Текст книги "Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Гобсек смущенно спрятал правую руку за спину.

– Нет, откуда… Но да, с царапиной я погорячился. Свет не так лег.

– Свет, ага, – кивнул Внук и продолжил: – И так, как мы оба знаем, цена ОТ восьми сотен. А так и до полутора тысяч может доходить. Именно эта не тянет, согласен, чистили неаккуратно… Но есть и вообще свежие, будто только из-под пресса звякнули.

– Что Вы предлагаете.

– Я сдаю Вам монеты за восемьдесят процентов от минимальной цены нумизматов. Вот эту, например, отдам за шестьсот сорок золотых.

– И много сдадите?

– Много! И сейчас, и в будущем. В Лесу этого добра навалом.

– Шестьдесят! – выпалил Гобсек.

– Семьдесят девять, – ласково кивнул Внук.

– Шестьдесят один!

– Семьдесят восемь!

– Так и будем по одному пункту добавлять?

Внук пожал плечами:

– Кто нам запретит? Но да, время тратить не стоит, благо, мы знаем, к чему придем в конце концов. В финале, я предложу семьдесят, а Вы добавите условие, чтобы я всё сдавал только Вам, и на тех же условиях. На том и сторгуемся! И не говорите, что я Вас граблю, тут скорее, наоборот! Но раз я сам к вам пришел, сам и виноват в своих бедах. Мои же обиды пусть на вашей совести булыжниками лежат. И крайне немелодично позвякивают!

Внук высыпал из мешка монеты. Гобсек окинул кучу взглядом:

– Договорились!

[1] Высшая степень сохранности монеты. Только-только из-под пресса, даже мухи не присаживались

Глава 17

Кордновская императорская магическая академия

Завершающее заседание приемной комиссии – особенное. Во-первых, потому что завершающее, то есть, последнее, и больше таких никогда не будет! До следующего года, само собой, но в следующем году будет совсем другая приёмная комиссия! В смысле, должна быть другой. Но у нас ведь традиция на традиции сидит, и традицией погоняет. Поэтому крайне желательно, чтобы и лица и задачи оставались прежними. Но надо учитывать возможность изменений. Мало ли что случится! Жизнь преподавателя академии полна сюрпризов и неожиданностей, войти в аудиторию со студиозусами почти столь же опасно, как в Дикий Лес! А ведь это каждый день приходится делать, да и не по одному разу! Рубины огранки «кабюшон» выдавать нужно в качестве компенсации за вредность службы во благо просвещения Отечества!

Во-вторых, после окончания заседания члены комиссии могли, наконец, забыть про учебные дела и разъехаться по собственным вотчинам и курортам разной степени модности. А это, согласитесь, намного приятнее, чем выслушивать претензии очередной титулованной мамы по уровню образования её ненаглядной дитятки. Оно ведь всем известно, и ежу понятно: нисколько не напрягали чадушко учёбой родители. А в том, что ребёночек не способен ноги у собственного коня сосчитать, виновата исключительно академия, отказывающаяся брать оболтуса на пятый (четвёртый, третий – нужное подчеркнуть) курс. А ведь академия прямо таки обязана выдать диплом мага без всяких глупостей типа обучения. По диплому на все существующие в мире виды дара! Вдруг прорежется, а у нас все подготовлено!

В-третьих, заседание сиё проводилось с участием ректора, ибо как бы высокому начальству ни хотелось увильнуть, а следовало быть в курсе, что за оболтусов набрали в этом году для приведения академической собственности в нерабочее состояние.

Наконец, здесь и сейчас окончательно решалась судьба абитуриентов. Мало ли кто что и на что сдал! Оценки, это всего лишь цифры. А вот не понравилась твоя физиономия членам приёмной комиссии, и все, могут отказать даже при всех самых высоких баллах. А на твоё место примут красавицу-простолюдинку, ибо даже у магов жены стареют, а студентки – никогда.

Впрочем, надо, всё же, отдать должное моральному облику: последнего на памяти приёмной комиссии не случалось ни разу. И не потому, что все академические сотрудники так высоконравственны, а в силу сговорчивости учащегося контингента, особенно с военного факультета. А всякие сынки, дочки и племяшки магов с экзаменами обычно справлялись, пусть и кое-как, а значит особого по себе решения не требовали.

Начало доклада председатель комиссии никаких неожиданностей не содержало. Анжекатон Вазохет сообщил и так всем известные цифры: сколько заявлений поступило, какая часть абитуриентов умудрилась сдать вступительные экзамены, количество набравших полупроходной балл… Озвучил и решение комиссии принять всех последних, благо число их не столь велико, и решение касалось лишь первого курса, на остальные народу поступало меньше, чем имелось мест. Всё это полностью соответствовало традициям, которыми, как известно и сильна академия.

После чего перешли к персоналиям. Этот год был на удивление спокоен. Особо заметные личности не поступали не только на первый курс, но и на третий. Но вскоре дело дошло до новых четвёрокурсников.

– Я категорически против приёма Внука Дикая Тварь! – тут же заявила Мералинарда Потанская. – Да, мы берём простолюдинов по приказу императора, но это выходит за все разумные пределы! Он даже не селянин! Он вообще не подданный нашей империи! Дикие Леса не подчиняются императору, так что формально мы в полном праве отказать!Диким тварям не место в академии!

– В кои веки к нам пришёл не рахитичный задохлик, а нормальный боец, – взревел Сержант, – а мы его встречаем мышиной возней ополоумевшей бабы!

– Смею напомнить, – уточнил председатель комиссии, – что Внук Дикая Тварь поступает на целительский факультет, а не на военный!

– И что с того, – не сдавался боевик. – Военную подготовку проходят все! Не взять из-за происхождения человека, который подтягивается по двадцать раз на каждой руке?! Да это… это… – Сержант задохнулся от негодования, но всё же подобрал нужные слова. – Это преступление против Империи!

– Уважаемый Емериконтал, – поинтересовался ректор. – С каких пор абитуриенты сдают подтягивания на одной руке? Не помню, чтобы я подписывал соответствующее распоряжение об изменении правил!

– Вообще-то не сдают, – замялся Сержант. – Так уж вышло.

Отделаться общей фразой не удалось, и Закнероту пришлось объяснить:

– Пришла эта троица сдавать. Я сразу обратил внимание, как они двигаются. Не только парень, но и девчонки. Не все опытные бойцы так могут. Но это на силу не завязано, потому начал с перекладины. Мол, господа абитуриенты, надо подтянуться, кто сколько может. Норма на высший балл – двадцать раз. Вопросы есть? И тут Внук спрашивает: «На какой руке?». Я таких шутников терпеть ненавижу, потому и сказал: «На каждой!». А он и подтянулся. Сначала на левой, потом на правой. А ведь мог и больше! Намного больше! И потерять такого ученика из-за того, что нашу целительницу муж не удовлетворяет…

– У меня нет мужа! – взвизгнула Мералинарда.

– Из-за того, что у нашей целительницы нет мужа, – поправился Сержант. – Предлагаю Внука принять, а её магичеству назначить мужа и двух любовников. И, если будут плохо выполнять свои обязанности, сечь всех четверых плетьми. То есть, троих, конечно. Могу предоставить список перспективных кандидатур.

Ректор хихикнул:

– Емериконтал, вы перегибаете. Со своей личной жизнью несравненная Мералинарда разберётся без Вашей помощи. Мы же обсуждаем абитуриентов четвёртого курса. Раз уж вы выступаете, ещё что-то особенное было?

– Только эта история, но она на том не закончилась, – доложил Сержант. – Княжна Сторская, сдававшая следующей, заявила, что на правой руке она двадцать раз подтянется, но на левой – максимум пятнадцать. И подтянулась. Двадцать и пятнадцать. А её телохранительница смогла по двадцать! Правда, у девчонок это предел. Но всё равно! Всех троих надо брать, как бы они не сдали все эти бумагомарания и пересчёты!!! Я остальные нормативы даже принимать не стал! Пусть бьют рекорды, выступая за академию, а не на вступительных испытаниях!

– Успокойтесь, Емери, – поднял руки Вазохет. – Все они отлично сдали и словесность и математику. А Ваш любимый Внук за двадцать минут решил выпускной вариант и даже нашёл неточность в условиях. Я тоже считаю мальчика очень перспективным.

– Вы не понимаете! – всплеснула руками Потанская. – Да, он все экзамены сдал на отлично! Но... он вообще не человек! Двадцать раз подтягивается на каждой руке! Находит математические ошибки в задачах, составленных нашими преподавателями. И заживляет учебные раны за считанные секунды! Человек так не может!

– Вот только не надо, – опять вспылил Сержант. – Раны у них! Учебные! Несчастные царапины, на которые нормальный боец и внимания не обратит!

– Учебные раны достаточно серьёзны, – не согласилась целительница. – Средний семнадцатилетний абитуриент может остановить кровотечение. В крайнем случае, немного подлечить эту, как Вы говорите, царапину. Но не вылечить полностью почти мгновенно!

– Скажите, Мералинарда, – вмешался Кожутарий Голард, – а как справились с этой задачей княжна Сторская и Аннакуртана Пьестор?

– Выше среднего, – отозвалась Потанская. – Раны залечили почти полностью. Но потратили значительно больше времени, чем это чудовище!

– Что же Вы тогда не завалили столь проблемного абитуриента? – усмехнулся огневик. – Притащили бы ему нищего с паперти возле храма Светлых богов. Там есть такие экземпляры… Вряд ли бы он вылечил человека без руки, ноги, с лишаём на плеши и бельмом на глазу!

– Не скажите, коллега, не скажите, – захихикал Вазохет. – Представьте! Абитуриент обходит пациента по кругу, достает нож, со всей силы всаживает больному в плечо и режет до локтя. Рука и отрастает. Потом точно так же восстанавливает ногу. Нож в бедро, и все проблемы. Снимает с больного скальп вместе с лишаём, не поцарапав лысину. И смывает бельмо на глазу какой-то настойкой из своей фляжки. Мочит тряпку и смывает. Пять минут, и пациент полностью здоров. Только помыть осталось и вшей вывести. И что делать?

Анжекатон помолчал, потом улыбнулся и продолжил:

– А когда наша неистовая Мералинарда не успокаивается и заявляет, что модель оказалась фальшивой, абитуриент дар не продемонстрировал, а потому экзамен не сдан, парень пожимает плечами и с тем же ножом в руках идёт к столу экзаменаторов. Спокойненько так идёт, на лице улыбка ласковая играет, нож этот в руках крутится, сразу понимаешь, что ему всё равно, кого резать, куда резать… Подходит, упирается левой ладонью о стол перед нашей Мерой, размахивается… – Вазохет сделал паузу, – и, не изменившись в лице, всё с той же улыбочкой, приколачивает кисть к столу. Вот просто берёт и протыкает себе руку. Потом вытаскивает нож, вытирает его о штаны нищего, суёт в ножны, крутит окровавленной лапой перед глазами Меры и залечивает дырку. Так же, как и учебные царапины, за секунды! И что делать?

– Вот тогда у Мералинарды были бы основания утверждать, что он не человек, – ответил за Кожутария ректор. – А Вы, Анжи, скажите, как получилось, что абитуриенту достался выпускной вариант? – перехватил взгляд, брошенный Вазохетом на Потанскую, и покачал головой: – Понятно… Кто-нибудь ещё хочет высказаться на эту тему? – Кварит выдержал приличествующую паузу. – В таком случае вынесу следующий вердикт: у нас нет оснований отказывать в приёме обсуждаемому абитуриенту. Хотя бы потому, что его привела в академию княжна Сейлатонара, и когда князь Сторский подаст жалобу, объяснить императору свои действия мы не сможем. Происхождение и выдающиеся результаты, показанные на экзаменах, основанием для отказа в обучении являться не могут. Если больше вопросов нет, сворачивайте дела, и желаю всем хорошо отдохнуть перед новым учебным годом. А я пойду, пообедаю.

Академия сильна традициями. И ректор академии должен придерживаться традиций в первую очередь. Потому обедал он всегда в ресторане «Печёнь вепря». Несмотря на непритязательное название, ресторан был элитный, обслуживали здесь по высшему разряду и кого попало не пускали. Одна табличка «Поставщик императорского двора» на фасаде чего стоила.

У Кварита в «Печенке» имелся свой столик, но сегодня он прошествовал в кабинет, где его ждал среднего роста и телосложения человек в неприметном костюме с незапоминающимся лицом.

– Задерживаешься, твоё магичество, – хмыкнул неприметный, пожимая Деранитону руку.

– Это ты торопишься, твоя милость, – ответил Кварит.

Они уселись за стол, сделали заказ и, пока еда готовилась, а официанты сервировали стол, обменивались светскими новостями трёхдневной свежести.

Когда первый голод был утолён, пошёл разговор по делу.

– К нам на четвёртый курс пришли три человека, – начал ректор. – Я бы даже сказал: «троица». Княжна Сторская, её бастардка-телохранительница и очень странный парень. Год назад Сейлатонара Сторская собиралась поступать на первый курс, поскольку дара не имела, а математикой владела весьма средне. Увы, по дороге случилось несчастье, и княжна пропала в Диком Лесу. Вместе со своей бессменной компаньонкой Аннокуртаной, которая ни наукой, ни магией никогда не интересовалась. А в этом году обе заявились в приёмную комиссию и подали документы сразу на четвёртый курс, – Деранитон криво усмехнулся. – Вместе с никому не известным парнем, написавшим в анкете, что его зовут Внук Дикая Тварь из Дикого Леса. Все трое были одеты в странные костюмы из кожи неизвестных зверей, только у княжны был добавлен минимум украшений. Цвета Сторского княжества присутствовали у девушек в виде платков и гербового поясного ремня. За обучение этот самый Внук заплатил разнокалиберными старинными монетами. За два года!

– То есть, монеток было не мало, – прикинул неприметный.

– Гораздо больше! – кивнул ректор. – Гобсек просто сияет от счастья. Я его даже премии хочу лишить, годовой, очень уж противно на его довольное лицо смотреть.

– Надул детишек, – усмехнулся собеседник.

– В том-то и дело, что нет. Попытался, конечно, но и только. Сделка получилась выгодная для обеих сторон. На этом странности не заканчиваются. Подав документы, троица немедленно отправилась на экзамены, хотя вполне могла прийти в другой день, о чём её проинформировали. Внук сказал: «нечего тянуть саблика за причиндалы», и в этот же день они сдали всё и с выдающимися результатами.

– А выдающиеся результаты – это что?

– Чтобы тебя солдафона проняло: от полутора до двух десятков подтягиваний на каждой руке. Это девушки! В остальных предметах не хуже.

– Хочешь знать… – начал неприметный.

– Не хочу, – прервал его ректор. – Это ты хочешь всё знать. Работа у тебя такая. А мне наплевать, где девочка провела этот год, научилась всему на свете и всё прочее. Могу только сказать, что в Дикий Лес я не верю. Никто никогда оттуда не возвращался. Так с чего ей такое исключение.

– Я тебя понял. Спасибо. Увидимся.

«Итак, покойница ожила, – размышлял начальник имперской службы безопасности, идя со встречи с ректором, – обрела дар, научилась решать задачи по математике и подтягиваться на одной руке и пришла сдавать экзамены в академию. Где шлялась год – неизвестно. В Дикий Лес я тоже не верю. Сторские так и не объявили её погибшей. Ждали. Знали, что жива. Либо поддерживали постоянную связь с Лесом, либо она была где-то в другом месте. Например, тайной школе рода. Или не рода. А, к примеру, Бротона. Или Тяньтяня. История с покушением тоже мутная. Стража за год с лишним ничего не нарыла! Совсем мышей не ловят!»

Мысли тянулись спокойно и неторопливо. Взять и поспрошать? Логично. Вот только княжна неприкосновенна. Её компаньонка-наперсница – можно, но вони не оберёшься. Мальчик, даже не носящий княжеских цветов… Это можно. Вот только зовут его необычно. Пятьдесят лет назад внимание Службы привлёк странный человек по прозвищу Дед. Ничего плохого не делал, даже наоборот. Его попытались взять и поспрошать. В итоге Дед куда-то пропал, а в Службе сменился начальник. А через двадцать лет история повторилась. Дед возник, совершил кучу подвигов, накрошил гору трупов и послал Службу далеко и надолго с её разговорами. А когда попытались сработать жестко – просто исчез. А начальника пришлось искать нового.

И снова человек с загадочным именем! Теперь, правда, не Дед, а Внук. И пока ничего особенного не натворил. Хотя, как сказать! Чудесное исцеление нищего пекаря – точно его рук дело. Да и переполох в Кондовке, устроенный дружиной Сторских, тоже не обошелся без присутствия данного персонажа. Тенденции налицо. Как-то не хочется освобождать нагретое место, когда до почётного пенсиона осталась пара лет. Нет, тут надо действовать тоньше! Посмотреть, послушать, понюхать. Приглядеть за человеком, за его контактами. Запросить из Внешней стражи дело о нападении на Сторскую. Наверняка, эти дуболомы много чего пропустили. А там видно будет. Может, вообще получится ненароком и совершенно случайно подружиться. И применить загадочного Внука к вящей славе Отечества.

И человек, известный в узких кругах, как Цепной Пёс Империи или просто Пёс, усмехнувшись собственным мыслям, растворился на темных улицах Кордно.

Глава 18

Сейла

Месяц до начала занятий – много или мало? Дней в месяце всего тридцать, а дел – начать и кончить, то есть бесконечное количество. Все… Все! Все платья надо шить заново! Ни одна уважающая себя аристократка не выйдет в свет в перешитом платье! Даже если оно шилось для неё любимой и ни разу не одевалось! Оно же перешитое! Ну да, не видно, даже под магическим мелкоскопом и что?! Начнём с того, что это знает, как минимум, портной, переделывавший наряд! И его подручные! И собственные слуги! А главное – сама княжна!

А платья нужны и для повседневной носки, и для всевозможных балов и приёмов, которых в течение года будет вагон и маленькая тележка! Бал открытия учебного года. Императорские: молодёжный, новогодний и весенний. Новогодний академический. Малый императорский приём, на котором Сейлатонару будут представлять двору. Выпускной бал. И ещё с десяток мероприятий поменьше. Ладно, на те, что поменьше можно не ходить, но остальные-то! Семь балов – семь платьев! А повседневные?! Не будешь же всё время носить академическую форму! Вы еще скажите, что одну и ту же!

К слову о форме, ей тоже надо озаботиться! Ходить в том уродстве, что им выдали в академии – себя не уважать! А если ты себя не уважаешь, никто тебя не уважает! Непреложная истина! Форму надо строить, и так, чтобы полностью соответствовала выставляемым критериям и во всём отличалась как от типового комплекта, так и от того, что придумают остальные. И ведь неизвестно, что они придумают! В общем, минимум, два комплекта парадной с юбкой, два с брюками, по пять повседневной, тоже с брюками и юбкой, семь комплектов тренировочной, на каждый день недели.

А каждый пошив – это часы примерок, когда стоишь, утыканная булавками, и пошевелиться боишься. А объяснить портному, как работать с лекалами… Не поймет! Ещё и обидится, что девчонка сопливая учит шить мастера. И не постесняется это высказать, маэстро – люди обидчивые, а пользоваться услугами безымянного портного…

И это ещё без обуви, с которой вообще непонятно, что делать! Привыкла уже ходить в ботинках по ноге!

А бельё? Да-да, трусы, которые совсем не панталоны, и топики, даже не похожие на корсет! Кому их заказывать? Вопросы, вопросы, и ни одного ответа!

И всё это за несчастный, удивительно короткий месяц! Отчего бы не делать месяцы длиной хотя бы дней в сто – сто пятьдесят? Не каждый, конечно, только этот, самый нужный!

Внук сложностей Сейлы не понимал! Что с мужчины взять?! Вот как можно считать, что форма потому и форма, что должна быть у всех одинаковая?! Мол, она именно для этого и сделана?! Один парадный комплект, два повседневных и три тренировочных! Да они к середине года будут до дыр заношены! Дай ему волю, так и ходил бы на занятия в лохмушке и ботинках из шкуры завра, не размениваясь на костюмы и всякие туфли, сапоги и прочие тапочки. А на балы лесовик и вовсе ходить не собирался: считал, что обидеть его учениц, конечно, может каждый, но убежать ни один обидчик не успеет. Других же целей для посещения всевозможных мероприятий он и представить не мог.

А тут ещё сестрёнка Пострела пришла в себя, и первая сказанная ей фраза была: «Ой, дядя, а у тебя внутри солнышко!». И всё! Какие могут быть тряпки, когда детей надо срочно тащить в Лес и приводить в порядок источники, пока ловкость у старшего и магическое зрение у младшей не забили остальные способности?

Сейла металась, не зная, за что хвататься!

Однако Внук и решил проблему.

Княжне пришлось долго объяснять отцу, почему только что появившаяся дочка должна вновь исчезнуть. И что будет, если кто-то смелый и глупый проявит слишком большой интерес к повзрослевшей дочке. Убедила князя фраза: «А лучше, мы их в Лес загоним, пусть ребята свежим мясцом идиотов полакомятся!». Папа малость побледнел, но завтрак в себе удержал и послал дочку с глаз долой, пока не пристрастилась к человечине! Точнее, пока слухи об этом не вышли за пределы дворца. Но если посмеет сдохнуть в этом своём Лесу, чтобы домой не возвращалась!

Следующим шагом стал разговор с мэтром Караджасоном. Лучший портной столицы первые два часа возмущался; кричал о профанации искусства, о том, что яйца курицу не учат, что не продаст своё мастерство за жалкий и унизительно легкий, хоть и с трудом подъемный, мешочек с золотыми монетами; и пытался покинуть горницу княжны, но никак не мог просочиться мимо Внука. Потом размер ожидаемого мешочка достучался до рассудка мэтра, и следующие два часа он, рассыпая язвительные замечания, наблюдал, как сумасшедшая троица обмерила Пострела и, отправив пацана к сестрёнке, чтобы не мешался, вырезала лекала и сшила по ним мелкому штаны и куртку. После примерки Караджасон замолчал и одежду для девочки создал самостоятельно. Новый метод мастер ухватил с лёта: талант есть талант! Хоть и жадноватый.

В конце концов, потрясенный мэтр удалился, приняв заказ на все необходимые платья, но аванс, как ни странно, взял лишь за два парадных и два повседневных платья для каждой из девушек. Мол, остальное по мере готовности.

С обувным мастером не задалось, но Внук пошептался с Пострелом, после чего оба исчезли и вернулись с худеньким дедком, высохшим до состояния, напоминающего вынутую из сушилки морёную доску. Старичка сопровождали три смутно знакомых мордоворота.

– Вот, – представил Внук. – Алкаш! Лучший сапожник Кондовки!

– А это подмастерья? – хмыкнула Анна, окинув взглядом свиту Алкаша.

Внук покачал головой:

– Нет, это санитары. Будут следить, чтобы мастер не пил, пока не закончит с заказом.

– Как это не пил? – ужаснулась Сейла. – Он же двух дней не проживёт!

– Воду можно, – пояснил Внук. – И сок с квасом тоже. А вот той бурды, что они называют пойлом, – ни глотка! И вообще спиртного. Алкаш, он же алкаш и есть! Сделает всё, как надо – вылечу! А заодно печень Барону поправлю.

– Какому барону? – титул рядом с Кондовкой в голове княжны не укладывался.

– Кличка это. Мелкий уголовник, главный в Кондовке, – присутствия подчиненных «мелкого уголовника» Внук не стеснялся. Криминалу надо постоянно показывать его место. – Скотина редкостная, но на данном этапе скорее полезен, чем вреден. Потому что запуган.

Сапожник оказался столь же талантлив, как мэтр, но гораздо сговорчивее – сразу видно, что привык работать с куда более широким спектром представителей разных социальных групп. Выслушал заказ; восхищённо цокая языком, осмотрел ботинки Внука; презрительно скривился при виде академических спортивных тапочек; ощупал ступни заказчиков, включая мелких, и сходу выдал список необходимых материалов, инструментов и ингредиентов, отдельно потребовав, чтобы всё закупали только в его присутствии. И вместе с санитарами был отправлен за покупками. Предварительно всех помыли и переодели, подобрав вещи из запасов для слуг. Всё-таки, моды Кондовки слишком экстравагантны для центра столицы. И не только моды, отправка Чобона с Археем в сопровождение обувной делегации лишней не выглядела. Мало ли что, а два толковых солдата всегда пригодятся.

По возвращению дедок устроился в сарайчике на заднем дворе и к вечеру выдал по паре вполне приличных ботинок для детей.

Утром Сейла раздала всем, включая братьев, задания на время своего отсутствия, и вся компания ушла в Лес. Тренироваться и шить учебную форму. Шитьё съедало уйму времени, которого теперь не хватало ни на что другое. Внук, в первый же день сгонявший обратно в столицу с сырьём для сапожника, магически перекрасил часть шкур в нужные цвета, после чего занялся детьми.

В первые же полчаса Пострел стащил с дерева Мурлыку и, ловко уворачиваясь от пасти и когтей отчаянно отбивавшегося баюна, загладил беднягу до полного изнеможения, после чего к брату присоединилась и Малая.

В Кордно Сейла предлагала дать детям нормальные имена. Хотя бы продлить имеющиеся прозвища до должной длины! Например, Пострелокисмак и Малаяркутаса отлично бы звучали! Но Внук неожиданно упёрся, назвал все варианты ублюдочными и, через поверенного рода, оформил бумажки на старые имена. Так что теперь мальчик официально был Пострел, а девочка – Малая (с ударением на втором слоге), и исправить ничего было нельзя.

Спасло баюна появление Ваввуа и семейства урсусов. Дети тут же переключились на новые игрушки. Волколак стоически вытерпел свою долю глажки и почесывания за ушами, но все же сломался, и с воем умчался в чащу, Мишаня же, увидев мелких, стремглав бросился наутёк и, пока Наташка грудью встречала удар судьбы, успел добежать до родного озера и спрятался в обширных и непроходимых тростниках.

Вернувшийся Внук утихомирил мелких, объяснил диспозицию и тут же приступил к тренировкам. От перспективы стать «крутыми магами» дети пришли в неописуемый восторг. К вечеру, правда, ликование падавших от усталости ребят поутихло, но тут Малая на последнем издыхании зажгла-таки непокорную лучину. Возмущённый Пострел (ну как так, у него-то ничего не получается) окатил сестрёнку водой прежде, чем понял, что миг назад никакой воды рядом не было.

Дальше всё покатилось само собой. Дети с утра до ночи тренировались, девушки шили и удивлялись успехам мелких, несмотря на объяснения Внука о зависимости развития мага от возраста. Сам Внук за всеми следил, всем помогал, а раз в неделю мотался в город, контролируя выполнение выданных Сейлой заданий. Пострел и Малая быстро привыкли к обитателям Леса, а те, перестав быть объектом ажиотажной ласки, вновь начали появляться у дома. Даже Мурлыка неслышной тенью скользил по верхушкам деревьев. Девушки отшили всё, что хотели для себя, и позаботились о гардеробе Внука, не сообщая об этом ему самому. Разве что выяснилось, что Внук перестарался, и неокрашенных шкурок шмыглов не осталось, но после короткого совещания девушки пришли к выводу, что цветное нижнее бельё ещё никому на Пайдене не вредило, поскольку такого белья в мире не было и в помине. Более того, после первого же урока физкультуры все «эти клуши» обзавидуются. Так что грузить Рекса отловом шмыглов необязательно.

Ничто не предвещало беды.

Её и не случилось. Не вломилась в Дикий Лес толпа вооружённых идиотов, чтобы спровоцировать новую Волну. Не произошло внепланового вторжения рушей. И даже Пострел не попал на завтрак живоглоту. Хотя несколько раз пытался.

Ровно за два дня до начала учебного года княжна Сейлатонара Сторская в сопровождении приличествующей княжеской дочери свиты въехала в ворота столичного родового особняка, чтобы убедиться, что всё необходимое для успешной учёбы в академии у неё есть. То есть, не всё, конечно, так просто не бывает! Но точно больше, чем у кого-либо другого, включая дочку герцога Натайнлайна, Кимбертину Ревердансовну, вредину и задаваку.

Начало года

Академия за месяц не изменилась. Тот же забор, та же витиеватая надпись, двор так же разрезан пешеходными дорожками на обнесённые живой изгородью аккуратные газончики, украшенные раскидистыми грабанами. Один газон – одно дерево, а впечатление, будто в лесу находишься. Впрочем, что это за лес? Ни тебе яблонек, ни малинников, ни живоглотовых полянок. На ветвях парочки баюнов не хватает, у открытых в этот раз дверей главного здания прекрасно смотрелись бы Рекс с Транкой или Мишаня с Наташкой… Сейла огляделась внимательнее, но места для урсусов не нашла. Грымы в кустах не шерудят, зубастики в кронах не поскрипывают, перекликаясь. Ничего нет! Разве что гомон толпы студиозусов вполне сошёл бы за звуки волколачьей стаи с её погавкиваниями и подвыванием. В общем, не Лес, так… С другой стороны, столь малыми средствами добиться иллюзии Леса – дорогого стоит.

Пришли, конечно, заранее. А как иначе, до начала мероприятия надо и людей посмотреть, и себя показать! Форму новенькую выгулять, знакомым на глаза попасться. Над кем-то про себя посмеяться, кому-то позавидовать. Хотя, к Темным богам! Пусть нам завидуют! Княжна Сторская выше мелочных человеческих эмоций! Кто ещё решится прийти в брючном варианте парадной формы? Да какой! Из окрашенной волколачьей кожи, все нашивки и знаки различия выполнены из чешуи завра, а церемониальный кортик – из клыка саблика. И ботиночки! На левой ноге левый, на правой – правый. Носок и задник из подбрюшья завра со всеми чешуйками, берцы и союзка – натуральный урсус, на подошвах – кожа со ступней собственноручно убитого руша с встроенной для жесткости челюстью живоглота. Изнутри отделаны шкуркой грыма. А шнурки и вовсе из верёвочки неведомого материала, которую Внук называет то парашютной стропой, то паракордом. На руке браслетик, сплетённый из того же паракорда в цветах Сторских.

У кого такое есть? Вот то-то же! Внешники даже не слышали о таких материалах! А Сейлатонара не только сама в таком ходит, у неё и сопровождающие в то же самое одеты, естественно так, чтобы сразу становилось понятно: вот это княжна, а это свита. Но когда твоя телохранительница вызывает у какой-нибудь расфуфыренной графиньки такие чувства, что та контроль над лицом теряет, не в силах скрыть оторопь, это приятно. Даже очень приятно! А этот завистливый шепоток за спиной! А как едой пахнет! Расступитесь, убогие, идёт княжна Сторская со свитой. Дикие Твари из Дикого Леса!

А навстречу…

Величественная поступь, идеальная осанка, овальное, чуть сужающееся к подбородку лицо, изящные тонкие губы, прямой нос, высокие скулы, светлые волосы, уложенные в затейливую причёску, оставлявшей открытой длинную красивую шею, и огромные синие глазищи. Высока, стройна, грациозна, красива, элегантна и недоступна. Форменная юбка из степного шёлка, пиджак-распашонка, внешне простой крой, подчеркивающий величие. Не одежда делает красавицу, а красавица – одежду. Герцогесса Натайнлайн собственной персоной. Подружка детства, почти сестра, вечная соперница, вредина и задавака.

Следом стайка девочек и мальчиков. Свита не домашняя, приданная по долгу службы, местная из четверокурсников набранная. Девочки, мальчики, в основном не самые родовитые, но и парочка баронетов затесалось. Из тех, что поплоше.