Текст книги "Харза из рода куниц (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Ну, уважаемые же люди… – пробормотал Руднев.

– Весь Хабаровск знает, что у этих уважаемых людей проблемы с психикой, – отрезала девушка. – Только Вы не в курсе!

– Минуточку, Надежда Николаевна, – продолжал Куницын. – А что говорят имперские законы на тему вмешательства армии и флота в разборки родов? И вообще гражданские дела? Не помните, Демид Гордеевич? Так я напомню: только по прямому приказу императора! У Вас был этот приказ? Или только золото?

– Да какое золото⁈ – снова взвился Руднев.

– То, которое сейчас лежит в багажнике Вашей машины, – пожал плечами Тимофей.

– Даже если бы оно там и лежало, – успокоился вдруг адмирал. – Вам про это откуда знать?

– Оттуда же, откуда и то, что в бардачке Вы храните начатую пачку презервативов. Боитесь подцепить заразу, а Демид Гордеевич? Или не хотите бастардов плодить?

Адмирал начал багроветь, хапнул синюшными губами воздух… Словно пропустил несколько ударов в печень. Помрет еще ненароком…

– У Вас в машине, господин вице-адмирал, где-то есть маленькая дырочка, – усмехнулся Тимофей, довольный ещё и тем, что не нужно больше принимать образы от филина. И как только Наташа это выдерживает!

– Да как ты смеешь⁈

– Смею «что»? Вы, господин адмирал, получаете взятку, оформленную, как выдача денег в долг, посылаете имперский крейсер шантажировать имперский же населенный пункт, а когда Ваши моряки умудрились очутиться в плену вместе с кораблём, мчитесь сюда, чтобы что-то требовать. Вам объяснить, как я должен действовать по закону?

– И как? – спросил советник.

– Пиратов повесить! Корабль затрофеить. А поскольку крейсер второго ранга мне совершенно не нужен, передать его имперскому флоту по месту нахождения. То есть, Сахалинской флотилии. И получить вознаграждение в размере одной трети реальной стоимости приза. Поверьте, это намного больше, чем дали Нашикские.

– Но Вы же можете передать корабль другой флотилии… – прищурился советник.

– Да, законом это не запрещено, – кивнул Тимофей. – Но наместник Сахалина может обидеться. Кстати, а что там за шум? Прошу прощения…

Харза вышел из кабинета, чтобы вернуться через две минуты.

– И что там стряслось, что Вы пренебрегаете нами? – едко спросил адмирал.

– Был не прав, – повинно склонил голову Куницын. – Ничего интересного, вешают Вашего водителя.

– Как вешают? – вытаращил глаза Руднев.

– Обычно. За шею. Он так торопился сюда, что на дороге сбил коршуна. За это положено более мягкое наказание, но преступник скрылся с места преступления. По указу, подписанному ещё моим дедом, это уже смертная казнь через повешение.

– Но он же не знал! – вскочил с кресла адмирал. – Я сам ему приказал ехать как можно быстрее.

– Действительно, непорядок, – согласился Тимофей. – Вешать надо Вас. И его тоже.

Он достал рацию и нажал тангетту:

– Машка – Харзе.

– Здесь!

– Притормозите казнь, тут ещё один обвиняемый по тому же делу.

– Есть!

– Казним Вас, Демид Гордеевич, после разговора.

– Вы что, серьёзно? – до Руднева, наконец, начало доходить, что Куницын не шутит. – За какую-то сраную птицу казнить человека? Даже двоих?

– Ничего не могу поделать. Закон не делает никаких исключений. Как я объясню людям, что одного человека за подобное преступление я повесил, а другого пощадил? Что это за закон, который может применяться, а может не применяться?

– Но мы же не знали!

– Незнание закона не освобождает от ответственности. Вы ехали на Кунашир, должны были изучить наши правила. Но Вы, Демид Гордеевич, этим пренебрегли. Потому что не привыкли чтить законы. То государственный корабль отправите по личным делам, то услуги оказываете мутным личностям за наличные. Вы знаете, Демид Гордеевич, наверное, хорошо, что Вас сегодня повесят. Глядишь, другие адмиралы начнут хоть немного уважать законы. И не путать свою шерсть с государственной.

– Подождите, Тимофей Матвеевич, – вступил советник. – Вы, конечно, правы, насчёт главенства закона, но ситуация нестандартная. Не можете же Вы повесить командующего Владивостокской флотилией!

– Почему не могу? Кто мне запретит?

– Вы представляете, какой это будет удар по репутации наместничества⁈ Наверняка в законе предусмотрены какие-то исключения.

– Исключений нет! – отрезал Тимофей.

– Тим, – с кроткой улыбкой произнесла Надя. – Это действительно серьёзно. Надо что-нибудь придумать.

– Да я пытаюсь. Разве что властью главы рода принять какое-то компромиссное решение… Но Вы поймите, Александр Николаевич, моя репутация на острове держится на неукоснительном соблюдении законов. Если я не буду их выполнять, как я могу этого требовать с остальных. И что будет? Мои люди превратятся в Лысых Ежиков? Как я объясню данное исключение?

– А если, допустим, Демид Гордеевич внесёт некоторый вклад в экономику Кунашира? Да хоть те деньги, которые лежат у него в багажнике.

– Помилуйте, Александр Николаевич! Это же не его деньги! Их в любой момент могут потребовать Нашикские!

– Не могут, а потребуют, – улыбнулась Надя. – Как только адмирал уйдёт в отставку и станет не нужен, так и предъявят вексель. Братья всегда так делают.

– Кстати, да! – подтвердил Тимофей. – Мы декаду назад повесили работавшего на них банкира именно за такой фортель. Я бы на месте Демида Гордеевича вернул эти деньги Надежде Николаевне. Причем сейчас, пока это можно сделать культурно. Братья присылают за долгами очень неприятных типов. Представляете, адмирал, ушли Вы в отставку, завели пасеку где-нибудь в Медыне, наслаждаетесь жизнью, и вдруг приезжает банкир с дюжиной уголовников…

– И что же нам делать?

– Ну… – задумался Тимофей. – Наверное, Ваша просьба, Александр Николаевич, будет достаточным основанием. Пусть тогда Демид Гордеевич идёт, передаёт деньги и гасит вексель. Мои юристы помогут это сделать правильно, назначит нового командира и едет домой. Всё равно крейсер сейчас не на ходу…

– Как не на ходу? – Руднев даже забыл, что его должны повесить. – Говорили же, без единого выстрела!

– Никто и не стрелял. Ваши идиоты сети намотали на винты. Не знаю, как им это удалось, но снимать будут сами. А нового командира потому, что старый оскорбил мою сестру и мою гостью. Причем так, что надо бы его на кол взгромоздить голым дупем[5]. Но закон есть закон, на кол у нас сажают только насильников. Я просто вызову его на дуэль. К тому же, они со старпомом пытались сбежать с корабля. Кажется, это называется дезертирством? Впрочем, с этим разбирайтесь сами.

– Демид, – Сабутдинов тяжело посмотрел на адмирала. – Сделай, как тебе сказали. И завтра жду тебя у себя. Если на обратной дороге ещё одного коршуна не собьешь!

Руднев, тяжело ступая, вышел из кабинета. Надя выскользнула следом.

– Давайте к делу, Тимофей Матвеевич, – выдохнул советник. – Насколько я понимаю, корабль Вы вернёте. И команду вешать не будете.

– Правильно понимаете. И сделаю это тихо. Мне тоже скандал не нужен.

– А что Вам нужно?

– Я бы попросил продать мне немного земли на побережье.

– Что за земля?

– Никому не нужная тайга вокруг посёлка Ходжа. Неплохая бухта, но надо осваивать и всё строить с нуля. Но мне удобно, там как раз мои владения через пролив.

Сабутдинов нахмурился:

– У нас земля во владение родам не передаётся. Только у Сахалина такая привилегия. Как Вы говорите, закон есть закон!

– Вообще-то не закон, – улыбнулся Тимофей. – Традиция, которую можно нарушить. Но я Вас понимаю. Надеюсь, Вы найдёте лазейку, чтобы сделать исключение. Мне всё равно, владение это, родовая земля или что-то ещё. Главное, чтобы я там был полноправным хозяином.

Советник потёр переносицу:

– Что ж, доставайте карты, будем смотреть…

Этому коршуну повезло. Сбитую птицу выходили в заповеднике «Курильский» и переправили на Сахалин. Теперь он живет в зоопарке Южно-Сахалинска, метрах в шестистах от клетки с харзой

[1] Африканский аналог выражения «Страна Вечной Охоты»

[2] Месяц мусульманского календаря, когда паломники совершают хадж в Мекку.

[3] Эдзо – прежнее, до 1869 название острова Хоккайдо.

[4] Тупик-носорог действительно, довольно редкая птица. Гнездится, правда, не только на Монероне, а на большинстве Курильских островов и в южном Приморье.

[5] Жопой, разумеется

Глава 27

Кабинет в усадьбе был похож на такой же в особняке, как две капли воды. И за две прошедшие декады ни один из них не изменился. Да и с чего? Декады, месяцы… для дерева, металла и пластика – миг, не больше. А вот хозяин постарел, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Осунулось лицо, ввалились щёки, обтянув острые скулы, запали глаза. Исчезла уверенность движений. Казалось, вот-вот раздастся скрип костей.

Скрипа не было. Зато злости хватало.

– Что за сраная рукожопая самодеятельность? – шипел старик, и у стоящих навытяжку внуков сердце пряталось в пятки. – Что было сказано делать с Куницыным? А? Я вас спрашиваю, шматки говна!

– Ну… это… туристов посылать, – промямлил старший.

– И… Надьку за него выдать, – пролепетал средний.

– Я приказывал устраивать ему дуэль с чемпионом? Или, может, я разрешал задействовать армейские связи?

– Но дед, туристы не узнали ничего, – вступил младший. – Им с туристских троп на два шага отойти не давали!

– Кто не давал⁈ – заорал глава. – Кто может не дать двум долбоклювам отойти потрахаться?

– Медведи, – теперь и младший жевал слова, рассматривая пол под ногами. – С тропы два шага делаешь, а там медведь стоит. И внимательно смотрит. Они и гадили прямо на тропу, боялись отойти.

– Ты что сейчас сказал?– прищурился патриарх, левое плечо его характерно дернулось, будто старик еле-еле сдержал яростный удар. – Ты сказал, что медведи работают на Куницына? Все грёбаные медведей на всём грёбаном острове⁈ И это повод рисковать единственным артефактором рода⁈

– Ну какой там риск… – замотал головой старший. – Кинул плетения на камни…

– Болван! – заорал дед. – Коноцуп взъерошенный! Тебе бы прижали нож к горлу, чтобы знал, какой там риск!

– Так ведь не прирезали ж…

– Потому что за него Надька просила!

– Так она ж сбежала, – проговорил средний, разглядывая крохотную паутинку в углу кабинета. И ведь нашелся же храбрый паучок, прокрался….

– Думать надо! Думать! Головой! Куда мы Надьку определить хотели?

– К Куницыну.

– А она сбежала куда?

– К Куницыну.

– Так какого хрена вас не устраивало? Зачем было отправлять крейсер? КРЕЙСЕР! Любятся себе, и пусть любятся! Естественным путём только лучше будет. Или вы думали, что Чарторыйский – ангел любви, с лысой башкой и белыми крыльями⁈

– Так мы же не знали, – вздохнул старший. – Туристов наших медведями травят, дроны птицы сбивают, Надька сбежала… Что-то надо делать. Всё в Барчука упирается. Грохнуть, и вся недолга. Мы же не сразу Валентина Мироновича попросили. Сначала Самохвату наводку кинули…

Дед выдохнул сквозь зубы, громко хрустнул пальцами:

– Наводку кинули, артефакт испортить попросили, денег Рудневу отсыпали, что ещё⁈ Что вы такого, косорезы тупорылые, наворотили, что со мной… СО МНОЙ!!! в канцелярии мелкие сошки через губу разговаривают? А? Сам даже не принял! Сабутдинов смотрел, как на конюха какого! Вы хоть понимаете, ЧТО вы натворили⁈

– Дед, да объясни толком, – решился старший. – У тебя же полканцелярии скуплено, не у нас!

– А почему не у вас? Помру я, что делать будете? Вслепую тыкаться? Уже натыкались! Сядьте! – наследники быстро расселись по стульям. – Что Самохвату сказали? Мелкого дворянчика кончить?

– Так Куницын и есть мелкий! – пробурчал младший.

– Мелкий? – криво усмехнулся дед. – Ну да, так и есть, мелкий! Вот Самохват и попёр буром, как на мелкого. А его из пулемётов да со сторожевиков. Ваших, мать, сторожевиков! Из ваших, мать, пулемётов! Молчать! – заорал он, на собравшегося открыть рот, среднего. – Валентину что сказали? Устроить стрельбу без защиты?

– Ну да, – кивнул старший. – Получится, чемпион Барчука пристрелит. Нет, так хоть сказку о его стрельбе опровергнем. Кто же знал, что он Долгорукого перестреляет?

– А каким образом Куницын про Валентина узнал? Не соображаете? Маг при нём был. Да такой, что сумел заклятье Валино и заметить, и снять! А вы ещё и с Рудневым облажались!

– Дед, ну как облажались⁈ Рудневу миллион отсыпали! С Ежиком поговорили!

– КАК поговорили? Опять мелкий дворянчик? А у мелкого дворянчика маг такой силы, что «Жемчуг» без звука в плен пошёл!

– То есть, у Барчука сейчас крейсер есть?.. – не поверил средний.

– Нет, – буркнул старик. – Крейсера у него нет. А у нас теперь на флоте связей нет. Кончились. Руднев подал в отставку. Чарторыйского Куницын застрелил.

– Как застрелил?.. – вырвалось у младшего.

– Обыкновенно. На дуэли, из пистолета. Пол головы снес. Первый помощник на обратном пути выпал за борт. И утонул без всплеска. Ваш человек был?

Братья дружно кивнули.

– К вашему «мелкому дворянчику» Сабутдинов лично на остров летал! Ко мне ни разу не пришёл, а к нему личным бортом наместника!!! И знаешь, кого он там встретил? Ильиных!

– Оленька… – в ужасе выдохнул младший.

– Оленька, Оленька, – мелко захихикал дед. – Что, до самых печенок проняло? Эта дама не каждого князя своим визитом удостаивает! Ну, о приглашении на бал урожая можно не говорить!

Дед приложился к стакану с водой. Посмотрел на внуков. Хмыкнул:

– Сейчас я вас сильно порадую. Куницын объявил, что нашел ценности, награбленные Самохватом. Фамильные ценности.

– То-то урки затихарились, – присвистнул младший.

– Затихарились? – переспросил глава. – А сколько из этих затихарившихся раков по болотам кормит? Легли, так сказать, на дно. В прямом смысле слова. Но мне на кандальников наплевать! Куницын возвращает цацки старым хозяевам! Даром! Ему золото суют, а он отказывается. Мол, честь дороже! И зарабатывает репутацию. А мы её теряем. Представляете, сколько родов за Куницына в случае войны встанет?

– Мы же не можем воевать с мелким…

– Мелким⁈ – старик снова перешёл на крик. – На балу ему князя пожалуют! Представление уже у императора. Может и подписано даже!

– Что это наместник так расщедрился? – удивился средний.

– Чтобы Сахалин опередить, – скривился дед. – Вроде там тоже собирались… Не о том думаете! У Куницына все владения на островах. Чтобы титул к нашему наместничеству относился, надо новому князю родовые земли выдать. Где их возьмут? Точнее, у кого⁈

Братья переглянулись:

– У нас⁈

– Или у нас, или в глухой тайге, – кивнул дед. – Только на тайгу мало кто согласится. Так что начинайте прикидывать, что отдавать будем, чтобы со всей Сибирью не воевать.

Старик откинулся в кресле, и минут пять наблюдал, как спорят наследники. Что-либо отдавать они не хотели. И не умели.

– Может, ещё кто проштрафился? – неуверенно спросил младший.

– Кто? Что может быть хуже угона имперского крейсера?

– Нам ничего предъявить нельзя, – сказал младший. – Мы деньги Рудневу в долг давали.

– Ну да, в долг, – хмыкнул дед. – И он их вернул.

– Уже плюс, – робко улыбнулся средний.

– Надьке вернул! – глава взглядом вдавил внука в пол. – Вам их не видать, как собственных ушей. А «мелкий дворянчик»…

Старик закашлялся, судорожно схватил стакан с водой, кинул в рот таблетку, запил.

– … к себе людей самолётами завозит. Ежедневно.

– Какими самолётами?

– Грузовыми, блин! – выругался глава. – Вот как есть, безголовые. Не могли пассажиропотоки отследить? Просто вопрос Митьке задать, меняется что-то или нет. Уже почти декаду, с Сахалина ежедневно летают рейсы в Свердловск. С посадками у нас и в Красноярске. Авиакомпания «Воин». Не слышали? Во, как глазки заблестели. Сейчас наезжать кинетесь, идиоты! Это бывший семнадцатый смешанный авиаполк России! Который у турок главный ночной кошмар. И дневной тоже. Они нас в каменный век вбомбят, даже не зарисовывая пассажирскую символику! Не о том думать надо! Рейсы туда есть, а обратно нет! Зато есть рейс Моздок – Менделеево. Для неграмотных – с Кавказа на Кунашир. Ежедневный. Билеты в свободную продажу не поступали ни разу! Сколько людей князь иметь должен? А сколько можно за декаду привезти. А за две? Хватает людей у Куницына?

Старик обнаружил, что стакан опустел, выругался.

– Налейте!

Старший достал из бара бутылку минералки. Открыл, налил. Глава отхлебнул, прикрыл глаза:

– И ещё. Петюнин погиб. Братья Алачевы убиты. Милкули повешен. Самохват утоплен. Чарторыйский застрелен. Этот, ваш, как там его… неважно, выпал за борт. Все, кто нападал на Куницына – убиты. Он не оставляет за спиной живых врагов.

– Кроме Валентина Мироновича, – вставил старший. – Стоило Надьке попросить…

– При чём тут Надька? Он не считает Валю врагом. Врагами он считает нас. И убьет. Если мы не сделаем это раньше. Этот человек должен умереть. Понятно?

Внуки синхронно кивнули. Уж соглашаться-то с дедом они научились…

– Войну мы начнём сразу, как Куницын станет князем. Заявку подадим в тот же день, а нападём – как получится. Ваша задача – убить Тимофея. И сразу атакуем.

– Да он какой-то неубиваемый, – пробурчал старший.

– Потому что головой думать надо. Стреляет он хорошо, это уже проверили. В рукопашном бою силён. С ножом тоже. На Сахалине он тренировался, не скрываясь, все видели. А вот чтобы Тимоха тренировал магию, не видел никто. И в академии считался слабосилком. Но у него есть очень сильный маг. Надо исключить мага из игры.

– Дуэль, – сообразил младший.

– Зачатки мозгов прорезались? – хихикнул дед. – Да, дуэль. Причем, магическая. Надо, чтобы у вас был выбор оружия. Иначе он выберет пистолет и пристрелит всех троих. С магией ситуация обратная. Ясно?

– Лучше всего сделать это на балу, – сказал младший. – Нахамить бабе, с которой придёт Барчук, он обязан будет вызвать.

– Ага, скажи что-нибудь Надьке, – скривился старший. – Давно не летал, головой о стены не бился?

– На Сахалине он с двумя был, – отмахнулся младший.

– Уговорил, – старший пожал плечами. – Сам и вызовешь. А мы для поддержки рядом постоим.

Глава 28

Первые пятнадцать дней в новом мире прошли в беготне, суете и суматохе. Кто-то нападал, валился, как снег на голову, озадачивал проблемами или вываливал их неожиданное решение, появлялись новые люди, как хорошие, которых следовало встроить в свою структуру, так и плохие, коих следовало утилизировать с минимальными затратами и в максимально сжатые сроки. И всё это без всякой системы, структуры и плана. Бах, бух, трах-тарарах, шлеп-шандарах, получите, распишитесь и извольте решать…

И ведь решили, в общем. А куда деваться? Не то, чтобы совсем без накладок, но в целом могло получиться и куда хуже.

Вторая половина месяца оказалась иной. Нет, дел меньше не стало. Но они были заранее просчитаны, разложены на составляющие и исполнялись чётко по плану. С разумной корректировкой в угоду окружающей действительности.

Ильины с первой оказией умчались на Сахалин, где у них было множество дел. Собственно, Харза и не сомневался, что представительство интересов завода – не единственная, да и не главная забота супругов.

С Лосем сели за стол, выпили в плепорцию, поговорили о спорных моментах.

– Зачем мы нужны людям, – спросил Лось, – которые за час захватывают крейсера и учат стрелять чемпионов?

– Подвиги творить и чудеса совершать мы и сами умеем, – честно ответил Тимофей. – А работать кто будет?

Дальше пошли мелочи: размер зарплат и премиальных, место базирования, нюансы снабжения и как реформировать и переориентировать сиротский приют, который останется от сволочей Мамедьяровых, как только их вырежут. А вырежут точно, и не только потому, что многим пообещали, но и потому что те – редкостные сволочи, не заслуживающие жизни. По всем пунктам определились и даже подобрали место для детей под радостные вопли Мики, Тики и Пики, у которых остались в недоброй памяти альма-матер лепшие друзья и подруги: Вика, Лика, Рика, Сика и прочие. Сику Лось поклялся переименовать лично, тем более, что это мальчик. И занялся проблемами жилья. По первым прикидкам, на тех, кто окажется на Кунашире до зимы, свободных помещений хватало, но вопрос всерьез не прорабатывался и мог оказаться острым. А размещать людей нужно капитально. Зимой тут, хоть в целом и не холодно, зато снега наметает на несколько метров. И ветра бывают такие, что трактора на ходу сдувает и телевышки в дугу гнёт.

Сергей Малыгин после беседы был отдан в цепкие руки Хорьковых, вернувшихся с Сахалина после заключения сделки с Морачевым. В первый же день супруги показали авиатору, где и как его обворовывают ушлые партнёры, после чего принялись готовить материалы для предъявления исков и внедрения ректотермальных криптоанализаторов.

Немедленно принять всё Малыгинское хозяйство Тимофей готов не был, но наметить организацию переброски отряда Лося с чадами, домочадцами и имуществом удалось. А чтобы не гонять обратным ходом пустые самолёты, предложили аэропорту Хомутово организовать рейс в Свердловск через Хабаровск и Красноярск. Предложение было воспринято на «ура», а через два дня поступило встречное – забрать и остальные рейсы, совершающиеся самолётами наместничества. И самолёты заодно. Естественно, договорились пока не торопиться, но в перспективе, причем достаточно близкой, почему бы и не да?

Сергей Трофимович с головой ушёл в повседневные заботы и уже не помышлял о том, чтобы забиться обратно в свою кавказскую норку. А ещё через пять дней принёс Куницыну вассальную клятву. Суверену это помогало поднять имидж рода, вассалу – облегчало работу в Сибирской империи.

Клубок Петровых и Долгоруких-Юрьевых удалось не распутать, конечно, но стабилизировать. Машка, всадив в пасынка полтысячи патронов, присмотрелась, притерпелась и свыклась с мыслью, что не все Долгорукие сволочи. Во всяком случае, мазать стала чаще. А, может, и Павел прибавил в мастерстве. С самим же княжичем Тимофею пришлось выдержать обстоятельную беседу, чтобы убедить чемпиона, рвущегося выяснять отношения с отцом, не пороть горячку. Выждать год до собственного совершеннолетия, попутно выиграть «взрослый мир» и пригасить эмоции. А потом, с трезвой головой и адекватным пониманием ситуации, можно и отношения выяснять. Если в этом будет смысл.

Винты «Жемчуга» освободили на шестой день. Можно было бы раньше, но дока нужного размера в Южно-Курильске не было. Так что, акваланги и прочее легководолазное оборудование в помощь, и при помощи ножей и какой-то матери… После освобождения и.о. командира увёл крейсер на базу. Как и когда первый помощник выпал за борт с мешком на голове и с привязанной к ногам сеткой, набитой камнями, Тимофея не интересовало. Лысого Ежика он застрелил сразу после отъезда Руднева. По всем правилам, на дуэли. В присутствии советника хабаровского наместника, нижегородского княжича и представителей команды «Жемчуга».

Размеры и границы выделяемой земли согласовывали три дня. После чего в отроги Сихотэ-Алиня отправилась землемерная экспедиция. От будущего хозяина в неё вошли десяток старожилов тех мест, во главе с Лешим, и Малыгинские спецы, коим предписывалось в режиме строжайшей секретности подобрать место для будущего аэропорта. Переговоров же по формальному способу передачи земли практически не было. Да и о чём говорить?

Аренда не устраивала Куницына. Да, в этом мире это было наиболее распространёно, и многие роды столетиями эксплуатировали чужие земли, но строить что-то серьёзное на месте, с которого тебя могут в любой момент согнать, Харза не хотел. А планы на Ходжу были наполеоновские.

Передача во владение не нравилась уже наместнику. Это не запрещалось напрямую, но не приветствовалось. И создавать прецедент хабаровским властям было не с руки.

Ещё можно было передать Куницыным Ходжу, как родовые земли. Тимофея это устраивало даже больше владения. Пусть их нельзя ни продать, ни подарить, но и отобрать в ходе войны невозможно, даже уничтожив весь род хозяев. В последнем случае земли вернутся в казну. Однако родовые земли жаловались только вновь образованным родам или при получении нового титула, княжеского или боярского. Надо присваивать титул, благо никаких затрат это не требовало. Но Куницын не был уверен, что Хабаровск хочет видеть его князем. И на этот случай сразу после разборки с Самохватом начали распускаться слухи о том, что на Сахалине Тимофея князем вот-вот сделают. Стимул по мелочи насолить соседу подчас куда сильнее заслуг перед империей и договорённостей. А уж в придачу к заслугам и договорённостям и вовсе хорош.

Приглашая Тимофея, на бал урожая, Сабутдинов прозрачно намекнул, что его ожидает сюрприз. Харза очень надеялся, что понял правильно.

Сроки поджимали, а на визит к старому Ганнибалу не хватало времени, но вопрос решился элементарно: Патраков, отвезя Ильиных, обратным курсом доставил на Кунашир Сонечку Лацкес, а возвращая восходящую звезду иглы и наперстка деду, назад прихватил Хорьковых. Ни единой ходки впустую, потому что экономика должна быть экономной!

В общем, рутина, рутина и ничего кроме рутины. Зато много.

Лишь одно дело рутинным назвать было нельзя никак.

Под занавес второй декады сентября Патраков с Лосем сбегали морем в Амгу, небольшой посёлок на материке, в устье одноимённой реки, и вернулись с группой Бака, косой смерти прошедшейся по остаткам банды Самохвата. Боевиков среди их клиентов не было, зато имелись пособники, наводчики, сбытчики, скупщики краденого, хранители общака, информаторы в полиции и корпусе жандармов. Все они своими руками никого не трогали, в злодействах не участвовали и считали себя в полной безопасности. Возможно, официальные власти и в самом деле не смогли бы набрать достаточно материала для обвинения. Но Бак не был официальным лицом, нужные ему сведения предоставил заказчик, а если чего не хватало, всегда можно вырезать из подозреваемого, которому всё равно предстояло исчезнуть в водах Амура и его многочисленных притоков. Оставлять новому «самохвату» готовую преступную сеть Тимофей не собирался. И то, что связующее звено выбито – неважно. Свято место пусто не бывает! Обязательно гнида заведется.

Пытаемые выкладывали всё. Изредка по результатам допросов в списке появлялись новые имена. Зато отобранные у жертв банды ценности сыпались, как из рога изобилия.

– Деньги. Мы не пересчитывали, – водружать сундучок на журнальный столик боевик не решился, слишком тяжёл. Поставил рядом, разогнулся с кряхтением. – Камушки, – мешочек был не таким увесистым. – И бирюльки. Упаковали, как смогли, там просто навалом лежали.

Тимофей открыл коробку с украшениями. Диадемы, ожерелья, колье, браслеты, перстни, кольца, серёжки… Высыпал на стол, разровнял. Надя охнула и, протянув руку, подняла широкий сквалаж[1], украшенный рубинами и изумрудами. Выдохнула помертвевшим голосом:

– Мамин.

Немного посидела, невидящими глазами глядя на колье. Дрожащими руками начала перебирать перстни.

– Вот. Это тоже её. А этот папин. Они пропали восемь лет назад…

– Самохват не пять лет по лесам шлялся, – вздохнул Тимофей. – Пять лет за ним гонялись жандармы. Он и сам точно не помнил, когда впервые вышел на большую дорогу.

– Что ж так подставился по-глупому? – спросил Лось.

Харза усмехнулся:

– Всеядный был. Простолюдинов запугивал и шантажировал. Со слабыми родами мог так же себя вести, а мог и налёт со штурмом устроить. А знатных, в основном, по наводке брал. Из засады. А нас недооценил. Мы же мелкие, глава декаду, как сменился. Мальчишка. Решил, что пугнуть достаточно. Вот и вляпался.

Он говорил только для того, чтобы дать девушке время прийти в себя. Хотелось обнять, погладить по голове, дать порыдать на груди… Но не стоит.

Лось, похоже, задавал вопросы с той же целью.

– Тут, – Надя кивнула на коробку, – много вещей из каталога.

Внешне уже успокоилась. Только пальцы чуть-чуть подрагивали.

– Что за «каталог»? – Тимофей насторожился. Даже чуть повернул голову и будто принюхался, напомнив Наде своего тёзку. Один в один, зверь, почуявший добычу!

– Князья, бояре, да и просто богатые дворяне, часто заказывают уникальные украшения, – объяснила девушка дрожащим голосом. – Вот, как мамин сквалаж. Или вот эта диадема, – она подняла украшенный крупными изумрудами обруч из зеленоватого золота. – Здесь даже оправа очень дорогая из-за природного электрума[2]. Но такие вещи хочется как-то дополнительно защитить, они же не в сокровищницах хранятся. Мама без этого колье из дома не выходила.

– Магией защищают, – пожал плечами Лось.

– И магией тоже, – кивнула Надя. – Но одно другому не мешает. Сделали каталог фамильных украшений. Каждый дворянин может внести туда любую вещь. В случае пропажи объявляется поиск. И продать почти невозможно. Ни ювелир, ни ростовщик, ни банкир каталожную вещь не возьмут. За скупщиков краденого не уверена, но, скорее всего, тоже. Непонятно, зачем этот бандит их брал.

– Это как раз понятно, – хмыкнул Бак. – Жадность человеческая. Нести тяжело, а выбросить жалко.

– И разобрать на камушки можно, – поддакнул Лось. – А оправу – в переплавку.

– То есть, мы их продать не сможем?

Надя пожала плечами:

– Сможем. Подаём официальную заявку, что вещи взяты нами как трофей, вносим изменения в каталог… Только я бы не стала этого делать.

– Предлагаешь вернуть хозяевам? – уловил мысль Тимофей.

– Умно! Они сами вознаграждение принесут, – оценил идею Бак. – Поменьше, зато честно и без головной боли. Ещё и доброе дело сделаем!

– Нет, ребята, – развеселился Тимофей. – Никакого вознаграждения! Вернуть с сочувствием их горю! И остальные побрякушки так же. Репутация до небес взлетит!

– Ох, и заморочки же у аристократов, – присвистнул Лось. – По мне, так спас прынцессу с ридикюлем, можешь себе из ридикюля камушков зачерпнуть. Если прынцесса с тобой под одним плащом ночевать не захочет.

– Можешь, конечно, – кивнул Харза. – Но мы принцесс не спасли. Мы только за них отомстили. Улавливаешь разницу? Хоть серебрушку возьмёшь, осадочек у людей останется. А после бесплатной акции… Решится наместник мне в титуле отказать, когда вся столица гудит, какой Куницын правильный и блаародный?

– И весь из себя Ашир, – хмыкнула Надя.

– Точно, – согласился Тимофей. – А решат Нашикские нам войну объявить, получат дружное «не одобрямс!» родов от двадцати, включая полдюжины княжеских. А какой-нибудь Аносов или Тифонтай и в драку влезет. Репутация дороже любых денег. Ещё и доброе дело сделаем! – передразнил он Бака.

– С одной стороны верно, – вздохнул Бак. – А с другой, что же, совсем без добычи…

– Ну почему без? Этого мало, что ли, – Харза легонько, чтобы не отбить ногу, пнул сундук с деньгами. – Ты даже пересчитать не смог.

Наёмники повеселели.

– Каталожные вещи понятно, – кивнула Надя. – С родовыми перстнями тоже просто. А как ты собрался остальных хозяев искать?

– Сами найдутся, – махнул рукой Тимофей. – Устраиваем раздачу в Хабаровске, накануне бала. Приглашаем тех, чьи вещи опознаны. Заодно посмотрят, что осталось. Всем верим на слово, но берём расписки. Мол, получили безвозмездно такие-то вещи. А остальное передаём наместнику для возврата хозяевам. Каталоги сделаем, извещения для всех и каждого… Выдавать под расписку, нет с сертификатом нахождения и благодарственное письмо. Ещё прессы нагнать с фотографами. А под шумок, в общую толпу и наших засунуть, чтобы каждого отщелкали. К бумагам в придачу. Всегда можем подтвердить, кому, что и сколько отдали. А получателям повод задуматься, что чужие вещи брать не надо. А то ведь найдётся настоящий хозяин, неловко выйдет…