Текст книги "Харза из рода куниц (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Толкучка аэропорта, очереди, пассажиры, сметающие коллег по несчастью телегами с багажом, переполненные залы ожидания, очень «своевременная» смена выходов на посадку…

И снова в воздух, всего-то на пару часов, но борт поменьше; кресла поуже; спинки не опускаются, дабы втиснуть лишний ряд сидений; дитёнка успокоить некому, потому как мать отсадили в другой конец салона; вместо сока злая задёрганная стюардесса притащит стакан воды из туалета; а о еде можно и не вспоминать[2]. А задница ещё от предыдущего рейса не отошла.

Полчаса неспешной прогулки по закоулкам культурного кавказского города. Идёшь, провожаемая жадными взглядами крутых кавказских мачо, годящихся тебе в сыновья. К счастью, никто не сунулся, шерстяные задрыги пятой точкой чувствуют, от кого лучше держаться подальше.

Короткое общение на тайной точке и четыре часа за рулём, из них последние два по дороге, рядом с которой меркнут даже кунаширские «жунгли». Слалом среди камней и пробитые в крутой скале узкие тоннели, далеко не самое сложное. И это не считая скоротечной схватки, которую Машка не начинала, но которую закончила, и трудоёмкой работы по заметанию следов.

И после всего этого вдохнуть раскалённый пар, развалиться на полке, пока специально обученная девочка охаживает тебя веником, нырнуть в бассейн, наполняемый из текущего с ледника ручья, вернуться в парилку, после второго захода хлебнуть ледяного кваса, а после третьего завернуться в простыню и навалиться на деликатесы, что притащили специально для тебя. Кто сказал, что гречневая каша – не деликатес? Еще и не с тушёнкой, а с мясом, которое еще утром блеяло!

Машка вернулась к жизни через три часа. Давно стемнело, и костяк отряда собрался в единственном приличном доме на весь посёлок. Собственно, назвать строение домом в общерусской традиции было нельзя. Всё те же стены из дикого камня и крыша из дранки. Но настелен пол из досок, подвешен потолок, прорезано несколько окон с рамами и стеклом в переплётах, заткнуты щели в стенах. Стол, лавки, всё как у людей. Кухня вынесена в отдельную пристройку.

– Что присматриваешься, – хохотнул Бак, самый возрастной из присутствующих. – Не мы строили, не нам менять!

– Не сбивай даму с толку, – Проф, как всегда, спокоен и рассудителен. – Кое-что подшаманили. А так, в основном всё от старых хозяев осталось. Их устраивало, нам по хрен, – наёмник пожал плечами.

Среди десятка присутствующих незнакомых не было. Почти все учились у Петровича. Не на полный курс, конечно, но у каждого есть слабые места, которые неплохо было подтянуть. Вот и появлялись бойцы Лося в школе Петровича. Бойцов выше уровнем Машка не знала. А если учесть специализацию и имеющиеся принципы…

По-хорошему, надо было после продажи Петровичева наследства дождаться возвращения ребят и нырять под их руку. Но… слишком гордые они с дочкой оказались. Не хотели обузой быть. Действительно, не тянули.

Но сейчас Маша очень надеялась на этих ребят. Никого лучше в свою службу она найти не смогла бы. Да и не хотела.

– Садись, Машуня, – кивнул Лось. – Выпьем за встречу, и расскажешь всё по порядку.

Села. Выпили. Рассказала.

– Как-то уж очень быстро у вас там всё закручивается, – почесал в затылке Котэ. – Декаду назад не было ни гроша, и вдруг алтын. Да еще свежей чеканки, будто только из-под пресса выкатился. И флот, и секретчики, и банкиров вешаете…

– Бандитов топите… – продолжил Бивень. – Что отдельной похвалы большим похвалом заслуживает.

– Быстро, – согласилась Машка. – Сама офигеваю.

– Тут дело такое, – прищурился Проф. – Нам предлагают службу по профилю, оплату по верхней планке, постоянную базу, что семейные особо оценят. Предложение хорошее. А с учётом, что времена сейчас мирные, то просто отличное.

– Да, – вздохнул Чуга, – тяжело жить, когда никто ни с кем не воюет…

– Но, – продолжил Проф, – есть и минусы. Клятва – фигня. Человек нас не знает, ему гарантии нужны. Предавать – не наш профиль. Станем не нужны – освободят. Императрице мы тоже клятву приносили. Кому-то мешает? Тут не в этом вопрос. А в том, что слишком многое завязано на одного человека. А человек…

– Мутный, – подсказал Бивень.

– Да нет, не мутный, – не согласился Проф. – Но непонятный. Я бы даже сказал, внезапный. То, что он вдруг изменился, опустим. Раз Машка, при всей её любознательности и непугливости, боится в сию тайну лезть, то и мы не полезем. Да, думаю, и полезем – хрен что найдём.

– А найдём – не обрадуемся.

– Тоже возможно, – кивнул Проф. – Нам это неважно. Важно то, что мы не знаем, что от него ожидать. Ведёт себя не по возрасту, знания с навыками такие, что и за десятилетия не каждый достигнет. Явно опытный, но не слышал о нём никто. Где работал – непонятно. Машка говорит, по оговоркам на Африку похоже, но белому в Африку сунуться – верная смерть. И песни – наши. Хорошие песни, под каждым словом подпишусь, а ни одной раньше не слышал.

– Ну, песни-то мелочь, – буркнул Котэ.

– Мелочь, – согласился Проф. – Но показательная.

– Предлагаешь послать? – прищурился Бак.

– Может, и предложил бы, – кивнул Проф. – Но есть нюансы. Два, – наёмник выбросил вперёд кулак. – Первый, – распрямился указательный палец. – Предложение не только хорошее, но и прозрачное. Не вижу подвоха. И второе, – к указательному присоединился средний. – За него Машка топит. А Машку все знают. Какая бы клятва её не держала, при малейшем запахе гнили она бы к нам не поехала. Это не нарушение клятвы.

– Так что ты предлагаешь? – подался вперёд Бивень. – То хорошо, то плохо, то мужик мутный, то Машка топит…

– Послать пару парней, и пусть понюхают, – вставил Котэ. – Так, Проф!

– А их вычислят и повесят, – хмыкнул Бак. – Или на кол посадят. Так сказать, чтобы все варианты опробовать.

– Так не надо тайно, – пожал плечами Проф. – Поедут с Машкой, как наши представители. Глянут, что за человек, уточнят нюансы, проведут переговоры. У них там с Машкиного отъезда сутки прошли. Кто знает, что там этот Харза наворотить успел. Может, ему уже не диверсанты нужны, а авиация и особые войска.

– Кстати, об авиации, – привлёк внимание Фима. – А не поговорить ли мне с братом?

Все изумлённо уставились на молчуна. Обычно из Фимы слова не выдавишь.

– Ну чо зенки вылупили? – возмутился тот. – У братана тоже ситуация аховая. Летун он классный. И командир полка хороший. А бизнесмен из него, как из дерьма пуля. Дальние рейсы у него давно отжали, а сейчас и с местных вытесняют. Скоро будет только коров по аулам на вертушках возить. Ему подальше от Кавказа слинять в тему будет.

– И на хрена заказчику пассажирская авиация? – хмыкнул Бивень.

– Какая пассажирская? Вся техника из полка! Списана и выкуплена по остаточной стоимости. Вооружение снято, законсервировано и припрятано до лучших времён. Обратно поставить – восемь часов двадцать две минуты ровно.

– И что, получится авиаполк? – заинтересовался Бивень.

– Полк, не полк, а сводная эскадрилья выйдет. А может, и не одна. И с лётным составом, и с техническим.

– Блин, чего только не найдёшь в Кавказских горах. А танковой колонны ни у кого не завалялось? Была бы передвижная артиллерия.

– Танков нет, – пожал плечами Лось. – Да и без надобности они в горах. Вот если у кого линкор на склонах прикопан, лучше сразу признавайтесь.

– Фим, спроси, – ожила Машка, до этого не вмешивавшаяся в обсуждение. – У Харзы никогда не знаешь, что пригодится.

Кавказ. Предгорье.

[1] «Good Ship Venus». Лучше не слушать, если рядом есть дети, понимающие английский язык на слух.

[2] Кто не верит – слетайте авиакомпанией «Победа». Любой рейс на любом направлении. Вся полнота ощущений гарантирована.

Глава 20

В прошлой жизни Тимофею на великосветских приёмах бывать не приходилось. И на мелкосветских – тоже. Как-то так исторически сложилось, что не звали Харзу ни к президенту в гости, ни к губернатору, ни даже к какому-то завалящему мэру.

Один раз не то в Дундо, не то в Косонго «одноразовая» подруга затащила в какой-то сарай, считавшийся в этих краях элитным клубом, на прием по случаю то ли дня очередной независимости, то еще по какому-то сходному поводу. Всё закончилось дракой, а трахаться пришлось в другом сарае. И Куницына мучило предчувствие, что на приёме у наместника его опыт пьяной драки в африканском «клубе» не пригодится. Впрочем, ситуации бывают разные.

Но черт оказался не таким страшным, как его малевали. Так всегда бывает, если заранее дать по рогам и намотать хвост на кулак.

В оговоренное время заехал за Надей. Вышло нечто ослепительное, даже не сразу узнал. Девушка забралась в машину с восхищенной фразой: «О! Леворульный! И даже не Сверчок!», и тут же зашепталась с Хотене. Чем и занимались всю дорогу, время от времени поглядывая на Тимофея и хихикая. Чем наблюдать сей процесс, Куницын предпочел бы занять место за рулём, но невместно приезжать на приём без водителя. Хорошо, ехать недолго. Вряд ли девушки успели сговориться на что-то слишком хитрое. Хотя эти могли и успеть…

У дворца Харза выбрался из машины, чуть не запутавшись в ногах, подал руки двум сверкающим бриллиантами созданиям и провёл по парадной лестнице.

Церемониймейстер, импозантный мужик, надо отметить, стукнул по полу палкой, похожей на посох деда Мороза и провозгласил:

– Владетельный дворянин Кунашира Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир со спутницами!

Подошли поздороваться с наместником. Тоже внушительный мужчина, но против церемониймейстера не тянет. Обменялись поклонами и ничего не значащими фразами, дамы присели в реверансах. Выслушали соболезнования.

Всё. Обязательную программу откатали!

И тут же попали в окружение толпы дам самых разных возрастов. С вкраплениями мужчин. Все галдели, задавали вопросы, разные и одновременно. Точь-в-точь папарацци и прочие журнашлюхи в прошлом мире.

– Ах, Матвей Тимофеевич, – начала пухлая блондинка забальзаковского возраста…

– Вот беспамятная! Тимофей Матвеевич! – толкнула её соседка. Точно такая же курица, но шатенка.

– Ах, Тимофей Матвеевич, – пошла на второй заход блондинка. – Про Вас так много рассказывают! Говорят, не далее, как вчера Вы перестреляли из пистолета двести человек отборных злодеев с материка!

– Слухи, как всегда, несколько преувеличивают, сударыня, – Тимофей соорудил улыбку, очень похожую на искреннюю. – Во-первых, не вчера, а четвертого дня. Во-вторых, не двести, а сто. В-третьих, не отборных злодеев, а обыкновенных бандитов. И, наконец, не я из пистолета, а дружина из пулемётов. Как видите, ничего особенного.

– Кха-кха, – прокашлялся осанистый старик и спросил с сильным югоросским акцентом: – Банкыра Вы повисылы, бандыта втопылы. Кого на кол сажать будэте?

– На кол мы сажаем насильников, – весомо проговорила Хотене. – Вот Вас, – кровожадно улыбнулась бабушке-одуванчику. – Когда-нибудь насиловали?

– А как же, а как же! – закудахтала старушка. – Как сейчас помню! В нашем поместье! Как на меня набросится! Я так отбивалась, так отбивалась! Так бежала! Так бежала! А в глубине сада он меня догнал…

– Кто же в такой ситуации в сад бежит? – фыркнула девица с усыпанным прыщами лицом. – К особняку надо было бежать!

– Зачем к особняку⁈ – с жаром воскликнула старушка. – Там же людей полно!

– Советами замучают, – поддакнула другая молодка, бросив подобострастный взгляд на прыщавую.

– Нельзя к людям, позор же, – бабушка фразу не расслышала. – Я вглубь, вглубь, а он меня как догнал, как догнал…

Она замолчала.

– А дальше-то что было? – забальзаковская блондинка аж подпрыгивала от нетерпения.

– А дальше, – гордо задрала нос старушка, – я, как честная девушка, была обязана за него выйти! Спортила парня – иди замуж! А у него плечи широченные! А волосы! Вьющиеся, густые, шелковистые, – она погладила стоящего рядом сухонького дедка по абсолютно лысой голове.

– А? – встрепенулся дедок. – Что, солнышко? Пора домой ехать?

– Нет-нет, золотце, – заворковала бабушка. – Попозже. Устал? Пойдем, посидим! Совсем ты у меня плохой стал…

– Кажется, кол отменяется, – улыбнулась Наденька вслед старикам.

И повернулась к компании прыщавой:

– Что ржёте? Вам в этом возрасте и вспомнить будет нечего!

«Папарацци», охая и вздыхая, рассосались.

– Фух, – выдохнула Надя. – От мошки отделались!

– «Мошки»? – переспросил Тимофей, забирая с подноса проходящего мимо слуги бокалы с шампанским.

– Всю эту тучу дальних родственниц наместника и сильных мира сего мы зовём мошкой, – пояснила девушка. – Или гнусом. Тётушки троюродных племянников, дочки двоюродных кузенов и прочие бездельники, которых наместнику проще пригласить, чем объяснить, почему не хочешь. У вас их ещё мало, князей нет. Нормальные мужчины зовут «москитным флотом».

– То есть, от москитного флота мы отбились, – хмыкнул Тимофей. – Сейчас пойдут линкоры с авианосцами.

– Скорее, корветы с фрегатами.

У стола с закусками пересеклись с Морачевым:

– Тимофей Матвеевич, – тот поприветствовал Куницына бокалом.

Однако в глазах первого «корвета» плескалось пренебрежение, смешанное с опаской.

– Аристарх Симеонович!

– Примите мои соболезнования!

Тимофей мысленно скривился. Вот уж кто точно не расстроился! Этикет, блин! Кивнул:

– Спасибо.

– Как Ваши успехи на Шикотане? Не возвели ещё чего-то монументального?

– Помилуйте, Аристарх Симеонович, декада не прошла, какие тут стройки века!

– Ну, Вы человек быстрый. Я даже сказал бы: стремительный!

– Только когда надо кого-нибудь убить. А у Вас есть мысли по этому острову?

– Что Вы, Тимофей Матвеевич! Где я, а где Шикотан! Он мне, по большому счёту и неинтересен совсем. Ничего ж дельного не разместишь, желтомордые рядом.

– В чем проблема, Аристарх Симеонович? Уступите мне свою часть за денежку малую, и не будет у Вас голова болеть. А у меня для японцев сюрпризы всегда найдутся.

– Так ведь нет у меня стеснения с золотом, Тимофей Матвеевич. Так зачем же родовые земли разбазаривать?

– Про золото разговора нет, Аристарх Семионович. За одни земли следует другими брать. Или предприятиями.

– И что Вы можете мне предложить? – Морачев почувствовал, что разговор пошёл всерьёз.

– Все мои владения для Вас не секрет. Подумайте, что для Вас интересно.

– Что, и на агаровый завод можно зубы поточить?

– Почему нет? Точите на здоровье. Только Вашей части Шикотана маловато будет.

– И?

«Клюнул, – подумал Тимофей. – Что ж им агар этот, словно мёдом намазанный! Но тем лучше!»

– Смотрите, Аристарх Семионович. Если уступать завод, то и порт к нему – тоже. А порт единый с рыбзаводом. По сути, всё, что у меня в Корсакове есть, передавать надо. И шельф, что восточнее Сахалина. Согласны?

– Очень логично размышляете, – у Морачева загорелись глаза.

– А что взамен? – продолжил Тимофей. – Шикотан, само собой. И шельф в Татарском проливе. Соответственно, Ваш порт и перерабатывающий комплекс в Невельске. И, пожалуй, Монерон, до кучи. Как Вам такой размен?

– Интересно… Шельфы разной ценности, да и оборудование на заводах разное…

– Верно, считать надо, – согласился Куницын. – Но для того бухгалтеры есть. Если в принципе интересно, могу своих прислать, пусть с Вашими детали обсосут.

– Этих живоглотов Хорьковых? – поморщился Морачев, махнул рукой. – А знаешь, присылай. Может, и получится что.

Больше серьёзных разговоров не было. Прохаживались, угощались, раскланивались со знакомыми, перебрасывались парой слов. Надя чувствовала себя, как рыба в воде. А вот Тимофея и Хотене бесцельная трата времени раздражала. Куницын уже подумывал уйти, когда объявили главный сюрприз вечера.

– Дамы и господа, – Артём, сын наместника, вышел на подиум, в сопровождении высокого светловолосого парня. – Я хочу представить вам нашего гостя, чемпиона Российской империи по практической стрельбе из пистолета, княжича Павла Анатольевича Долгорукого-Юрьева!

Белобрысый вышел вперёд и поклонился:

– По юниорам, – поправил он товарища. – Надеюсь, что пока по юниорам.

– А вот и линкор! – ухмыльнулась Надя. – И чемпион, и княжич!

Москитный флот тут же пошёл в атаку:

– Скажите, Павел Анатольевич, а почему практическая стрельба, а не просто стрельба? Это разные вещи? – перекрыл шум густой бас.

– Очень разные, – услышав, наконец, внятный вопрос, Павел залился соловьём. – В обычной стрельбе люди стреляют по мишеням. Всегда одинаковые мишени, одинаковая дистанция. Запас времени. Очень комфортные условия. У нас всё иначе. На первом этапе мы стреляем по мишеням на подготовленной местности, где есть препятствия и мишени. И то, и другое может меняться, и уж как минимум, каждый раз расставляется по-новому. Но это только первый этап, на котором отбираются шестнадцать лучших. После этого участники разбиваются на пары, и начинается игра на вылет.

– Кто набьёт больше мишеней в каждой паре? – уточнил всё тот же бас.

– Нет, – улыбнулся княжич. – Мы стреляем друг в друга. Кто больше раз попал, тот и выиграл.

– Как друг в друга⁈ – ахнула забальзаковская блондинка. – Так же и убить можно!

– Невозможно, – отмахнулся Долгорукий. – У каждого участника амулет щита. Он не только отражает пули, но и ведёт учёт попаданий. У каждого десять выстрелов. Как только один из участников израсходовал все патроны, второй пистолет отключается. Выигрывает тот, кто попал больше раз. Потом вторая схватка.

– То есть, один стреляет десять раз, а второй, к примеру, семь? – не унимался басистый.

– Не знаешь этого мужика? – спросил у Хотене Тимофей.

Девушка покачала головой.

– Я знаю, – шепнула Надя. – Он из Хабаровска.

– Да, – продолжал тем временем Павел. – Но он мог попасть семь раз из семи, а его противник – пять из десяти. Выигрывает, кто больше попал, а не выстрелил. Стрелять надо и быстро, и точно. А ведь противники ещё и движутся. Победитель определяется по итогу двух схваток. Проигравший выбывает. Ну и так далее, до финала.

– Интересно было бы посмотреть, – не унимался хабаровчанин.

– Ну, если найдутся достойные противники… – неуверенно проговорил княжич. – Артефакты-то у меня есть…

– Как же не быть достойным противникам? – брякнул Сергей Ростоков. – Вон, Тимофей Матвеевич ежедневно по полтысячи бандитов перед завтраком убивает и японские линкоры эскадрами захватывает. Неужели не вступится за честь островов?

– Да и Сибири в целом, – поддержал хабаровчанин.

– Тимофей Матвеевич… – повернул голову наместник.

– Точно подстава, – шепнула Надя. – Теперь не откажешься.

– Я, конечно, могу попробовать…

Куницын пытался придумать удобный повод для отказа. Собственные шансы перестрелять мальчишку представлялись довольно высокими. Чемпион? В его возрасте Тимоха тоже был чемпионом. Правда, не России, а Центрального округа, но по взрослым, а не юниорам. По регалиям примерное равенство.

То, чем он занимался, здесь именовалось первым этапом. Но как раз это и пропускаем. Несколько лет соревнований у княжича, против пары десятилетий стрельбы на выживание у Харзы. Чужое, хоть и восстановившее кондиции тело, против меньшей популярности огнестрела в магическом мире…

Словом, фифти-фифти.

Беда в том, что выигрывать нежелательно, а проигрывать нельзя. Лучше всего избежать схватки. Но Надя права, не выйдет.

– Но я никогда не стрелял из спортивного пистолета.

– Я тоже! – радостно улыбнулся Павел. – У нас используются боевые модели. У Вас АКРО-7? Самая распространённая машинка. У меня такая же. Только поставим счетчик выстрелов.

– А площадка подходящая есть?

– Найдётся, – обрадовался наместник.

Всё-таки, придется стреляться… Вот только это не спорт, а сплошная политика. Стоит слиться, и исчезнет крутой непобедимый отморозок. Останется слабак, проигравший мальчишке. А выигрыш даже у самого чемпионистого чемпиона мало что добавит к репутации. Всех бьёт, и чемпиона побил – неудивительно.

– Не начинай бой, пока я не проверю всю магию, – шепнула Надя. – И щиты, и оружие.

Быстро разметили площадку, натаскали препятствий, сверили пистолеты, установили трибуну для наместника, вызвавшегося быть судьёй, и сверкающую начищенными боками рынду семнадцатого века. Надя проверила артефакты и счётчики на враждебную магию.

Удар била, и мир исчез. Остались двигающееся по отработанной методике тело, дергающийся ствол в руке, вспышки попаданий на щите противника и такие же совсем рядом…

Непривычные зрители вряд ли хоть что-то поняли. Звон, грохот выстрелов. Заскучать не успели, слишком быстро всё закончилось.

– Со счётом шесть-три победил… – наместник сделал паузу. – Куницын-Ашир!

Зрители ахнули. Мало кто ожидал от Тимофея такой прыти.

Харза взглянул на противника. Нелегко сейчас мальчишке. И в случае победы над провинциальным дворянчиком преференций не ожидалось. А поражение… По обеим империям разнесется весть, что чемпион продул бездарю с края света! Не отплюёшься. А для Куницыных ещё один враг. Не простят князья позора сына…

– Вторая схватка, – объявил наместник.

И снова сигнал, неуловимые глазу движения и грохот выстрелов. Только вначале крохотная задержка на старте. Сумеет пацан воспользоваться – молодец, нет – кто ж ему злобный буратино.

– Семь-пять в пользу княжича Долгорукого-Юрьева. По итогам двух схваток, – наместник задумался.

Сумел!

– Ваша светлость, – вклинился Тимофей. – Я думаю, надо объявить ничью. В первой схватке Павел Анатольевич сражался не в полную силу. Он никак не ожидал встретить на краю земли достойного противника.

– Верно, Тимофей Матвеевич, – кивнул наместник. – НИЧЬЯ!!!

Толпа окружила участников. Каждый норовил пожать руку и выказать восхищение.

Что ж, ничья при нынешнем раскладе равна победе. Победил чемпиона, равен чемпиону – без разницы. А для Павла? Стрелялся с каким-то уникальным самородком, сначала недооценил, но честь не уронил. Не позорно, как ни крути.

Куницын взглядом окинул зал. Хабаровчанин исчез. Не дурак. Черт с ним, никуда он от Ван Ю не денется.

Хотел спросить у Нади, что она исправила в артефактах. Что-то ведь исправляла. Странно, почему нет сомнений в её лояльности. Три дня знакомы! Все-таки, любой мужик в таких делах головой не всегда думает. И Тимофей Куницын не исключение. Другого объяснения не найти. Хотя чем это отличается от интуиции, она же дупная чуйка?

– Тимофей Матвеевич, позвольте вас на минутку?

– Мы, вроде, на «ты» перешли, – усмехнулся Куницын. – Странно «выкать», когда высадили друг в друга по два десятка патронов.

– Действительно странно, – согласился княжич. – Тим, ты двигался в совершенно незнакомой манере. Это что за школа? Я буду просить подробности, уж прости!

Мальчик даже не понял, что его подставили, но в пылу схватки успел заметить неизвестную технику родного спорта! И готов учиться у провинциального дворянчика. Плохо, что ли? Хорошо!

– Можно и так сказать, – улыбнулся Тимофей. – Собственные наработки.

– Покажешь?

– Почему нет? Но время нужно. Посмотреть, освоить, отработать до автоматизма. Чтобы потом только скорость увеличивать. А я завтра возвращаюсь на свой остров.

Княжич насупился, словно у него пряник отобрали:

– А с тобой нельзя поехать?

Куницын задумался. Связи в Российской империи могут и пригодиться. Или нет. И чисто по-человечески хочется помочь парнишке.

– Сколько у тебя есть времени?

– На новую технику – сколько потребуется! Родителей предупрежу и готов.

– Тогда завтра в пять утра на причале завода Алачевых в Корсакове. Знаешь где это?

– Извозчики довезут!

Уже в машине Надя вдруг спросила:

– Тим, не возьмёшь меня на Кунашир? Я здесь всё уже посмотрела…

В голове всплыл образ хабаровчанина и тихий шепот «я знаю». Спросил в лоб:

– Тебе надо срочно исчезнуть с Сахалина?

– Я на самом деле собиралась посмотреть Кунашир, – не очень убедительно насупилась девушка. – Думала позже, но раз такая оказия…

– Верю, верю, – рассмеялся Тимофей. – Можем сейчас забрать тебя из гостиницы. У нас переночуешь.

– Да, так лучше, – согласилась девушка. – Не люблю рано вставать.

Глава 21

Вечером Тимофей привёз Надю в рыбный порт. Ангары, сараи, бытовки, подсобки. «Козлы», грузовики, тралы, погрузчики. Причалы. Сторожевики, «рысаки», сейнеры, краболовы, кавасаки, траулеры, сайроловы, баркасы. Стук, треск, гудки и урчание моторов. Запах моря, рыбы, водорослей, солярки и машинного масла. Над головой мечутся портовые краны и чайки…

Именно так настоящий мужчина и должен привечать княжон и прочих городских боярышень. Чтобы ужасались, сбегали и не возвращались. Которая не сбежит и даже не ужаснется – либо полная дура, либо достойная кандидатка в спутницы владельца.

Надя не ужаснулась и не сбежала. Некогда, некуда, да и не надо утром никуда перебираться. И вообще, надо помнить, что владелец сменился совсем недавно. А новый, который рядом идет, еще порядок не навел.

Покои тоже далеко не княжеские. Но Наде и в комнате на пятерых жить приходилось. Жить, а не одну ночку провести. Душ нормальный, а биде с джакузи суть баловство. Свежее бельё и хорошая компания за вкусным ужином. Только за ужином – ни малейших намеков на продолжение! Обалдеть на все стороны, как говорила прыщавая Верка, верная носительница багажа в далеком прошлом.

Разбудил гостью не заводской гудок, а слуга, деликатно постучавший в дверь. А может, дружинник, девушка его так и не увидела. Стукнул, сообщил, что пора вставать, убедился, что услышан, и потопал по коридору.

Соблазн одеть «экспериментальный образец» был велик. Но после некоторого размышления, Надя сочла это наглостью. Форма-то куницынская. У неё и быть такой не должно. Да и сторожевик не круизный лайнер, чтобы дефилировать по палубе в ансамбле от Лацкеса. Потому натянула комплект от лучших модельеров сахалинского рынка, только соломенную шляпку отложила в сторону: уборка риса не намечалась. Да и сдует ее первым же порывом ветра, и ленточка под подбородком не спасёт.

Волосы заплела в косу. Ну да, княжнам да боярышням косы носить невместно, да они самостоятельно и соорудить такую прическу не смогут, как, впрочем, и любую другую. Однако Надя умела, а значит, имела право. Потребуется, она косу и за шиворот заправит. А кому не нравится – пусть цепляются волосами за всякие тросы и железки.

В коридоре столкнулась с Хотене и Наташей и убедилась в своей правоте. Девушки были в старой форме и тоже с косами!

– Как хорошо, что мы встретились, – обрадовалась Наташа, – Пошли зюйдвестки заберём.

– Что заберём? – не поняла Надя.

– Штормовые костюмы, – пояснила девочка. – Куртки, штаны и сапоги. Раньше вместо капюшонов зюйдвестки были, это морские панамы такие. А я весь костюм так называю, слово красивое. Там дождь, если что. А на море волнение! От слова «волны».

Барабанящий дождь Надя и сама заметила. Но плащ имелся только от Лацкеса, рассчитанный на иные условия эксплуатации…

– У нас зюйдвестки свои, – Наташа старалась чаще повторять нравящееся слово, – из дома привезли. А тебе ещё подобрать надо!

На складе здоровенный мужик в полосатой майке под расстёгнутой дружинкой, бросив на девушку оценивающий взгляд, исчез за стеллажами. Через пару минут вынырнул с ворохом вещей

– Вот! Куртка и штаны как раз будут. А сапоги великоваты, уж не взыщите барышня, меньше нет. Но портянки решают!

– Что решает? – нахмурилась девушка.

– Так портянки же! – мужик ткнул пальцем в кучу фланели. – Две пары зимних даю. На воде всегда холоднее. И на всякий случай.

– Подробнее…!

– Так куда подробнее? – пожал плечами кладовщик. – Мотаете портянку, надеваете сапог. Он и не болтается. А вторая пара про запас.

– Понятно, – вздохнула Надя. – Снимай сапоги!

– Зачем? – у матерой складской крысы округлились глаза.

– Будешь показывать, как мотать портянки. Или ты думаешь, в школе хороших манер меня этому учили?

– А что, нет? – удивилась Наташа.

– Мы там только и делали, что портянки мотали под бальные туфельки, – хмыкнула Надя. – Но это было давно, и неправда.

Мужик дисциплинированно стащил сапог и с подробными объяснениями намотал тряпку на ногу. Надя честно повторила. Посмотрела на результат, вздохнула, и начала сначала. С третьего раза получилось прилично. А с пятого – хорошо.

С остальным прошло куда проще. Глазомером кладовщик не уступал элитному портному. Штаны регулировались липучками, куртка ремешками на пряжках, а капюшон – шнурками.

– Вы портки навыпуск надевайте, – посоветовал на прощанье мужик. – Чтобы с них в сапоги не текло. И косу под куртку уберите.

Подождал, пока девушки выйдут, и сказал, глядя на фотографию, стоящую в темном углу:

– Огонь баба! Где командир таких берёт⁈

От склада сразу повернули в сторону причалов.

– А завтракать не будем? – удивилась Надя.

– Там волнение, – откликнулась Наташа. – Если укачает – всё выблюешь. А так нечем! Желудочный сок быстро кончается.

– Я же маг! Одно плетение – и нет тошноты.

Девочка задумалась:

– А мы вообще морячкой не болеем. Но вдруг не сработает⁈ На Кунашире поедим! Ты, кстати, в туалет сходила? А то на корабле можно, но сложно. А можно и не успеть – волной смоет!

– Эк ты какие детали знаешь… Вещи забирать не будем?

– Возьмем парней, кто без дела, и пусть тащат.

– Мне казалось, у вас тут все самостоятельные, – поддела Надежда.

– Ага. Но чтобы не расслаблялись…

Порывы ветра бросали в лицо пригоршни воды. Люди, техника, постройки, в нескольких шагах казались неясными силуэтами. Яркие фонари просвечивали сквозь туман мутными пятнами.

Надя подумала, что увидеть «базу» при свете дня ей не суждено. Впрочем, портовый пейзаж особо интересным не представлялся. Он везде одинаков. Наверное.

А вот проблема ориентирования в тумане девушку напрягала. Куда идти, неизвестно; Наташа, а с ней и Хотене, пропали; Тимофей тоже не появляется. Людей много, куда-то идут, бегут и едут, а ни одного знакомого не попадается. Может потому, что их здесь и нет?

– Привет, – раздалось сзади. Легок на помине. – Как спалось?

– Спасибо, хорошо, – пропела Надя. – Ещё бы знать, куда идти, так вообще стало бы замечательно!

– Пойдем, провожу, – усмехнулся Тимофей. – Я за этим и пришел.

– А вещи?

– Девчонки уже всё перетащили.

Надя подумала, что это становится традицией. В этот раз даже единственного баула не досталось. Всплеснула руками:

– Неудобно-то как!

– Так они же не сами, – хмыкнул Тимофей. – Вот наш катер.

В понимании Нади стоящий у причала корабль был чем угодно, но только не катером. Катер – это что-то маленькое, типа моторной лодки, но со штурвалом и крышей. Один человек у руля-штурвала, один рядом, трое сзади, горка чемоданов под цветастым тентом спереди… А тут от носа кормы не видно! Самый настоящий военный корабль! У трапа их приветствовал заросший волосами по самые глаза моряк.

– Наш капитан, Леший, – представил Тимофей. – А это Надя.

– Здравствуйте, – кивнула девушка.

Капитан согнулся в поклоне:

– Прошу на борт, сударыня.

– Вы же не должны кланяться, – съязвила Надя. – Вы же на корабле самый главный.

– Так то на корабле, – хмыкнул Леший. – А мы сейчас на пирсе. Здесь Харза всех главнее, – он кивнул в сторону Куницына. – Да и не переломлюсь.