Текст книги "Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26

Барон

Ночные авторитеты традиционно базируются на таверну. Не все, разумеется, на всех таверн не хватит, если даже считать мелкие обжорки, но большинство. Иногда таверну выкупают через подставных лиц. Или просто забирают, законно или незаконно. Последнее редко, помещение такого статуса предпочтительно иметь чистым, чтобы ни один стряпчий докопаться не мог. Кто поумнее, ещё и выплачивает прежнему хозяину полную стоимость. И не остро заточенным железом, а полновесным золотом. Жадные дураки, конечно, сэкономить пытаются, но такие в ночном мире долго не живут. И неупокоенный дух старого владельца, здесь ни причем. Привидений не бывает, а что кто-то воет под окном, так это ветер. Просто у дураков судьба такая. А уж каменоломни уготованы им в конце дороги или нож в боку и грязная канава, не столь важно.

Кое-кто полным переходом собственности не озадачивается, а обходится малым. Предлагает трактирщику поставить особый столик в углу зала, выделить кабинет лепшему другу всех трактирщиков, да комнату-другую на втором этаже, на всякий случай. Случаи-то разные бывают. Трактирщику платят или от поборов освобождают. И от залётных прикроют всегда. В любом случае, в накладе не останется. А в гнезде должно быть спокойно.

Кто рангом постарше да нравом покруче, строят неприступную крепость посреди города. Стены, проходные, караулки, казармы… Прямо, военный городок. Вот только смысл непонятен: с кем воевать-то? Со стражей? Ну-ну… От коллег прикрыться? Избыточно будет. Хотя, вспоминаем: случаи бывают разные.

Ну а самые крутые ставят особняки, прямо как аристократы. Только дым пожиже, труба пониже. Не потому что не могут построить больше и или нанять зодчего потолковее. Чтобы не дразнить разнообразных баронов, графов и герцогов. Оскорбится какая-нибудь Светлость, что дом урки-кровопийцы больше его собственного, и пойдёт по базе красный петух гулять, ещё и хозяина с близкими клюнуть может. Разумеется, некоторым понты думать мешают, но, как уже звучало, потерявшие берега в нашем грустном и неспокойном мире до особняков не доживают.

Человек по прозвищу Барон берега старался не терять. Хватит того, что по молодости взял, сдуру, понтовое погоняло, а когда спохватился, стало поздно. Да и, надо сказать, внешность соответствующую тогда имел: высокий, стройный, широкоплечий, с породистым лицом. Ещё бы смыть грязь с одежды, да и сами лохмотья сменить на что-нибудь презентабельное, да шпагу на пояс – вылитая Светлость. Или хотя бы Милость. Сейчас-то, конечно, не тот стал. Подсох, пообтерся по углам…

Зато поумнел. На особняки не претендовал. Военные городки не строил. Корчмы подконтрольные имел, но по ним не ходил – не любил шум, гам, запах пота и кислого пива. Пусть барыги сами крутятся, а хозяину гроши в клювике приносят. Иногда с людьми можно и в трактире встретиться. Если люди не слишком близки, или не слишком безопасны.

А своих людей Барон принимал в скромном домике. Два этажа, десяток комнат, красивый сад и высокий забор, чтобы никто лишнего не увидел. Главное – никакого пафоса, мишуры и горгулий по фасаду. В Кондовке такой, конечно, один, и то на отшибе, но в соседних районах более, чем достаточно.

Обычно встречи проходили в беседке в саду. Барон и без гостей любил здесь посидеть. Хорошее место, живописное. Яблоки можно рвать, не вставая с лавки, руку протяни и вот оно. Под тёмное холодное пиво думается легко, без напряжения. Расслабиться можно. Посидишь полчасика и понимаешь, кого надо приблизить, кого поощрить, а кого наказать, вплоть до той самой канавы. Можно частями. Кому устроить кровавую баню, а от кого держаться как можно дальше.

Как, например, от молодого парня в студенческой форме, перепрыгнувшего бортик беседки.

– Ты? – вытаращился Барон. – Откуда? Зачем? Как?

– И чему ты так удивлён? – Внук протянул руку и сорвал яблочко. – Ты же в этом не участвуешь.

– Ну так… Это…

Говорить правду не хотелось, Барон предпочитал, чтобы его считали глупее, чем на самом деле. Обычно это неплохо получалось. Но здесь и сейчас, Барон понял, что лучше говорить правду. Тогда его, может быть убьют быстро.

– Кончай ерундить, – Внук с хрустом откусил сразу треть яблока. – Я и так знаю, что ты не дурак. А будешь прикидываться, решу, что и ты в деле.

– Свайр тебя списал, – пожал плечами Барон. – Возможно, и заказ на тебя имеется.

– С чего ты так решил?

– Первое, – авторитет начал загибать пальцы. – Последнюю пару недель он про тебя выспрашивает. И не только у меня. Постоянно: Целитель то, Целитель сё.

– И что?

– Не его масть. Для него ты мой человек, как Сиплый и Кныш. Но про Сиплого и Кныша даже не вспоминает. Второе. На твою кофейню наехали. Дерьмо народ, я мог отшить их ещё на подходе. Но Свайр приказал не трогать. Когда такое было? Никогда! Наоборот, я должен такие вещи пресекать и гасить еще в малой искре.

– Дети справились.

Смотрящий пожал плечами:

– Это временно. Все кофейни в городе носят одно имя. «Кордновский кофей». И принадлежат племяннику Оракина.

– Это который барон?

– Барон – это я, а он, в первую очередь, градоначальник.

Внук метнул огрызок за стену. Барон проводил его взглядом. Жаль, что он сам не умеет летать. А учиться уже поздно.

– Это его проблемы.

– Возможно. Свайр не лезет на Ору, но никогда не запрещал прессовать его шестёрок. Особенно, мелких.

Авторитет подтянул к себе кружку, сделал большой глоток и продолжил:

– Третье. Свайр вызывал к себе Ножа. Можешь гордиться, Анвар по мелочи не работает! И последнее. Сегодня вечером сходняк. Мне на него нельзя идти. Но и не идти тоже нельзя. И вопрос, кого взять с собой.

Бандит посмотрел на Внука в упор:

– Тебя должны были убрать этой ночью. А на сходняке кончить меня с моими основными. Потом зачистить Кондовку. Но ты, почему-то, ещё жив.

– Не «ещё», а «уже», – усмехнулся Внук. – А вот Анвар Нож – нет. А на сходняк на ваш, мы сходим. Только переоденусь, ни к чему формой светить. Да и заляпается…

Сейла

То, что Внук называл запахом еды, Сейла, даже когда вернулась во внешний мир, начала ощущать далеко не сразу. Или не сразу научилась различать это чувство.

Конечно, ничего общего с чутьём это ощущение не имело. Но от остальных чувств отличалось ещё сильнее. Потому не оставалось ничего другого, как звать «запахом». Пока они ехали к столице, не ощущалось почти ничего. Лишь изредка тянуло чем-то таким, странным.

Например, когда здоровяк пекарь пытался отомстить страшному вору, укравшему булку, Сейла его агрессию не чувствовала. Так, чуть-чуть, на самом краешке. Больше для порядка человек злился, потому что обязан. Но буквально через час, когда мерзкий урод, прикидывающийся человеком пытался помешать лечить ребёнка, от мерзавца так дохнуло тухлой рыбой… Помеху она тогда убрала. А запах запомнила. И с каждым днём совершенствовала это чувство.

Человеческие эмоции пахли по-разному. Страх абитуриента перед сдачей экзамена и ужас девушки перед насильником – два совершенно разных чувства. Считается, что одно, но запах не даёт соврать. Между весёлой агрессивностью противников по тренировочному бою и тем же любителем невинного женского тела в грязной подворотне разница огромна. Первая – почти не агрессия. Вполне вероятно, что на нее даже волколаки не среагируют. Или среагируют. Внука надо спросить. Или не надо…

Люди пахли все поголовно. От одноногого калеки, просящего милостыню на выходе из Кондовки, до напыщенных аристократов из «Золотого района». У кого-то страх, у кого-то агрессия, чаще всего невообразимая смесь того и другого.

До сегодняшнего дня самым вонючим казался виконт Кузяк. Виконт жутко боялся показаться смешным, и страх этот вызывал неуёмную агрессию к любому, заподозренному в насмешке или неуважении. Почти так же сильно несло от преподавателя целительства. Несравненная Мералинарда не боялась никого. Зато всех и каждого готова была разорвать или хотя бы покусать. Будь у неё волколачьи челюсти и клыки, как у саблика, мир бы обезлюдел.

А самым непахнущим человеком, вот неожиданность, была Кима, относящаяся ко всему на свете с изрядной долей пофигизма.

Последние сутки оказались полны открытий. Сначала ей попались сразу три человека, начисто лишённые «запаха». Санитары в клинике для бедных не испытывали не только страх или агрессию, но вообще любые эмоции. Потом разгадка стала ясна – у людей были огромные проблемы с головой.

А теперь не посчастливилось познакомиться с городской управой. От самого здания несло едой, как от помойки. Запах пропитывал стены, перекрытия, двери, оконные рамы, мебель, таблички на дверях, швабру уборщицы и план эвакуации в случае пожара. План особенно сильно.

Три этажа чиновников, воняющих страхом и агрессией одновременно. Три этажа просителей, стоящих в длинных, запутанных очередях. Три этажа стражников, пытающихся навести порядок среди просителей. Еда, боящаяся другой еды и жаждущая сожрать третью еду. Или ту же самую. Все друг друга боятся, ненавидят и жаждут порвать одновременно. Любой житель Леса сошёл бы здесь с ума.

Пахло так, что Сейла с трудом сдерживалась, чтобы не начать убивать. Ане, чувствующей запах намного слабее, тоже приходилось несладко. Даже Кима, судя по всему, что-то ощущала.

Хорошо хоть, путь к кабинету градоначальника расчищать не пришлось. Закованный в металл десяток стражи прекрасно справлялся с этой задачей. Хоть какая-то польза от доспехов! В кабинет ворвались сходу, не обратив внимания на несмелую попытку секретаря преградить путь.

Глядя на градоначальника, можно было подумать, что он безвылазно сидит за этим, заваленным бумагами, массивным столом не меньше трёх веков. Во всяком случае, камисы, едва прикрытые узенькими жилетками и горгеры носили именно тогда. Всё, что ниже пояса, пряталось под столом, и Сейла решила, что это хорошо. Не дай боги, там окажутся кальсесы вместо штанов. Одежда совершенно не сочеталась ни с узенькими плечами градоначальника, ни с выпирающим животом, ни с лысой, словно бильярдный шар головой, украшенной мясистым красным носом, оттопыренными ушами и водянистыми глазками. Чиновник сидел, запрокинув голову на спинку роскошного кресла, и, закатив глаза, часто и тяжело дышал. На вошедших градоначальник не обратил ни малейшего внимания.

– Барон, Вам плохо? – спросила Сейла.

Она и сама чуть сознание не теряла от вездесущего давящего запаха еды.

– Ему хорошо! Даже слишком.

Аннакуртана сунула руку под стол и с издевательской усмешкой на устах вытащила за шиворот девчонку. Небольшую, худенькую, с размалёванным лицом дешевой проститутки. Анна развернула добычу лицом к двери и швырнула её в открывшийся проём, сопроводив пинком.

Герцогесса повернула голову к начальнику стражи:

– Задержать.

Равкали, уже понявший, в какую сторону дует ветер, рванулся из кабинета, хозяин которого по-прежнему не реагировал на внешние проявления.

Анна повернулась к столу, понюхала остатки жидкости в стакане, долила из стоящей рядом бутылки и выплеснула жидкость в лицо градоначальнику. Остатки вылила на лысину.

– А? Что? – барон Оранский ожил, рванулся было встать с кресла, но не закончив движение, плюхнулся обратно. – Что происходит?!

– Это мы у Вас должны спросить, что тут происходит, барон, – ледяным голосом произнесла герцогесса. – В городе сплошное беззаконие, а Вы здесь черти чем занимаетесь.

– А ты вообще кто? – барон оживал на глазах.

– Ваша Светлость, – прищурилась Натайнлайн и сунула под нос градоначальнику родовой перстень. – Когда Вы обращаетесь к члену герцогской семьи, обращаться надо Ваша Светлость. Мы тут с княжной Сторской зашли, чтобы задать Вам пару вопросов, но Вам, похоже, не до этого. Вы совсем другим тут заняты.

– Извините, Ваша Светлость, но вы ещё слишком молоды, чтобы говорить на эти темы. Не доросли, так сказать…

На лице градоначальника заиграла насмешливая улыбка.

– А, пожалуй, Вы правы, барон, – вмешалась Сейла. – Об этом лучше поговорить со взрослыми. Анечка, пригласи сюда кого-нибудь из братьев.

– И заодно герцога, – добавила Кима. – Пусть тоже поприсутствует.

– А мы пока наши вопросы зададим, – продолжила Сейла. – Начнём, наверное, с кофейни «Дикий Лес». Где распоряжение на закрытие?

– Какой кофейни? – удивлённо захлопал глазами Оракин. – Я ничего не знаю…

– Ваша милость, Вы мне сегодня утром приказали опечатать кофейню в Кондовке.

– Ах, в Кондовке, – градоначальник отмахнулся рукой. – Ну что Вы, в самом деле, это же Кондовка… Какие там распоряжения…

– То есть, Вы приказали закрыть заведение без всяких документов? – уточнила Сейла.

– Документы в Кондовке не нужны, – авторитетно заявил Оракин. – Документы нужны, когда имеешь дело с приличными людьми.

– То есть, мы люди неприличные, – вздохнула Сейла. – Как думаешь, Ким, этого заявления достаточно, чтобы вызвать барона на дуэль и сделать в нём несколько дополнительных дырок?

– При чем тут вы, Ваши Светлости, – до Оракина начало доходить, что в лице двух молоденьких девушек к нему пришли большие неприятности. – Просто в Кондовке, всё равно никто не умеет читать. Так что зря бумагу переводить! Я же не знал, что это ваша кофейня…

– Она не наша, – усмехнулась Кима. – Но насколько я помню законы, это не имеет никакого значения.

– Конечно, конечно, – согласился градоначальник. – Сейчас всё оформим. Мне поступили результаты проверки, проведённой нашей комиссией. На их основании я выдал распоряжение. Сейчас напишу…

Он вытащил лист бумаги, с невероятной скоростью настрочил полстраницы, поставил роспись и заорал:

– Хронаромад, быстро сюда!

Влетел секретарь:

– Быстро! Зарегистрируй распоряжение! И печать поставь!

– Принеси сюда печать и книгу! – распорядилась Кима. – Всё оформишь при нас. И не забудь приложить акт комиссии.

– Какой акт? – вытаращился секретарь.

– На основании которого и написано распоряжение. Читай. Или у вас здесь тоже читать не умеют?

– Быстро! – заорал градоначальник.

Секретарь метнулся в приёмную, потом обратно. Сделал запись в амбарной книге. Стукнул по документу печатью.

– Отлично! – герцогесса взяла оба документа, хмыкнула и положила около себя.

– А теперь расскажите, барон, – улыбнулась Сейла. – Когда была последняя проверка клиники Первого Императора?

– А причем тут это? Мы же вроде бы разобрались…

– Ни причём. Совершенно отдельное дело.

– В июле по графику. Следующая будет в январе.

– А скажите, во время проверки тоже живых людей в морг отправляли?

– Не было такого! Этой клиникой занимаются очень серьёзные люди. Там даже целители постоянно дежурят. Даже сама госпожа Мералинарда Потанская, если Вы понимаете, о ком речь!

– А жалобы от больных к Вам не поступали?

– Какие жалобы?! Не было жалоб! Ни одной не было! Кто там может писать жалобы, там же одна чернь!

Дверь кабинета распахнулась. Герцогесса окинула взглядом вошедших:

– Прекрасно! Господа, у нас тут возникло некоторое непонимание. Во-первых, господин градоначальник, считает, что клиника имени Первого Императора работает нормально. Но мы не далее, как вчера застали там весьма печальную картину. Постоянно находятся там только три санитара. Больных ещё живыми отправляют в морг. Соответственно, не только не лечат, но и не кормят. О, Надя здесь! Виконтесса, Вы сделали, что я просила? – взяла у Громовой лист бумаги и передала герцогу Натайнлайну. – Вот здесь всё описано. Это первое. А второе – дело о претензиях к кофейне «Дикий Лес». Позавчера была комиссия. Вот акт. В конце отзывы свидетелей. Баронет Таркс и виконтесса Громова, которая здесь присутствует. Несмотря на это, барон Оранский сегодня отдал устное распоряжение закрыть кофейню. А когда мы пришли спросить, почему, выписал распоряжение задним числом, – за бумагой о клинике последовали ещё две. – Вот распоряжение и акт комиссии. Обратите внимание на замечания свидетелей. Уже само проведение проверки было незаконно.

Герцог пробежал документы глазами, хмыкнул, передал Артору Сторскому. Посмотрел на дочку:

– Вот почему твои подруги отлично совмещают учёбу и романтические свидания, а ты?..

– А мне и так хватает. Зайдешь к господину барону, а тут такое… Мы вам это рассказывать стесняемся! Девушку задержали? – Равкали кивнул. – Она всё и сообщит. В подробностях. А свидетелей тут достаточно.

Градоначальник вдруг захрипел и обмяк в кресле.

– Вот теперь ему плохо, – констатировала телохранительница. – Лечить будем?

– А надо? – засомневалась герцогесса.

– Будем, – решила княжна. – Но не до конца. И счёт выставим по расценкам несравненной Мералинарды. Чтобы жизнь мёдом не казалась.

Глава 27

Пёс

Работать в поле Пёс не любил. Ни упоение битвы, ни льющийся из ушей адреналин, ни чувство удовлетворения, охватывающее при виде падающего врага, не стоят риска получить нож под ребра, заточку в печень, арбалетный болт в грудь или огненный шар в голову. Да мало ли неприятностей ожидает работника плаща и кинжала на нелёгком профессиональном поприще. Тем более, должностные обязанности начальника Службы Тайной Безопасности Империи требуют отнюдь не идти грудью на крепостные арбалеты, а токмо распутывать событийные клубки и решать подкидываемые жизнью головоломки. Сидеть в кабинете, потягивая ароматный кофей, и прокручивать в голове всевозможные варианты, о коих повествуют многочисленные докладные, рапорты, объяснительные и прочие бумаги. Увлекательнейшее чтиво, между прочим, самых разных жанров! В силу службы, больше всего попадается детективов, тут уж ничего не поделать.

Появление в столице Внука в сопровождении пары отмороженных девиц – само по себе та ещё головоломка. Способности самого интересанта – вопрос риторический, может, родился таким нестандартным. Или папа был не совсем человеком. Про кого там они рассказывают? Волколаки? Ну пусть будет сын волколака. Или внук пришельца из другого мира. Попаданцы ещё фантастичней будут существ с собачьей головой. Но вот откуда ничем не примечательная княжна стала похожа на героинь дурацких комиксов? Хотя «ничем не примечательная княжна» – оксюморон! За каким боком они попёрлись в академию? И куда пропадают каждые выходные, прихватив с собой пару беспризорников? И ладно бы каждый раз разных, потому что предыдущие съедены, так нет, всё время одних и тех же! То есть, в жертву их не приносят. А наружка каждый раз теряет их где-то на подступах к Дикому Лесу. А в прошедшие выходные ещё и герцогессу Натайнлайн с собой прихватили!

Присоединение загадочно-странной компании герцогессы Натайнлайн – вторая тайна. Была же хорошая девочка из приличной герцогской семьи! И нате Вам! В непозволительно короткое время показала такой темп совершенства, что только руками развести. Чем начисто сломала версию Дикого Леса. Она-то туда ни разу не ходила, если не считать последних выходных.

История с кофейней «Дикий Лес», после падения барона Оранского ставшей крайне популярной среди дворянской молодёжи, уже не головоломка, а целый ворох. Чем там угощают? Пёс инкогнито заходил в это заведение, кофий пил, десерты пробовал. То, что там называется «кофей», на самом деле что-то совершенно невозможное с такими переливами вкуса… А это их «мороженое»… Ладно, лирику побоку. Почему в Кондовке? При чём тут беспризорники? И зачем нужен пекарь, который в положении бедолаги с застрявшей в тележном колесе ногой: пищи, но беги?

Единственное, что в этом деле понятно, так это поведение Оранского. Все кофейни города его. Никто не претендует, даже ночники с него за крышу не берут. А тут какие-то ухари из Кондовки рвут его монополию в клочки. Конечно, не следовало переть внаглую, игнорируя законы и правила, но кто и когда считался с Кондовкой?

И что в результате? Барон Оранский пойман с поличным, да к тому же не канцелярским чином, который за денежку немалую напишет, что шлюха в кабинете была просительницей, а под стол полезла, чтобы поднять упавшую бумажку. Увы, герцоги, князья… А кроме шлюхи всякие мелочи, типа больницы для нищих, штампующей трупы страдальцев, и преследования добропорядочного предприятия с нарушением закона вплоть до подделки документов. А не надо писать распоряжения задним числом! Понятно, что у градоначальника на тот момент мозги не встали на место после воздействия охотницы на упавшую бумажку, но это личные проблемы барона. Как и куча внезапно возникших болячек, которые студентки подлечили немного, но дальше без ведущих целителей не обойтись, а они барону теперь не по карману.

Да и плевать на Оранского. Для того и ставят градоначальниками баронов из бедных, чтобы на них управу можно было найти. Тут интересно, как быстро и грамотно сработали неопытные вроде бы малолетние студенточки. И как страсти вокруг кофейни увязаны с массовым появлением криминальных трупов?

Тринадцать человек на Столярной улице. Десяток «мирных добропорядочных граждан» (согласно рапорту нашедшего их патруля), вооруженных кастетами, кистенями, ножами и копьями… Ну, это понятно, в Кондовке оружие для самозащиты нужно. А если по личностям, то на «мирных добропорядочных» клеймо поставить некуда. Убийства, грабежи, вымогательства… Элита элит ночной гильдии. Конечно, ни разу ничего не удалось доказать. Свидетели молчат или умирают (чаще всего сначала молчат, потом умирают), улики пропадают, алиби находятся, и т.д. Вот только на этот раз «мирные и добропорядочные» нарвались на того, кому не нужны ни свидетели, ни улики.

А ещё трое – те самые неуловимые наёмники, за которыми Пёс безрезультатно гонялся несколько лет. Глубоко законспирированные, блестяще подготовленные и фантастически дорогие. А тут – раз, и лежат, как на блюдечке, с проломанными головами.

Но это только начало! Два десятка трупов на «малине» в престижном районе. Воровской Сход устроили. Верхушка ночной гильдии собралась обсудить насущные вопросы. Съехались авторитеты со всех районов. И все полегли. Во главе с самим Свайром, державшим «ночников» в кулаке незнамо сколько лет. Теперь Свайр без головы. Отрезали у еще живого и утащили.

А следующим утром граф Кузяк, проснувшись, обнаружил в своей постели ту самую голову городского пахана. Следов, само собой, нет, свидетелей тоже, а куски трупа на подушку графини Кузяк, видимо, по воздуху прилетели. Графиня нашлась живая и здоровая в собственной спальне.

Формально никто не пострадал. А что граф заикаться начал, особенно при упоминании Внука, так кто ему запретит говорить так, как нравится?

Из всей верхушки «ночников» в живых остался только Барон, которого на Сход сопровождал некто с погонялом Целитель. То есть, Внук не особо и прячется.

А Барон, ставший новым паханом, в первую очередь обложил непомерной данью сеть кофеен «Кордновский кофей». Чьи уши торчат?

Можно, конечно, попытаться предъявить мальчишке массовые убийства. Но доказать ничего нельзя, а просто так упечь Сторские не дадут. Везде сплошная самооборона, да ещё не факт, что в городе нет второго уникума, способного отрывать руки и кулаком пробивать лбы.

И сначала Внука надо задержать, что может закончиться кучей трупов, но не бандитов, а лучших людей самого Пса.

А можно списать всё на передел сфер влияния и забыть.

Идти разговаривать с Внуком бесполезно. Повторит слова Деда: «Я вас не трогаю, и вы меня не трогайте». Знать бы, кто нанял этих профи, что по горлу резали лучше, чем по дереву, и поднести Внуку заказчика. По крайней мере, было бы чем торговаться.

Но пока Внук не грозит императору, время есть. Думать, следить и ловить момент, который просто обязан выпасть. Главное, его не упустить.

Полгода спустя.

По Дикому Лесу неторопливо бежала девушка. Куртка и штаны из волколачьей кожи, высокие ботинки на шнуровке, сплетённые в косу волосы убраны за воротник куртки и прихвачены по лбу красной повязкой из шкуры шмыгла. На широком поясе длинный нож в закрытых ножнах.

Лес жил обычной жизнью. Шумел ветер в кронах, шуршали в кустарнике грымы, перекрикивались пернатые, издалека доносился рёв недовольного саблика… Обнаглевший зубастик спикировал на бегущую. Девушка, не останавливаясь, ушла с линии удара, перехватила птицу, свернула той шею и зацепила добычу на пояс. Пригодится!

Заметила чуть в стороне от тропы небольшой малинник, усеянный крупными спелыми ягодами. Усмехнулась: кустарник тоже почуял добычу и выставил приманку напоказ. Девушка оглянулась, нашла глазами большой дуплистый дуб, взбежав по стволу, вытащила из дупла вместительную корзинку и установила ее в ямку недалеко от зарослей. На малинник пролился дождь. Струйки воды удивительно точно сбивали ягоды с веток и, достигнув земли, в нарушение законов физики не впитывались в песчаную почву, а сливались в бурный поток, несущий добычу к облюбованной девушкой яме. Ягоды оставались в коробе, а вода исчезала, словно её и не было.

Несколько минут, и корзинка наполнилась до краёв. Малинник зашевелился, возмущённый наглым ограблением, но соперничать с воровкой в скорости передвижения не мог. Девушка закрыла корзинку крышкой, закрепила её за спиной на манер рюкзака и продолжила бег. Стоило ей удалиться, как потерявший след кустарник остановился и принялся устраиваться на новом месте. Погрузились в землю корни, расползлись пошире ветви, на глазах покрывавшиеся новыми ягодами. Растение можно понять: обворовали, всю приманку утащили – это грустно, но так бывает. И это не повод прекращать охоту и умирать голодной смертью!

А девушка по широкой дуге обогнула рощу с гнёздами пчеломолов, взбежала на дерево, напоминающее сосну и пальму одновременно и, прыгая с ветки на ветку, продолжила путь. Из болотца у основания пальмососен вынырнула рыбья голова размером с собаку и, бессильно разевая зубастую пасть, проводила прыгунью взглядом выпученных глаз. Та же, попутно обзаведясь ещё одним зубастиком, за болотом вернулась на землю, и вскоре выбежала на широкую поляну, и бывшую целью её путешествия.

Стоящий посередине поляны дом, вполне мог сойти за коттедж бизнесмена средней руки на Земле. На Пайдене так не строили. Внешне – замок какого-нибудь графа в миниатюре. Но граф озадачился бы вычурными украшениями, которые здесь отсутствовали и в помине. И подсобные строения убрал бы на задний двор, чтобы не портили картину. А селяне построили бы что-нибудь более практичное прямоугольных форм с двускатной крышей. И уж точно никто из них не огородил бы подворье плетнём из ядовитых лиан с насаженными на колья головами разномастной добычи от небольших черепов почти безобидных баюнов до устрашающих зубастых оскалов рашей. Присутствовали все представители местной фауны, Но гостья прекрасно знала разницу между разумным населением Леса и тупыми, чьи черепушки украшали забор.

Перелетев в высоком прыжке через забор, девушка упругим шагом направилась к столу под навесом.

– Кимбертина Ревердансовна! – приветствовала её другая девушка, умудрившаяся, не вставая из-за стола, изобразить изысканный реверанс.

– Сейлатонара Игонтаримарсовна! – прибывшая ответила тем же жестом. На ходу, с добычей на поясе и корзиной за спиной.

Третья лишь покачала головой, продолжая потрошить птичью тушку.

– Давно ждёте? – спросила Кимбертина, сбрасывая на стол добычу и короб.

– Да нет, – Сейлатонара пожала плечами. – Меня к озеру выбросило, а Аню к волколакам. Больше времени ушло на поклоны и реверансы.

– Вот так всегда, – огорчилась вновь прибывшая. – Как поболтать с интересными людьми, так это вам! А мне тащиться через весь Лес, не встретив ни одной знакомой рожи! Даже Мурлыка не соизволил обратить внимание!

– Бедная Кимочка, – расхохоталась Сейла. – Баюн сейчас детей обхаживает! А малинник ты с расстройства грабанула?

– Да нет, просто по пути попался, – Кима повела носом. – На обед плов будет?

– А что делать, если все только зубастиков тащат? – буркнула Аня. – Хорошо хоть малинкой разговеемся.

– Если Внук не затеет сварить из неё варенье, – хмыкнула Сейла.

– Для варенья мёд нужен… – начала Кима и зажала себе руками рот.

– Не каркай! – хором ответили остальные.

– Факт! Мёд нужен, – откуда появился Внук, девушки, как обычно, не заметили. – Наверное, стоит сходить ночью…

– Дядя Внук, – хором заныли вбежавшие через калитку дети. – А давайте малину так съедим! А на варенье Кима ещё принесёт. В следующий раз!

Внук слегка наклонил голову и улыбнулся:

– Что-то я сегодня добрый… Тогда все за ножи и разделывать добычу.

– Как будет угодно нашему господину! – хором пропели девушки и церемонно поклонились парню. И когда только встать успели.

– «Белое солнце» смотрели? – подозрительно спросил Внук. – Или «Тысячу и одну ночь»?

– Господин не запрещал, – так же слаженно ответили девушки.

– Вот язвы, – вздохнул Внук. – Зубастики не разделаны, а они дурью маются!

Девушки с улыбкой переглянулись.

– Господину угодно, – продолжил парень, – чтобы после… Нет, вместо обеда была усиленная тренировка. И пока меня не свалите, никакой малины!

Пострел выпрыгнул вверх, ухватился за ветку и, изменив направление движения, попытался достать Внука ногой. Тот сместился, перехватил мальчишку за ногу и бросил его в руки Анне. Слаженная атака трёх девушек сломалась, Внук, качнувшись в сторону Кимы, сбил герцогессу простейшей подсечкой и атаковал Сейлу. Княжна отбила удар, но парень перебросил ей атаковавшую снизу Малую и поочерёдно отправил на землю не успевших освободиться от детей девушек.

Из леса появился Дед. Неторопливо прошёл во двор, уселся за стол, со вздохом занялся добычей.

– Молодёжь! – пробурчал он. – Всё бы им руками помахать! А палав сам себя не сварит! Да и птичкам непотрошеными лежать вредно на такой-то жаре! Стухнут зря.

Тем временем схватка продолжалась. Трио девушек атаковало слаженно, словно единый шестирукий и шестиногий механизм. Пострел и Малая фланговыми атаками (скорее их имитацией) пытались отвлечь противника от основной ударной силы. Внук на имитации не покупался, уходил от девичьих ударов, сам атаковал редко, но ошибок не прощал. Время от времени кто-то из девчонок отлетал в сторону, и следом валились и остальные. Тут же вскакивали, и всё начиналось сначала.

Засыпав крупу в кипящее в зирваке мясо, Дед хмыкнул, поднялся, потянулся всем телом и влетел в общую свалку третьей стороной.

Вскоре, в кругу остались только мужчины, а женщины и дети наблюдали со стороны.

– Я так никогда не научусь, – грустно сказала Кима.

– Не «я», а «мы», – вздохнула Сейла. – Он с нами просто играл. Только сейчас работать начал!

Противники, двигаясь с невероятной скоростью, осыпали друг друга ударами, каждый из которых легко убил бы волколака. А мог и руша пробить насквозь. Хотя руша лучше магией. А уж дерущимся и одного попадания должно было хватить с лихвой. Но попаданий не было, защита бойцов не уступала нападению.

В какой-то момент противники раскатились в разные стороны, встали, замерли и синхронно поклонились друг другу.