Текст книги "Харза из рода куниц (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Небольшой двухэтажный домик, окружённый садиком и парковкой. Оштукатуренный «под шубу» фасад, немного лепнины на окнах, дубовая дверь. Сразу за массивной двустворчатой входной дверью – зона отдыха. Обтянутые светлой кожей диваны, журнальные столики, в середине – круглый подиум. И везде ковры, кроме потолка и барной стойки с броской красавицей-барменом в углу.

И кульминация великолепия: благообразный старичок в старомодной жилетке поверх белой сорочки, раскинувший руки в приветственном жесте, словно хотел обнять весь мир. Назвать этого человека портным не поворачивался язык. Мастер! Причем и это слово не выражает всего величия кудесника ножниц и иголки. Тут стаж работы за тысячи лет. На вид.

– Шалом, гут менч! – обрадовался старичок. – Как прекрасно, что вы пришли в нашу скромную лавку! Присаживайтесь, и разрешите угостить вас нашим особым чаем. Хотя, если вы предпочитаете кофе или что-то ещё, прошу, не стесняйтесь! Выбирайте по вкусу!

Словно по мановению руки столик превратился в подобие достархана. Но не того, на который лезут с ногами, а культурного. Хочешь на диванчик присядь, хочешь на подушки на полу. Девочки пристроились на диване. Тимофей же по-турецки сел прямо на ковер. Взяли, естественно, чай. Тем более, напиток хорош и без подвохов, мерещащихся при слове «особый». Слово «фирменный» здесь не прижилось. И налит чаёк в классические пиалы меньше, чем до половины. В общем, традиции советского Таджикистана[1] живут и побеждают на просторах иномирщины.

Как и положено, хозяин о делах заговорил после третьей пиалы:

– Вейз мир! Я таки вижу младшего Куницына-Ашира! Старый Ганнибал ждал Вас ещё два часа назад!

– Вы нас ожидали? – удивился Тимофей.

– А что Вы хотите? Вы думаете, у нас каждый день на воротах родовых особняков вешают банкиров? На моей памяти сие первый раз, хотя сама по себе идея давно напрашивалось. На ближайший месяц, Вы – главный объект сплетен всего острова. Ходят слухи, что Вы собственноручно перестреляли пару сотен человек и захватили японский линкор. Хотя все знают, что у японцев никогда не было ни одного линкора!. Понятное дело, что наместник просто вынужден пригласить Вас на осенний приём, хотя между нами, этот скряга будет считать каждую икринку, положенную на канапе. А значит, у старого Ганнибала будет новый заказ. Се ля ви, как говорят в далёкой Галлии. Но два часа! Что Вас так задержало на этом свете?

– Ко мне приехали сестры, – улыбнулся Тимофей.

– Да, ради таких красавиц можно застрять намного дольше! – мастер широко улыбнулся Хотене и Наташе. – Вейз мир! Я же не представился! Папа назвал меня Ганнибалом, в честь великого Барки, но моя фамилия Лацкес, и я всего лишь строю костюмы, а не гоняю римлян по джунглям Испании! И ради Кунашира (вы ведь оттуда?), не говорите, что в Испании нет джунглей! Моему тезке было совершенно безразлично, по какой флоре гонять этих шлемазлов римлян!

Не прерывая монолога, портной ощупывал Тимофея глазами:

– Не перестаёте удивлять, Тимофей Матвеевич! Вы знаете традиции востока, хотя для нас это запад, и у Вас отличный вкус. Хотя я бы добавил в вашей дружинке немного коричневого! С переливами, знаете, будто солнце бликует на весенней листве. И немножечко поменять фактуру ткани. Тогда в бамбучнике Вас ни одна сука не заметит, прошу пардону за мой галлийский! И тот самый бамбучник, ее будет не так быстро рвать. Ещё карман чуть-чуть передвинуть влево, чтобы разгрузка не мешала доставать рацию. И гербы съемные, на липучках. Да! И можно идти хоть на абордаж японского линкора, хоть на императорский бал! Увы, наши старые перечницы не оценят! Ретрограды! Через декаду пришлю Вам эскизы и образцы тканей! И не благодарите! Начнёте увеличивать дружину, обязательно гляньте хоть одним глазком. И не верьте антисемитским[2] слухам, что у старика Лацкеса всё дорого. Дорого только то, что не дёшево! Любая вещь имеет стоимость, но не дороже денег. А два хороших человека всегда могут договориться. Расценки я Вам тоже пришлю, убедитесь сами. А сейчас не пора ли к делу⁈ Пока девушки будут наслаждаться божественным напитком, Вас я прошу на подиум.

Старичок сделал неуловимый жест рукой и возле него образовался худой парнишка с карандашом и листом бумаги на планшете, которому мастер принялся диктовать цифры. Звучало полнейшей абракадаброй. Или абсолютной шифровкой.

– Оружие повесьте вот сюда, – жест в сторону торчащего из стены ржавого гвоздя-двухсотки. И смотрелся аутентично, и к оружию по стилю подходил. – Встаньте здесь. Чуть правее. Отлично! – хозяин замахал руками, не давая Тимофею открыть рот. – Вот только не надо мне говорить, что вам нужно что-нибудь простенькое на один приём! Старый Ганнибал лучше знает, что Вам требуется. Я же не учу Вас убивать людей, так зачем Вы мешаете мне делать мою работу? С какой стороны носите пистолет? Ах да, конечно же, с обеих! Убивать две сотни человек одним очень долго! Нож крепится справа на голени. Второй на пояснице горизонтально? Оригинально. Учтем. Так, прекрасно! Повернитесь левым боком, мне надо глянуть под другим ракурсом, – диктовка закончилась. – Изумительно! За ближайшие два-три раута можете не беспокоиться. Но на аудиенцию в столицу, придётся строить новый костюм. Ничего не поделаешь, у Вас меняется фигура.

– В какую столицу? – удивился Харза.

– Азохен вей! Ну откуда я знаю, в какую именно! Точно не в Токио, туда Вы, если и заглянете, то в той модели с коричневыми блёстками и исключительно на трофейном линкоре! Может, Новосибирск. Или Свердловск. Может быть, Москва. Не исключено, что и Петроград, хоть он и не совсем столица. Кстати, если на берегах Невы потребуется что-то подправить, у моего брата лавка на Васильевском острове. Гасдрубал, конечно, редкий шлемазл, но ещё не разучился вдевать нитку в иголку. Всё молодой человек, приходите в семерик ближе к полудню, и получите всё в лучшем виде. Кто у нас следующий? – мастер повернулся к девушкам.

– А Вы его измерять не будете? – пискнула Наташа.

– Вы считаете, красавица, что у старого Ганнибала нет глаз? – в голосе старика звучало искренняя обида. – Зачем нам эти допотопные приспособления, – последовал кивок в сторону висящей на стене мерной ленты, – если всё и так прекрасно видно?

– Вы считаете, что нам тоже нужно?.. – спросила Хотене.

Лацкес развёл руками:

– Не то чтобы кто-то запрещал ходить без спутницы на приёмы и даже балы. Но одинокий мужчина немедленно станет объектом загонной охоты для стареющих красавиц и мамаш входящих в возраст девиц. Поверьте, эта стая куриц способна заклевать любого орлана! Особенно это касается балов, но относится и к приемам.

– А если в одиночку придёт женщина? – заинтересовалась Наташа.

– О-о-о, – протянул мастер. – Всё тоже самое, но в категории «тушите свет»! Но я надеюсь, что юная мадемуазель не собирается делать эту глупость хотя бы в ближайшее время?

– Как Вы меня назвали? – возмутилась девочка.

– До чего дошёл мир! Молодежь совершенно не знает галльского! Всего лишь вежливое обращение к незамужней барышне! Я полностью согласен, скучная Галлия прекрасному Черному Острову и в подмётки не годится, но не стоит пренебрегать мировой культурой! При дворе Ярославы Великой Вы будете выглядеть белой вороной!

– Мастер, по-моему, мы отклонились от темы, – хмыкнул Тимофей. – Московский двор нам не грозит.

Разглагольствования портного забавляли, но и давали немало полезной информации. Старый финикиец много чего знал в тех областях, где Куницын откровенно плавал. Да ещё и подавал в ненавязчивой форме. Очень кстати, а то где Харза, а где великосветский этикет! Особенно, с учетом специфики иного мира.

– Как знать, юноша, как знать! Но вернёмся к нашим спутницам. Идеал – прийти с женой или невестой. Можно пригласить совершенно постороннюю даму, желательно хорошо известную или высокого происхождения. На будущее заведите привычку обзаводиться такими знакомствами до того, как вешать банкиров. А пока можете довольствоваться тем, что имеете. Но поскольку барышня, – поклон Наташе, – слишком молода для ближайшего приёма, то при всём богатстве выбора, альтернативы у Вас нет.

– Я не хочу на приём, – пискнула Хотене.

– Вы ещё не посещали такие мероприятия? – вскинул брови мастер. – Вейз мир! Получится, что брат выводит Вас в свет для знакомства. Я даже не знаю, что лучше, когда всё хуже! Надо быть готовыми к любому варианту!

– Кого-то пристрелить? – поинтересовался Тимофей.

– Это произведёт впечатление, – кивнул портной. – Но лучше обойтись без оружия.

– Это и я могу, – облегченно выдохнула Хотене.

– Репутация Тимофея Матвеевича вряд ли повысится, если его спутница будет направо и налево крошить, пардон, мордасы, даже максимально щетинистые. Но я знаю, что Вам нужно! Поднимитесь на подиум! В худшем случае, у Вас останется платье от Лацкеса, а это не так мало значит даже на материке. Особенно на материке! А потом мы подберём платье для Вас, маленькая барышня.

– А мне зачем? – вытаращилась Наташа.

– За компанию, – хмыкнул Тимофей. – Чтобы ты не осталась единственной умной, не выбросившей сумасшедшие деньги на одёжку!

Деньги оказались не такие уж и сумасшедшие. Хотя назвать мелочью кучу золота, грамм, этак в двести, оставленную в «скромной лавке», рука бы не поднялась. Но Харза начал проникаться мироощущением человека, имеющего деньги.

Тимофей вырулил на трассу, подрезав какой-то лимузин, истошно завопивший тормозами, и помчал в сторону центра. На пересечении Дзержинского и Сахалинской пришлось остановиться, толпа перегородила проезд.

– Что там, – заинтересовалась Наташа.

– Хрен знает, – Тимофей надавил гудок. – А кто такой Дзержинский?

Ответа на вопрос не последовало. И гудок не помог. Харза почесал в затылке, пробормотал «Ну, держитесь, железные Феликсы, русские в городе!», и трижды выстрелил в воздух. Народ начал разбегаться. Поехали, время от времени постреливая, пока не обнаружили причину затора. Перед гостиницей на дереве сидел прилично одетый мужчина и громко ныл на одной ноте: «Она просто сделала мне ручкой. Сделала ручкой. Вот так», и демонстрировал жест, словно отгонял комара, демонстрируя, как «сделала ручкой» неведомая «она». Несколько человек суетились вокруг, остальные с оживлением комментировали.

– Это что за гибрид? – удивился Тимофей.

– Человек, – ответила Наташа. И хмыкнула. – Которому сделали ручкой.

– Я про дерево.

Девочка пожала плечами:

– Сосна. Или пальма. Или сосновая пальма. Ты его снимать будешь?

– Из пистолета?

Наташа задумалась:

– Из пистолета не надо. Падать будет, дерево может испортить. Всё-таки пальмовая сосна. Редко встречается.

– Ага, эндемик. Не будем вмешиваться. Придёт загадочная «она» и сделает ручкой обратно, – Тимофей вздохнул. – Обезьяну посадили на пальму. На Родину, можно сказать, вернули. А какой ажиотаж! Народу, как на Болотной площади.

– Где?

– Проехали! И поехали!

Машина двинулась вперед, выстрелами прокладывая путь.

Больше на обратном пути ничего не приключилось. Полиция по-прежнему предпочитала наблюдать откровенно хамские выходки Тимофея издалека, а криминальные элементы и вражеские наймиты – держаться ещё дальше. А Харза, грешным делом подумал, что если их действия так легко просчитал портной, то и супостаты могут. Обошлось.

Но чайные церемонии востока, который запад, неторопливы, как и все чайные традиции. А потому к возвращению в Корсаков рабочее время как едмедь языком слизнул.

Тимофею только и оставалось, что вздохнуть и помчаться на тренировку. Неугомонная сестрёнка увязалась следом. Интересно ей, видите ли! А Хотене, изображавшей телохранительницу мелкой, и деваться некуда. Но старшая хотя бы бежала нормально, а Наташка начала задыхаться метров через триста. Пришлось сбросить темп и плестись нога за ногу.

На мысу ничего не изменилось. Море, камни, одинокий тис…

Начал работать. Всё как вчера. Источник никуда не исчез, плетения тоже различались прекрасно. Щиты ставились нормально, перенос на дерево сжирал всё те же пять секунд. И Тимофей решился: поставил кулачный щит и перенёс на Хотене.

И обомлел. Нет, со щитом всё было хорошо. И с девушкой тоже. Руки, ноги, голова, всё на месте. И источник, размером с куриное яйцо. Тоже слабосилок, хоть и сильнее Барчука! Вот только Тимофей не должен был его видеть! Вся академическая наука об этом визжала, что есть силы! Не как с магическим усилением тела: кто-то за, кто-то против, главные светила колеблются, с удовольствием наблюдая, как подросшие ученики друг другу седые бороды рвут… Нет, тут все были единогласны: видеть можно только свою магию. А если увидел чужую, значит пить меньше надо. Потряси головой, помолись богам, если веришь, и посмотри ещё раз.

Потряс; помолился мысленно, сам не поняв кому, Мише Калашникову или Игорю Стечкину; посмотрел. Не помогло: внутри Хотене по-прежнему пульсировал маленький клубок силы. Перевел взгляд на Наташу. А вот тут не маленький, сантиметров десять в диаметре. Не архимаг, конечно, но ей всего двенадцать. Учить надо! И срочно! И не так, как учили Барчука со Смирновым!

Нужен учитель! Нормальный, хороший учитель магии! Вот только где его взять⁈

Тимофей вдохнул, выдохнул и решил девчонкам пока ничего не сообщать. Растреплют хуже соек – сорок-то тут не водится. Даже каких-нибудь приморско-дальневосточных.

Проверил, работает ли щит. Убедился, что всё хорошо, и принялся за эксперименты. Поставить два щита по очереди. Поставить кулачный поверх пулевого. Сократить расстояние между щитами. Ещё сократить. То же самое с другими типами щитов. Поставить два одновременно. Поставить три один за другим. Теперь одновременно.

Получалось нормально. Щиты работали, если расстояние между ними не меньше сантиметра. Потом схлопывались. Не взрывались, не обжигались выплеском силы, просто исчезали. Зато при деформации внешнего щита, внутренний принимал ту же форму. В общем, толщина тройного щита была два с небольшим сантиметра.

Это, конечно, не был желаемый «щит от всего», но работал похоже! Установка на дерево осталась та же, пять секунд, на девочек – три, но теперь это был тройной щит! А на себя Тимофей мог его накинуть мгновенно.

Когда закончил со щитами, переходить к огню не стал. И времени мало оставалось, и работать с этой стихией лучше в одиночку. Безопаснее. До девятого, а к приёму Харза хотел подойти в максимальной боевой готовности, оставалось ещё пять дней. Целая рабочая неделя по старому счислению.

[1] Если Вам налили полную пиалу чая, это означает – пей и проваливай. Хуже только если совсем не нальют. В половина пиалы – намёк на продолжение.

[2] Семиты – это не только евреи, но и чертова прорва самых разных народов. Например, все, упомянутые в библии. А также финикийцы. Кстати, арабы – тоже семиты.

Глава 15

Как путешествуют благородные девушки из знатных семей? Даже не наследницы[1] княжеского рода, а младшие дочери троюродного внучатого племянника главы младшей ветви? О, это зрелище не для слабонервных!

Выход из дома скрыт от глаз посторонних, и торжественное прощание с теплыми обнимашками и горючими слезами, последними наставлениями и перетаскиванием многочисленных чемоданов, кофров и саквояжей с последующим запихиванием всего этого в машины остается внутри семьи, за высоким забором. Из ворот особняка выезжает торжественный кортеж. Первой следует машина охраны, помпезный «Руссо-Балт», набитый дружинниками. Вообще-то это броневик, но делает вид, что он представительская машина и прячет до поры свои крупнокалиберные «Владимировы-Танковые» за сверкающими обтекателями. Противовоздушный комплекс до поры укрыт в багажнике.

Следом лимузин, тоже, разумеется, бронированный (и с пулеметами, но уже винтовочного калибра) лакированный и блестящий. Он везет Главное Сокровище рода с дежурной компаньонкой, двумя охранниками и шофером, причем мужчины отделены от пассажирок пуленепробиваемой перегородкой. В точно таких же лимузинах, но без перегородок и пулеметов, едет остальная женская обслуга: служанки, горничные, камеристки, банщицы, массажистки и прочие, допущенные если не к телу, то хотя бы к вещам Великой. И пусть затеявший злодейство против ребёнка догадается, кто где – ведь есть еще машина с мужской частью – парикмахерами, банщиками, операторами опахала и прочими самоходными фаллоимитаторами… Замыкает колонну ещё один экипаж дружины.

Под завывание сирен, кортеж несётся по улицам, распугивая прохожих и полицейских слепящим мерцанием мигалок и воем из динамиков головной машины. Звук намекает неосторожным: валите с дороги, пока хуже не стало! И задачу свою вой, вкупе с сиренами и рёвом форсированных двигателей, выполняет превосходно.

Под эту какофонию кортеж врывается в аэропорт; подкатывает к трапу личного самолёта; со всей неразберихой, вызванной выяснением очередности прохода на посадку, грузится на борт; и тот выруливает на взлетно-посадочную. Стюардессы подают напитки и закуски в ассортименте элитного ресторана, а путешественница морщит прелестный носик, придумывая, к чему бы придраться.

По прибытию на место всё повторяется в обратном порядке, только машины не свои, а арендованные.

Кортеж подлетает к лучшей гостинице города, забронированной целиком и полностью вместе с соседним рестораном, и обустраивается, чтобы в последующие дни барышня могла в сопровождении всё тех же людей и машин ознакомиться с достопримечательностями…

Именно так двенадцатилетнюю Наденьку везли в Новосибирскую школу хороших манер. Только по прибытии в столицу девочку в гостиницу не завозили, а немедленно доставили к месту обучения, где и выгрузили со всеми чемоданами и слугами.

Однако слуг школа немедленно отправила обратно, а чемоданы Наденьке пришлось таскать в свою комнату, аж на третий этаж. Впрочем, ребёнку хватило соображения не срывать себе спину. Попробовав оторвать от пола первый баул, Наденька налегке дошла до места проживания, оглядела сидящих на оставшихся четырех койках девочек, вздернула носик в направлении потолка и заявила:

– Чего сидим, кого ждём? Или вы в делёжке не участвуете?

– В делёжке чего? – спросила худая нескладная девчонка с покрытым прыщами лицом.

– Барахла, которое мне маменька в чемоданы накидала!

В итоге, хоть один баул и пришлось отнести лично, зато были убиты множество зайцев: избавилась от кучи ненужных вещей, избежала работы, получила четырех подружек, похвалу хозяек и репутацию «девка своя, хоть и княжна». И первый урок: сила женщины не в вещах, и даже не в их количестве. Сила женщины – в уме, который не надо торопиться показывать. Вскоре девочка додумалась ещё до двух составляющих женского превосходства: знания и сила магии, показывать которые тоже совершенно необязательно.

Через четыре года Наденька вернулась домой в кроссовках, рваных в нужных местах джинсах, рубашке с оскаленной пастью дракона на груди, болеро из мягкой замши, широкополой шляпе, с мешком золота в пространственном кармане и восторженным выражением на лице, за километр выдающим великосветскую дурочку. Вернулась на рейсовом самолёте, с потной толкучкой на посадке, малосъедобным питанием и лениво хамящими стюардессами.

Деточку приласкали, переодели, накормили и занялись подбором жениха. Партии не складывались. Каждый раз, когда находился кандидат, случалось что-нибудь, гарантированно исключавшее заключение брака. До времени неудачи в вину ребёнку не ставили. Пока очередной не понимающий тонких намёков жених не застал девочку в пикантной ситуации, после чего энтузиазм родителей несколько поутих. А чтобы он не возродился, надо было время от времени поддерживать реноме особы излишне любвеобильной.

И девушка, временами отвлекаясь на соответствующие акции, смогла заняться тем, ради чего вообще вернулась домой: родовой библиотекой и регулярными побегами на природу, где вычитанное переводилось в практическую плоскость. Более дальние путешествия не планировались.

Впрочем, в последние дни Наденькой овладела охота к перемене мест, вызванная очередным обострением у родственников матримониальной активности. Кроме того, запас полезных знаний в библиотеке исчерпался. Да и настала пора внешнему миру падать к ее стройным ногам.

Небольшая утечка информации, и доверенная служанка, исправно докладывающая обо всех ее промашках главе рода, до вечера даже не подумает забить тревогу.

Наденька же в ближайшей подворотне переоделась в старые, еще школьные вещи. Мелкая помеха, в лице тройки личностей, заинтересовавшихся процессом, отправилась головами вперед в мусорные баки. Туда же полетела и снятая одежда, ценой в хороший дом в не самом плохом районе столицы. Шмотки было немного жаль, но пространственный карман, изумительная вещь, развязывающая руки и полностью нейтрализующая вес спрятанного, к объёму очень чувствителен. Потому багаж лучше носить в виде денег. Но сила женщины не в одежде!

И вскоре ничем не примечательная мещанка на извозчике[2] мчалась в аэропорт.

Смиренно выстояв полчаса в очереди, девушка обзавелась билетом первого класса до Южно-Сахалинска. Момент был выбран удачный: одновременно отправлялись рейсы во все три столицы и ещё пять городов обеих империй. Чтобы узнать, куда она улетела, придется поднимать записи камер наблюдения – именные билеты собираются ввести который год, но все как-то не складывается.

На Сахалине бушевал тайфун, и нужный рейс задерживали. На час, ещё на час… Надя начала волноваться: скоро её могли хватиться, и хотя умственные способности родичей девушка оценивала невысоко, кто-нибудь мог сообразить проверить аэропорт. Условный комфорт зала для пассажиров первого класса, не успокаивал. Когда, наконец, объявили посадку, Наде приходилось сдерживаться, чтобы не начать судорожно оглядываться.

Первый класс не сильно отличался от третьего, которым девушка летела в прошлый раз. Разве что к самолёту подвезли на отдельном микроавтобусе, да внутрь запустили через вход в начале салона. А так… Кресла пошире, питание чуть обильней, бортпроводницы немного вежливее. Непринципиально: объемами беременной бегемотихи девушка похвастать не могла; безвкусная еда аппетита не вызывала, а на стюардесс наплевать. Зато в первом классе разрешено курить! Чем две трети пассажиров немедленно воспользовались. Сначала Надя хотела повытаскивать из ртов сигареты и распихать хозяевам по чувствительным местам, но ограничилась лёгким ветерком, отгонявшим дым и выдувающим содержимое из пепельниц. Черный порошок собирала под потолком салона, а когда все так же дружно открыли пакеты с едой, обильно посыпала им содержимое. Лететь полтора часа – посидят и голодными.

Погода в Южно-Сахалинске не радовала. Мелкий противный дождь и порывы ветра вопрошали гостей островной столицы: «И на кой ты сюда приперся?». Из-за одновременного прибытия нескольких рейсов, у стоянки извозчиков творилось небольшое столпотворение. Наденька усмехнулась, накинула щит и отправилась к правому краю стоянки, где машины стояли поприличнее, а народа толпилось поменьше. Просто удивительно, как легко управлять людьми! Чуть прямее осанка, немного другая постановка головы, надменная улыбка, жесткий прищур. И вместо разбитной весёлой девахи стоит такая отмороженная сука, что до костей пробирает. Ни отсутствие герба не мешает, ни рваные джинсы.

– В «Розу Сахалина», – бросила девушка переминавшемуся с ноги на ногу пареньку, открывая левую дверь серебристого «СвАЗлима».

– Я вообще-то на заказе… – начал было водитель, но встретил Надин взгляд и осёкся. – Да, сиятельная!

– Просто «госпожа», – поправила девушка.

– Госпожа, – мелко закивал извозчик. – Пожалуйста, пристегнитесь.

– Ты что, водить не умеешь? – удивилась Надя. Для хорошего мага ремни безопасности ненужная помеха. – Вперёд. И побыстрее! Всё-таки удивительно, смотришь снаружи – машина. Садишься внутрь – «Сверчок».

– Нормальная машина, – пробурчал водитель, и, взвизгнув покрышками, рванул с места. То ли надеялся на чаевые, то ли хотел поскорее избавиться от пассажирки, но через пятнадцать минут, Наденька, щедро оправдав все его надежды, подошла к дверям гостиницы. Реакция швейцара позабавила. На лице поочерёдно сменяли друг друга недоумение, презрение, изумление, подобострастность… С секундным опозданием склонившись в глубоком поклоне, здоровяк распахнул двери.

Одарив привратника небрежным кивком и мелкой монеткой, девушка, игнорируя очередь, подошла к стойке портье и небрежно бросила:

– Императорский номер. До десятого.

– На кого записать? – администратор протянул ключи.

Он не был подобострастен, но уважение выказывал немалое. Очередь притихла: тем, кто заказывает императорский номер, не перечат.

– Надежда… – девушка на мгновение запнулась, показывая, что путешествует инкогнито. – Иванова. Спасибо.

– Ваш багаж?

– Я путешествую налегке.

– Вас проводят.

Гостиницы не производила особого впечатления. Облицовку фасада последний раз шлифовали при старом императоре, а мыли природными дождями. Отделка номера демонстрировала отсутствие вкуса у дизайнера. Или его роль выполнял бригадир отделочников из разорившихся купцов Югороссии. Помпезной мишуры, совершенно не сочетающейся с цветом и рисунком обоев, столько, что глаза режет. Да и вообще, обои! Прошлый век! Гостиная, две спальни, лоджия, джакузи, бар. Джакузи – это хорошо, хотя сделать себе гидромассаж Надя могла бы даже в пустыне. Но пусть будет. В баре неплохой набор: от местного пива, до японского виски. В отличие от интерьера, подбор выпивки осуществлялся специалистом. Повертев в руках бутылку «Черного полковника», Надя вздохнула, запустила конструкт чистки одежды и отправилась в душ. Пить без закуски и натощак не стоило.

В гостинице, кроме бара, девушке понравились только деревья, высаженные по периметру небольшого газона. Все разные, и большей частью незнакомые. Эндемики, скорее всего. Особенно впечатляла сосна, у которой все ветви сосредоточились на самом верху, где расходились широким зонтиком. Как у пальмы. «Сахалинская пальма! – поставила диагноз девушка и выбросила объект наблюдений из головы. – Пойти, что ли перекусить?»

Мелькнувшую в голове мысль отправиться в ресторан в полотенце, в котором она вышла из душа, Наденька с трудом задавила – не стоило до такой степени эпатировать местную публику. Заказ еды в номер претил уже её эстетическому чувству. Никакой другой одежды, кроме того, в чем девушка добиралась сюда, не имелось, но плетение, собранное из стихий воды и воздуха, уже пробежалось по ткани, убрав инородные включения.

Ресторан был под стать гостинице: Помпезный до аляповатости и совершенно без местной специфики. Дикое смешение европейских стилей в отделке помещения, от галльского до баварского, массивные столы типа «ладонь мага» и белые штаны и рубахи половых. Ну не официантами же их называть при таком наряде.

А вот меню порадовало и озадачило одновременно. Большинство названий были незнакомы и сформулированы настолько витиевато, что Надя даже не могла понять, о чем речь. Что такое спизула? Трубач?.. Гребешок – еще ладно, когда-то пробовала. Хоть и не в загадочном черно-белом соусе.

Девушка подозвала полового.

– Что порекомендуете?

– Госпожа впервые на Сахалине?

– Допустим.

– Попробуйте салат из трубачей с морской капустой и кунджу по-сахалински.

Надя кивнула:

– Вино?

– На материке принято с рыбой пить только белое вино, но к кундже это не относится. Красное ничем не хуже. Но я бы посоветовал вино из ежевичной малины.

– Гибрид какой-то? – насторожилась девушка.

– Нет-нет, – зачастил половой. – Исконно природное растение, сугубо региональный специалитет. А вино делают у нас! Под Ваш выбор идеально! Если хотите согреться, советую попробовать настойку из клоповки.

– Реально, из клопов? – удивилась девушка. – Как кротовуха?

– Отнюдь, – сыграл лицом половой, – ягода красника, у нас её называют клоповкой. У свежей запах специфический. Очень полезная!

– Коньяком пахнет? – улыбнулась Надя.

– Почему коньяком? – похоже, половой этой шутки не знал.

– Забудьте, – махнула рукой Надя. – Давайте трубачей, кунджу и ваше ягодное жидкое. Только вино, а не настойку. А то опьянею и начну буянить.

– Это опасно? – улыбнулся половой.

– Увидите! – рассмеялась девушка.

Обвела взглядом полупустой зал. Цены высоковаты? Или тут обслуживают только посетителей гостиницы? Хотя нет, громко-веселая компания за тремя сдвинутыми столиками в углу, явно местная. Шестеро парней, всем лет по двадцать пять. Слуги рода. Или дворяне из нищих. И крепко набравшиеся.

Её мимолётный интерес заметили. Один из весельчаков поднялся, пошатываясь, подошёл к Надиному столику и с самодовольной улыбкой на лице выдавил:

– Слышь, крошка, не хочешь потусить с настоящими мужиками?

Опухшая физиономия без следа интеллекта, приличный, но мятый пиджак с гербом. На пальце печать наследника. Герб Наде не был знаком, а значит, род мелкий.

– Вы мне не интересны! – отрезала девушка.

– Мы всем интересны! – заявил «настоящий мужик» и попытался присесть за столик. – Мы тут самые главные! Ты…

Надя сделала пас рукой, словно отпускала прислугу. Плотный поток воздуха подхватил незадачливого ухажера, пронёс через зал, старательно огибая столики и официантов, вынес в открытое другим потоком окно и уложил на крону «сахалинской пальмы». Дружки сдутого помчались за ним. Сами. Кто в открытое окно, кто в дверь. Не у всех получилось с первой попытки – натыкались на стены.

– Надеюсь, больше мне не будут мешать? – уточнила Наденька принесшего заказ полового.

Тот бросил взгляд в окно, где мигом протрезвевшая компания пыталась придумать, как снять страдальца с пальмы:

– Думаю, нет. И спасибо, госпожа!

– Что за род?

– Мышкины. Никчемный род.

Салат девушке понравился. Рыба оказалась просто бесподобна. Вино на любителя, но с рыбой сочеталось замечательно.

На обратном пути остановилась у стойки администрации:

– Вызовете извозчика.

– Вы уже нас покидаете? – удивился портье.

– Нет, по городу.

– Тогда могу предложить услуги нашего гаража. Можно с водителем, можно без. Надежнее обычных извозчиков, и люди проверенные. Хорошо знают город и в случае опасности… – парень бросил взгляд в сторону дверей. – Хотя, о чём я! Прошу прощения за…

– Бросьте, – милостиво отмахнулась Надя. – Давайте с водителем. Я город не знаю.

– Куда сначала? – шофер вышел из машины и открыл девушке дверцу.

– Это была моя фраза, – Наденька покачала головой. Очередной праворульный «свердловчанин». – Ты тут местный. Вот и скажи, какой портной лучше?

– Тогда к старому Ганнибалу, – решил водитель. – Круче нет!

– Поехали к Ганнибалу. А почему старому? Есть ещё молодой?

– Не, молодого нет. Просто мастер всегда называет себя «старый Ганнибал». И он реально старый.

На парковке заведения «старого Ганнибала» стоял потрёпанный СвАЗ-буханка. «Опять „Сверчок“! Других машин, что ли тут нет?» – подумала Надя, и переключилась на хозяев машины. Стройная девушка и девочка лет двенадцати не заинтересовали. А вот мужчина – другое дело! Околовоенная одежда сидела, как влитая на широкоплечей фигуре. Мужественное лицо словно вырубили топором. Но работал мастер, у которого топор – продолжение рук. Жесткий взгляд серых глаз притягивал, Наденька явственно ощущала исходящую от незнакомца ауру мужской силы. Хорош! Глянула магическим зрением и охнула. Очень хорош! Усилием воли взяла себя в руки. Это мужчины влюбляются в Наденьку с первого взгляда и на всю жизнь, а не наоборот! Посмотрела на свиту красавца. Тоже маги. Мелкая сильна! Пожалуй, не слабее Нади в её возрасте. И знакомый герб…