Текст книги "Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Дикая Тварь из Дикого Леса

Глава 1

Заметки Артёма Сёмина.

Для стороннего наблюдателя Пайден очень похож на Землю времён Средневековья. Не какого-то конкретного из тянувшихся много сотен лет разнообразных вариантов. Нет, этакого усредненно-своеобразного. Здесь, шаловливой рукой социальной эволюции, смешались обычаи разных земных эпох и народов.

Взять, к примеру, сословное общество. Государствами правят герцоги, великие князья, короли и императоры. Причём, никакой взаимосвязи между титулом и типом государства не наблюдается. Живая иллюстрация к фразе «так исторически сложилось»! Аристократы разной степени важности могут быть как владетелями собственных кусков земли, от крохотного поместья до территории размером с какую-нибудь Швейцарию, так и безземельными (но баснословно богатыми) чинами на службе императора. Табель о рангах сложна, запутана, но жёстко не зафиксирована. И разобраться, кто должен первым кланяться при встрече владетельного князя и безземельного герцога, который командует десятком полков королевских солдат, весьма сложно. Зачастую проще помахать мечами на групповой дуэли «тысяча на тысячу», раз разрешить подобный вопрос.

Крестьяне формально свободны, их никто не продаёт и не покупает, их не могут просто так выгнать с выданного в долгосрочную, на несколько поколений, аренду, клочка земли, который каждый вправе бросить сам в поисках лучшей доли. Но долю эту найти не просто, а потому сельские труженики поколениями поливают собственным потом один и тот же надел, исправно платят оброк хозяину и не помышляют о каких-либо изменениях. По крайней мере, до крестьянских восстаний и знамен с башмаком[1] еще не доходило.

Столь распространенных в Старой Европе вольных городов со всяким магдебургским правом на трехстах страницах нет. Но, снова таки, официально свободные горожане настолько жестко скованы имперским законодательством и правилами всевозможных гильдий и прочих формальных объединений по неформальным признакам, что дышат не свободнее «не крепостных» сервов. Нет, горожанин может не подчиняться гильдейцам (с имперскими законами всё сложней, хотя и проще), но при этом будет сидеть без работы, зарплаты и каких-либо источников дохода. Пока не умрет под забором. Его даже в нищие не возьмут – там своя Гильдия Попрошаек, с гербом, уставом и бдительными наблюдателями, зорко следящими за вероятными нарушителями. Сел с грустным видом на людном месте – получай по рукам, ногам и затылку!

Для каждого сословия наличествуют разнообразнейшие права и обязанности, начиная от права ношения конкретного вида оружия (регламентировано вплоть до длины клинка и шнурков на куртке-хубоне) и кончая цветовой дифференциацией одежды. Но аристократ может запросто наделить хоть последнего нищего правом ношения, как меча, так и тёмно-бордовых штанов с ярко-желтыми лампасами. Другой вопрос, что статус того, в чьих цветах щеголяют просящие милостыню оборванцы, неминуемо упадёт ниже плинтуса. Как говорится, общество не поймет!

С оружием, впрочем, сложно только в городах и прилегающей цивилизации. Ибо охотники, травники и все, живущие неподалёку от Диких Лесов, в типах и количествах вооружения не ограничиваются. Тем более, наёмники, входящие в соответствующую Гильдию Едоков с копья.

Огнестрела здесь нет – порох неизвестен, дальнобойное оружие представлено луками и арбалетами, вышедшими на уровень, несопоставимый с земным средневековьем. Как и техника владения клинками. Ничего удивительного, мир практически не меняется тысячу лет, обогнать земных рыцарей время было, но отсутствие знаний и научного мышления не даёт подняться выше уровня талантливых самоучек, пусть и отработавших свои умения до виртуозности. Одним творческим подходом процесс всерьез не ускорить!

Странное дело, но весь Пайден говорит на одном языке. Райндорцы, северные варвары, зелёнокожие кочевники, цивилизованные бротонцы, даже волколаки в Диких Лесах! То, что в разных местах зародились совершенно одинаковые языки, верится с трудом – не бывает такого. Что наречие распространилось через Леса – тоже. Да и вообще правдоподобного объяснения этому факту найти не могу. Даже если некие инопланетяне единомоментно обучили все племена мира единому говору, за прошедшие тысячелетия, диалекты должны были измениться до полного непонимания друг друга. Но нет, языковые барьеры отсутствуют полностью. И самих диалектов, по большому счету, нет.

Но самое смешное в этом мире – имена. С одной стороны, до четырёх десятков имен, не считая титула, здесь не дошли. Имя, отчество, фамилия. В последнюю включается и титул. Васинуаритай Дурак, захапав княжество Дебил, Дураком быть перестаёт, становится Васинуаритаем, князем Дебилом. Но! Васинуаритаем-то он остаётся! Имена меньше четырёх слогов не котируются. И не только у дворян, всегда любивших повыделываться. Нет, по деревням и хуторам тоже бегают исключительно Танфирокандеи и Мародонатаны! Разумеется, в общении все зовут их Танами и Марами, а князя Дебила – Васей. Кроме тех случаев, когда он все части своей фамилии оправдывает.

Причина такого буйства забавна – считается, что длинные имена вызывают интерес у Светлых богов, а внимание темных, наоборот, рассеивают. С оперативной памятью у тех сложности, пока вслух проговорят – и забудут, что напакостить хотели. Махнут когтисто-копытной лапой, да пойдут восвояси.

Следует отметить, что религия на Пайдене крайне проста, а влияние ее ограничивается скудным набором суеверий. У богов даже индивидуальных имён нет! Светлые помогают, Тёмные мешают, и все это делают исключительно из спортивного интереса, даже молитв не требуют. Время от времени возникают всевозможные ордена, которые оперативно вырезаются дружинами владетелей, как только станут заметны на общем фоне. Делиться властью с какими-то мутными личностями местная знать не собирается…

Сейла

Карета княгини Сторской была свадебным подарком первого среди райндорских князей невесте. И предназначалась для торжественных, но коротких перемещений по городским улицам.

Роскошный кузов обшит бронзовыми золочеными пластинами, декорирован золотым жемчужником, причудливыми завитками и гирляндами цветов и плодов гранатов, в Райндорне не водящихся, зато очень популярных на родине Тарданиэлы, в южных степях. Стенки и потолок оббиты красным бархатом, под который положен толстый слой мягкой ткани, сиденье же, прямо таки, настоящий диван со спинкой.

На карете, по верхней части – шестнадцать золотых соколов, гербовых птиц Сторского княжества, а на углах крыши для объемного восприятия, выделаны трехглавые и четырехкрылые птицы. И дверные ручки в виде птичьих лап.

В «птичьей» карете Тарданиэла, тогда ещё не Сторская, впервые проехала по городу, которому было суждено стать её родиной, щедро бросая в толпу серебряные монеты. В ней же красовалась на ежегодных празднествах дней княжества и империи и чествованиях княжьей четы по поводу рождения сыновей.

Увы, в связи с рождением дочери княгине прокатиться не удалось. Седьмые роды стали фатальными.

Карета создавалась не для дальних путешествий, но и совсем уж городским транспортом не являлась. Оригинальная система рессор придавала экипажу мягкость хода и неплохо защищала от резких прыжков на ухабах и колдобинах.

Впрочем, выбора у Сейлотонары и не было. Других карет в княжестве не существовало. То есть, конечно, они были. Но выглядели куда хуже. Да и везти княжну в почтовой карете, провонявшей сургучом и промокшими от слез и поцелуев письмами… Как говорилось – не уподобимся же вовек!

С более достойными не сложилось по причинам весьма объективным: князь и братья в любую погоду ездили верхом верхом. Сейла тоже, но… что дозволено княжичам Сторским, невместно их младшей и единственной сестрёнке. По полям за лисицами – это пожалуйста, а в столицу Империи, великолепный Кордно – только на мамином наследстве, до сих пор соперничающем статями с лучшими экипажами самого императора. Роскошный винтаж, наследие предков – надо понимать, ценить и все такое. Так что или так, или никак. Оставайся дома и забудь о магической академии и своих глупых мечтах, всё равно дар не проснулся, и не факт, что проснётся!

Первые полдня княжна честно терпела прелести путешествия в элитном, и даже почти вычищенном от пыли, экипаже. Мерное до тошноты укачивание на приличных участках дорог, внезапные пинки под зад на случайно подвернувшихся под колесо ямках и ухабах, сумасшедшую болтанку на участках разбитых. Кляла словами, которых воспитанной девушке и знать не положено, и рессоры, не способные справиться со всем выше перечисленным, и обивку, вроде и защищающую от некоторых последствий прилёта головой в потолок или боком о стену, но полностью остроты ощущений не снимающие.

Можно, конечно, не гнать рысью, а степенно ехать шагом, но так до столицы будешь вечность добираться! Пока доедешь, первый семестр закончится, нагоняй потом!

Сейла терпела до последнего. Но уже в обед, приказала оседлать пару лошадей. Пока взмыленная охрана искала запасные седла, они с верной Аннокуртаной переоделись в охотничьи костюмы.

Из Сторска выехали по всем правилам, в Кордно въедем так же, а между – никто мне не указ, что хочу, то и ворочу, а кому не нравится, может отвернуться! И вообще, все что происходило в пути – остается в пути!

Никто и не возмутился, хотя начальник охраны неуловимо дёрнул уголком губ. Как ни крути, а Пьетрокисмак – служака до мозга костей, любое отступление от правил для него серпом между ног. Но только против хозяйской дочки спорить кишка тонка. Да и не положено спорить с вышестоящими. Но Сейла, которая все же была весьма доброй девушкой, хоть и княжной, решила подбодрить капитана:

– Пьетр, вы когда-нибудь ездили в карете по таким ухабам?

– Никак нет, Ваша светлость, – вытянулся капитан. – Не довелось!

– Поверьте, это очень неприятно! – девушка улыбнулась. – В Кордно войдём по всем правилам, а пока пожалейте нас с Аней! У меня уже всё тело в синяках! К столице превращусь в отбивную!

– Мы можем ехать медленнее, Ваша светлость! – все же попытался сопротивляться главный страж.

– Лучше поедем быстрее, – ухмыльнулась княжна. – Сейчас в повозке только сундуки, им не больно! Быстрее прибудем, быстрее закончатся Ваши мучения. Я же понимаю, как тяжело боевому офицеру сопровождать взбалмошную девчонку!

Любой придворный немедленно бросился бы убеждать госпожу, что она на себя наговаривает. Но не старый служака, который на своем веку повидал столько всего, что и забыл, что это такое – удивляться.

– Как прикажете, Ваша светлость! – капитан вскинул ладонь к седому виску и повернулся к отряду: – По коням!

Долгое и унылое путешествие продолжилось. Ночёвки в придорожных корчмах развеивали скуку на протяжении только первых пары дней. Затем приелись и стали рутиной. Обеденные залы одинаковы, хоть и в меру грязны, комнаты одинаково тесноваты, кровати слегка жестковаты, харчи, относительно съедобны, и насекомые отсутствуют, а в каждой второй корчме, даже можно помыться в почерневшей от времени бадье кое-как согретой водой. Сейла не вмешивалась, прекрасно понимая, что они останавливаются на лучших постоялых дворах из имеющихся на тракте. Пробовать ночевать в худших… Нет уж, вряд ли такой способ развеять скуку ей понравится! Особенно пугали девушку страшные рассказы о жутких клопах, которые способны за ночь выпить всю кровь из невезучей жертвы. Поднимут утром одеяло, а под не человек, а иссушенное чучелко! Брр!

Днём княжна пыталась развлекаться окружающими пейзажами, но вековые леса по сторонам и поля с работающими крестьянами тоже быстро надоели. Ничего ведь не меняется! Елки, березы, дубы. Елки, березы, дубы… Хоть бы одна какая-нибудь экзотическая пальма! Но нет…

И Сейла ехала, погрузившись в думы. Сомнений в правильности принятого решения не было. В роду магами являются все. И отец, и братья – неплохие огневики. Да, ее дар ещё не открылся. Но в столице ждёт уникальный учитель, почти всегда добивающийся успеха. А в магической академии первые два года не требуют уже имеющегося дара. И помогают продвинуться в нужном направлении. Дар обязательно и непременно откроется. А дальше только работать. Тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться!

Да и нет альтернативы! Не сидеть же в замке, дожидаясь принца на белом коне! Отец обещал, что не будет неволить дочку в выборе жениха. Ладно, Сейла выйдет замуж по любви. Вроде бы все хорошо. Но в итоге, она все равно будет безвылазно сидеть в замке, но уже у мужа. Рожать детей, пока очередной ребёнок не убьёт её, как она собственную мать. А что останется от великой любви через десять лет и семь родов? Или даже через год? Насмотрелась Сейла на влюблённых мужей, бегущих задирать юбки служанкам, как только у жены начинает расти пузо. А то и не дожидаясь окончания медового месяца.

В конце концов, если женщина – маг, у неё намного больше шансов держать мужа в рамках приличия!

Во! За размышлениями, хоть и не всегда веселыми, ещё один день прошёл…

*****

На седьмой день зарядили дожди. Дорога мгновенно размокла, превратившись в полосу грязи, которую упрямо месили укутавшиеся в плащи всадники, похожие на гигантских воронов, нахохлившихся под бесконечно сыплющейся с небес моросью. Лошади, недовольно пофыркивая, шли медленным вязким шагом. Императорский тракт, темные боги ему в печёнку! Что творится на обычных дорогах и представить страшно – лучше уж к клопам, наверное! Там хоть тонуть не придется, захлебываясь мерзкой жижей!

Княжна попыталась было перебраться в карету, но быстро оставила эту идею. Карету больше не трясло, как на сухой дороге. Зато она регулярно застревала, и выбившиеся из сил лошади, с трудом выдергивали ее из цепких объятий липкой грязи…

Три дня дождей вымотали больше, чем предыдущая неделя. Сейла даже начала задумываться, а так ли нужна ей эта магия, когда можно радоваться жизни до самого совершеннолетия? Сидя в сухом теплом и таком уютном замке! А то и дольше, никто же её не погонит замуж в день восемнадцатилетия!

Но всё когда-нибудь кончается, кончился и проклятый дождь, дороги подсохли за день, а с правой стороны встала стена Дикого Леса. До столицы оставалось около ста верст…

Княжна с интересом вглядывалась в проплывающие мимо деревья и кустарники. Лес, как лес! Да, странный цвет листвы, растения непривычные – вроде привычные елки, березы, дубы, но все же какие-то не такие… И почему все этим Диким Лесом пугали? Просто лес, пусть и малость необычный. Ничего страшного! Девушка направила Ласточку к краю дороги…

– Осторожно, Ваша светлость, – ближайший боец аккуратно, но твёрдо, оттеснил кобылу хозяйки назад. – Достаточно коснуться любого листика, и всё. Исчезните, как и не было! Дикий Лес! – закончил он со значением, сплюнул на дорогу на всякий случай.

– А дальше что? – с улыбкой спросила Сейла. – Ты что-нибудь знаешь? Чтобы не сказки для маленьких детей?

– Никто не знает, Ваша светлость, – зябко повёл плечами дружинник. – Сожрут, наверное. Или сами станете Тварью из Леса. Никто и никогда оттуда не возвращался, чтобы рассказать. Но люди пропадают. Это, простите, совсем не сказки!

– А…

Вопрос княжны прервали крики из хвоста колонны:

– Тревога! Степняки!

– К бою, – скомандовал капитан. – Схема два! Ваша светлость, будьте посередине.

Охрана мгновенно выполнила перестроение. Десяток бойцов окружил девушек, а два, выстроившись тупым клином, бросились навстречу нападающим.

[1] Знамя с башмаком – символ череды крестьянских войн, сотрясавших полтора столетия Юго-Западную Германию. Флориан Гейер и все такое.

Глава 2

Заметки Артёма Сёмина.

Дикие Леса были на Пайдене всегда. По крайней мере, на человеческой памяти. Наскальную живопись в пещерах не проверял, я не спелеолог и не археолог.

Они существовали и существуют, и в Райндорской Империи, и в Западных королевствах, и в орочьих степях, и в южных пустынях, и на ледяном севере. Даже в иных землях, коих отважные мореплаватели открыли необозримое количество. Везде, где живут люди, независимо от цвета кожи, разреза глаз и формы ушей, прямо посреди обычного леса, бескрайних просторов травы, песчаной или снежной пустыни можно наткнуться на стену ядовито-сине-зелёных деревьев и кустарников, за которой…

А что за этой стеной не знает никто, ибо вошедшие в Дикий Лес, назад не возвращаются. Ни селянин, отправившийся нарубить дровишек на зиму; ни лихая ватага в попытке срезать дорогу; ни дружина, попытавшаяся коварно зайти в тыл врагу. Никто и никогда. Зашли и не вышли. Приключение, кончившееся внезапно.

Сказители в придорожных тавернах и скоморохи на ярмарках рассказывают леденящие кровь истории, о живущих в Лесах чудовищах, для которых лучшие воины и самые сильные маги – всего лишь вкусная и полезная пища. О хищных деревьях, гоняющихся за случайными путниками. О драконах, сидящих на золоте. Правды в этих байках ни капельки, и не столько из-за любви рассказчиков к преувеличению, сколько по банальнейшей причине: все, кто видел Дикий Лес изнутри, там и остались. В живом виде, мёртвом или ещё каком – неведомо. Никто и никогда, как уже писал, не возвращался. По крайней мере, достоверных фактов не выявлено.

Человек – существо жадное, и чем он богаче и могущественнее, тем всепоглощающая жажда наживы и власти сильнее. А потому князья, цари, короли, ханы и прочие правители разных названий во всей ойкумене, как самые могущественные и богатые, испокон века пытались призвать Леса на службу человеку.

Вот только все никак не складывалось. Мирные исследовательские экспедиции, бесследно исчезали, вместе с охраной из могучих воинов и сильных магов. Члены тайных орденов, способные незамеченными проникнуть в любой королевский замок, выкрасть дочь монарха и доставить её заказчику вместе с частью замковой стены и воротами, в Дикий Лес пробирались, но не выбирались. Отряды, собранные из победителей десятков турниров тоже не давали никакого результата, кроме потери этих самых отрядов до последнего оруженосца.

Попытки планомерно уничтожать Лес, отвоёвывая кусок за куском, также заканчивались ничем. Не помогали ни топоры на длинных рукоятях, ни огненные стены сильнейших магов, собранных из нескольких государств – ради такого, короли частенько договаривались. Лесорубы и маги пополняли списки пропавших, а если напор был слишком силён – притом, тонкость этой грани заранее было не определить, Лес отвечал волной невиданных чудовищ, ураганом смерти обрушивающейся на попадающиеся на пути города и сёла. Твари из Леса не знали пощады и пожирали всё живое до тех пор, пока их не убивали ценой огромных потерь. Критическое число вошедших, после которых следовала соответствующая реакция, зависело от размеров Леса. А вот количество выплеснувших тварей не зависело ни от чего. Но всегда было таковым, что невозможно было понять, как столько жуткого зверья могло поместиться в Лесу до начала событий.

Последнюю известную попытку предпринял бротонский император Кварталиусер, плотным кольцом окруживший небольшой Дикий Лес в полусотне лиг от своей столицы. Стоящие плечом к плечу маги выстроили вдоль границы сплошную огненную стену невероятной мощности. Вынесшаяся из Леса Волна смела магов и готовых к бою солдат, после чего обрушилась на бротонцев смертоносным ураганом, убийственно хлестнувшим во все стороны. Результатом стали безжизненная земли на множество лиг вокруг мгновенно восстановившегося Леса и распад Империи, в одночасье потерявшее магов, армию, королевскую семью и немалую часть аристократов.

После этого Леса предпочитают не трогать. Возможно, где-то на окраинах ойкумены какие-нибудь ханы-однодневки или одетые в обледеневшие шкуры ярлы и конунги и предпринимают самоубийственные попытки, но столь несерьёзные, что молва о них не расходится дальше ближайших селений.

В большинстве же стран уже много поколений лет никто в Дикие леса не лезет.

В оставшихся от прежде монолитной Бротонской Империи герцогствах и королевствах, кичащихся своей цивилизованностью, вокруг Диких Лесов созданы зоны отчуждения шириной в пару перестрелов. Выставлены глухие заборы, украшенные предупреждающими надписями, а вдоль заборов гоняют конные патрули для отлова излишне любопытных граждан, неважно, своих или чужих. Спасённых от Дикого Леса, во всех без исключения государствах, отправляют на каторгу или на галеры, справедливо полагая, что для родных и близких ушедший в Дикий Лес и так считается пропавшим, а в каменоломнях, не говоря уж про море, всяко лучше, чем в желудке неизвестно кого.

Райндорская Империя педантичностью не страдает, а потому заборов не строит и патрулированием не озадачивается, с присущим райндорцам фатализмом, больше похожим на пофигизм, полагая, что Дикий Лес от обычного только слепой не отличит, а слепым не стоит шляться, где попало без сопровождения. Если кто спьяну или от излишнего бахвальства залезет куда не надо, так туда ему и дорога, генофонд нации чище будет! Словосочетание «генофонд нации» ни один человек в империи не знает, но смысла не понимают лишь те, кому самое место в Диком Лесу.

Никаких «зон отчуждения», само собой, не создано, а поскольку неспровоцированной агрессии Дикие Леса никогда не проявляли, то землю при необходимости используют всю, до самой границы. Во всяком случае, деревень, у которых Дикий Лес начинается прямо за околицей, в стране хватает, а Имперский тракт между столицей Кордно и Сторском, вторым по величине городом, на протяжении более ста верст проходит практически по опушке самого большого в стране и, скорее всего, в мире Дикого Леса. Местами, мужики могут прямо с телеги помочиться на неестественно окрашенные деревья. Лес на подобные инсинуации не реагирует, на дуэль не вызывает. Вот если колесо попадёт на ухаб, и охальник, не удержавшись на телеге, нырнёт головой в кусты, тогда другое дело! Но из-за таких альтернативно одарённых индивидуумов никто не собирается переносить дорогу даже на полметра в сторону. Зачем, если так короче?

В общем, Дикие Леса – явление известное, привычное и никого особо не беспокоившее.

Внук

Светало. Солнце ещё не вылезло из-за горизонта, но уже начало разгонять ночной сумрак. Тот неохотно отступал с открытых полянок, забираясь всё глубже в чащу, понимая неизбежность поражения и надеясь на вечерний реванш. Лес пробуждался. Хотя Лес никогда не засыпает. День сменяется ночью, и теперь шуршат по кустам не грымы, а шмыглы, порхают по веткам стрикачи вместо зубастиков, укладывается спать завр, зато просыпается урсус… Яблоньки и прочая флора вообще никогда не спят, охотятся круглосуточно, только приманки меняют.

Что-то шарообразное стремительно вылетело из окна стоящего на большой поляне дома, прокатилось по покрытой росой траве, развернулось, превращаясь в человека, прошлось колесом по двору и нырнуло в небольшой бассейн. Выскочило обратно и помчалось вокруг дома, кувыркаясь в воздухе и на земле и изо всех сил колотя воздух. После третьего круга остановилось и оказалось молодым парнем лет шестнадцати. Уже не мальчишка, ещё не взрослый, хотя к последнему ближе.

– Фу, – мяукнул с ветки баюн. – Больно ты шебуршистый! Так и напугать кого недолго!

– Тебя напугаешь, – хмыкнул парень, продолжая бой с тенью. – Проще во внешний мир выкинуть!

– Издеваешься? – зашипел собеседник. – Справился с маленьким! И совсем не смешная шутка была!

– Серьёзно? Волколакам понравилась!

– Собаки страшные! – баюн встал и по-кошачьи потянулся, царапая несчастное дерево когтями. – И всё равно, нехорошо. Не напугаешь, так разозлишь! Тебе весело, а бедолагу съедят! – сел, почесал лапой за ухом. – Я же первый и съем!

– А если это урсус будет, – хмыкнул мальчишка. – Тоже съешь?

– Друзей позову, – буркнул баюн. – Хотя чего их звать, сами набегут! Ладно, заболтался я с тобой, а надо дела делать.

– Эй, – изумился парень. – Какие у тебя могут быть дела?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – скривился баюн, удаляясь. – Моё дело – с твоими друзьями поменьше общаться! Собаки страшные!

– Понахватались от Деда выражений, – парень прекратил избиение воздуха и повернулся к молодому волколаку, стоящему у калитки в ожидании: – Здравствуй, Ваввуа, заходи!

– И тебе не хворать, – собакоголовый степенно прошествовал через калитку. – В шахматишки? Партейку?

Теперь было видно, что гость совсем молод. Фигура слишком стройная, шерсть хоть и не столь нежная и шелковистая, как у баюна, но куда менее толстая и жесткая, чем у взрослых.

Хозяин засмеялся:

– Не сейчас. Вечерком заходи!

– А сейчас что делать будешь?

– Есть идеи? – спросил парень.

– У старых дубов живоглот завёлся. Здоровый!

– Ягод много?

– Очень! – облизнулся волчонок.

– Пойдём, глянем.

– Там очень много!

– Понял, понял, – хмыкнул юноша, выкатывая из-за дома здоровенный ящик на колёсах. – Потопали.

Конечно, не потопали, а побежали. Кто неспешно идёт за добычей, может никуда не ходить. Неслись, как на пожар!

Полянка у старых дубов была усеяна крупными спелыми ягодами. А в кронах деревьев уже появились первые зубастики. Щелкали клювами, хлопали крыльями.

– Прилетели, сволочи! – недовольно гавкнул Ваввуа.

– Не бурчи, мясо же, – парень быстро доставал из передвижного ящика небольшие коробки с крышками, которые волчонок тут же расставлял по земле на некотором удалении от полянки.

Когда коробки кончились, человек подошел поближе к ягоднику, не входя, однако, в круг деревьев.

– Понеслась!

Воздух над ягодником закрутился огромной воронкой, тут же распавшейся на множество крохотных смерчиков, которые молниеносно бросились вниз и, подхватив каждый по одной ягоде, ещё стремительней помчались к расставленным коробкам. По деревянному дну забарабанили сыплющиеся ягоды.

Полянка вздрогнула, взметнулась вверх и сложилась: живоглот сомкнул челюсти. Но вместо добычи схватил пустоту – охотники располагались за пределами досягаемости хищника.

Тут же оживились зубастики, которых к этому моменту набралась немалая стая. Птицы, как по команде, снялись с насестов и, на ходу выстраиваясь в подобие клина, кинулись к коробкам. Чтобы влететь во внезапно возникшую на их пути огненную стену.

Огонь никого не убил, зато перья опалил знатно, и зубастики, так и не долетев до вожделенных ягод, посыпались на землю, оглушив компаньонов дружным жалобным визгом, затихающим по мере того, как носящийся по поляне волколак сворачивал шеи упавшим птицам.

Вновь подул ветер, захлопали крышки коробок. Ваввуа добил последних зубастиков, и охотники принялись укладывать коробочки в ящик. Ноги волчонка выделывали танцевальные па, а из пасти вырывалось счастливое подвывание.

– Ага, – согласился с ним человек. – Удачно получилось. Прямо геноцид летающего племени! Разносить замучаемся. Да и не влезет… Сначала ко мне, потом к вам, урсусам и заврам.

– К кошакам не повёзем?! – вой Ваввуа стал ещё радостней.

– А смысл? – пожал плечами парень.

– Как это «не повезём»?! – возмутился обнаружившийся на ветке баюн. – Как охотиться, так вместе, а как кушать, так опять мы крайние?! Смысла нет, понимаешь?!

– Это ты охотился, кошак драный? – возмутился Ваввау.

– Ну не ты же, собака страшная! – не остался в долгу баюн. – Кто живоглота зачаровывал, чтобы он раньше времени челюстями не хлопал? Мурлыка зачаровывал! А птичкам не давал на поляну садиться? Тоже я старался! Да если бы не Мурлыка, у вас и не вышло бы ничего!

– Ты!.. Ты!.. – задохнулся от гнева волколак. – Да ты!..

– Я, – гордо мурлыкнул баюн. – Именно я! А ты, собачонок, начинаешь пахнуть едой!

Волколак мгновенно успокоился. Гнев – штука опасная, от него до агрессии даже не шаг, а шажочек. А там сожрут, глазом моргнуть не успеешь. Только буркнул напоследок:

– Вот повыдираю шерсть на морде, будешь знать, кто здесь еда!

– Никогда не спорь с баюном, Ваввуа, не переспоришь, – дал совет человек. – У них язык так подвешен. А ты, Мурлыка, кончай пургу нести. Живоглота он зачаровывал, – парень хмыкнул. – Может, сходишь, яблоньку зачаруешь?

– А что сразу яблоньку, – заныл Мурлыка. – Когда добычи много, делиться надо. Дед делиться наказал…

– Ладно, не ной. Дам трёх зубастиков.

– Маловато будет, – баюн задёргал ушами. – У нас дети маленькие. Много…

– Четверо – это немного, – рыкнул Ваввуа.

– Всё, что больше двух, много, – не согласился Мурлыка.

– Дети маленькие! – отрезал человек. – Мясо еще не едят. И много ягод – вредно! Коробки им хватит. Тебе, Мурке и Мусе по птичке. Не нравится – не бери!

– Нравится, нравится, – рядом с Мурлыкой появилась баюнюшка, сходу отвесив мужу подзатыльник. – Ты, Внук, его не слушай, жадный он у нас…

– Привет, Мурка, – улыбнулся Внук. – Забирай, пока Уввау не примчался.

Словно в подтверждение, поблизости раздался вой.

– Собаки страшные! – прошипела Мурка. – Всё сожрут, никому не оставят!

Баюны растворились в листве, а к повозке вылетела стая волколаков.

– Уввау! – завыл вожак. – Еда! Еда! Где еда! – остановил взгляд на куче битых птиц. – Это всё нам?

– Две трети! – отрезал человек.

– Почему не всё? – недовольно проворчал вожак. – Это добыча Ваввуа!

– Это добыча моя и Ваввуа, – вкрадчиво произнёс Внук с ударением на «моя». – Ваша половина, но вы не едите ягод. Хочешь поспорить?

Он уперся взглядом в глаза волколака. Тот судорожно сглотнул и сделал шаг назад. Потом неуверенно тявкнул:

– Да нет, наверное… Я рад, что ты учишь моего щенка охотиться… Позволь взять нашу долю?

Человек кивнул. Волколаки расхватали птичек и исчезли. Все, включая Ваввау. Удачливый добытчик помчался хвастаться родным о своём (и немножко Внука) подвиге, только и успев крикнуть:

– Вечером приду! На шахматы...

Урсусы и завры жили возле большого озера. Одни в пещере на восточном берегу, а другие в трехстах метрах от них, на границе прибрежного луга и леса. Человек выкатил на берег свой ящик и с усмешкой оглядел большого урсуса, чешущегося спиной об исполинское дерево.

– Что, Мишаня, блохи заели?

– Сам ты блоха приставучая, – огрызнулся урсус. – Этот гад чешуйчатый хвостом по хребту влепил. Теперь заживает, чешется… Может, подлечишь, а?

– Эй! – из пещеры высунулась голова завра. – Кто тут гад?! У меня до сих пор в ушах звенит, так лапой двинул, ирод!

– Так и дерётесь каждое утро? – спросил человек, проводя рукой вдоль позвоночника гиганта. – Там и лечить-то нечего было!

– Дерутся! – хором рыкнули бродящая вокруг урсуска и завриха из глубины пещеры. – Хоть им кол на голове теши!

– Традиция же! – обиженно проревел Мишаня. – Тебе, Наташка, женским мозгом этого не понять!

– Испокон веков, каждое утро завр дерётся с урсусом, – назидательно произнёс Рекс. – Наши прадеды дрались, деды дрались, отцы дрались. Теперь – мы. Положено так.

– Вот переломаете друг другу хребты, и что с вами тогда делать? – вновь хором рявкнули женщины.