Текст книги "Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– И зачем я ему сдалась? Выкуп?

– Вряд ли, – Внук пожал плечами и отправил в рот очередную ложку. – Слишком много потрачено, ни один выкуп не окупит. Возможно, хочет взять тебя в жёны.

– Я не пошла бы за похитителя! – возмутилась глаза девушка. – Даже если бы он меня взял силой! Лучше уж в божьи сёстры!

– Зачем силой? Тебя захватили тати, а потом отбил некий аристократ или дворянин. Татей, естественно перебил. Тебе все почести, возврат отцу, красивые ухаживания. Ты спасителю благодарна, поскольку не знаешь, что именно он татей и нанял. Чем не вариант? И какой-нибудь богатый и не слишком знатный дворянин становится зятем князя Сторского. Очень выгодное вложение денег, – Внук куском лепёшки вытер тарелку. – А второй вариант хуже, Какой-нибудь помешанный придурок, хочет тебя убить, чтобы отомстить твоему отцу за какую-нибудь старую обиду. Возможно и выдуманную. И опять же это должен быть богатый и не слишком знатный дворянин.

– Тебя даже слушать страшно, – Сейла тоже закончила с едой и приняла от парня кружку с взваром.

– Что это за еда? – спросила Анна

– На родине Деда это называется «плов». Правда, там используется другая крупа, другие овощи, другие приправы, и мясо самых обычных баранов, а не мутантов Дикого Леса. А хлеб – хлеб и есть. Не из пшеницы, конечно, но и так вкусно.

– А ты ел нормальный плов?

– Очень давно, – грустно вздохнул Внук. – Очень-очень давно. Когда ещё оставались те продукты…

Внук приложился к кружке, потом поднял глаза:

– Хочешь найти этого богатого и не сильно знатного?

– Хочу! – девушка впилась глазами в лицо парня. – Как?

– Ты должна стать намного сильнее его и поймать на следующей попытке. Нет, не так! Вы обе должны стать намного сильнее любого из внешников. Тогда сможете поймать его на следующей попытке. И сделать с ним то, что ему очень не понравится.

Сейла вздохнула:

– И как это сделать?

– Тренироваться, княжна! Долго и упорно тренироваться. Даже через три месяца вы отсюда не выйдете. Просто ещё не будете удерживать запах. Год с лишним, если пахать в полную силу. Но за этот год можно и много другого изучить! Только надо забыть о своём княжеском достоинстве и вкалывать, как крестьянин на уборке урожая. Если я возьмусь вас учить, то я – учитель, вы – ученицы. Ни слова против. Говорю делать – делаете. Через «не хочу», через «не могу», через себя. Даже умереть не имеете права без приказа. Поняли?

– Да, учитель, – прошептали впечатлённые девушки.

– И ещё. Кто тебе Анна?

– Служанка, – ответила Сейла, – телохранитель, подруга…

– Служанка она дрянная, хранитель тела из неё и вовсе никакой. Тем более, ученицам ни того, ни другого не положено. Остаётся подруга. Вот и дружите. И без этих «светлостей» и «господ». На ты и по именам. Вы же подруги. А теперь садись и пиши письмо своим. А то полезут тебя искать, и будет у волколаков новый пир.

Глава 7

Заметки Артёма Сёмина.

Случайные вторженцы, которых будет точнее назвать «попаданцами», практически сразу попадают на обед (или на завтрак с ужином) лесным жителями.

Сильный и опытный воин потрепыхается чуть дольше. Но и он не устоит в схватке с семьёй волколаков, не говоря уже об урсусе или завре.

Если же попробовать качество умножить на количество, то можно получить взрыв водорода. Фигурально, разумеется, выражаясь. Стоит относительно большому отряду (строгого количества по головам нет, похоже, триггер срабатывает по некой общей «боевой мощи»), как щелкает невидимое реле, и из ниоткуда появляется карательно-ликвидационный отряд, который мгновенно набрасывается на фонящих агрессией гостей. Отряд состоит из бойцов, внешне неотличимых от обычных лесных жителей, но неразумных и имеющих только одну цель – уничтожение вторженцев. Когда цель достигнута, группа быстрого реагирования теряет всякий интерес к жизни. Могут стоять на одном месте, или бродить по полянке, пока кто-нибудь не употребит их в пищу. Приходилось видеть, как баюн (эти паршивцы обожают есть ещё живую пищу) потихонечку харчил неподвижно стоящего саблика, который вообще не реагировал на процесс своего поедания. Даже хвостом не дергал, когда от него куски отрывали! Неприятное зрелище. Признаюсь, даже меня пробрало.

Но если количество «призванных» ликвидаторов переваливает некоторую черту, то, вместо того, чтобы терять волю к жизни, после победы с разгромным счетом, они бросаются в сторону ближайшей границы, пересекают её и обрушиваются на города и сёла, попадающиеся на пути. И не надо думать, что толпа неразумных тварей не может захватить средневековый город! Как показал эксперимент Кварталиуса, Волна может смести несколько городов, включая столицу империи, а заодно разнести пару провинций. И никакие укрепления не помогут. На Земле спасли бы многокилометровые минные поля и пулеметы с водяным охлаждением. На местном уровне развития шансов нет.

Интересно, что в той истории были и пережившие нашествие. В основном, маленькие дети, сумасшедшие и дряхлые старики. Те, кто уже или ещё никого не боится и никого не желает порвать на кусочки. Ну и те, кто не умер с голода в разоренной до тла местности.

И всё равно, Волна – это страшно, и понятно желание бротонцев оградить Леса заборами, а всех, пытающихся туда сунуться, отправлять махать кайлом или ворочать тяжеленное весло.

Внук

К середине следующего дня Внук проклинал себя за то, что вообще вышел со двора, учуяв добычу из внешнего мира. Сожрал бы Мурлыка эти два стихийных бедствия, и слава всем внешним богам и Деду впридачу! Побаловал бы котят нежным девичьим мясом!

Казалось бы, устроенная клоунада перед лицом толпы чудовищ настроила девиц на правильный лад. Так нет! Что ни действие, то история!

И ведь не маленькие! Ладно, княжне четырнадцать, хотя и этот возраст на Пайдене не считается детским. Но подруга-то её старше минимум на два года. Ровесница самого Внука. Ей уже замуж можно выходить! Обе должны многое понимать, кое-что уметь и хоть немножко думать. Но…

Спокойно помыться, и то не могут! Точнее, вымылись-то без приключений. Скорее всего, перепад температур их миновал, а то скандал начался бы ещё раньше. Но! Отмывшись, девицы поняли, что грязные охотничьи костюмы надевать совершенно не хочется, а другой одежды у них просто нет. Точнее, есть, но лежит перед дверью ванной. С этой стороны! А сами девицы – с той. То есть, одна должна выйти, или хотя бы высунуть руку, и забрать. А они стесняются! Интересно, кого, если единственный во всём Лесу человек в этот момент на дворе доделывает варенье?

Показывать гостьям магию Внук не торопился: уж больно вразрез шли его умения с магической теорией внешников. А доделать начатое хотелось. Потому и использовал время, данное девицам на купание. Как раз к их выходу и закончил, разлив продукт по вымытым и старательно пропаренным банкам.

В общем, кого девицы стеснялись – непонятно. Как планировали использовать его для решения проблемы – тоже непонятно. Но наорались до хрипоты. В конце концов, недослужанка завернулась аж в два полотенца и пошла «исследовать мир». Прямо у двери наткнулась на две стопки одежды, не обнаружила в них расчёсок, и отправилась на поиски. Естественно, не нашла, поскольку Внук полагал, что одним гребнем можно расчесать любое количество человек, и даже не догадывался, что каждой девушке нужна личная расчёска.

Тогда Анна двинулась искать Внука, чтобы спросить. Человек – не расческа, человека она нашла. Встала в дверях, окликнула парня и тут потеряла верхнее полотенце. Неудивительно, поскольку руки были заняты одеждой на двоих, которую она всё это время таскала с собой. Обнажившаяся грудь заставила Анну с визгом ловить убегающий кусок материи. Пока ловила, уронила и нижнее полотенце. Бросившись за ним, вновь упустила верхнее. Поняв, что битву с упрямой материей ей не выиграть, девушка махнула на оба полотенца рукой и, выпрямившись во весь рост и гордо вскинув голову, выпятила грудь и задала-таки животрепещущий вопрос. Объяснений её Внук не понял, но, отвернувшись, материализовал требуемый гребень, закрепив форму на четыре часа. Анна взяла добытый страшной ценой предмет и удалилась, покачивая обнажёнными бёдрами.

Перекочевав в комнату Деда, которую они окрестили «главной спальней», девицы обнаружили отсутствие целого ряда сверхнеобходимых предметов. А именно, постельного белья, ночных рубашек и ночных же ваз. Если с последним вопрос решался просто – до соответствующей двери было два шага, то с двумя первыми пунктами получилось сложно…

Зачем закрывать грубым льном шерсть урсуса, не говоря уже о шкуре баюна и коже шмыгла, Внук так и не понял. А потому пригрозил, что устроится на ночёвку между девушками, дабы показать пример, как надо правильно спать. Или, как говорит Дед, «отдыхать горизонтально».

Перспектива оказаться втроём в одной постели гостьям не понравилась. Сейла что-то ещё пролепетала насчёт «голышом на шкурах чудовищ, при жизни «слегка ядовитых», без простыни и пододеяльника», но, сообразив, что толку от жалоб нет, и может стать еще хуже, утихомирилась.

Очевидно, именно этого и дожидавшийся Внук, выдал Сейле удивительное, явно магическое перо, которое писало само, без постоянного окунания в чернила, и бумагу – столь же чудесно тонкую – на такой и император не отказался бы пару указов написать! Одно плохо, бумага была нарезана очень узко, и зачем-то смотана рулоном, будто древний пергамент.

После того, как княжна поставила последнюю точку, Внук наказал из дома не выходить, никому не открывать, не шуметь, и вообще лучше всего спать, А сам забрал письмо и отправился к границе Леса.

Проникнуть в лагерь труда не составило: княжеские дружинники караульную службу несли исправно, но находились совсем на другом уровне мастерства. Погулял, послушал разговоры у костров, выяснил, всё, что хотел, где кто находится, и отправился в палатку начальника охраны, попутно погрузив пару часовых в глубокий сон. Очень уж ребята отчаянно зевали, вывихивая челюсти.

А дальше начались непредвиденные задержки. Капитан был ранен. Причем, ранен смертельно. Копьё вошло в живот, пробив капитана насквозь – наконечник целиком вышел из спины. Древко аккуратно распилили и из капитана вынули. Дожить с такой раной до ночи Пьетрокисмак не мог никак, но дожил. И, то ли из врожденной вредности, то ли из чувства долга, всё еще боролся с костлявой, оттягивая неизбежное. Более того, старый солдат находился в сознании. И не только сразу заметил подозрительную тень у шатра, но и выстрелил из загодя взведенной цагры, тяжелого арбалета, что может пробить и кирпичную стену вдоль.

Внук уклонился от неожиданного болта, погрозил капитану пальцем, не шали мол.

Капитан уронил бесполезный арбалет и потянулся к кинжалу. Внук тяжело вздохнул, взмахнул руками – раненный вмиг обездвижел, словно скованный многопудовыми кандалами.

Внук подошёл к беспокойному раненому, провёл рукой вдоль тела. Хмыкнул:

– В печени дырка, рука пролезет. Почка состоит из двух частей. Это нормально, но части не должны быть по отдельности. Вместо кишечника фрикасе в кровяном соусе… Молодец, не жрал с утра, но почему живой, всё равно непонятно… Ну что, капитан, лечиться будем, или так сдохнешь?

– Не хва… денег… – прохрипел Пьетр. – Даже у кня…

– Найду, что с тебя взять, – с рук Внука на живот раненого лилось жемчужное сияние. – Дохлым ты нашу общую проблему не решишь… Без команды не шевелись, как бы больно не было. Да, чтобы не дёргался: жива твоя княжна. И здорова.

– А Аня… – прохрипел капитан.

– Тоже. Кто она тебе?

– Дочка... Только не знает…

– То-то она такая упёртая, – вздохнул Внук. – Вся в отца. Всё, теперь не мешай.

Полчаса он сосредоточенно чинил капитанские внутренности. Соединяя разорванные куски кишечника, сращивая сосуды, восстанавливая утраченные части. Лечебной праны не хватило, но Внук использовал ещё водную и воздушную, трансформируя их на месте в живые ткани, которые вживлял в организм. Магические вставки продержатся, пока организм сам не заменит их собственной тканью.

Про себя благодарил Деда за многочисленные эксперименты на больных крестьянах во время прогулок по внешнему миру. Дед говаривал, что действия эти совершенно бесчеловечные, но спасают подопытным жизнь. Вот только такого объёма работы на одном объекте ещё не было.

По окончании процедуры Внук не был уверен, что сможет уйти из шатра своими ногами, настолько вымотался. А ведь еще надо незамеченным уйти…

– Слушай сюда, капитан! До утра спи. Утром похлебай бульончика. Вечером можешь понемножку нормальную еду потреблять. Кефирчик там, творожок… Мясо только послезавтра. Но не жареную свинину. Курочку варёную. И без гарниров, овощей и фруктов. Через неделю можно всё, но без фанатизма. К лекарям не ходи, особенно к магам. Эти горе-целители разобраться, что я сделал, не смогут, а испортить – запросто.

– Я не смогу заплатить, – капитан попытался подняться, но был прижат твердой рукой Внука.

– Лежи! И слушай. Девочки живы. Остальные – нет. Если из твоих кто в Лес рванул спасать, забудь. Там даже кости без дела не лежат.

– Никто, – выдохнул капитан. – Я не мог, а эти трусы…

– Молодцы, а не трусы. Инстинкт самосохранения работает, уже хорошо. И дальше не ходите. И так набежало немерено. Попрётесь – и сами сдохнете, и Волну спровоцируете. Отсюда до самого Кордно дойдет. Хотя, понимаю, чего столичных-то жалеть! С девчонками всё будет хорошо, но обратно вернуться скоро не смогут. Многому научиться надо. Года через два выйдут. Вот письмо от Сейлы, – он положил конверт у изголовья ложа. – Больше писем не ждите. И помни: твоя плата за лечение – Лес не кормить!

Внук помолчал немного, затем продолжил:

– И ещё. Ты ж понимаешь, что это не случайное нападение?

Пьетр кивнул.

– Хорошо, – улыбнулся Внук. – Что ты не дурак, это я сразу понял. Найдите заказчика. К баронету присмотритесь, что так вовремя подоспел к шапочному разбору. А главное – найдите крысу в замке, – он поднял руку, останавливая готовые вырваться у капитана слова. – Есть она, есть! Зуб даю! Вот этот, – поверх конверта лёг нож из клыка саблика. – Крепче черной бронзы. Тебе на память. А теперь, всё, спать!

Обратно спешил, как мог, однако при входе в Лес выкинуло у буйтура на рогах. Как бы ты ни был быстр и ловок, но двадцать километров ночью по Дикому Лесу есть двадцать километров ночью по Дикому Лесу. Два с лишним часа отдай и даже не спорь.

А тут ещё не вовремя повстречался Рекс, немедленно заинтересовавшийся, не переходит ли Внук на ночной образ жизни. Быстро отделаться от завра не удавалось ещё никому. Зато весь разговор Внук ехал на загривке зануды, и получил в подарок три тушки шмыглов. Зверьки не то, чтобы редкие, но дневным обитателям на стол практически не попадают.

Когда вернулся, девиц уже полоскало по полной. Куда сильнее, чем можно было ожидать. Вроде девки крепкие, должны были справиться с двумя мазками – крохотная ведь доза, но то ли вымотались за день, то ли зубастик попался ядовитей, чем обычно…

– Где тебя носит? – простонала Анна так жалобно, что парень аж умилился.

– Нам плохо, – поддержала подругу Сейла. – Тошнит…

– А блевануть не выходит… – закончила старшая.

«И не выйдет, – про себя хмыкнул Внук. – Заприрот – травка знатная, наружу ничего не выпустит. И было-то её в плове всего ничего, а хватило».

Но вслух говорить не стал.

– О-уу, – взвыла мелкая и согнулась над тазиком.

– А-вв, – Анна повторила движение подруги.

Потом подняла глаза на улыбающегося Внука:

– Жарко!..

– Знобит, – княжна плотнее укуталась в одеяло.

Внук подошёл, пощупал обеим лбы. Горяченькие, но особого жара не наблюдалось, яд зубастика усваивался нормально. Поставил чайник, приготовил нужные травы.

– Смеёшься, изверг! – выдавила Анна. Пыталась грозно, но получился писк.

– А что мне, плакать что ли? – хмыкнул парень, снимая с плиты чайник и заливая отвар.

– Хоть бы пожалел… Может, мы помираем…

– Не помрёте. Всё, что вас не убивает, делает вас сильнее.

– А что нас не убивает сейчас? – провыла Анна.

– Кровь зубастика. Которой я мазал вам щёки.

– Зачем? – пропищала Сейла, скандалить сил не осталось.

– Чтоб было, – хмыкнул Внук. – Говорил ведь: иммунитет к ядам. Годик помажем, можно будет радужные кувшинки в салат крошить.

– Я не хочу салат из радужных кувшинок! – взвизгнула Сейла.

– Это что, весь год будет так? – взвыла Анна.

– Нет, – Внук положил в отвар две большие ложки варенья. Прошлогоднего, настоявшегося. Яд зубастика из организма не выведет, но симптомы ослабит. – Будет ещё хуже, – посмотрел на вытянувшиеся лица девиц, хмыкнул. – С недельку. А потом лучше. Через месяц вообще чувствовать не будете, – он дождался дружного облегченного вздоха. – Но мы увеличим дозы!

– Садист! – скривилась Анна.

Внук разлил чай по кружкам:

– Пейте!

– Я не могу, – простонала княжна. – Если я сделаю хоть один глоток, меня вырвет.

– Не вырвет! Ты заприрот ела.

– Что я ела?

– Травка такая. Не даёт пище выходить обратно. Я в плов добавил.

– Зачем?

– Для вкуса. Ну и чтобы пища усваивалась, а не пачкала пол. От вас же уборки не дождешься в таком состоянии.

– Ввау! – Анна со всхлипом втянула в себя пресловутый глоток. – И правда, лучше!

Сейла дрожащими руками поднесла кружку ко рту, отхлебнула. Внук незаметно качнул в неё каплю энергии. Именно каплю. Потому что после лечения капитана, целебной праны столько и набралось.

Так-то, больше княжне нужно не было. Только, чтобы сразу почуяла облегчение, а не после всей порции. Тогда она эту порцию выпьет без остатку.

Вторую подлечивать не стал, и так пьёт.

– Запомните: жалеть не буду. Те, кого жалеют, остаются слабыми. А слабые умирают. Иногда их живьем едят.

– Где ты был? – пропищала Сейла.

– Проведывал вашу охрану. Как ни странно, все живы.

– Правда?! – Анна словно забыла о самочувствии. – Все-все?! И па… капитан?! Ему же копьём в живот попало!

– Когда? – вытаращилась Сейла.

– В самый последний момент. Видела, когда с лошади падала…

– Попало, – кивнул Внук. – Но повезло, целитель вылечил.

Анна охнула:

– Это же столько денег!..

– Говорю же, повезло! Лекарь от оплаты отказался. Там вообще интересно, – Внук хмыкнул. – Вы свалили в лес, бротонцы большей частью рванули следом. Отставших дружинники срубили вчистую. Кое-кого взяли, но мелких сошек, главные все тупым достались… Хотя не все, Мишаня четыре тела умыкнул, да волколаки десятка полтора. Степняки, как только шум затих, бросились врассыпную. И тут из Кордно подоспела сотня баронета Дебилькирьяка Маконадского. Слышали о таком?

Сейла покачала головой.

– А напрасно, – Внук снова хмыкнул. – Молодой барончик прогуливался с сотней охраны и целителем. Оказал максимальную поддержку, отправил погоню за степняками, подлечил всех бесплатно.

– Всех? И от.. капитана? – удивилась Анна. – И силы хватило? – она вдруг уперла взгляд во Внука. – Или капитана лечил ты?

– Я что, похож на спасителя сирых и убогих?

– Похож! – хором выдали девушки. – Один в один!

– Скажи правду, а? – попросила Анна.

– Правда, в Сторском замке есть тайна, никому неизвестная!

– В сторском замке любую тайну знают даже мыши, – прыснула Сейла. – Например, что Пьетр – Анькин отец знают все, от князя до младшего поварёнка. И Анька – тоже. Только Пьетр не знает, что все знают, и Анька знает.

– Стоп! – взревел Внук. – Вам плохо! Вы должны лежать и тихонечко стонать, а не выдавать речитатив в духе Мурлыки!

– Чтобы ты считал нас слабыми и издевался? – возмутилась княжна. – Признавайся, что там с капитаном?

Можно было ответить, но Аня смотрела с такой болью.

– Вылечил я его. Этот целитель только и сумел, что кровотечение уменьшить. Но вот это большая тайна. Незачем кому-либо знать, что капитана лечила дикая тварь. Поняли? – девушки закивали с явным облегчением. – А этого Дебила запомните. Очень уж вовремя он появился. Не сбеги вы в Лес, точно оказался бы спасителем. А теперь ложитесь спать, пока полегчало. Сегодня был последний легкий день. Завтра начинаются тяжёлые.

Девушки дружно застонали.

Глава 8

Заметки Артёма Сёмина.

Магия требует отдельного разговора. И не только потому, что она тут есть и оказывает весьма заметное влияние на жизнь – что, в общем, совершенно не удивительно!

Сразу надо сказать, что магия на Пайдене совершенно не такая, как на нашей родной Земле ее представляют, и как описывают в своих поделках девяносто девять процентов тех, кто называет себя «писателями».

Никаких огненных шаров размером с дом, превращения противников в лягушек, алхимических трансмутаций, превращающих коровью лепешку в золотой слиток и тому подобное.

Физика – бессердечная сволочь с крепкой дубинкой, которой она охаживает по загривку фантазеров. Законы сохранения никуда не делись, и любое подобное действие, хоть десяток мандрагор повесь на волосах столетней девственницы в полночь на перекрестке, не дойдя и до середины процесса, выпьет из мага всю энергию, в том числе ту, в которую переведёт тело.

Тем не менее, средней силы маги, особенно собранные в подготовленный для совместных действий отряд, представляют собой силу, заметно большую, чем лучники или даже арбалетчики той же численности. Эффективность, даже повыше мушкетёров века семнадцатого – магия, все же не примитивный огнестрел, не столь зависима от внешних условий, и не дает треть осечек в процессе.

Сильный маг в одиночку может потянуть на качественный фальконет[1]. Никоим образом, не вундервафля, а некоторое подспорье для линейных частей. Если магов много, серьёзное подспорье. И с точки зрения размещения на поле боя – мага-то можно до поры, укрыть в складках местности, аки моджахеда с РПГ, и с точки зрения логистики – есть разница в перемещении по местной грязи одного человека, или десяти рыл расчета, с тремя-четырьмя телегами, набитым всяким артиллерийским скарбом, без которого пушка будет стрелять еще хуже. Или совсем не будет.

Вот только выращивание мага – занятие долгое и непростое, сравнимое по общей затратности с изготовлением с ноля целой батареи добротных «единорогов»[2]

Дар у ребёнка открывается лет в четырнадцать – пятнадцать. Никаких признаков до этого не наблюдается. Внезапно, без объявления войны, в один прекрасный день ребёнок зажигает на руке огонёк, изгибает «взглядом» текущую cтруйку воды или сдвигает с места камушек.

После того, как затихнут радостный крик восторженной матери и похмельный стон, не менее довольного отца, будущий маг начинает активно тренировать прорезавшийся навык.

Годам к двадцати, упорный огневик способен метнуть шар в противника, опалив тому волосы, а если очень повезёт – повредив глаза. Мало-мальски опытный солдат легко парирует огне-магическую атаку щитом. Или вообще, встретит одоспешенной грудью, не рискуя даже обгоревшими нитками стеганки. Поэтому никто юных магов в строй не ставит – лучше на эти деньги нанять крепкого мужика с длинным мечом на большой коняке. Тот, хоть если не зарубит врага, так хоть затопчет.

Ещё через десять лет ребятки могут и всерьез долбануть. У шарика и мощь появляется, и определенная бронепрожигаемость. Местный аналог «миланьезы»[3] может и прожечь насквозь, будто раскалённой рельсой в кусок пластмассы ткнет.

Если таких умельцев набрать с полсотни, да жахнуть залпом… При должной удаче сработает этакой камерой крематория на открытой местности. Но магов в штат ещё подобрать надо: чтобы и дальнобойность совпадала, и скорострельность. Иначе отряд получится подразделением одного выстрела. А если вдруг промажут, злые и подкопченные кавалеристы доскачут, и все. С голой пяткой на бастард рыцарского командира не попрешь!

Мощи, действительно соответствующей задачам современной войны (в понимании Пайдена, конечно), маги достигают годам к пятидесяти, а то и позже.

При этом отсев сумасшедший, мало кто готов посвятить тридцать пять лет постоянным и непрерывным тренировкам. Тем более, для бытовых нужд хватает первых пары лет. Дрова в печке поджечь можешь – достаточно. Заставить же эффективно тренироваться невозможно, особенно, если учесть, что способности, пригодные для применения в бою, открываются, большей частью, у дворян.

При этом у человека может быть только один дар! Есть огонь, забудь о воде. Открылся воздух – никакого огня. Хоть пополам порвись, но не выйдет.

Наибольшую ценность представляют целители. Отдача начинается чуть ли не с первого дня, и мастерство постоянно растёт по экспоненте. Но, как и во всех мирах, врачей, за исключением звезд с мировым именем, не особо ценят.

Но смешнее всего то, что все вышеописанное – выстроенная чисто эмпирическим путём теория. Которая не имеет ничего общего с действительностью. Пайденцев подвело отсутствие научного стиля мышления.

Сейла

Ночью на княжну навалилось всё сразу. Нечасто приходилось целый день скакать, махать шпагой и бегать, сломя голову, по лесу!. Болели ноги, болели руки, болела спина, жгло щёки, которые этот странный и, надо быть честной, страшный человек намазал птичьей кровью. Приступами накатывала тошнота. Временами так, будто сейчас желудок наизнанку вывернется. Но рвоты не было, от чего становилось только хуже. Анна чувствовала себя не лучше, но не поленилась встать и принести из помывочной тазики на всякий случай – вдруг все же пойдет процесс. Заодно обнаружила, что Внука в доме нет. Сидеть в спальне стало противно, перебрались в горницу. Не одевались, завернулись в одеяла. Сил не хватало даже перемыть хозяину кости. Сидели и мучились, страдальчески глядя друг на друга.

Через пару часов объявился Внук. Посмотрел, поиздевался, прочитал нотацию, сообщил, что их состояние – его рук дело и пообещал, что будет ещё хуже. Напоил какой-то дрянью, мгновенно снявшей дурноту. И прогнал спать.

Утро не принесло облегчения. Хотя тошнота отступила, а на сундуке лежала свежая одежда. Штаны, рубашка и куртка, такие же, как у Внука, только размером поменьше. Не новые, а именно свежие. Девушка немного посомневалась, достойно ли княжне надевать чужие вещи, но выхода не было: охотничий костюм валялся в помывочной грязной грудой. Ещё обнаружились тонкие кожаные штанишки. Сейла даже не сразу сообразила, что это разновидность панталон. Но какие панталоны к брючному костюму?!

Одевшись и натянув на ноги ботикосапоги на шнуровке – будучи не в силах разбираться с тем, как их правильно завязывать, шнурки она запихнула в обувь, княжна заковыляла к туалету, прихрамывая на обе ноги и с трудом удерживаясь от стонов. Болело всё. Внук, склонив голову на бок и посмеиваясь, дождался, пока обе гости окажутся за столом:

– Что может выглядеть более жалким, чем аристократка в лесу? – и сам себе ответил. – Только две аристократки в лесу!

– У меня нет другой одежды, – буркнула Сейла.

– Поэтому ты надела обувь не на ту ногу? – хмыкнул лесовик.

– Какую ещё ногу?

– Правый ботинок на левую, – пояснил Внук, – левый – на правую. Ты, кстати, тоже, – кинул он Анне.

– Они что, отличаются? – изумились девушки.

– Вы не поверите, но это видно невооруженным глазом. Ещё и натянули на босу ногу!

– У нас чулки грязные! – насупилась Анна

– А портянки на что?

– Что?

– Разувайтесь. Начнём обучение. Хоть и с не того, что я планировал…

– А поесть?

– Кто не работает, тот не ест! – парень чуть отошёл от стола. – Встаньте напротив меня и повторяйте всё, что я делаю. Подняли руки…

Ничего сложного делать не пришлось. Некоторые упражнения Сейла знала, другие изучала на ходу. В середине «зарядки» девушка почувствовала, что боль отступает, а к телу возвращается подвижность. И когда Внук выдохнул: «Хорош. Идите умываться», ничего уже не болело. Почти. И Аня немного повеселела

– Надо было вам вчера массаж сделать, – задумчиво сказал лесовик. – Но и так, пожалуй, сойдёт.

Девушки переглянулись:

– Какой массаж?

– Обычный, – лесовик пожал плечами. – Размять все мышцы. Утром полегче было бы.

– А почему ты говоришь это только сейчас? – возмутилась Сейла.

– Если бы я предложил вам раздеться и лечь передо мной на кушетку, ты бы сгорела от стыда, а твоя подруга бросилась бы в драку. А через одежду много не намнёшь. Не понимаю, почему внешники так стыдятся своего тела! В чем проблема снять одежду, когда это надо для дела?

– Наглец! – Анна сокрушенно покачала головой. – Потрясающий наглец

Красная, как рак, Сейла уткнулась носом в тарелку:

– А после завтрака что? – спросила, чтобы сменить тему.

– Сначала будете учиться надевать обувь на ту ногу и мотать портянки. Потом постираете свои тряпки, они еще пригодятся, когда будем из леса выходить. Заодно стирать научитесь. Понятно, что с первого раза ничего не получится, но хоть принцип освоите. Потом моете полы, готовите обед…

– Я не служанка! – вспылила девушка. – И Аня тоже!

– Я в курсе, – зевнул Внук. – Но даже княжна должна уметь себя обслужить. Не говоря уже о телохранителе! И не воображай, полы мне всё равно придётся перемывать, а приготовленную вами еду даже грымы жрать не будут, а они всеядные от слова «совсем». Так что доедайте, и вперёд! Пожалуй, готовка отменяется. Мне Рекс шмыглов подогнал, слишком редкое лакомство, чтобы позволить его испортить. Поможете мне варенье сварить!

С обувью разобрались быстро. Надо признать, когда каждый ботинок сшит под конкретную ногу, гораздо удобнее. Портянки Сейла более-менее замотала с седьмой попытки, тогда как Анна – с пятой. Зато шнурки телохранительница завязала только с четвертого раза, а княжна с третьего.

После «обувного треннига» Внук ушёл разделывать шмыглов, а девушки принялись за стирку-уборку-готовку. И до самого обеда с упорством, достойным лучшего применения, пытались добиться хоть какого-то успеха. В кровь сбили руки, вымокли до нитки, перемазались, но упрямо перестирывали, тёрли, полоскали, драили, перемывали и ворочали шваброй, проклиная мужлана, заставившего их заниматься неизвестно чем, и, словно заклинания, повторяя раз за разом: «Я не служанка, просто надо всё уметь! Я не служанка, я должна научиться! Я не служанка, я учусь учиться! Я не служанка, я только учусь!»

Последнюю фразу и услышал вернувшийся лесовик.

– О! Слова не мальчика, но мужа. В смысле, не девочки, но жены. Нет, как-то странно звучит. Но слова достойные, и настрой правильный. Всецело одобряю.

После этого забросил пять раз выстиранные, но всё ещё не совсем чистые костюмы в специальную стиральную машину, привёл в порядок четырежды вымытый пол, и накрыл на стол, обрадовав девушек, что им ещё предстоит научиться мыть посуду. Но после ужина. Сейчас есть другие дела.

А после обеда вывел обеих во двор и показал на тот самый большой котёл, в котором вчера находилась «не кровь», так напугавшая Сейлу. Сейчас котёл был заполнен крупными ягодами, похожими одновременно на клубнику и черешню.

– Так, ученицы, – проинструктировал Внук. – Раздеваетесь и лезете в котёл.