Текст книги "Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Кима

– Доброе утро, барышня!

Отец сидел с безразлично-скучающим лицом, но Кимбертина знала родителей куда лучше, чем они её! С умными детьми так обычно и бывает. Папа с мамой, в отличие от детишек, практически не меняются, как и отношение к детям. Хотя Реверданс Натайнлайн и признавал за дочерью немалые ум и сообразительность, но все равно, не мог осознать ее взрослой, продолжая относиться как к умному, толковому, но все же ребенку. И что с того, что ей уже семнадцать? Даже когда дочери исполнится тридцать или сорок, и она обзаведется своими детьми, а то и внуками, в их отношениях ничего кардинально не поменяется…

В общем, отец сейчас не просто здоровался, а хотел «серьёзно поговорить». На темы, которые Кима хотела бы не освещать. По крайней мере, еще какое-то время. Хотелось бы – до тех самых тридцати-сорока.

Увы, взрослая жизнь, она на то и взрослая, что не получается избегать большинства неприятных вещей. К примеру – грядущего разговора. Но… Можно днями пропадать в академии, а вечера проводить в Диком Лесу, возвращаясь глубоко за полночь. Но вот завтрак… Да и вообще, живя дома, избежать общения с родителями нереально. Выйти, что ли, замуж на скорую руку?.. Подобрать «учебного мужа»… Нет, лекарство хуже болезни! Неприятные разговоры останутся, пусть и сменив вектор. А с отца станется и зарезать на дуэли несчастного жениха.

– Доброе утро, папа!

– Как дела в академии? Как учеба? Кому ещё набила морды ваша компания?

Если говорить строго, придерживаясь языка сухих фактов, то компания била морды регулярно. Каждую субботу, в рамках программного группового поединка. Старшекурсники из кожи вон лезли, вкалывали на тренировках так, что семь потов сходило. Всё ради того, чтобы если не победить (об этом никто и не мечтал!), то нанести противнику значимый урон. Например, добраться до шуншика и хоть разок его ударить. Пока что, всего, чего смогли добиться соперники, так это приличного улучшения физических показателей. «Компания» же считала эти бои потерянным временем. Одного Сержанта всё устраивало. И он только потирал руки, не забывая время от времени вслух гордиться, тем, как он ловко все придумал.

– Папа, как ты можешь обо мне так думать? Я – самая дисциплинированная студентка за всю историю академии.

Надо почесать папе самолюбие. А что может быть лучше гордости за своё чадо? Впрочем, отец умен…

– А еще самая ловкая, потому что ни разу не попалась?

Кима улыбнулась самой открытой своей улыбкой:

– Ничего от вас не скрыть, папенька! На то вы и герцог! Но вообще, я еще и одна из самых сильных и умных.

– Не самая? Прямо удивительно!

– Как я могу обманывать своего любимого отца?! Да и вообще, врать – не хорошо! Ты же сам учил! Увы! По силе немного уступаю Внуку. И математику знаю хуже шуншика. Надо больше тренироваться и старательнее учиться.

Папин любимый подход. Описанный его же словами, накрепко засевшими в памяти еще с первых лет жизни дочери…

– Подозреваю, этого не достаточно для успеха по всем направлениям? Чтобы не «одна из», а первая и лучшая? Нужно что-то еще?

Кима задумалась. Сама она считала, что надо несколько раз (чем больше, тем лучше!) сходить в Дикий Лес. Не тот, который новая кофейня, а тот, в котором на заврах катаются и с волколаками в шахматы играют. Но отец вряд ли готов к подобным откровениям. Хотя, зная его, вполне может быть в курсе…

– Не знаю. Наверное, ничего. Продолжать делать то, что делаю.

– Понятно, – коротко улыбнулся отец. И продолжил: – Ты изменила круг общения. Насколько я понял, практически целиком. С чем это связано? Как понимаю, влияние новой компании?

В наблюдательности герцогу не откажешь… И в наличии желания знать, что происходит вокруг дочери. Кима давно знала, что за ней частенько наблюдают невидимки, которые потом дотошно пересказывают отцу новости. И всем сердцем надеялась, что отцовские соглядатаи хотя бы не слишком перевирают увиденное. А что круг общения изменился… Ну да, а как иначе? Все прошлогодние подружки и ухажеры отошли на задний план, а то и дальше. О чем Кимбертина, разумеется, нимало не жалела: правильно их было называть не «подружки и ухажёры», а «лизоблюды и подхалимы». Новое же окружение… Уж подхалимажем там точно не пахло! Да и слово «окружение»… Не герцогесса тут центральная фигура. И даже не княжна Сторская. Но отцу лучше не знать всей правды. Может не понять.

– Я же говорила! Я теперь в специальной группе. У нас очень жесткая программа! На прежние глупости времени нет. Вот окружение и поменялось.

– Ну да, ну да, -криво улыбнулся герцог. – Спецгруппа, жесткая программа… А что у тебя с даром?

– Он оказался целительским. Оказывается, иногда целительство сначала проявляется, как вода. Госпожа Потанская подтвердила. Это ещё одна из причин, почему нас свели в одну группу: Четверо из пяти – целители.

Девушка ступила на очень тонкий лед, под которым ее ждал весьма вероятный гнев отца, узнай тот истинное положение дел. Ничего подобного «чокнутая Мера» не говорила. О смене дара Кима с ней не говорила. Да и вообще, об этом никто не знал. К тому же, говорить о полном исчезновении водного дара не получалось – несколько капель удавалось выжать, пусть и напряжением всех сил. Дар не исчез, он просто немного ослаб. Что «немного» – это на порядок, Кима боялась признаться сама себе. С другой стороны, она стала намного сильнее физически. И дело не в тренировках, те не дадут такого результата за столь короткое время… Взаимосвязь событий юная герцогесса заметила. Но делать выводы боялась.

Спешки с этим, прочем и не было. Изменения никто не замечал – всю работу со «спецгруппой» Сержант спихнул на Внука. Не «спихнул», впрочем, а передал, не забыв даже издать соответствующее распоряжение – есть своя прелесть в формалистах, привыкших ходить строем! Но вышло даже смешно: фактически с самыми способными учениками академии занимается такой же студент. Еще и пришедший в эту самую академию позже большинства. Сплошное поругание традиций в циничной форме! Позиция Сержанта понятна – старый вояка совсем не дурак, и понимает, что Внук не оставит ему ни шанса. Но выглядит все равно… Своеобразно.

А ещё Внук знает математику не хуже старого шуншика. Хотя, наверное, даже лучше. И по артефакторике говорит иногда такие вещи, что Маар впадает в ступор. И очень сильный целитель. И только ли целитель? Если у Кимбертины с его появлением открылся второй дар, то у него самого сколько? Пять? Десять? Тридцать семь? В ближайшее время Кима собиралась задать несколько вопросов и Внуку, и подруге. И потребовать правдивых ответов. А то, как открывать кофейни в Кондовке, так: «Кима, помоги», а честно рассказать, что происходит… Совсем её за дурочку держат?!

Герцог, наконец, озвучил то, что беспокоило его сильнее всего:

– Мне не нравится, что в твоё окружение теперь состоит из простолюдинов.

– Сейлатонара?

– Она княжна, согласен. Но остальные?

– Шуншик нужен, чтобы математику преподавал его отец, – пожала плечами девушка. – А остальные целители, как и я. К тому же, они конфиденты Сейлы.

Девушка прекрасно понимала, что всё немного не так. Сейла и Аня – люди Внука. А теперь ещё Баарчик и сама Кима. И неважно, кто из них простолюдин, а кто княжна или герцогесса. Но папа этого не поймёт. Кима и сама не до конца понимает. В первую очередь, почему ее это не раздражает.

– Дочка, – вздохнул герцог. – Ты поступила учиться не ради знаний по математике. И не из-за магии. Хотя, конечно, целительство – хороший аргумент при подборе пары. Ты в академию, чтобы познакомиться с детьми аристократов, общаться с которыми тебе придётся всю жизнь. Да они ниже тебя статусом, но таких семей, как наша или Сторских, слишком мало для отдельного общества. А что тебе может дать в будущем Анна? Или этот, – герцог поморщился, – Внук. За ним же никого нет!

– Он даёт мне знания, – сказала Кимбертина. – И многому учит. А происхождение… Для начальника охраны или родового целителя герб необязателен.

– Он уже ангажирован Сторскими, – пожал плечами отец.

– Ничего страшного, – дочь ответила тем же жестом. – Можно иметь одного целителя на двоих. С Сейлой я договорюсь. А насчёт прежних... – Кима на миг замолчала, подбирая слово, – приятелей. Я их не обижаю. Догоню Сейлу и выделю на них время. Буду ходить с ними в кофейню, в которую ты так хочешь потыкать меня носом, но не решаешься. Папа, я не мыла там полы собственноручно. Мне это не по титулу!

– Хорошо, что хоть ты это понимаешь!

– Я много что понимаю, отец, – отрезала Кима. – Прости, но вынуждена оставить тебя наедине с завтраком. Опаздываю. К простолюдинам.

Герцог, от удивления, не сказавший ни слова, проводил дочь взглядом. От беседы осталось чувство неудовлетворённости. Что-то было неправильно. Хотя нет, точнее: странно. Но что? Неожиданно понял: за весь разговор, за исключением последней фразы, Кимбертина была совершенно безэмоциональна. Не скрывала эмоции, не прятала. Это было бы нормально и правильно. Но нет. Словно чувств вообще не было. И это герцогу очень не нравилось.

Кофейня «Дикий Лес»

Народ в новую кофейню не спешил. Пестрели доски объявлений, извещающих об открытии. Городские газеты, захлёбываясь от восторга, рассказывали о диковинных блюдах. Носились по переулкам Кондовки беспризорники, «по секрету» рассказывая всем и каждому о невозможно низких ценах на вкуснятину. А княжна Сторская и герцогесса Натайнлайн соизволили посетить салон графини Колободорат, где занимались тем же, чем и беспризорники, с поправкой на манеры и титулы собеседников. Но пока что вся эта шумиха, названная Внуком «рекламной компанией», результата не давала. Оставалось только надеяться, что просто нужно еще немного времени. Будем честны, горожане удивительно консервативны и инертны. Это если не называть вещи своими именами, и не применять термины «туповаты» и «твердолобы».

Поэтому пока что в «Диком Лесу» сидели почти исключительно те, кто принимал непосредственное участие в запуске предприятия. Кондовские мальчишки в новой одёжке, мастеровые, студенты академии и редчайшие одиночные «мимопроходилы», занесённые попутным ветром. Вдруг дверь распахнулась, и в зал прошествовали настоящие клиенты.. Целых пять человек за раз!

– Проходите, гости дорогие, – подскочил мальчишка-половой, – присаживайтесь…

– Хозяина заведения ко мне, – скомандовал шедший первым мужчина и, тут же, скривился: – Быстрее, мерзавец, когда с тобой разговаривает представитель городской управы!

Представитель был высок и худ, словно последний раз ел месяца два назад, или же разводил в себе коллекцию отборных хищных глистов По причине болезненной худобы определить его возраст было крайне затруднительно. Тем паче обтянутый кожей череп украшали черные, коротко остриженные волосы, рыжая «козлиная» бородка и седые до белизны ниточки усов.

– Слушаю Вас, уважаемый, – выбрался из кухонного зала Здорбо.

– Предоставьте документы на вашу забегаловку! – приказал худой.

– Простите, уважаемый, – пекарь не смутился, – а Вы, собственно, кто такой будете?

– Мы – комиссия городской управы, проверяем соответствие заведений общественного питания на соответствие… – худой замялся. – В общем, на соответствие. И мы уже видим, что этот хлев не соответствует!

– А документ у Вас соответствующий имеется? Который дозволяет соответствующе проверять соответствия? – всё тем же уважительным тоном произнёс Здорбо. – Или имя, хотя бы? На бумаге с печатью. Соответствующей, – поспешно добавил пекарь.

– Моё имя – не твоего быдляцкого ума дело, – вспылил худой, и повернулся к своим. – Составляем акт!

– Может, это и не моего ума дело? – спросила стройная девушка с огненно-рыжими волосами, неторопливо и очень изящно поднимаясь из-за столика.

– Заткнись, девка, и не лезь в разговоры серьёзных людей! – рявкнул второй член комиссии, здоровенный мужичина, поигрывающий выпирающими из-под рубашки мускулами. Выражению лица здоровяка мог бы позавидовать любой «ночной сторож» Кондовки.

– Не «девка», а «Ваше Сиятельство», – ледяным тоном произнесла девушка. – Вы разговариваете с виконтессой Громовой! Я требую, что бы вы представились и предъявили бумаги. Соответствующие.

Здоровяк отступил на шаг и прямо таки съежился. У худого на лице читалось изумление: он собирался вволю отпинать безродных простецов, которыми пусть бедный, но всё-таки дворянин, да ещё на должности мог помыкать, как хотел. Но спорить с дочерью графа, способного размазать мелкого чиновника одним движением мизинца… Наконец, худой справился с эмоциями и достал несколько листов бумаги:

– Помощник заместителя начальника подотдела общественного питания управы по городу Кордно Сирикопетянат Канорат, Ваше Сиятельство, – пробормотал он. – А это мои помощники: Дубодокорит Самаран, Курилатина Деранат, Церукатонал Зертон и Ваганасина Терап.

Первым из перечисленных был тот самый здоровяк. В комиссию так же входили две монументальные дамы за шесть пудов весом каждая, отличавшиеся друг от друга только цветом волос. Курилатина красилась в брюнетку, а Ваганасина – в блондинку. Последним был сухонький старичок с добрым и честным лицом прожженного пройдохи.

– Я не вижу в Ваших бумажках предписания на проверку именно кофейни «Дикий Лес», – не меняя тона, констатировала Громова.

– Мы имеем право проверять любые заведения общественного питания! – хором произнесли обе чиновницы глубокими грудными голосами.

– Даже нарушая имперские законы? – прищурилась виконтесса. – Кофейня открылась три дня назад, и ещё месяц не подлежит внеплановым проверкам.

– С чего Вы взяли? – удивился помзамнач подотдела.

– Вот там, – девушка кивнула на красочно оформленный «Уголок покупателя», – лежит, в частности, сборник законов Империи, относящихся к торговле и общественному питанию. Или никто из вашей шайки не счел себя обязанным ознакомиться с сим трудом?

– Простите, Ваше Сиятельство, – вступил пятый член комиссии, – но мы действуем в соответствии с ведомственными инструкциями.

– Даже если они противоречат Закону? – виконтесса перевела взгляд на честно-доброго дедулю.

– В таком случае пострадавшие могут оспорить инструкцию в суде, – Церукатонал поклонился. – И даже добиться отмены инструкции. Но пока её не отменили…

– Взятку не дам! – ожил Здорбо. – Разве что говна на лопате вынесу!

– Этот притон закрыть надо, – прогудел здоровяк Дубодокорит. – У вас тут эта, как её?

– Антисанитария, – подсказал старик. – Говно на лопате носите. Без соответствующей обработки.

– Ага, – кивнул Дубодокорит. – На полу нахаркано! – он смачно плюнул на пол.

– И мусор! – обе дамы дружно вытащили по конфете и бросили обёртки.

Неожиданный порыв ветра подхватил обе бумажки и отнёс их в урну. Он же изменил траекторию полёта плевка, перенаправив его на брюки здоровяка.

– Продукты просроченные, – улыбнулся старичок и потянул багровым носом опытного выпивохи. – Запах отсюда чую.

– Вы забыли сделать контрольную закупку, – хмыкнула виконтесса.

– Зачем? – удивился худой.

– Так положено. По вашим же инструкциям, – виконтесса улыбнулась. – Но теперь поздно, её надо было делать инкогнито.

– Эксплуатация детского труда! – воскликнул старичок, указывая рукой на половых.

– И самое страшное, – ощерился помзамнач, – подделка отзывов аристократов! Конкретно княжны Сторской и герцогессы Натайнлайн! Составляем акт. Возмездие всегда настигает нарушителей!

Черная дама уселась за ближайший стол и принялась с неимоверной скоростью что-то строчить на извлечённых бланках.

– Хозяин, подпишитесь! – в приказном порядке произнесла она.

Здорбо подошёл, взял в руки документы и медленно, по слогам, начал их читать. Вслух. Потом взял перо и принялся что-то писать. Тоже медленно, совершенно не обращая внимания на нетерпение комиссии. Наконец, закончил.

– Давай сюда, – приказал Сирикопетянат.

Главного он добился. Дурак пекарь подписал акт с двадцатью пятью пунктами высосанных из пальца претензий. И теперь никто не сможет их опротестовать. Поручение выполнено.

– Минутку, – Громова перехватила документы. – Вы забыли о свидетелях, старший помощник младшего дворника. Или как там звучит Ваша должность. А ведь в инструкции наличие свидетелей обязательно. Двух. Одним буду я. А вторым, – девушка обернулась, – Пирк, ты не откажешься засвидетельствовать результаты проверки?

– Ни в коем случае! – широкоплечий блондин поставил на стол чашку с кофеем и подошёл к виконтессе, поворачивая на пальце дворянский перстень. – Где подписывать?

– Сейчас я подпишусь, а потом ты.

В отличие от Здорбо, девушка писала быстро и через несколько минут подтвердила свою подпись отпечатком перстня. Следом за ней ту же процедуру повторил и блондин.

– Пожалуйста, господа, получите и не подавитесь. А теперь настоятельно попрошу покинуть кофейню. Вы мешаете.

Больше Сирикопетянат предпочёл не спорить. Цели своей комиссия достигла и желала как можно быстрее оказаться подальше от странного объекта проверки, набитого аристократами.

– А мы круты в натуре, – радостно заржал Дубодокорит, когда служебная пролётка удалилась на пару кварталов.

– Да, – хором выдохнули дамы. – Уже думали, нас сожрут не те, так эти. Целая виконтесса!

– Хорошо, хоть молоденькая, – согласился старший. – Будь постарше, приказала бы выпороть. Но всё хорошо, что хорошо кончается.

– Но я бы, всё-таки, посмотрел, что они написали, – Церукатонал не разделял оптимизма коллег.

Худой достал документы. По мере чтения его лицо всё сильнее наливалось кровью.

Под подписями комиссии шла приписка от владельца:

«Комиссия всё врёт, потому что я отказался давать взятку. Здорбонерал Петанок».

А ниже:

«При проведении проверки допущены следующие нарушения:…»

И список из более чем пятидесяти пунктов, с указанием конкретных параграфов нарушенных законов, указов и предписаний. Включая инструкции подотдела общественного питания.

Заканчивался этот, достойный лучших стряпчих Империи, спич подписью:

«Виконтесса Надяриана Громова».

А ещё ниже:

«Подтверждаю слова Здорбонерала Петанка и виконтессы Громовой. Баронет Пиркордин Таркс».

И приписка:

«А ещё эти суки испортили нам с виконтессой романтическое свидание! Если их не накажут по службе, их накажу я!» И отпечаток перстня.

Глава 24

Рапо

Этот заказ с самого начала вызывал некое неописуемое чувство…

Рапо, привыкший доверять чутью, не торопился и начал со сбора сведений. Когда выяснил о жертве всё, что мог, задумался. И отбросил несколько вариантов грядущего исполнения. Начиная с самого очевидного: подкрасться в толпе и сунуть заточку в печенки. Нехитрый на первый взгляд способ, на самом деле может быть удивительно изящным. Терпила даже не всегда успел понять, что случилось, и почему темнеет в глазах. Но, судя по вытворяемому мальчишкой в академии, он может почуять угрозу и успеть среагировать. А наносить на оружие яд опасно: как бы самому не оцарапаться. Проникновение в особняк Сторских и вовсе несерьёзно. Нет, оказаться в доме не сложно, но если хоть что-нибудь пойдёт не так, выбраться обратно станет проблемой. Да и искать устроивших резню в княжеском доме будут всерьез, легенду Мато вскроют мигом.

Вызвать на «честный» бой один против троих? Ни один мастер не сможет справиться даже с одним из убийц, а уж с тремя! Но… Рапо не был трусом, но предпочитал не рисковать даже по мелочам. Особенно когда дело касалось больших денег.

Но вариантов исполнения заказа опытный специалист отдела мокрых дел гильдии Ночных сторожей мог предложить неописуемое множество. Убийства на любой, даже самый взыскательный вкус! Жаль, нельзя это написать на красивой вывеске, повесив над дверью конторы…

Через проверенного, но лично незнакомого, посредника Рапо нанял людей Свайра. Ничего личного, обычный субподряд. Вряд ли, даже самый толковый студентик справится с десятком матерых головорезов. Но если вдруг, братья и сам Рапо будут неподалёку, сидя на крышах, и укрываясь до поры, за дымовыми трубами. Даже если цель способна уклоняться от арбалетных болтов, в драке это невозможно. А вот на наконечники можно и нанести нужный состав, ничего не опасаясь. Опять же, целиться, чтобы убить первым выстрелом, нет ни малейшей нужды. Болт, попав в любую часть тела, делает свою цель куда безопаснее. Можно будет просто и скучно добить клинком. Это если яд не сработает!

Рапо рассказал план братьям.

– Ты готовишься, словно там не мальчишка, а какое-то сказочное чудовище, – переглянувшись, покачали головами братья. – Мало ли что болтают про него и Дикий Лес…

– Лучше застрелить муху из слоновьего арбалета, чем выйти на слона с мухобойкой, – улыбнулся Рато. – А насчёт Дикого Леса… Интересно было бы посмотреть на этих тварей.

На самом деле Рапо был уверен, что втроём они без труда убьют любое лесное чудовище. С предварительной подготовкой, разумеется. Но проверять не спешил. Может быть потом, когда надоест жить…

Сперва надо убрать мальчика.

Мералинарда Потанская

Глава целительского факультета была не в настроении. Сначала её, без малейшего предупреждения вытащили прямо с занятий в императорский Дворец, хорошо хоть с предельной вежливостью! Но по совершенно пустяковой причине, не стоящей суровых рож гвардейцев и щелканья кнута по спинам скачущих, чуть ли не галопом лошадей.

У императорской тёщи прыщ вскочил на носу, чтоб он отвалился по самый затылок! Вообще, где это видано, чтобы тёща при зяте жила? У простолюдинов такое бывает, берут старуху, чтобы от голода не сдохла, пока не расскажет, где спрятала все за жизнь накопленное. Но матери-то императриц голодными не бывают! А старая стерва мало того, что прорвалась в святая святых империи, так ещё и наводит свои порядки! Точнее, пытается, и не всегда безуспешно. «Болезнь» у неё! Даже сам император из-за такого «недомогания» не стал бы дёргать занятых людей – хватило бы и придворного лекаря, не так уж он и плох. Этой же трухлявой суке подавай лучших из лучших!

Мералинарда долго боролась с искушением отправить к ней Дикую Тварь. Даже картинку представила: как престарелая вертихвостка, увидев такого целителя, падает в обморок, а, придя в себя, требует казни этого чудовища. Или не обморок, а сразу помирает от разрыва своего черного сморщенного сердца… Увы, терять титул лучшей целительницы никак нельзя! Пришлось ехать, бросив все дела, чтобы вывести бабке прыщ.

Вернулась в академию к занятию четвёртого курса. Сама по себе группа, скорее, хорошая. Княжна Сторская, герцогесса Натайнлайн... Даже с Аннокуртаной можно смириться, девчонка хоть и бастард, но приличного дворянина. Но эта-то лесная образина, от одного вида которой дрожь берёт. Сразу видно зверь, а как зыркнет, до костей пробирает! В груди сердце колотится, в коленках дрожь, в животе тепло… хочется побыстрее спровадить этот ужас не то в могилу, не то в спальню. Говорила же на совещании: «Не брать Внука!». Всё этот солдафон: «Тебе мужика не хватает!». Это ей-то! Да от одного её взгляда мужики мухами сбегаются… Впрочем, да, не хватает! Но Сержанту-то, твердолобому, какое дело?

Вторую половина дня – дежурство в лечебнице для бедных. Император со своей заботой о населении все же немного перегибает. Каждый целитель империи обязан дежурить в благотворительных заведениях хотя бы четыре часа в месяц! Это же в страшном сне не могло присниться при прошлом-то владыке: целитель княжеской, а то и императорской семьи должен лечить нищих! Бесплатно! На всякую шваль силу тратить! А если сразу после дежурства во Дворец вызовут? Как прыщи старой интриганке сводить? Потом еще и обвинят, что клопов с блохами завезла, по указаниям Бротонской разведки…

Мералинарда фыркнула, окинула взглядом стоящих у парт четверокурсников. А что если…

– Садитесь! Сейчас у нас занятия не будет. Вместо этого вы отправитесь по домам, а через час жду вас у лечебницы имени Первого императора. Хватит протирать казенные сиденья личными одеждами! Надо применять свои умения на благо родины, народа и нашего любимого императора! И не надо кривить лица! От практики никто не отделается. Ваша задача: посмотреть, как организована лечебница, как работают не имеющие дара лекари, и вылечить, кого сможете. Это для простолюдинов. Ваши Светлости…

– Мы такие же студенты, как и Внук с Анной, – вскинулась Сейла. – Все пойдём по одной программе!

– Княжна, Вас не смущает, что весь город будет говорить, что наследница Сторских выносит утку за нищими?

– Нисколько, – улыбнулась княжна. – Я не брезгливая.

– Я тоже, – добавила герцогесса – А особо громко болтающим запихнем эту самую утку в… – девушка замялась. – По самые гланды!

Мералинарда поджала губы, коротко кивнула. С этим, конечно, надо что-то делать. И делать срочно! Этот дикарь плохо влияет на девушек! Не брезгливые они! Хорошо, сходите, проверьте, на сколько минут хватит вашей небрезгливости…

Анвар Нож

Анвар Нож своё настоящее имя давно забыл. К чему оно было человеку, живущему с ножа? Анвар, сколько себя помнил, предпочитал все проблемы решать при помощи куска остро заточенной стали. Такая работа хорошо оплачивается. Либо заказчиком, либо терпилой, тут как Светлые боги дело повернут. Или Тёмные. Между ними особой разницы и нет, если присмотреться.

Жизнь такой подход подтверждала: двух десятков лет не прошло, а никчемушный беспризорник превратился во всемогущего главаря специалистов по мокрым делам Гильдии Ночных Сторожей Свайра. Справедливости ради стоит отметить, что беспризорник был не такой уж и никчёмный. Всегда твердо знал, когда отступить, когда слинять, а когда и кому воткнуть нож в спину. И свидетелей не оставлял, по крайней мере, старался.

Путь у того мальчишки выдался непростой. И громкие дела были, о которых несколько лет еще половина города судачила, и разборки с коллегами, нежелающими поделиться с Анваром хлебными местами. И на трактах приходилось торговые караваны грабить. И ищейки на хвосте не раз висели, хоть имперские, хоть княжеские. Однако Нож всегда чуял, когда пора сворачивать старый промысел и переходить на новый вид деятельности. И преследователи оставались с носом. Либо воздух ловили, либо ненужных предводителю пешек. Заодно Анвар избавлялся от людского балласта, способного утопить кого угодно. Не должно быть у серьёзного человека гирь на ногах!

Недвижимым имуществом Анвар не обзаводился, храня добытое непосильным трудом в звонкой монете. О семье даже и не думал, обходясь услугами публичных домов и соратницами по ремеслу, причем последних мог и в расход пустить, ежели чуял исходящую от них опасность.

Последнее время Анвар работал на Свайра. Не потому что любил или уважал Старшего. Так оказалось удобнее всего. Работы немного, денег больше. Авторитет нарабатывался сам собой. Не было среди теневиков человека, способного сдержать нервную дрожь при одном упоминании Анвара.

Встать на место Свайра Нож мог с легкостью. Но Анвара искренне пугали свалившиеся бы на него обязанности с управлением гильдией. Вот если удастся выяснить, где толстяк хранит общак, да найти его личные заначки, тогда другое дело! Тогда уркам придётся выбирать нового Отца. И накапливать жирок с самого начала.

Но Свайр хитёр, так просто не откроется. Не верит Анвару, старая сволочь! Правильно делает, что не верит, толстый, похотливый козёл!

– Анварчик, – вкрадчиво произнёс Свайр, – мальчик мой, есть одна работка. Как раз для тебя.

Нож с прищуром смотрел на Хозяина.

– Появился тут гастролёр один, – продолжал Свайр. – Вроде как фраер фраером. Семнадцать лет всего мальчишечке. Студентик из академии. Магической, да… – старик оскалился, глядя на перекосившееся лицо Анвара. – Скажешь, зачем тебя звал, да? Скажешь, старик из ума выжил, мог любого послать? Заточку в печень, никто не вечен? – Свайр разразился коротким кашляющим смехом. – Нет, Анварчик! Тот мальчик перешёл дорогу взрослым дядям. Одни требуют его тихо убрать, без пыли и шума, чтобы даже воспоминаний не осталось. А другие сначала избить до полусмерти, а уже потом… И голову предоставить на блюде с голубой каймой, – толстые губы расплылись в довольной улыбке. – А чтобы все заплатившие остались довольны, нужен ты, Анварчик! Тем более, паренек что-то со Сторскими мутит.

– Сколько? – спросил Нож.

Ответ удивил. Действительно, много.

– Что известно про терпилу?

Свайр снова рассмеялся. Или на самом деле закашлял:

– Маг он. Целитель. Вроде дерётся неплохо. И Барончика нашего подмял. Считай, забрал у нас Кондовку. Правда, долю в общак сдаёт. То есть, Барон сдаёт.

Анвар, по-прежнему беспристрастный, смотрел на Смотрящего. Целитель – не маг, его умения никому не опасны. Разве что дохнут целители дольше и сложнее. И что? Пчак в печень и перехватить глотку. С отрезанной головой ни один целитель не выживет. А Свайр темнит…

– Кто заказчики?

– Граф Кузяк, – отмахнулся пахан. – Студентик его сыночку мордочку начистил… да!

– А второй?!

– А не знаю! – усмехнулся Свайр. – Заказик Фома принёс.

Анвар покачал головой. Студенческие разборки его не касались, но в общих чертах эту, похожую на сказку, историю Нож представлял. Но Кузяк… дубина стоеросовая, хоть и граф. Сам голову в петлю суёт. А вот кому ещё этот парнишка дорогу перешёл, непонятно. Фома – личность скользкая, работает на каких-то мутных господ из высшего круга. И запросто может подставить исполнителя. Но Свайр от такого заказа не откажется. Пожалуй, пора менять дислокацию, предварительно вырезав из толстяка небольшую сумму на будущую жизнь. Исполнить мальчишку, получить со всех деньги, а следом и со Свайром вопрос решить, оборвав все ниточки.

– Я понял, – кивнул Нож старику. – Сделаю.

Сейла

Учебный день проходил привычно, без резких скачков или провалов. Как и планировался, в общем. Первая пара – математика, Маар Сик раздал девушкам задачи для решения и углубился в дискуссию с сыном и Внуком. Целый ряд специфических разделов выходец из Леса знал лучше учителя (точнее, учитель вообще про них не знал), зато в остальных знания шуншика иногда оказывались фундаментальнее, чем у оппонента, что позволяло Сику-старшему пару раз за неделю выдавать его любимую фразу:

– Вы, молодой человек, нахватались кусочков по верхам, а базы-то у Вас и нет! – после этого преподаватель поправлял очки и добавлял: – Но надо признать, нахватались невероятно много. А что будет, если мы назовём рядом элемента некоторого пространства функций разложение этого элемента по полной системе ортонормированных функций?

– То есть, разложим по базису, состоящему из ортогональных функций? – подхватывал Внук, нехорошо ухмыляясь. – И перерешаем шмыглову прорву ныне нерешаемых задач, поскольку эта штука прозрачным образом ведёт себя при дифференцировании, интегрировании, сдвиге функции по аргументу и свёртке функций…