Текст книги "Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Съедите, – буркнул Мишаня. – Как положено! С грустными слезами на мордах!

– А драться будут наши дети, – закончил его мысль Рекс. – И вообще, мы же не всерьёз. Так, Мишке вместо зарядки, мне – разминка перед сном.

– Тьфу на вас, – демонстративно сплюнула Наташка.

– А ты чего припёрся? – высунулась из пещеры Транка, благо завр убрался внутрь, освободив вход. – Надо чего? – она принюхалась. – Или вкусненькое чего приволок.

– И надо, – усмехнулся Внук, – и вкусненькое имеется. Ягоды от живоглота будете?

Урсусы радостно расслабились, а из пещеры донесся разочарованный рык.

– С зубастиками, – закончил Внук.

Рык превратился в торжествующий, завры выбрались из пещеры, и гиганты занялись поеданием гостинцев.

– Себе-то оставил? – спросил урсус, оглядывая кучу пустых коробок. От птиц не осталось даже костей.

Человек хмыкнул:

– Ты меня за тупого не держи! Вам сколько не принеси, всё сожрёте!

– Мы такие, – гордо кивнули Рекс и Мишаня. – Мы можем!

– А чего надо-то? – поинтересовалась Наташка.

– Хочу варенье сварить, – объяснил Внук. – Надо яблочек собрать и медком разжиться.

– Мёд – это хорошо, – задумчиво произнёс урсус. – А пчеломолы – плохо. Кусаются!

– Чтобы не кусались, надо ночью идти, – пояснил парень.

– Ночью я сплю.

– А если подумать?

Мишаня совсем по-человечески почесал в затылке.

– Чего тут думать, – вспылила Наташка. – Идти надо! Мёд хорошо! Внук варенье сварит – тоже вкусно! Подумаешь, ночку не поспишь!

– Ладно, – кивнул урсус. – Когда идём?

– Как стемнеет. А ты, Рекс? Яблочки хвостом посбивать?

– Ночью?

– Днем!

– Днём я сплю! И яблок не ем!

– Вот дубина стоеросовая! – взвыла Транка. – А зубастиков, что Внук приносит, ешь?

– Зубастиков ем! – согласился завр. – Только они высоко летают, не дотянешься!

– А раз ешь, пойдёшь и насшибаешь яблок, сколько скажут!

Рекс подозрительно поглядел на подругу:

– Хорошо, пойду. Но почему днём?

– Потому что ночью яблоня плоды убирает и зажигает цветы, – пояснил человек. – А нам цветов не надо. Цветы невкусные.

– То есть, прямо сейчас идти? – расстроился завр.

Внук кивнул.

– Ну тогда потопали, – ящер горько вздохнул. – А ты не злорадствуй, морда мохнатая! Тебе ночью с пчеломолами бодаться!

Глава 3

Заметки Артёма Сёмина.

Административное устройство Пайдена тоже не удивит землянина. Самый большой континент поделен пополам двумя империями: Райндорской на востоке и Бротонской на западе. Вторая – этакое формальное объединение множества мелких государств, каждое из которых если и оглядывается на волю императора, то изредка и неохотно. Впрочем, императора там избирают на всеобщем курултае лидеров входящих в состав империи герцогств, графств и прочих независимых монархов. Избирают пожизненно, но при случае могут и сместить. Похоже на Священную Римскую Империю германской нации за несколько веков до её распада.

В отличие от Бротона, Райндор жёстко централизован. Пятерка владетельных князей, во-первых, недостаточно сильны, чтобы отстоять свою независимость против императора, а во-вторых, весьма лояльны к центральной власти. Более того, именно эта пятёрка считается опорой существующего устройства. До такой степени, что в случае прерывания правящей династии новым правителем станет один из них (очерёдность прописана заранее), а не троюродные родственники экс-монарха.

По менталитету бротонцы напоминают земных европейцев. Конечно, сходство весьма условное, но характерные черты вызывают ассоциации с конкретными нациями. Спесь – с англичанами, чванство – с поляками, педантизм – с немцами. Расизм, а здесь, кроме негров, монголоидов и индейцев, существуют ещё и «орки» (обычные люди, но с зеленой кожей) – тоже вполне европейская черта[1]. А фраза «цивилизованный мир», под которым бротонцы понимают только себя, знакома до зуда в зубах. Можно вспомнить и о политике бротонцев на других континентах. При отсутствии огнестрела и равных магических возможностях «белых сахибов» и «грязных дикарей» первые лишены возможностей полного подчинения удалённых земель, но, благодаря техническому перевесу, способны устраивать опустошительные набеги в случае невыплаты дани. А иногда, потому что левая пятка зачесалась.

Выплескивать же свою агрессию на ближних соседей побаиваются. Райндорцы на подобный набег отвечают жестко, порой даже ассиметрично жестко, и не гнушаясь отщипнуть от соседа графство-другое, раз уж те повод любезно предоставили.

Райндор же, когда не отбивается от бротонцев, занят укреплением собственной империи и освоением давным-давно взятых под стяг, но толком не освоенных земель, плотность населения которых местами не дотягивает до полутора человек на сто квадратных километров. Как знакомо! Если добавить некий общенародный пофигизм и необъяснимый энтузиазм в деле защиты «наших» от «не наших», то знакомо в десятикратной степени.

В подбрюшье Райндора расположен Степной халифат, населённый орками. Изредка орочья молодёжь пробует «подержать за вымя» могучего соседа. Огребает по самые не балуйся и на время затихает. «Взрослая» же Степь торгует с Райндором. И дружит. Настолько тесно, что при очередном конфликте с западом имперские войска запросто могут бросить в прорыв зеленокожую конницу союзника. Орочьи зверства (не столько режут, сколько грабят, но ведь по кошельку больнее!) надолго отбивают у «европейцев» желание соваться на «Русь».

На трёх других континентах государства небольшие, не способные на экспансию за пределы своего материка. Но отпор пришельцам дать могут, особенно если прекратят междоусобную грызню и объединятся на время войны.

Тоже ничего нового. Но есть два момента, принципиально отличающие Пайден от Земли. Это магия и Дикие Леса.

Сейла

Степняки были такими, как их изображают в сказках: зеленокожие, в стёганых штанах и коротких халатах, на низеньких мохнатых лошадёнках. Кочевники из дальних улусов, славящиеся своей дикостью и агрессивностью.

Сейла о народах Степи знала много, самой от матери досталась немалая часть степной крови. Но Тарданиэла была из северных степняков, живущих большей частью оседло, строящих поселения и полностью находящиеся под властью халифа. С ними можно заключать договора и рассчитывать на их выполнение. А уж если договор скреплён браком, тем более! Потому и взял князь Сторский в жены не абы кого, а младшую дочь родного брата правителя Степи. Северные степняки одевались в песочного цвета кандуры, а в бою использовали кожаную броню.

И, в отличие от кочевых племён, цветом кожи они были похожи на райндорцев, лишь слегка отливая зеленью. У родственников халифа этот оттенок и вовсе был еле уловим. Ничего удивительного в этом Сейла не видела. Хорошо известно, что цвет кожи зависит от питания. На востоке, например, едят очень много риса, потому люди там желто-коричневые, плосколицые, с узкими, словно щелочки, глазами. А кочевники питаются практически одним бараньим мясом с большим количеством жира. Потому они зелёные, с вывернутыми наружу ноздрями. А семья халифа может позволить себе райндорскую кухню, разве что, в духе традиций Степи, добавляя больше жира и частично заменяя говядину и свинину на баранину. Потому у них и черты лица ближе к райндорским, и кожа светлая.

Впрочем, расовые различия сейчас девушку не интересовали. Даже вопрос, откуда взялся отряд зеленокожих в тысячах вёрст от привычных мест кочёвки, в самом сердце Райндорской империи, если их должны были перебить в самом начале набега, еще на границе, княжну не волновал. Да и сама атака не сказать, что беспокоила. Тридцать княжеских дружинников без труда отобьют налёт, и двукратное численное преимущество нападающих не поможет. Да хоть троекратное! Размажут тонким ровным слоем. Нечего зелёнкам противопоставить ни стальной броне, ни богатырским статям райндорских витязей. Да и лошади у княжеских бойцов не чета степным. И оружие!

Степняки тоже это понимали, а потому не спешили ввязываться в рубку. Носились за пределами досягаемости выстрела из лука. Выскочат вдвоём-втроём, кинут по стреле, и назад, стараясь не поймать спиной ответный подарок. И не ловили. На таком расстоянии в движущуюся мишень ещё попасть надо. Степные стрелы тоже урона не наносили, пару раз тюкнули на излётё в щиты, да и всё. Большая часть и вовсе не долетала.

– Держат, сволочи, – пробормотал начальник охраны. – Уйти не дают!

– И что это значит? – поинтересовалась княжна.

– Подкрепление ждут. Кто-то должен нас обойти с другой стороны. И это будут не лягушки!

Оскорбить кочевников капитан явно не боялся. Боялся другого.

– Чобон! – заорал он. – Ставь заслон, и чтоб ни одна сволочь не проскочила! Остальные, за мной!

Отряд, взяв княжну вместе со служанкой в кольцо, помчался по дороге. Степняки, радостно взвыв, бросились в погоню, и тут же большая часть дружины развернулась и встретила противника дружным залпом. Теперь райндорцы перекрывали проход между крутыми склонами холма и стеной Дикого Леса. Степняки, понёсшие первые потери, откатились. А княжна с сопровождением уносились всё дальше от засады.

Они почти успели. После очередного поворота увидели пехотинцев, бегущих наперерез. Как ни мало времени потеряли из-за кочевников, но этого хватило: вторая часть засады успевала выскочить на дорогу. Выскочить, но не построить правильный строй, способный противостоять тяжелому удару дружинной конницы.

– На прорыв! – заорал капитан, выносясь вперед. – Правый край!

Десяток перестроился. Теперь княжна скакала с правого фланга. Кони шли галопом, выбрасывая из-под копыт чёрные комья сырой земли. В полуметре от Сейлы проносились сине-зелёные заросли. Не успевший перегруппироваться противник был втоптан в дорогу. Но за первым отрядом бежали новые враги. И это были опытные бойцы, и их было много. Слишком много для двенадцати человек! Дружинники один за другим увязали в рубке, давая возможность остальным продолжать прорыв. До свободной от противника дороги оставалось совсем чуть-чуть, когда капитан, заорав: «Княжна, Аня, прорыв!», бросился в сторону, перекрывая путь последнему десятку нападающих, и завертелся юлой, рубя всех, до кого мог дотянуться.

Девушки пришпорили коней. Впереди никого!

Прилетевшая неизвестно откуда стрела вошла Ласточке в шею. Кобыла на всём скаку завалилась на бок, Сейла успела выпрыгнуть из седла и откатиться, чтобы не попасть под падающую лошадь. Аннокуртана, перегнулась в седле, практически сползла на бок, но дотянулась до хозяйки. Однако новая стрела настигла уже её кобылу. Княжна выдернула девушку из-под падающей лошади, и обе вскочили, обнажив шпаги. Однако сражаться было не с кем.

Мирная, залитая солнцем синеватая полянка, покрытая нежной травкой и усеянная разноцветными цветами, окружённая раскидистыми деревьями, немного похожими на дубы, а немного на клёны. Стволы вдвоём не обхватишь. Чуть слышный шелест сиреневых листьев. Лёгкий ветерок, обдувающий разгорячённые лица. И никого!

– Где мы? – Анна в замешательстве озиралась по сторонам.

– Не знаю, – ответила княжна, вставая со служанкой спина к спине. – Драться не с кем. Кажется…

– Вроде, не с кем. Но… Где мы?

– Вы в Диком Лесу, барышни, – промурлыкало дерево справа от Сейлы, – с чем я вас и поздравляю!

Девушки резко развернулись. От дуба (или клёна) отлепилась маленькая пушистая фигурка. Не то котик, не то енотик, до невозможности пушистый и милый, неторопливо шел к девушкам на задних лапах, не замолкая ни на секунду.

– Вы в Диком Лесу! Да-да, в том самом Лесу, куда никто и никогда не заходит, где живут чудовища, одно другого страшнее, и откуда нет выхода. В место действия самых страшных сказок из всех, рассказываемых внешними людьми своим непослушным детям. Ах, как вы замечательно пахнете! Но если вы и дальше будете так пахнуть, сюда сбежится весь Лес! Барышни, всё, что рассказывают, про Дикий Лес внешники – сплошная ложь. Посмотрите на меня, ну разве такие милые и обходительные существа могут нанести вред? Успокойтесь, здесь совершенно некого убивать и нечего бояться. О! так значительно лучше! Давайте присядем под это деревце, вы погладите меня по шерстке, и мы спокойно поговорим. Когда люди гладят тебя по шерстке, это так приятно…

Монотонный речитатив убаюкивал. А, действительно, подумала княжна, чего бояться? Никого нет, наверное, нападавшие не рискнули соваться за ними в Дикий Лес. А здесь совсем не так плохо, нет никаких чудовищ, только пушистый котик, которого так приятно гладить по мягкой шёрстке…

– Вы в безопасности, – шептал котик. – Здесь вас никто не обидит.

– За нами погоня! – выпалила Анна.

– Они никогда не придут сюда, – улыбнулся пушистик, приоткрыв белоснежные зубки. Ласковый ветерок легонько дунул княжне в ушко. – Вы нашли дорогу к своему счастью. Других сюда не пустят. Всё страшное позади. Всё плохое осталось во внешнем мире…

На Сейлу накатило ощущение полной безопасности. Можно расслабиться, упасть на мягкую траву, отдышаться, поспать… И погладить симпатичного котика с мягкой шерсткой, длинным пушистым хвостом, треугольными ушками и полным ртом ослепительно белоснежных зубов. Красивых, безумно острых даже на вид и совершенно безопасных.

Следом за расслабленностью накатила неимоверная усталость, и девушка со стоном опустилась в густую траву, судорожно хватая ртом воздух. Рядом прикорнула служанка.

– Подойди… – шептал котик. – Погладь… Проведи рукой по голове, заройся пальцами в мягкий мех…

Но Сейла, будучи не в силах пошевелиться, лишь беспомощно смотрела на котика, ощущая сочувствие в ответном взгляде. На мгновение подумалось, что странно, спасаясь от татей в Диком Лесу, вдруг проникнуться идеей ласкать котика размером с пантеру с полной пастью острых и немаленьких зубов?

– Бедные вы, несчастные, испуганные, – вроде бы, это кроны деревьев зашелестели. – Котик очень милый и совершенно безопасный! А зубки нужны ему, чтобы защищаться от врагов. Но здесь нет врагов, им нет сюда ходу… Зато посмотрите, какой прекрасный мех… Густой, мягкий, шелковистый…

Мех и в правду шикарный! Сейла попыталась подняться, но тело не слушалось.

Котейко грациозно поднялся и приблизился на шаг. Промурлыкал:

– Лежите милые, отдыхайте. Я сам подойду к вам, я всё сделаю сам…

Второй шаг, третий…

На дальнем краю поляны возникли две фигуры. Похожие на людей. И не похожие! Два с лишним метра ростом, широченные плечи, короткая серовато-бурая шерсть, не скрывающая могучих мышц, чуть коротковатые для таких махин задние лапы, зато передние длинные и сильные. На ногах и руках внушительные когти. И волчья голова. Зубастая волчья голова. Очень большая.

Чудовища взвыли и бросились к вскочившим девушкам.

[1] Черта, на самом деле, вполне интернациональна. Азиаты даже куда большие расисты. Но персонажу пофигу.

Глава 4

Заметки Артёма Сёмина.

Изнутри Дикий Лес совсем не так страшен, как его малюют снаружи. Он труднообъясним с точки зрения земной физики и биологии. Да что там, вообще необъясним! Но у него есть свои законы, толком мной неизученные. Да и вряд ли их можно изучить, не выходя за пределы Леса. Да и остальной Пайден тут бесполезен. Наверняка, Лес связан с каким-то иным миром, пространством или астральным планом. Да знаю я, что астральные планы – что-то из разряда мистики и фэнтези. Ну и что? В Лесу тоже полно всякого прямиком из тех же разрядов.

Например, мое жилище. Когда-то это был охотничий домик. Средней комфортабельности хатка, запрятанная… Неважно где! Главное – на Земле. С подведёнными коммуникациями: водопровод, канализации, электричество… В нём жили люди. Плохие люди, занимавшиеся плохими делами. Потом пришёл я, убил всех плохих, забрал то, что должен был, подготовил большой бабах, но уйти не успел. Прибежали друзья плохих людей и… В этот момент домик перенёсся на Пайден. В самое сердце Дикого Леса. Вместе со мной, готовым к подрыву зарядом и друзьями плохих людей. Заряд я разобрал, части убрал на хранение, гости мои давно усвоены местными организмами. А водопровод, канализация и электричество работают, как хорошие швейцарские часы! Хотя гарантии в семьдесят лет на швейцарские часы производители не дают![1] Да и не проработают они столько. А мои коммуникации – пашут без малейших перебоев, несмотря на то, что трубы и кабели оборваны. Да и всякие холодильники с микроволновками давно должны были выйти из строя. Но… Perpetuum Mobile местного разлива!

Вообще, с попаданиями в Дикий Лес много неясностей. Человек, пересёкший границу, оказывается в случайной точке в глубине Леса. При этом, если заходить группой, то она не разбивается. Но если кто-то убегает от погони, добыча и охотники окажутся в разных местах. Хоть и с одинаковым итогом – и тех, и других сожрут. Но по отдельности. Даже я, давно ставший в Лесу своим, возвращаясь из внешнего мира, оказываюсь каждый раз в новом месте, а уже оттуда иду домой. А вот обратный выход прост и понятен – пешочком, согласно законов ньютоновской механики.

Поедание нарушителей тоже непростой процесс. С небольшими отрядами пришельцев прекрасно справляются местные жители. Но если вторженцев много, или среди них есть маги или воины, появляется группа поддержки, сила которой заведомо достаточна для уничтожения вторженцев. В её составе всё те же волколаки, завры, баюны и урсусы, а также саблики, единороги, буйтуры. Только совершенно неразумные, этакие клоны-биороботы. Что интересно, агрессию вся эта компания проявляет, пока выполняет поставленную задачу. Когда бой окончен, оставшиеся в живых бойцы поддержки разбредаются и, вместе с телами погибших с обеих сторон, идут на корм местным жителям. Да-да, суровые воины, уничтожающие воинские подразделения, безропотно дают на себя даже не охотиться, а прямо таки поедать чуть ли не живьем.

Раз в три-четыре года Леса переживают нашествие рушей. Они возникают неизвестно откуда. Просто появляются, бродят и убивают всё живое, пока кто-нибудь не убьёт их. Руши – огромные обезьяноподобные существа чудовищной силы, соответствующие клыки и когти, два сердца, две печени, прочная шкура, толстые кости черепа... Большинство обитателей Леса ничего не могут им противопоставить даже при солидном численном перевесе. Разве что завр да урсус окажут достойное сопротивление один на один. Но руши не ходят в одиночку. Только пятёрками. Если их не остановить, могут бродить вечно. При этом лесная система безопасности, восстанавливающая привычный биоценоз в случае крупных потерь, в присутствии рушей не действует. С рушами воюют все, но крупняка в одном, отдельно взятом Лесу мало, и победа даётся старожилам большой кровью…

Внук

Во дворе дома царил нелинейный порядок, то есть, рабочий бардак. Посреди на камнях очага располагался огромный котёл, до половины заполненный живоглотовыми ягодами. Сверху падали каменные шары, переминая плоды в густую красную жижу. После каждого удара шар взмывал в воздух, чтобы снова обрушиться на полуфабрикат. Над котлом на деревянной перекладине висел бурдюк из кожи шмыгла, заполненный пчёломоловыми сотами.

Сверху в бурдюк вливалась магическая вода, проходила через емкость, растворяя мёд, и через крохотные дырочки в бурдюке струйками вытекала в котёл. Там превращалась в ветерок, взмывала в воздух и возвращалась к входу в бурдюк, снова трансформируясь в воду.

Человек сидел за столом и чистил яблоки. Ударом большого ножа располовинивал плод, кончиком вытаскивал несъедобную центральную часть и закидывал оставшееся всё в тот же котёл.

– Слон аш семь!

Одновременно Внук играл с Ваввуа в шахматы. Поскольку находится рядом с доской не получалось никак, фигуры за двоих двигал волчонок, а его противник играл вслепую.

– Я же его съем! – воскликнул Ваввуа.

– На здоровье! – отмахнулся Внук. – Кушай и не обляпайся!

– Король бьёт аш семь.

– Конь же пять. Шах.

Внук проводил стандартную комбинацию с жертвой слона, известную на Земле с незапамятных времён. Но то на Земле, а на Пайден шахматы занёс Дед. По крайней мере, в Диком Лесу до него не играли.

Вчерашний день принёс немало добычи! Полную тележку яблок Рекс хвостом насбивал за полчаса. В одиночку Внук возился бы на порядок дольше, и вымотался бы до предела. А так, половил летящие плоды полчасика, и всё. Дерево, конечно, бесновалось и хлестало ветвями, как сумасшедшее. Но не сумело даже поцарапать чешую завра. Иногда ящер не рассчитывал удар, и яблоко разбивалось на куски, а то и вовсе взрывалось облаком брызг, но процент брака был невелик, яблочек хватило и даже осталось, что правильно: всё сбивать нельзя, чем-то дерево должно приманивать добычу. На шмыглах, кромах и зубастиках весь лесной биоценоз держится.

Единственно, завр всю дорогу ныл, что тащиться посреди бела дня к буйтуру на рога – занятие дурное, а за какой-то дурацкой травой – тем более. Сплошная бессмыслица, с какой стороны ни глянь! Ели бы урсусы и человеки одно лишь мясо, как все уважающие себя твари, и не было бы проблем! Но ради дела можно и потерпеть чешуйчатого зануду.

– Король же восемь, – неуверенно произнёс Ваввау. – Что-то мне здесь не нравится!

– Правильно не нравится, – улыбнулся Внук. – Ферзь аш пять.

Не хуже получилась и ночная вылазка. Как только пчеломолы забрались на ночь в дупло, Внук через вентиляционные пазухи запустил внутрь ксенон. Во всяком случае, он думал, что запустил именно ксенон. Уверенности не было, поскольку прана материализовалась по желаемым свойствам получающегося вещества, а не по строению атомов. Последнее, несмотря на многолетние усилия Деда и эксперименты самого Внука не удалось ни разу. Впрочем, какая разница? Если газ проявляет все свойства ксенона, то с большой вероятностью это ксенон и есть. Пчеломолы будут крепко спать не менее получаса после окончания воздействия, но не погибнут, а значит, смогут восстановить гнездо.

А дальше настал черед Мишани. Могучий урсус просто перевернул огромный шар, и через прорезанный круг хлынул поток спящих насекомых. Осталось разрезать шар по осевой, переложить в бочонки соты из одной половины, собрать гнездо обратно и зарастить швы. И драпать, как можно быстрее. Когда пчеломолы придут в себя, они кинутся за похитителями. Но, если им оставить достаточно мёда и более-менее целое гнездо, быстро бросят погоню и вернутся восстанавливать жилище. И в следующий раз искать новое гнездо не придётся.

– Не вижу защиты от мата, – недовольно пробурчал Ваввуа. – Опять ты выиграл. Ещё?

– Почему бы и нет?

Внук выиграл уже третью партию. Собственно, все их матчи проходили по одному сценарию: после пятого поражения волчонок терял интерес и уходил, чтобы вернуться на следующий день. Надо отдать должное, сила игры волколака понемногу росла. Сейчас уже мог бы сыграть на равных с лучшими из внешников.

– Теперь ты белыми, – подсказал человек.

– Угу. Де четыре.

– Не перепутал? Не е четыре? – до сих пор Ваввуа начинал партию ходом королевской пешки.

– Нет! – твёрдо сообщил волколак.

Значит, добрался до закрытых дебютов. Молодец! В доме было всего две шахматные книги: учебник Майзелиса и Малая дебютная энциклопедия. Внук обе давным-давно изучил, и теперь оба сокровища были у Ваввуа. Однако чтение давалось волчонку с трудом, несмотря на то, что в своё время Дед не поленился перевести обе книги на пайденский. Собственно, по этим книгам волколак читать и учился.

– Хорошо. Де пять.

Однако собрать урожай – только полдела. Теперь надо переработать добычу, сварить варенье и разлить по банкам. То есть, начать и кончить.

Мясорубки в хозяйстве Внука имелись. Даже две: большая и маленькая. Вот только чтобы пропустить даже через большую мясорубку нужное количество ягод потребуется уйма времени! А ведь с яблоками та же картина. Дед рассказывал, что на Земле ягоды ногами давили в котле молодые крестьянки. Это лучше, но крестьянок у Внука не было. Зато он мог создать каменные шары из праны и долбить ими смесь столько, сколько надо. Потом прана развеется, не оставив в полуфабрикате ни малейшей примеси.

– Це четыре

То же самое и с мёдом. Остались прессы, которые Дед делал в первые годы своей местной жизни. Но магическая вода разделит мёд и воск куда качественнее! Раствор мёда окажется в котле, воск останется в бурдюке, а прана – она и есть прана, земная она или водная – неважно.

Яблоки тоже можно резать водой или землёй. Да даже воздухом. Но ножом проще и не менее эффективно. Без всякой магии. И кидать, с пяти метров промахнуться невозможно. Единственное, не получается подойти к доске и смотреть на позицию. Вслепую, да ещё контролируя три процесса, Внук не мог играть в полную силу. Впрочем, противника это не спасало: как шахматист волколак был намного слабее человека.

– Е шесть…

В четвёртой партии волчонок продержался до эндшпиля, но, в конце концов, вынужден был признать поражение. Начал снова расставлять фигуры, но вдруг оживился:

– Едой пахнет!

– Есть такое дело, – восприятие Внук разогнал до уровня волколаков, и возникшие лёгкие агрессию и страх учуял в один момент с напарником. – Опять какие-то дураки лезут, куда не надо, – и то, и другое спадало. – Мурлыка, как всегда, первый, – Ого! Толпа идиотов, которые полезли спасать дураков, – с другого направления пахнуло такой агрессией, что человек мгновенно усомнился в своём выводе. – Или добить! Погнали к Мурлыке, посмотрим, кого занесло на ужин.

И Внук, на ходу натягивая куртку, помчался через лес вслед за волчонком.

[1] В среднем, дают гарантию всего на пару лет. Куда катимся, товарищи…