Текст книги "Харза из рода куниц (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Репутация! – поднял указательный палец Лось. – Учись, Бак!

– Учусь, учусь! – хмыкнул наёмник. – А можно, отмывать их от крови буду не я?

– Можно, – Надя провела рукой над драгоценностями. – Физически всё. А в переносном смысле с них кровь никогда не отмыть.

– Магия! – улыбнулся Тимофей. – Давайте уберём цацки, да пойду звонить Сабутдинову.

– Не надо убирать, – запротестовала Надя. – Я разложу пока и в каталоге поищу. Он в библиотеке на третьей полке справа. Пришли с кем-нибудь. Всё, мужики, идите! Дайте женщине поиграться с цацками…

– Кстати, Харза, – вдруг вспомнил Бак, – мы в Сигоу у одного скромного копииста[3] из заготовительной конторы бумажки взяли. Бандит-то наш тем ещё бюрократом оказался, каждую записочку хранил. Может, чего нового найдем. Кто-то же на князей наводил. Не та же шушера, что мы чистили.

– Я и так знаю, – прищурилась Надя. – И ты знаешь, да Тим. Только мне не говоришь, чтобы не расстраивать.

Тимофей лишь развёл руками. Трудно с женщинами. Особенно с умными.

* * *

Под передачу ценностей законным владельцам или их наследникам, наместник выделил малый зал собственного дворца. Помещение даже немного украсили в слегка траурном стиле. Не мог же их светлость упустить такой случай заработать политический капитал. Сам, правда, не пришел. Тимофей его понимал: нет ничего хуже, чем общаться с родственниками погибших. А уж отвечать на вопрос, почему твои службы столько лет не могли поймать убийц, и вовсе сложно. Тут и лицо потерять можно. Так что пусть Куницын в гордом одиночестве объясняется, как герой и победитель.

Зато приехал Сабутдинов. Ходил со скорбным лицом, разговаривал с пришедшими, выражал соболезнования, но перетянуть на себя внимание не пытался, предпочитая лавры отдавать Тимофею вместе с вопросами.

И, конечно, пресса не пропустила событие. Журналистов и фотографов сбежалось не меньше, чем ожидалось приглашённых. Каждый жаждал поведать читателям о человеке, раздающем несметные богатства. Для акул пера и фотоаппарата сей поступок был странен и непонятен. Но у каждого свои причуды, особенно у аристократов. В этой галдящей толпе затерялись и два человека Ван Ю с задачей фотографировать без остановки, не жалея пленок. Тимофей и полдюжины скрытых камер по углам бы распихал, но местные до такого еще не додумались. Или в широкий доступ такая техника еще не проникла.

Люди заходили, здоровались, представлялись. Получали свои вещи. Благодарили.

Кто-то приходил один, забирал родовой перстень отца или брата, и тут же прощался. Кто-то смотрел вещи неопознанные, троё даже нашли что-то своё. Ещё один никак не мог решиться: похоже на серёжки сестры, но они ли?

– Возьмите, – сказала Надя. – Покажите женщинам. Они в этих вещах разбираются лучше. Если не ваши, вернёте. В бумагах запишем, что взяли посмотреть.

Три рода предпочло прислать младших родовичей, а два – доверенных слуг. К чему трепать нервы, если люди пропали несколько лет назад, и ничего уже нельзя изменить. Спасибо, конечно Куницыным и за месть, и за возврат родовой ценности, но к чему ворошить прошлое?.. Что было, то прошло, а лично высказать благодарность можно будет и завтра, на балу. Посыльные забирали предназначавшуюся им «бронзулетку», бормотали дежурные благодарности и исчезали, стремясь быстрее освободиться от нудного поручения.

За фамильными реликвиями приезжали целыми делегациями. Мужчины осматривали драгоценность, делились впечатлениями, оценивали нанесённый сокровищам ущерб. Женщины всхлипывали и благовоспитанно прикладывали к глазам платочки. Особого горя почти ни от кого не ощущалось. Людям свойственно забывать даже родных и близких. Даже то, что забывать нельзя. Но люди – это только люди!

Одним из последних пришёл князь Афанасий Вяземский. Крепкий, несмотря на почти вековой возраст, старик с прямой спиной и жестким волевым лицом. Парадная форма Улан-Баторского гвардейского броне-кавалерийского, которым командовал князь Вяземский полсотни лет назад, сидела на генерале, как влитая. Демонстрируя выправку, которой могла позавидовать и рота почетного караула императора, князь подошёл к Тимофею и, после обмена приветствиями, спросил:

– Вы, действительно, её нашли?

– Посмотрите, – Тимофей подвёл гостя к столу, где Надя уже выложила брошь.

– Да, это наше, – кивнул генерал, и внезапно дрогнувшим голосом спросил: – А внучка? Ничего не известно?

Только сейчас до Харзы дошло, что под словом «её» Вяземский имел в виду вовсе не драгоценность.

– Боюсь, не смогу сообщить Вам ничего хорошего, – вздохнул Тимофей. – Банда не оставляла свидетелей. Поэтому их и не могли поймать так долго.

Вяземский разом осунулся. Посреди лба пролегла вертикальная складка, поникли плечи, словно из человека вынули державший его стержень.

– Вы знаете, у Танечки было ещё колечко. Совсем простое. Серебро и горный хрусталь. Там не было такого? Я понимаю, это…

Харза помнил это кольцо, действительно простое. И залитое кровью так, что даже в куче бросалось в глаза. Чтобы снять, бандиты отрубили ещё живой жертве палец.

– Сейчас! – Надя тоже помнила. – Вот вещи, которые мы не смогли опознать по родовым каталогам.

– Это, – князь взял колечко. – Его нет в каталогах. Я подарил это колечко внучке на шестнадцатилетие. Она всегда его носила. Собственно, уже и снять было нельзя. Мы договорились, когда Танечка приедет на каникулы… Она же учиться уезжала. В Новосибирск. Третий курс… Договорились, что приедет, и мы увеличим размер. У нас очень хороший ювелир, да… Если кольцо здесь, то…

Вяземский сдержал слёзы. А потом выпрямился:

– Эта банда?.. – в голосе прорезалась сталь.

– Уничтожена! – непроизвольно вытянувшись, доложил Харза. – До последнего человека, – и добавил, глядя в глаза генералу. – Из пособников остались трое. Но завтра…

Вяземский поиграл желваками и кивнул:

– Спасибо.

Генерал ушёл такой же непоколебимый, как прежде. Вот только…

Тимофей проводил старика взглядом.

Завтра. Точно по плану. Чего бы это ни стоило!

[1] Сквалаж – колье в виде ошейника.

[2] Электрум – сплав золота и серебра, очень редко природного происхождения.

[3] Самая низкая канцелярская должность.

Глава 29

Праздник урожая в Хабаровске был главным событием года. Проводился он испокон веков в канун осеннего равноденствия, и хотя, с развитием сельского хозяйства, далеко не все работы заканчивались в сентябре, и день всё ещё длиннее ночи, уже можно праздновать. Вот и праздновали, не нарушая традиций и привычек.

Каждый год, двадцать девятого сентября, знатнейшие роды края и приглашённые гости собирались во дворце. Выслушивали пафосную речь наместника, этакий производственный отчет и ода выдающемуся самому себе, аплодировали, угощались изысканными напитками и закусками, приветствовали друг друга, делились новостями и сплетнями, хвастались успехами, представляли вошедшую в возраст молодёжь, танцевали, флиртовали, обсуждали дела, ссорились, дуэлировали. Кто выживал, а до смерти бились редко, мирился. Словом, отдыхали по мере сил, интересов и возможностей.

И этот год не был исключением. Особых событий в течение лета, весны, да и осени не наблюдалось, разве что буквально вчера некий молодой человек совместно с наследницей князей Нашикских устроили аттракцион невиданной щедрости, раздав бывшим владельцам огромное количество украшений, непонятно как попавших им в руки. То ли отобрали у бандитов, то ли награбили, то ли совместили. Версий много, каждую обсудить нужно!

В отличие от приёма на Сахалине, отдельно приветствовать хозяина здесь не требовалось. Собственно, наместник и появлялся после всех, дабы сразу приступить к торжественной части. Прибывшие гости беспорядочно растекались по залу, улыбались и обменивались приветствиями. И отбивались от «москитного флота», чей звёздный час приходился на начало праздника.

– Простите, это Вы Куницын-Ашир? Надо же, какой молоденький! С высоты своёго возраста должна Вам сказать, что щедрость это хорошо, но делая такие подарки, недолго и пойти по миру!

– Ах, милочка, а что это Вы в такой неподобающей компании? Княжич Долгоруков-Юрьев? Серьёзно? Но остальные… Что, тот самый Куницын? Не может быть! Я Вам завидую! Вы всегда держите руку на пульсе!

– Тимофей Матвеевич? Позвольте выразить благодарность от себя и моей матушки! К сожалению, она не может выразить Вам свою признательность лично. Возраст, сами понимаете. Даже не встаёт. Но желает Вам всего наилучшего. Уже и не чаяла получить весточку о сестре. А уж тем более вернуть бабушкино ожерелье!

– Милочка, а я Вас раньше здесь не встречала! Только вошли в возраст? Похвально, похвально! Как Вас зовут? Хотене? Редкое имя! Ваши родители изрядные оригиналы? Обычное? Вы из айнов? А кто это такие? Какой род? Куницыны-Аширы? Нет, не слышала! А чем Вы знамениты? Сажаете на кол насильников? Экая двусмысленность! Но правильно делаете! Их столько развелось, просто ужас!

– Павел Анатольевич! Рад приветствовать! Что-то о Вас не было ни слуху, ни духу в последний месяц! Тренировались? Где, если не секрет? На Кунашире? Что Вы забыли в этой дыре⁈ Ой, простите, Тимофей Матвеевич…

– Милочка, а кто Вам сшил это платье? Какая прелесть! Вы всех затмите! Не поленились доехать до самого Лацкеса? Так я и знала! Конечно, Вам же там совсем рядом. Хотя безумно дорого! Как не у старого Ганнибала? Сонечка Лацкес? Внучка? Ой, ради всего святого, какая может быть восходящая звёздочка! Шить у начинающих портних? Фи! У Вас совсем нет вкуса! Вот посмотрите на Наденьку! Посмотрите, какая разница! Видите? Наденька, кто шил Ваше платье? Какая Сонечка⁈ Нет, я безгранично доверяю Вашему вкусу, княжна, но… Что Оленька⁈ Сама Оленька⁈ Не может быть… Мир сошёл с ума…

– Павел Анатольевич, а правда, что Вы чемпион? А можно с Вами посоревноваться? Как без защитных артефактов? Сели? А если я Вас убью? Или Вы меня⁈ Пожалуй, в другой раз…

– Здравствуйте, Надежда Николаевна, ходят слухи, что появилась какая-то девочка, которая шьёт лучше старого Ганнибала, но намного дешевле. Это правда? Так я и знала! Ну как может молодая девчонка превзойти признанного мастера! Что? Лучше, но не дешевле? А тогда в чем смысл? Это же наглость, работает без году неделя, а дерёт такие деньги! Просто ужас!

– Тимофей Матвеевич, позвольте представиться, Иван Иванович, у меня к Вам очень выгодное предложение! Да! Понимаете? Будущее за энергией ветра! О, Вы понимаете! Мы просто разбогатеем! Как не можете? Ах, у Вас все деньги в деле. Тогда извините? Что, простите? Продавать участки на Луне? Какая интересная идея! Когда начнётся освоение, стоимость вырастет в сотни раз! В тысячи! Большое спасибо!

– Наденька, золотце, ты должна мне дать телефон своей новой портнихи! Да-да, я слышала, что она совсем молоденькая! Мне плевать, сколько это стоит! Если у неё обшивается сама Оленька…

Очередной налёт «мошки» прервал звонкий звук гонга.

Наместник поднялся на подиум, прокашлялся и начал:

– Господа, мы празднуем сегодня день осеннего равноденствия и отмечаем…

Докладчик засыпал присутствующих цифрами, впрочем, не конкретными. Надои выросли на тридцать процентов, добыча золота на пятнадцать, выплавка стали… И всё это, исключительно благодаря указующей руке императора и мудрому руководству на месте.

– Но стоит отметить и выдающихся людей нашего края, – наместник перешел на личности. – Вот Афанасию Ивановичу Вяземскому в следующей декаде исполняется сто лет! А он жив, здоров, бодр и полон сил! Так вручим же князю Вяземскому знак «заслуженный ветеран Хабаровского края»!

Старый князь под аплодисменты поднялся на подиум, дал приколоть на увешанную орденами грудь очередную висюльку и спустился в зал.

– Князю Аносову за выдающиеся успехи…

Награждали исключительно в связи с круглой датой. Но, собственно, где набрать свершивших деяния в обусловленный период, когда время мирное, и подвиги совершать не требуется? А дожил – уже молодец.

– Мы все свидетели, того, как отличился князь Куницын-Ашир, вернувший вчера родственникам погибших фамильные реликвии. Надо не забывать, что для этого Тимофею Матвеевичу потребовалось выследить и разгромить банду печально известного Самохвата. И я не оговорился! За заслуги перед империей владетелю Кунашира, Тимофею Матвеевичу Куницыну-Аширу, пожалован княжеский титул и выделены родовые земли в устьях рек Большая Хадя, Май и Уй. Прошу, Тимофей Матвеевич! Давайте все вместе поздравим нового князя!

Харза вышел, получил регалии, пакет с документами и положенную порцию аплодисментов, пожал мягкую ладонь наместника, покивал рукоплескающему залу. Полученное отправилось в пространственный карман, эту магию Тимофей уже освоил.

Следом наместник представил Павла Долгорукого, вручив гостю и чемпиону богато отделанный альбом с видами Хабаровска. На этом торжественная часть благополучно закончилась.

Публика начала рассасываться по дворцу. Танцевальный зал, фуршетные столы, уютные диванчики у окон. Смазливый типчик предложил Тимофею составить компанию в карты (оказывается, предусматривался отдельный зал для любителей), наткнулся на холодный взгляд новоиспечённого князя и растворился в толпе. Расхотел. Или вспомнил покойного Самохвата.

Братьев Нашикских заметить пока не удалось. То ли проигнорировали бал, что сомнительно, то ли успешно скрывались в толпе. Тимофей не волновался: проявятся обязательно. А пока прошли в танцевальный зал, не дожидаясь, когда «москитный флот» начнёт новую атаку. Да и невместно молодым людям манкировать танцами.

В молодости Харза, как и все ребята с его двора делил танцы на две категории. «Медляки», когда следовало прижать партнёршу к груди и покачиваться в такт музыке, и «быстряки», где следовало прыгать враскоряку под нестройный бой барабанов и строить гримасы. К выпускному вечеру, по настоянию мамы, Тимоха выучил вальс, и не ударил в грязь лицом на мероприятии. Ну, и, конечно, брейк-данс без музыки, совмещённый со стрельбой по-македонски.

Барчук, естественно, танцевать учился, но, как и всему иному, без фанатизма. Соответственно, в его исполнении все танцы выглядели как «медляк» и «быстряк» из молодости Харзы. Разве что вальс, под нажимом мамы, освоил на уверенную честную тройку.

На устроенных Надей специально к балу занятиях, теория и практика двух миров, помноженная на хорошее владение телом, подняло вальсирование на приличный уровень. Но всё остальное даже до твёрдой «двойки» не дотягивало. И теперь задачей Харзы было умудриться, находясь в танцевальном зале, отрабатывать только вальсы, пропуская всё остальное, то есть, четыре танца из пяти. Для непредвиденных случаев существовало несколько домашних заготовок, первой из которых пришлось воспользоваться очень скоро. К счастью, мелодия оказалась достаточно бодрой, и Тимофей с Хотене провели отличный спарринг под музыку.

– Ну всё, – прокомментировала Надя выступление Куницыных. – Теперь весь высший свет будет изучать муай боран. Диктуете моды!

– Пусть учат! – отмахнулся Тимофей. – Чем бы дитё не тешилось…

– Пойду, попудрю носик, – улыбнулась Хотене. – В горле пересохло!

Надя придержала дернувшегося следом Павла:

– Павел Анатольевич, этот вальс Ваш!

Харза только усмехнулся, глядя, каким взглядом княжич провожает сестрёнку.

– Тимофей Матвеевич, – Оленька была, как всегда, очаровательна. – Не пригласите даму на танец?

– С удовольствием!

К счастью, вальс. Впрочем, вряд ли случайно. Наблюдательности и умению делать правильные выводы даже из минимума информации свердловчанки можно было только завидовать.

– Какой интересный танец, – улыбнулась Оленька, кружась по залу. – Давно не видела ничего столь оригинального. Это ведь что-то из боевых искусств?

– Мы старались, – отзеркалил улыбку Тимофей. – В детстве тренировались под музыку, а тут пришла идея сделать из этого танец. Первое прилюдное исполнение.

– Да, очень свежо и оригинально, – согласилась девушка. – Правда, боюсь, повторить смогут единицы.

– Ну Вам-то это под силу.

Оленька улыбнулась:

– Я до сих пор не поздравила Вас с титулом. Прошу прощения, вопиющая бестактность!

– Ради вулканов Черного острова! Оленька, Вы первая, кто это делает! Если кто и задержался, то точно не Вы! И по этому поводу, у меня есть для Вас небольшой сюрприз!

– Я вся внимание!

– Обратите внимание на мои родовые земли. Очень интересные места. И бухты изумительные.

– Наверняка замерзающие?

– Не Находка, разумеется, и даже не Гавайи, но круглогодичная навигация возможна. А расположение стратегическое.

– Ну, не знаю, – протянула партнёрша.

– Гляньте на картах, и если понравиться, присылайте предложения.

– А на месте посмотреть?

– Не вопрос! Всегда готов обеспечить доставку с любой точки побережья. Там есть посёлок лесорубов, но дорогу со стороны материка пока не проложили. Геодезисты уже работают. Планируют город.

– Даже город, – Оленька чуть наклонила голову и приподняла бровь. – Интересно. Пожалуй, стоит туда заглянуть на днях. Благодарю за танец. Ой, что это?

Из соседнего зала донёсся грохот.

– Простите! Я туда!

Впрочем, Ильина несильно отстала от партнёра.

На полу, в самой середине соседнего зала корчились троё мужчин. Хотене замерла в Тха Сао, готовая в любую секунду нанести удар. От фуршетных столов спешили Ильин и князь Вяземский.

– Что случилось, сестрёнка? – скорчил удручённое лицо Харза. – За что ты избила этих недоносков?

– Сам ты недоносок, – прохрипел старший из лежащих, сверкнув правым глазом. Заплывший левый не открывался.

Тимофей только усмехнулся.

– Вот этот, – сказала Хотене, показывая рукой на самого молодого, – назвал меня бл… нехорошим словом. А этот, – рука переместилась на говорившего, – предложил непотребное. Или этот, – девушка указала на третьего. – Нет, этот пытался схватить за руку.

– Всё так и было, – сказал Ильин. – Сцена была безобразной. И прошу прощения, Тимофей Матвеевич, что не успел вмешаться. Ваша сестра очень быстра.

– И я подтверждаю, – кивнул головой князь Вяземский. – Такие оскорбления смывают только кровью.

– Именно, – кивнул Тимофей. – Господа, Вы оскорбили мою сестру. Требую сатисфакции.

– Это вызов? – прохрипел старший.

– Совершенно точно.

Вокруг уже собралось немало народа.

– Господа, господа, – вмешался подошедший Сабутдинов. – Нельзя ли решить вопрос миром?

– У нас, для них бы уже кол строгали, – прищурилась Хотене. И мило улыбнулась.

– Никак нельзя миром решить, Александр Николаевич, – вздохнул Тимофей. – Моя сестра права. Только поединок.

Советник вздохнул, понимая, что дуэли на празднике не избежать.

– В каком порядке Вы вызываете княжичей Нашикских?

– Не хватало ещё тратить половину вечера на сопляков, валящихся от девичьей пощёчины, – рассмеялся Тимофей. – Всех троих сразу. Выбирайте оружие, утырки!

Теперь глаз старшего засверкал торжествующе:

– Магия! Чистая магия!

– Превосходно! Александр Николаевич, как тут с площадкой?

– Имеется, – буркнул Сабутдинов. – А может, все-таки?.. В честь праздника…

Куницын покачал головой.

– Молодой человек прав, – Вяземский в упор смотрел на поднимающихся с земли братьев. – Такую плесень надо давить, как тараканов. Где увидел, там и прихлопнул!

– Надежда Николаевна, – советник обернулся к Наде. – Может Вам удастся убедить…

– Даже пытаться не буду, – покачала головой девушка. – Честно говоря, мои братья давно заслужили порку.

Площадка для поединков находилась на заднем дворе. Хорошая площадка, всего и требовалось, что включить артефакты защиты.

Харза встал со стороны, помеченной красными столбиками, и спокойно наблюдал, как противники о чём-то шушукаются. Те, наконец договорились и, злорадно усмехаясь, повернулись к Тимофею. Тот пока рассматривал противников. По местным меркам достаточно сильные маги. Источники чуть больше, чем у двенадцатилетней Наташи. До Нади, даже если сложить всех троих, не дотянутся. Впрочем, расслабляться Харза не собирался.

Загудели артефакты защиты. «Интересно, – подумал Харза. – Мощность настолько большая или просто предупреждающий сигнал: затихли – спасайся, кто может?».

Сабутдинов, взойдя на трибуну судьи, махнул платком. Раздался гонг.

Нашикские начали традиционно: в Тимофея полетел рой силовых сгустков. Тот же приём, что применял Фёдор Алачев, только снаряды мощнее и летели чаще. Но не быстрее.

От видимых обычным взглядом угроз Тимофей уклонялся, сгустки сырой силы принимал на щит. Со стороны смотрелось, будто он уходит от всего, чем осыпают его противники.

Старший выхватил жезл. Такая игрушка, помогающая концентрировать силу. Если, конечно, не встроить в неё ствол со спусковым механизмом. Чистая магия, ага! В щит одна за другой воткнулись пять пуль.

«Пожалуй, хватит», – решил Харза.

Поток воздуха раскидал противников. Щиты выдержали, но улетели вместе с хозяевами.

Нашикские подскочили друг к другу и окутались стихийными щитами. Водяной поверх каменного. Последний скрывал от постороннего взгляда дальнейшие действия противника. В магическом зрении было видно, как старший накачивает силой огненный шар.

Харза покачал головой, накрыл противников защитным куполом непроницаемой стороной внутрь и бросил лечение от похмелья. Без общеукрепляющего. Как в слепней и оводов. Только силы вложил на порядок больше, чем для насекомых.

«Надя хотела проверить „дихлофос“ на крупных целях, – мелькнула мысль. – А я, свинья такая, за две декады ни одного бандита девушке не поймал».

Заклятие достигло цели до того, как удар Нашикских был готов. Харза видел, как перекашиваются лица братьев, как падает старший, выпуская из рук почти готовый шар, как… Огненный взрыв, ударив изнутри, разорвал и воспламенил камень, с шипением испарил воду, дотянулся до купола Харзы, но не пробил. Пламя, заполнив доступное ему пространство, несколько мгновений бесновалось, не хуже камня скрывая от зрителей происходящее, а после опало, оставив после себя лишь пятно расплавленного песка. Ни стихийных щитов, ни тройки противников, ни малейшего фрагмента тел или одежды.

Куницын снял щит, дождался, когда замолкнет гул охранных артефактов, и пошел к выходу с площадки.

– Что это было? – спросил ошарашенный Сабутдинов.

– Придурки не смогли справиться с собственной магией, – ответил Харза. – заслуженная кара за глупость. Хотя, конечно, не кол, но зато быстрее прошло.

Надя разговаривала с молодым парнем в форме дружинника Нашикских. Увидев Харзу, оттащила его в сторону.

– Тим! – горячо зашептала девушка. – Дед убит. Мне нужно срочно ехать в особняк.

– Я с тобой!

– Нет, – покачала головой девушка. – Я должна всё сделать сама. Без опоры на мужчин.

– Ты же понимаешь, что с большой вероятностью это ловушка?

– Не думаю, но буду готова, – повернулась к дружиннику. – Дима, поехали!

Тимофей поймал взгляд князя Вяземского, кивнул.

Старик улыбнулся:

– Если будет нужна помощь…

– Обязательно обращусь, Афанасий Иванович. Точнее, обращаюсь прямо сейчас. К утру у рода Нашикских будет новый глава.

– Я Вас понял, Тимофей Матвеевич. Если кто-то захочет устроить Надежде Николаевне обструкцию… Словом, не рой другому яму! В ней может ждать кол. Плохо обструганный.

Интерлюдия

Зверь пришёл. Это было то самое место. Но здесь не было ни матери, ни братьев, ни уютного логова. Не было даже леса. Всё это заменяла груда мертвых деревьев, столь же безобразная, как все логова двуногих. Громадная, обнесённая загородкой, вонючая и противная. Чуждая.

Харза смотрел с опушки. С верхней ветки дерева, которым заканчивался лес. Смотрел, вслушивался, внюхивался. Он должен был недоумевать, зачем пришёл сюда, но подобные чувства не были свойственны его натуре. Он предпочитал действовать, а потому смотрел, слушал и нюхал, впитывая в себя всё, что открывалось его органам чувств.

Испорченная огнём еда, железные коробки, залитые вонючим мягким камнем уходящие вдаль пространства… И двуногие. Огромное количество двуногих. Неожиданно нос уловил ненавистный запах. Совсем слабенький, на грани ощущения. Шерсть стала дыбом. Этот запах, каким бы слабым он не был, зверь узнал бы из сотен мириадов других. Его враг был здесь.

Золотисто-бурая тень скользнула в траву и помчалась к логову двуногих. Постройку окружала та же проклятая плёнка, что ТОГДА отняла у него движения, а после много лет отрезала от свободы. Теперь преграда не была опасной. Зверь был слишком силен и прошел сквозь магическую защиту, не потревожив даже сигнальных линий.

Перемахнул ограждение, взлетел по стене, нырнул в окно. Тенью промчался по коридору. Взбежал по портьере. Прошел по карнизу. Прыгнул. И вонзил клыки в затылок князю Нашикскому. Его время пришло!

Его время пришло!

Глава 30

Двухместный кар[1] мало чем отличается от гоночного болида. Второе сиденье, колеса поменьше, внешне куда сильнее похож на машину. Впрочем, Надя болиды видела только по телевизору, может и ошибаться в конструкции. Быстро едет – значит, болид. Девушку больше интересовало, как Дима собирался везти на нём братьев? Глупый вопрос, не пешком же наследники на праздник пришли. Зато быстро весть донёс, да и сейчас… Машина неслась так, что дух захватывало, благо в свою резиденцию Нашикские проложили мало не автобан. Вековые лиственницы по обочинам сливались в сплошную смазанную стену, словно вплотную к отбойнику стоят. В повороты водитель вписывался, не снижая скорости. Легко и аккуратно, Бронислав знал, кого послать за наследниками. На второй минуте Надя накинула щит и на себя, и на в последний момент заскочившую в салон Хотене. Защита от весьма вероятной аварии так себе, щиты хорошо отбивают мелкие предметы, но если влепиться в трехсотлетний древесный ствол, мало не покажется: закон сохранения импульса никто не отменял. На всякий случай даже ремни безопасности надели – никому не хочется вылетать головой вперед сквозь лобовое стекло.

– Что случилось?

– Да я не знаю толком, – пожал плечами водитель, не повернув головы. – Бронислав Игоревич сказал, чтобы я наследников привёз, потому как Станислав Сергеевич умер. Я и погнал. Приезжаю, а братья уже на площадке. А потом «бум», и всё. Ну я к Вам, лучше же, чем ничего.

– Ты даже не представляешь, насколько лучше, – улыбнулась Надя.

Хотела добавить: «Ладно, гони», но вовремя остановилась. И так гонит! Хотя сам, похоже, считает такую езду медленной и спокойной. Проверять не хотелось.

Да и ни к чему: полсотни километров до усадьбы проскочили за четверть часа.

– У тебя аварий много было? – спросила девушка, отстёгивая ремни.

– Да миновала пока участь сия, – Дима отвечал, будто молился.

Своеобразная личность. Надо будет присмотреться.

Навстречу спешили Бронислав Тёркин и Тимур Ахметов, воевода и начальник отряда поиска. Дед терпеть не мог слова «служба безопасности», оба вместе и каждое в отдельности. Потому и возник «отряд поиска». Но как волка не называй, серая шкура за километр видна!

– Здравствуйте, Надежда Николаевна, а…

– Здравствуйте. Братья погибли.

Надя в двух словах изложила произошедшее на балу.

– А здесь что произошло?

– Станислава Андреевича загрыз зверь, – ответил Тёркин. – Мы пока не осматривали место происшествия подробно. Ждали наследников. Что же теперь делать?

Наступил критический момент. Без поддержки силовиков вся её затея катилась едмедю под куцый хвост. Но глава, пришедший из младшей ветви, поставит на их места своих людей. Хватит этого, чтобы силовики выбрали нужную сторону? Должно хватить!

– Мне придётся взять на себя обязанности главы рода.

Посмотрела в упор. Растерялись.

– Но Вы женщина… – промямлил Теркин.

– Напрямую не запрещено, – пожала плечами Надя. – Не хочется совершенно, но другого выхода не вижу.

Задумались.

– Согласен, – нарушил молчание Ахметов. – Других кандидатов нет. Только Вы же раньше или позже выйдете замуж…

– Возможно. Но мужа в род не введу. Пусть своим занимается.

– А Вы уверены, что народ за Вами пойдёт?

– Кто не пойдёт за мной, пойдёт за дедом, – пожала плечами девушка. – Когда-нибудь было иначе?

– Приказывайте, глава! – вытянулся воевода.

Надя поморщилась:

– Вот только можно без этого? На «ты» и по имени. Или можете называть меня «прекраснейшая»!

Все трое рассмеялись, вот только веселья в этом смехе не было.

– Специалисты уже подъехали, – сообщил Бронислав, – прекраснейшая!

– Пойдемте, – кивнула, улыбнувшись, Глава.

Смерть настигла Станислава Нашикского за рабочим столом. Старик так и остался сидеть в кресле, только упал головой вперёд, на бумаги, с которыми работал. Присмотрелась. Затылок покрывала спекшаяся кровь. Документы тоже залило, хищник добрался до артерии. Сняла с плеча мертвеца несколько волосинок:

– Это что?

– Шерсть, – ответил эксперт, невысокий мужчина в потертом костюме, с кобурой на поясе. – Надо уточнить, что за зверь…

– Егерей сюда! – приказала Надя. – Кто там у нас лучший?

Чья шерсть, она уже и так поняла, оттенок характерный. Прибывшие егеря подтвердили:

– Куница уссурийская. Харза, которая. И укус её. То есть, может быть и другой зверь, но вряд ли.

– Откуда она взялась? – спросил Ахметов. – Усадьба под магической защитой!

– Это я у тебя должна спрашивать, – девушка пристально посмотрела на «поисковика», – почему у нас звери убивают главу рода.

– Так это, – хором ответили егеря. – Харзюк же. Желтогрудка! Самец, как заматереет, на магию болт ложит и кладёт!

– Не верится, что-то, – бросил Тёркин.

– Вот и князь не верил! – сказал Филька. – Как под усадьбу место присматривали, харзёнка молодого поймал. Вот на этом самом месте! Всё похвалялся, мол, прекрасно магия работает. А тот совсем мелкий был…

Егеря переглянулись:

– Надежда Николаевна, а можно нас на факторию в Нерюнгри перевести?

– А что так? – ухмыльнулась девушка.

– Ну… – замялся Филька. – Мы тогда с князем были… А зверя того в зоопарк отдали… Вдруг сбежал, а? Он ведь как раз заматерел…

– Что, такой злопамятный? – удивилась Надя.

– Да нет, – протянул Филька. – Харза зверь солидный. Но на обиду злой. И памятливый.

«Неужели тот самый? – подумала Надя. – Вряд ли, хотя всё может быть. Но ты дал мне шанс, боец!»

Вслух озвучивать не стала. Только кивнула:

– Подумаем, – повернулась к силовикам. – Не будем мешать специалистам. Нам есть, что обсудить.

В коридоре нарисовался Велимир Нашикский, один из юристов дома

– Наденька, мои соболезнования! Такая трагедия! И дед, и братья! Я уже вызвал наследников…

Надя резко остановилась:

– Кого ты вызвал?

– Наследников, – пояснил Велимир.

– Каких наследников, Величка? Дед назначал наследников, кроме меня и братьев?

– Но как же, – удивился юрист. – Место главы рода не должно пустовать! Раз назначенные наследники мертвы, главой становится ближайший родственник покойного.

– А с чего ты взял, что наследники мертвы? И кто, по-вашему, ближайший родственник моего деда?

– Даниил Иванович, Сергей Семёнович, Родион Петрович и Григорий Закирович, – первый вопрос юрист проигнорировал.