли чудесно спасшейся, то ли грандиозно всех разыгравшей, форменный допрос, сбежать с которого, княжна сумела лишь через пару часов. Совершенно по-волколачьи обрычав неистовых в постижении истины братьев, Сейла укрылась от назойливых расспросов в ванной комнате. Вместе с нею, среди кранов и зеркал, заперлась и Анна, тоже готовая выть от приставучих друзей и товарищей, изображавших дотошных следователей. Если в замке хотят что-то узнать, пусть Внука допрашивают! На него-то, даже если и залезешь, тут же слезешь. Причём, с удивлением в глазах и нехороших ощущениях в иных частях тела.

После водных процедур, выяснилось пренеприятное. Или наоборот, смотря с какой стороны разглядывать ситуацию. Дикий Лес с его весьма своеобразной диетой и регулярными тренировками, настолько изменил её фигуру, что любое из платьев, нашитых, как думалось, на год, а то и два вперёд, сидело, как фрак на урсусе! А ведь швеи делали самые разнообразные допуски, предполагая и резкое похудание, и страсть к сладкой сдобе, и иные страсти, с нехорошими, но вполне реальными последствиями для фигуры.

Единственным подходящим оказался костюм из волколака и ботинки лесного производства. Ну и маскировочная лохмушка, конечно. Идея отправиться подавать документы в академию в лохмушке Сейлу позабавила. Но мысль была мимолетной, так-то, она и в волколачьей полевке шороху наведёт по самые не балуйся. Так что, мастера иголки и нитки, могут пока что поразмышлять о бренном! Она же, подберет серьги и ожерелье, добавит пояс в родовых цветах и гербах, и вперёд!

Анна, у которой подобная проблема оказалось не столь острой – все же она и постарше, и к роли техохранительницы готовилась всерьез, решила одеться, как и подруга. И из солидарности, и чтобы загодя заготовленное не бесило – в плечах-то, все равно, узковато! Сейла, конечно, не могла не поубеждать подругу в ненужности ее жертв, но происходило это недолго, и доводы были, не сказать, что очень убедительные. Княжне и в целом было приятно от решимости подруги, да и если она фурор своим пришествием создаст, то какой эффект ждать от них двоих?! Академия и развалиться может ненароком.

Но все сложности оказались шалостями новорожденных шмыгликов перед самой последней задачей!Требовалось убедить Внука смыть маскирующую раскраску. Мол, новую моду введём, но не в первое же появление! Руша надо есть по кусочкам! Да и «лесная» маскировка в городе – такое себе. Понятно, что «каменные джунгли», но не нужно быть буквальным как бревно! И вообще, что за разговоры в строю?! Сразу ведь оговаривали – в цивилизации старшая Сейла! А он ещё не сообщил, с какого бодуна устроил аттракцион с Пострелом. Девчушку, конечно, жалко, но всех не спасёшь. Да и Внук про неё не знал, когда ловил малолетнего воришку.

– Ты источник его видела? – хмыкнул Внук. – В смысле, нашего бегунка.

– Не смотрела, не до того было.

– А стоило! Весьма и весьма интересно…

Сейла чуть было не кинулась в выделенную мелким гостям комнату, но удержалась, успеет глянуть, и без того, дел по горло и немножко выше. Примерно на метр над макушкой, если встать на цыпочки на седло.

В общем, с утра настроение должно было быть паршивым. Но поскольку утро добрым не бывает по определению, на настроение утреннее можно и забить. Особенно после того, как удалось покинуть дворец без сопровождения полусотни охраны. Десяток, всё же навязанный Пьетрокисмаком, можно не считать: капитан, считавший себя виновным в исчезновении княжны, так обрадовался её возвращению, что предпочитал с её Светлости пылинки сдувать, даже силой, если потребуется.

Узорную бронзовую решётку забора украшала старинная вязь, над распахнутыми настежь воротами, переходящая в надпись «Имперская Магическая Академия», где все слова начинались с заглавных букв. Выложенная идеально подогнанными булыжниками широкая тропинка (два рыцаря разъедутся, даже положив боевые лансы поперек седёл), вела к монументальному зданию очень старинной постройки, украшенному по фасаду фигурами странных зверей, держащих на мускулистых плечах крышу. Массивные двери явно рассчитывались на студентов из рушей или урсусов. Во всяком случае, пара таких товарищей могла бы одновременно пройти внутрь, не мешая друг другу. Если, конечно, двери, больше похожие на крепостные ворота, не были бы закрыты и заперты на здоровенный навесной замок. Такие замки богатые селяне любят вешать на амбары, убивая сразу двух зайцев. И честных людей в амбар не пускает (сами-то замки нехитрые, от матерого злодея не спасут), и сообщает, что владелец может позволить себе купить тяжёлую железяку. Только этот замок был вчетверо больше сельских! Так что, у несчастных рушей поступить в главное учебное заведение Райндора не было никакой возможности. Для людей же в правой створке присутствовала небольшая открытая дверца, которую Внук тут же обозвал воротцами на грымовой норке.

Сразу за грымо-дверцей, располагалась приемная комиссия – ряд столов, за которыми расположились юноша и девушки, судя по форменным курткам, студенты. Разумеется, уже не первокурсники. Это было понятно и по уверенным лицам, и потому, как сидела на них форма – как влитая и даже с некоторым изяществом. Абитуриенты, легко узнаваемые в большинстве присутствующих, робко подходили к столикам, чтобы тут же попасть в круговорот бюрократической процедуры и провалиться в канцелярский омут. Впрочем, очередь стояла лишь к самому левому столу, за которым сгорбилась крохотная девчушка, похожая на нахохлившегося воробья. Остальные обслуживали по одному человеку, а у центрального стола, за которым восседал широкоплечий блондин с высокомерным выражением лица, и вовсе никого не было.

– Люди… – презрительно протянул Внук, направляясь именно к этому столу. – Куда ни ткнись, везде дедовщина! С другой стороны, не поспоришь – приказа по войскам об отмене, всё нет и нет…

Он бросил на стол пакет со своими документами.

– Вам туда, – сквозь зубы процедил старшекурсник, окинув презрительным взглядом экипировку подошедших, и небрежно махнув рукой налево. – Здесь обслуживаются приличные люди!

– И кого ты, еда, считаешь неприличными людьми? – Внук ухватил парня за лацканы куртки и легко оторвал скрючившееся тело вместе со стулом, вопреки законам физики прилипшим к заднице. – Княжну Сторкскую?!

– Действительно! – удивлённым голосом произнесла Сейла, подходя ближе. – Мне казалось, что Вы, баронет, все же малость покуртуазнее свина, холощенного ржавой раскаленной кочергой. Внук, поставь, пожалуйста, стул на место. И баронета.

Внук аккуратно тряхнул добычу и разжал пальцы. На мрамор пола гулко упал стул. Сверху шмякнулся отлипший баронет.

– Княжна? – выпучил глаза возвращённый на своё место старшекурсник. – Простите, не узнал Вас в этой…

– Халабуде? – закончила его фразу Сейла. – А мне говорили, что костюм охотницы Дикого Леса мне очень идёт! Давайте вернёмся к делу. Ваша милость, примите заявки от троих. Но сначала наведите порядок во вверенном Вам подразделении. Почему работает только один человек? Кто виноват? Кого будете наказывать? И чем будете оправдывать столь вопиющий непрофессионализм в организации процесса, доверенного вам?

– Одну минуту, Ваша Светлость! – выпалил студент и махнул рукой.

Две ближайшие девушки сорвались из-за своих столиков, в зале начались пертурбации, и через несколько минут весь ряд обслуживал довольно упорядочено рассосавшуюся от крайнего столика очередь.

– На какой курс, Ваша Светлость? – спросил баронет, краем глаза настороженно поглядывая на Внука.

– На четвёртый. Писать и считать мы умеем.

– Что и этот? – баронет встретился глазами с Внуком и, вновь переведя взгляд на княжну, поправился. – Который Ваш, без сомнения, крайне благородный спутник.

– И мой спутник, – кивнула девушка. – Милый, позволь тебе представить! Баронет Пиркордин Таркс. Или просто Пирк. В принципе, неплохой парень, только слишком высокого мнения о себе. Работа и даже нахождение в компании простолюдинов ему неприятны. Но титула не хватает, чтобы избегать данной участи. А может, наоборот, неприятны потому, что не хватает титула. А это Внук, баронет. Остальное, пока анкету заполняем, узнаешь. Некогда расшаркиваться!

Таркс вносил данные в анкеты собственной рукой. С документами девушек справился быстро, а вот с парнем возникли проблемы. Вполне ожидаемые, конечно – Внук иногда бывал весьма предсказуемым!

– Имя? – спросил баронет.

– Внук, – сказал Внук.

– Чей внук? – не понял Пирк

– Деда, естественно.

– А зовут тебя как?

– Меня не зовут, еда, я сам прихожу!

– Имя у тебя есть? Мне нужно что-то вписывать.

Пирк с огромным трудом сдерживал раздражение. Хотелось вскочить и заехать тупому ослу в морду по всем правилам боксы, новомодной кулачной драки. Какой же мусор лезет в академию! Останавливали три момента. Во-первых, неминуемое дисциплинарное взыскание. Во-вторых, присутствие Сейлатонары Сторской, в которую Пиркордин был влюблён с детских лет. Чувства, вроде притупились, но робость осталась. Да и княжна, всё же, хоть и в халабуде. А в-третьих, та лёгкость, с которой этот хам поднял его на вытянутой руке! Что-то подсказывало баронету, что пострадает не осёл, а сам баронет. Пока охрана добежит, этот Внук успеет еще и над остывающим трупом поглумиться! По глазам видно – может, дикарь грёбанный!

– Имя есть, – кивнул лесовик.

– Его имя – Внук, – вмешалась Сейла. – Не сокращается!

Таркс облегченно выдохнул, заполнил графу в анкете и перешёл к следующему пункту.

– Фамилия?

– Дикая Тварь.

– Как?! – изумился баронет.

– Дикая Тварь. Два слова без дефиса. Оба с заглавной буквы.

Знание абитуриентом слова «дефис» лишь усилило когнитивный диссонанс Пиркордина. Он задал следующий вопрос:

– Откуда? – и тут же уточнил. – Где живешь?

– В Диком Лесу, – Внуку надоело вгонять студента в ступор, потому ответил он максимально просто.

– Лет сколько?

– Понятия не имею, – ухмыльнулся Внук. – Пиши семнадцать.

– Может, восемнадцать? – с затаённой надеждой переспросил баронет.

– Не, восемнадцати точно нет. Может, меньше. Но пиши семнадцать.

Таркс разочарованно вздохнул и внёс цифру в соответствующую строку. И тут же продолжил заполнение, бормоча себе под нос: «Пол мужской, курс четвёртый, форма оплаты – госпрограмма…»

– Тормози, – резко сказал Внук. – Никаких госпрограмм. Обойдётся ваш император.

Баронет поднял голову:

– По госпрограмме обучение оплачивает имперская канцелярия. Кто будет платить за тебя? Сторские? Сомневаюсь, что с ними ты отделаешься десятью годами службы.

– Я сам заплачу. Сколько там?

Пиркордин назвал сумму.

– Не так уж и много, – пожал плечами Внук. – Заплачу сразу за два курса, – он вытащил откуда-то тяжёлый даже на вид мешочек. – Сам примешь?

– Сейчас заполним анкету, и пойдёшь к казначею, – при виде кошеля тон баронета разительно изменился. – Все вместе пойдёте. Её Светлости тоже надо будет оформить поручительство рода. Но лучше оплатить после экзамена, вдруг провалишься.

– Внук? Провалится? – фыркнула Сейла, и девушки заразительно расхохотались. На всякий случай, баронет тоже улыбнулся. Что-то ему подсказывало, что впереди у Академии много событий. Интересных и как обычно…

Казначей оказался человеком невысоким, сутуловатым, то ли ещё сравнительно молодым, но преждевременно состарившимся, то ли, наоборот, древним, но удивительно хорошо сохранившимся. Круглое, неподвижное лицо цвета старого серебра, с которого слезла позолота, казалось отлитым из бронзы. Прямые аккуратно причесанные пепельно-серые с сильной проседью волосы. Маленькие желтые глаза почти без ресниц. Длинный нос, изрытый оспинами. Тонкие губы. Внук, окинув взглядом тщедушную фигурку, не удержался от вопроса:

– Вас не Гобсеком зовут, уважаемый?

– Так меня позволено называть только друзьям, молодой человек, – ровным тихим голосом произнёс казначей. – Для Вас я Гобсекоманрадат Миранит. Или просто господин казначей.

– Думаю, это ненадолго, – хмыкнул Внук. – Но кто мог подумать, что Бальзак писал с натуры! Сразу видно – классик! Мы хотим заплатить за обучение на четвёртом и пятом курсах.

– Не боитесь не сдать экзамены? – спросил казначей. – Деньги в случае провала не возвращаются.

– Во-первых, возвращаются, – улыбнулся Внук. – Если конечно, мы не подпишем договор с особыми условиями. Но Вы же даже не попытаетесь нам его подсунуть, не так ли?

– А во-вторых? – казначей насторожился и зашуршал под столом бумагой. Наверное, подальше прятал бланки особых договоров.

– А во-вторых, не боимся. Но у нас нестандартные монеты.

– Ничего страшного, я приму по курсу. Какие у вас монеты? Насколько нестандартные?

Внук с широкой улыбкой протянул золотой кругляшок. Казначей взял монету в руки, пригляделся, достал лупу. Внимательно осмотрел со всех сторон, включая гурт. И изумлённо уставился на лесовика:

– Откуда это у Вас? – лицо уже не было беспристрастным. И обращался он не ко всем, а только к Внуку. На «Вы». Бронзово-серебряную статую проняло.

– Из Леса, вестимо, – лицо парня расплылось в широчайшей улыбке.

– Какого «леса»? – не сообразил Гобсек.

– Дикого, – пояснил Внук. – К нам регулярно приходят всякие, самих их ребята съедают, а всякое барахло остаётся. У меня их много, разных. Золото, серебро, платина вроде тоже была. Сколько, к примеру, такая монетка стоит у нумизматов?

– Пять сотен, – скривился казначей, прокаркал пересохшим от волнения горлом.

– Да? – Внук поднял брови. – А мне казалось, что от восьми…

– Ну… Ваша потёртая, – уже пришедший в себя Гобсек крутил в руках блестящую монету. – Вот тут царапина… На бриллиантовый пруф[1] уже не тянет, сами понимаете!

– Царапину Вы только что ногтем провели, – хмыкнул Внук. – Он у вас, что, с алмазным напылением?