Текст книги "Харза из рода куниц (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Киевская Русь не ввязалась в пучину междоусобных войн, легко отразила монгольское нашествие и не упустила исконно славянские земли от Лабы до Адриатического залива, заодно присоединив Молдавию, Валахию и Трансильванию. Румынии на карте не существовало, даже в составе России, как и Венгрии. Во всяком случае, трём моим реципиентам ни о мадьярах, ни об уграх с аварами известно не было. Большая часть остальной Европы занимала Франкская империя, созданная Оттоном Великим и включавшая в себя Францию, Италию и часть Германии. При этом германцы назывались франками, французы – галлами, а итальянцы – италийцами, а государственным языком империи считалась латынь. Впрочем, галльский (читай, французский) и франкский (читай немецкий) были распространены не меньше. Независимыми оставались Испания, одна на своём полуострове, и гордая маленькая Греция. Турцию в Европу не пустили, и хотя правый берег проливов оставался у османов, левый принадлежал России.

Север Европы занимал Скандинавский союз. Просторы Балтийского и Норвежского морей давным-давно не бороздили драккары свирепых бородатых мужиков с топорами, но шведы, датчане и прочие норвежцы упрямо называли себя потомками викингов, покоривших Британские острова. Произошло это за два века до экспедиции Вильгельма Норманнского, закончившейся эпическим провалом. Затем северяне освоили Исландию, Гренландию и добрались до Америки, где получили знатных люлей от индейских шаманов. Те хоть и не знали колеса, но корабли огненными шарами и молниями жгли за милую душу. С колонизацией Америки вообще ни у кого не вышло. Но название, тем не менее, за материком закрепилось, поскольку и тут нашелся Америго Веспуччи, который сумел исследовать немалый кусок материка, прикидываясь германским Миклухо-Маклаем итальянского происхождения.

С колониальной политикой, впрочем, нигде не заладилось. Шаманы аборигенов оказались не только сильны, но и упрямы, а потому Африка южнее Сахары и Америка, которую никто не делил на Северную и Южную, так и остались «дикими» континентами с множеством независимых государств и территорий свободных племён. В итоге ни о золоте Аляски и Калифорнии, ни об алмазах Южной Африки европейцы не догадывались. А местным, не знакомым с артефакторикой, было до лампочки. Тут бы Куницыну и карты в руки, да только руки слабоваты. Пока что.

А вот Финляндия викингам не досталась, ибо после Большой Замятни, вызванной пресечением старшей ветви Рюриковичей, царь Дмитрий Пожарский с небольшой группой сильных магов заявился на берега реки Торнио, где и заявил: «Здесь будет город заложён». Устрашённые мощью явившейся рати «викинги» спорить не стали, и необозримые площади финских болот откочевали Руси. Петроград (в честь новорождённого сына), правда, царь заложил на Неве. Похоже, традиция такая у русских царей – строить новую столицу в болоте, после чего объявлять себя императором.

Кстати, столицу Дмитрий оставил в Москве, климат питерский не понравился.

Зато на востоке Российская империя обломилась. Сначала всё шло хорошо. Освоение Сибири началось на несколько веков раньше. На новые земли перебралось немалое количество дворянских родов, от малых до Великих. Обнаруженные месторождения золота, серебра и алмазов подняли не только благосостояние, но и самомнение переселенцев. И сибирцы, воспользовавшись Большой Замятней, объявили независимость. Даже императора выбрали собственного. Совершенно случайно оказавшегося двоюродным братом императора российского.

Пожарскому было не до замирения мятежных провинций, да и пустыня на одной шестой части суши пугала даже в кошмарных снах. С сибиряками драться – не викингов толстопузых гонять. В итоге стороны встретились в Свердловске, который, в отличие от иномирного Екатеринбурга, уже был не самым маленьким городом и, по сути, принадлежал роду Свердловых. Договорились о дружбе и сотрудничестве, провели демаркацию границ, вывели законы сосуществования братских народов, и этим ограничились. Что интересно, Свердловск получил статус вольного города под двойным, но весьма формальным протекторатом, а Свердловы – княжеский титул двух империй сразу.

Союз русских империй оказался настолько прочным, что тот же поворот сибирских рек осуществлялся совместно. Оформлять зависимость Туркестана не стали, цены на воду в пустыне окупали многое.

В Азии царствовала неразбериха. Ближний Восток не стал мировой точкой напряжения, и ассимилированные в незапамятные времена финикийцами семитские народы региона никак не могли придумать, что им делить. Зато восточнее персы, пуштуны, курды и прочие чараймаки, не забивая свои горячие головы поисками поводов и причин, с упоением резали друг друга просто так, из любви к процессу. При невмешательстве европейских государств резня шла без должного накала, зато стабильно.

Казахстан и Средняя Азия плотно сидели на водяном крючке у Сибири и служили отличным буфером между вечно горячей точкой и русскими государствами. Монголия же безо всяких крючков была дисциплинирована, послушна и постоянно напоминала о желании войти в империю восьмым наместничеством. Пусть, мол, русские дадут нам белого хана, построят заводы, школы, больницы, детские сады, пересадят нас с лошадок на автомобили… А мы отслужим верой и правдой, наша непобедимая кавалерия всегда к Вашим услугам!

Китайцы вели бесконечную войну за трон Поднебесной, высокомерно поглядывая на «дикарей», коими считали всех остальных. Но лезть к северным «дикарям» после пары инцидентов не решались. Граница примерно совпадала в обоих мирах. Королевство Корея давно бы интегрировалось в экономику сильного соседа, но Ким Чен Ын зубами держался за корону и формальную независимость, да и тяготел к Сибири.

Информации об Индостане и Индокитае Тимофею не досталось. А вот Япония касалась его непосредственно, поскольку находилась совсем рядышком, на западе. Страна, понимаешь, заходящего солнца!

Солнце садится за Хоккайдо

Несуществующие англичане не вливали в Тихоокеанские острова бесконечный поток несуществующих фунтов стерлингов, а потому японцы сильно отставали в развитии даже от Кореи, что не мешало им точить зубы на шлейфы прилежащих территорий. В основном, по принципу «схватил и тикать!». По этому поводу всем, связанным с морем, а других на Архипелаге и не было, приходилось держать ухо востро. И пять сторожевых катеров, захваченных в Рудном, оказались очень кстати. Покупка боевых кораблей для родов максимально затруднена, а вот трофеи – это святое. Никто не дернется, хоть за спиной и будут яростно оплевывать.

Положение родов вообще выглядело своеобразно. Магия сильно повлияла на социальные отношения, напрочь разрушив все теории земных экономистов и социологов. Не было в местном прошлом ни капитализма, ни феодализма, ни даже полноценного рабовладельческого строя. И социализм с коммунизмом никто построить не догадался. Имелось нечто, несущее черты всех этих формаций и устойчивое настолько, что просуществовало несколько тысяч лет без принципиальных изменений.

Верховную власть олицетворял император. В каждом областном центре сидел наместник. По районам располагались представители. Наместники происходили из императорского рода, представители могли назначаться из вассальных императорскому. И даже из свободных, но они как-то быстро приносили вассальные клятвы. Все чиновники, а это были именно чиновники, располагали необходимыми силами для поддержания порядка, от полиции до армейских частей и флота.

Экономику отдали на откуп родам, в руках которых сосредоточились практически всё производства. Социальные службы тоже были в ведении родов, хотя те же больницы или школы существовали и муниципальные, финансируемые из бюджета, то есть, родами же, но за счёт налогов.

Права родов были широки, но в тоже время жестко регламентированы. На своей земле род мог делать, что угодно. Например, казнить за неосторожно сказанное слово. Послал по матушке главу или наследника, тут тебя и вздёрнули. И неважно, куда ты сумел сбежать: поймают и вернут оскорблённым. А вот если ты при совершении действия стоял за забором, пойдешь под государственный суд.

Но казнить просто по велению левой пятки категорически не рекомендовалось. Вплоть до переворачивания герба. Как и вынесение разборок за границу своих владений.

Роды образовывались по семейному признаку. Включение посторонних не допускалось. Даже через усыновление и побратимство. Можно через брак, если найдется лишняя невеста; можно в Слуги рода принять; нанять, наконец; но не в род. В общем, плодитесь и размножайтесь, но естественным образом.

Родам даже разрешалось повоевать друг с другом, но войны строго регламентировались. За неделю подавалась заявка наместнику (представители такие вопросы не решали). Канцелярия за три дня сообщит ответчику, тогда и воюйте. При этом не должны страдать посторонние. Нельзя наносить вред предприятиям и их персоналу. И если отключение электричества на фабрике мягкой игрушки могли и простить, то шальная пуля, залетевшая на склад взрывчатки или на НПЗ, обошлась бы виновному очень дорого. Ограничения приводили к тому, что война близких по силе родов чаще всего приводила к безрезультатной трате сил и ресурсов. В случае же заметной разницы сил наместник просто не давал разрешения.

На Курильских островах порядки немного отличались. Сидящий на Сахалине наместник не рассылал представителей по одиноко торчащим в океане скалам. Острова отдали родам. Один род – один большой остров. Хочешь влезть в чужую епархию – договаривайся сам. Или воюй. А там, как получится. Может, двумя родами меньше станет, а может, выйдет, как у Куницыных с Аширами, которые молодой род с очень долгой историей.

Аширы жили на Кунашире испокон века и происходили даже не от айнов, а от неких древних народностей, для которых айны были «понаехавшими». Мужчины ловили рыбу, китов и морских гадов, в основном для внутреннего употребления. А женщины весело болтали с птицами и зверями. Телепатически. Родовая способность, чо!

И общение это приносило куда больше пользы, чем казалось. Нет, еноты не приходили к жилищам Аширов с дровами, не раскладывали костры и сами себя не готовили. Да и не было никогда на Кунашире енотов. Зато убедить пару медведей в их взаимной любви до гроба получалось на раз. Как бы мужики не пыжились, а женщина, всё-таки, умнее медведя! Один раз свести пару – баловство, но этим занимались год за годом, век за веком, передавая эстафету от мамы к дочке… Из обычных бурых мишек появились едмеди, огромной силы серебристые гиганты, практически не уязвимые для магии и для легкого оружия, и ведмеди, разумный и склонный к философскому созерцанию подвид косолапого. И рыблины-телепаты. И лисы-карманники. И… Много было таких видов! Сколько точно, Матвей Куницын не знал.

Женские способности не скрывали, а вот результаты селекции категорически не афишировали. Вплоть до упокоения слишком любопытных в Тихом океане.

Жили практически натуральным хозяйством, не богатели, не разорялись. Кто-то скажет: «Застой», а кто-то: «Стабильность». А чтобы говоруны держались подальше, Аширы крепили оборону едмедями… Едмедь болтуна всегда выслушает перед завтраком. Может даже кивнуть пару раз. Едмеди – они вежливые.

Куницыны же родословную вели по женской линии от Рюрика, чем одно время сильно гордились. Имели несколько заводиков. Занимались разработкой всяческих даров земли. В политику не лезли – удельный вес не тот. Много веков это помогало. Но в какой-то момент…

Скоропостижно скончался император. Такое бывает в возрасте, превышающем сто лет. Вот только старичок забыл назначить наследника. Нет, и дети были, и внуки, и даже правнуки. Но без завещания… По закону в таком случае наследовать должен был самый сильный маг из потомков. А кто из тринадцати самый сильный? Тут же возникло тринадцать партий, принявшихся проталкивать своих кандидатов. Самих кандидатов, само собой не спрашивали. Кандидаты же, глубоко ушедшие в родовые предприятия, а то и выделившиеся уже в отдельные роды, на трон не спешили. А страсти накалялись.

Вот тут-то Семён Куницын, прапрадед Тимохи, и испугался. Происхождение-то никуда не делось! В любой замятне Рюриковичей режут первыми. А что права на трон у них эфемерные, убийцам не объяснишь. Семён предпочитал дуть на воду, потому быстренько распродал производства, собрал манатки, и слинял в Сибирскую империю, где ему точно никто не угрожал. Сибирский император, которому Куницыны свалились, как снег на голову, почесал в затылке, подумал и предложил новоявленным подданным два варианта на выбор: либо поискать золото на берегах речки Колымы, либо на острове Кунашир. А что? Золотодобыча – это же достойно Рюриковичей! А что далеко, так, где золото, там и добыча.

Колыма Семёну не глянулась, и род отправился на остров.

До резни в России дело не дошло. Пожарские, которые дураками не были никогда, собрались на большой сбор и возвели на трон четырнадцатого кандидата: пятнадцатилетнюю Ярославу Михайловну, праправнучку покойного, девушку тихую и скромную.

Поднявшийся хай, мол, нарушение устоев, молокососка, баба на престоле, не было такого никогда, и вот опять, тихая и скромная задавила нежной ручкой: кому-то убедительно пригрозила, кого-то отправила севернее Салехарда оленей пасти, а кое-кого пристроила в Бутырку, поближе к плахе. Даже род привлекать не стала. Через год, укрепившись на престоле, всех, кто выжил, амнистировала. Это когда никто уже слова против вякнуть не смел. В том числе принц-консорт, которого Ярослава Михайловна себе через пару лет выбрала. Да, парень был крутой, сильный, на пулемёты и боевую магию шёл в полный рост. Однако жена не пулемёт, так просто не соскочишь.

Но Куницыны к тому времени уже осваивали Кунашир и назад не хотели.

На острове начали с дружеского визита к Аширам. Мол, так и так, не будете возражать, если мы в вашей вотчине золотишко поищем? Губу сильно не раскатывайте, золотишко нашим станет, о чём даже грамотка от императора имеется, но ведь хорошие люди всегда могут договориться. Будем у вас кунджу с кетой и горбушей покупать, трубачей разных с гребешками, и прочих морских гадов. А вам поможем заводик консервный поставить. Консервы можно на материк продавать, а оттуда… да любые блага цивилизации! Хочешь умывальник новомодный со смесителем, хочешь – золотой унитаз, а можно и холодильник с телевизором, ну и генератор к ним, на рыбьих кишках работающий. На кишках нету? Да у нас тут и с нефтью не так плохо! Разбогатеете, рыболовные баркасы подновите, а то и сторожевик прикупите, япошек гонять.

– У тебя дочка есть? – спросил Акихи Ашир.

– Есть, – кивнул Семён, прекрасно представляя, о чем пойдёт речь. – И сын.

– И у меня дочь и сын! – местный поднял указательный палец. – Надо их познакомить. Не хорошо неволить детей, но вдруг хоть одна пара, да сложится. Если не сложится сразу, мы подождем.

Интриганам действительно пришлось подождать, пока дети войдут в возраст, зато свадьбу сыграли двойную. И когда старейшины ушли на заслуженный отдых, два рода стали одним.

А чутьё Семёна не подвело. Золото нашли и даже начали разрабатывать ещё при его жизни.

Глава 6

Тимофей вынырнул из воспоминаний. Или это не воспоминания? Неестественность сплошная! Словно книгу читаешь: пока страницу не открыл, что там – неизвестно. Но зато потом сразу блоком осознаешь все содержимое. Так что и не чтение…

С Барчуковским наследием проще было. Именно воспоминания, хоть и такие, что лучше забыть. А здесь… Но надо, Тимоха, надо! Никто, кроме тебя! Хлебнуть чайку, и вперёд. Чай тут странный, явно местные травки намешаны. Бодрит так, что глаза на лоб лезут и уши сворачиваются. Курильский чифир, какой-то.

Тимофей встал, потянулся до хруста. И решил, что продолжать разбираться с информацией можно и лёжа. На кровати. Или в кресле. Чтобы задница не затекала на скамейке. И так квадратная и деревянная. Можно вместо щита применять, если вдруг понадобиться «на адрес» к злодеям заходить.

Кивнул сестрёнке:

– Что-то срочное есть?

Та пожала плечами:

– Ничего. Пленных по подвалу рассадили. Сидят, ждут. Каменев приехал.

Тимофей напряг память. Виктор Каменев был начальником охраны в Рудном. Сам начальник, родной брат в заместителях, племянник туда же рвётся. Развели, понимаешь, семейственность! Но мужик толковый, надо поговорить.

Двинулся к особняку и упёрся в сидящего прямо на тропе медведя. Или ведмедя, обычных медведей на Кунашире нет уже давным-давно. Кто не эволюционировал, тот вымер. Или на Шикотан уплыл.

Ведмедь смотрит на тебя, читатель, как на вероятного собеседника.

– Ну, и с какой стороны тебя обходить? – спросил Тимоха, глядя на мохнатый затылок.

– Да с любой, – медведь обернулся, уставился на человека черными блестящими глазками, а у Харзы в голове раздался приятный бас. – Я не суеверный.

– Спасибо, – усмехнулся Куницын.

– Смотри-ка, вежливый, – удивился ведмедь. – Барчук пнул бы.

– И не боялся, что в ответ прилетит?

– Знал, что я сынка Матвеевского не трону. Хоть и паскудный парнишка, а своя кровь, кунаширская. Да и что мне его пинок? Белоножка сильнее кусает.

Харза, не понаслышке знавший гадостность мошки любого калибра, кивнул понимающе – злобная грызучая насекомая всяко больнее, чем человеческий пинок. Еще и от худосочного парнишки!

– Звать-то тебя как, не суеверный?

– Мишаком. Но ты Потапычем зови. Люди это имя любят. Всех наших Потапычами зовут, даже ведмедиц.

– Гляжу, моя тайна тут каждому известна.

– Не каждому, – Потапыч почесал нос правой лапой. Смотрелось забавно. – Люди не знают. А мы зря языком не трепем.

– А чем вообще занимаетесь?

– Сидим на берегу океана и ждём, когда прибой принесёт труп врага.

Ого! Начитанный мишка!

– И как?

– Пока не принесло. Мало у меня врагов. Считай, что и нет настоящих. Да и зачем мне вражеский труп? Кетину бы килограмм на пять. Или кашалота. А лучше туриста… – ведмедь мечтательно закатил глазки.

– А Наталья говорила, вы людей не жрёте, – хмыкнул Тимоха.

– Да разве ж туристы – люди? – возмутился Потапыч, всплеснув лапами.

Куницын рассмеялся:

– Полезного рассказать можешь чего?

– Насчет полезного поговорить, это я могу! Сейчас чужих на острове нет. Но скользкие мешки трепались, что в море на северо-западе всю ночь какие-то большие громкие лоханки крутились, но близко не совались.

– Котики трепались?

Ведмедь поморщился:

– Котики – шмотики, антуры – шмантуры… Я в сортах сивучья не разбираюсь! Жопа мокрая, рук и ног толком нет, хвост, как у рыбы. Тьфу! Даже представлять противно! Я к ним в гости не хожу. Птички в клювах принесли.

Влезать в сложные отношения ведмедей с тюленями у Куницына не было ни малейшего желания.

– Молодцы, всем спасибо. Тебе как проще, чтобы я просил или приказывал?

Мишак кивнул, дернул ухом – мол, плевать мне, хоть нижайшим повелением требуй.

– Я пойду с делами разбираться, а ты это, – Тимофей кивнул в сторону Наташи, всё так же безучастно сидевшей в беседке, – присмотри, будь другом. У неё в любой момент может крышу сорвать. По всем раскладам давно пора, а она все держится.

– А по-твоему, на кой хрен я тут сижу? – хмыкнул ведмедь. – Присмотрю, как иначе! Иди, беги, лети и, вообще, занимайся. Суетливые вы, люди, слов нет!

Виктор ждал в малой гостиной, сравнительно не пострадавшей в ночном бою. Пока Тимофей спал, подтянувшиеся из посёлка люди убрали трупы и замыли кровь, но пулевые отметины на стенах никуда не делись, как и выжженые взрывами проплешины. Старший Каменев был похож на брата. Только без усов, да постарше. Под полтинник.

– Приветствую, Тимофей Матвеевич, – поднялся навстречу главе рода Каменев.

Всё по этикету. Только положенного уважения не присутствовало ни на грош. Ни в голосе, ни во взгляде.

– И тебе не хворать, Виктор Анатольевич, – Куницын первым протянул руку. – Присядем! Есть мысли по происшествиям? И можно на «ты» и по имени.

– Что в море утопло, Тимофей Матвеич? Раньше вы… ты сугубо требовал.

– Раньше я мудаком был, – хмыкнул Тимоха. – В Москве часть дури повыбивали, за четыре-то года. Правда, осталось не меньше. Будем здесь к нормальному виду приводить. Что думаешь?

– Мыслей косяк, – устраиваясь в кресле, буркнул начальник охраны. – Толку меньше. Нет его, чего врать!

– Ты о том, что дело без головы осталось? Тут мы здесь и сейчас ничего сделать не можем. Отца не вернёшь. И я его не заменю. Потому и спрашиваю, что делать будем, чтобы хозяйство не развалилось?

– Тут извещение пришло, – Виктор протянул бумагу, – о войне с Алачевыми.

– На три дня позже, чем должно было, – Куницын бросил взгляд на документ. – И где оно гуляло? Канцеляристы в кабаке забыли, или в проводах фельдпочты черная дыра открылась?

Ну не помнил Барчук, каким образом эти извещения доставляют. А остальные реципиенты передать забыли. А может, ещё не добрался.

– Ну, то нам неведомо, – пожал плечами Каменев. – Хотя деньги и не такие чудеса творят. Нам уже без разницы.

– Это да. Алачевых впустили в дом, как гостей, а они… – Куницын вздохнул. – Взяли, как лохов.

– «Лохов»? Интересное слово, – вздохнул Виктор. – Только не взяли. Ты мне объясни, Тимоха, что ты тут творил. За тобой три с половиной десятка трупов и восемь пленных. Это как возможно?

– Не помню деталей, – хмыкнул Харза. – Разозлился. Ну и на будущее, Виктор Анатольевич, не трепись об этом. Вопросы будут – так ребята прибежали, помогли. И своим скажи, чтобы языки на привязи держали.

– Это само собой. А…

– А если только между нами – родовая способность. Прорезалась внезапно.

– Так у Матвея Алексеевича такого не наблюдалось. И у Алексея Артёмовича…

– Витя, когда мы воевали последний раз? На материке ещё? Так и там не помню, – Куницын хмыкнул. – Как разгребём дела, залезу в архив, выясню. А пока молчим. Чем меньше враг знает, тем спокойней спит. И чаще не просыпается. Ты скажи, кто на нас напал, и почему?

– Так Алачевы, – хмыкнул Виктор. – Полсотни дружинников с их крысой на рукаве в мертвецкой валяется.

– Здесь Алачевы, – ответил Тимофей. – Хотя и непонятно, что им за шлея под хвост попала. А на рудник?

– А на рудник – не Алачевы, – согласился Каменев. – Наёмники. И не простые. Мы трофеев набрали – мама не горюй! Стрелковка, гранатомёты, боекомплект на пару месяцев непрерывного боя. И большая часть – в катерах лежала. Там же и жратвы со снарягой немерено, всякие котелки, спальники, палатки. И, – Виктор сделал паузу, – сейф с деньгами! Золото, платина. А ещё артефакты и сами катера. Не баркасы с мотором, полноценные сторожевики третьего ранга! Новенькие! Проект «Соболь». Они парой японский корвет разберут и не поморщатся. А тут целых пять.

– Так уж и не поморщатся? – притормозил Куницын раздухарившегося охранника.

– Ну, поморщатся, – признал Виктор. – И потери возможны. Но утопят. Шикарные катера!

– То есть, стоили очень дорого. А Алачевы…

– Да за такие бабки их самих можно купить с потрохами! У них же один агар-агар в активах. Торговлю они продали. Ну и рыбка, конечно. Но по мелочи. Нет у Алачевых таких денег.

– Всё гораздо хуже, – вздохнул Куницын. – У них вообще нет денег. Одни долги. Им сейчас любая война – смерть! Даже маленькая и победная. А добавь махинации с объявлением войны и использование наёмников, и всё, нет Алачевых. И что это значит?

Виктор задумался, пожал плечами:

– Не знаю.

– Кто-то убедительно пообещал Алачевым решить все их проблемы за то, что род Куницыных-Ашеров выбьют. И нанял наёмников для захвата рудника. Не улавливаешь смысл?

Каменев покачал головой.

– Наёмники захватывают рудник. Но не удерживают, потому что случайно проплывающая мимо дружина каких-то условных Хульдыбердыевых вышибает бандитов в ноль. И берёт имущество под охрану. Для передачи законным хозяевам. А хозяев всех убили. Пока идут разбирательства, охранники начинают добычу, потому как поставки прерываться не должны. Нет добычи, нет налогов – прямой убыток Империи. Раньше или позже рудник объявят выморочным и за бесценок продадут тем же Хульдыбердыевым. А Алачевых, поймают на нарушении правил войны и финансовых махинациях. И тоже уберут.

– Каких махинациях?

– Я же говорил, долгов у них было море. Их и закрыли через подставные фирмы. И дальше на эти фирмы заводят дело по уклонению от налогов или мошенничество. А Алачевы, получавшие от них деньги, становятся главным выгодоприобретателем. Расстрельная статья.

– Запутал ты меня, Тимофей Матвеевич, – вздохнул Виктор. – Видать, хорошо в Москве учат! Делать-то нам что?

– Принимать охрану. Мартынов-то убит. Кого куда поставить – сам решишь. Если вылезут проблемы, скажешь, вместе подумаем. Пленников допрашивал?

– Мельком. Установочные данные, не более.

– Ну вот и допросим сейчас вместе. Кстати, я помню, при деде у нас родственники были. Дед Ресак, дядя Атуй… Куда они подевались?

– Так это, – Виктор замялся. – Матвей Алексеевич с ними разругался. И велел даже имен не упоминать.

– Из-за чего?

– Точно не скажу, но слухи ходили, что та ветвь была против переоборудования рудника. Считали, что от добра добра не ищут. Атуй тогда как раз рудником руководил.

– И где они сейчас?

– Хутор за Рыбачьим Станом, в Междуречье.

– Спасибо.

– Мириться поедете?

– Придется. Куда нам иначе деваться? – Куницын поёжился. Ох, наворотил папа, ох, и наворотил. – Нельзя так с роднёй жить. Да и из рода их никто не выводил. Нас и так мало. Крикни, пусть пленников заводят. Только по одному.

За пленниками Каменев пошёл сам. А Тимофей принялся листать память Матвея, удивляясь порядку изложения материала. Только что разговор шел о роде, и вдруг переключение на магию. То ли у умирающего мысли прыгали, то ли в пернатом компьютере баг какой вылез… Впрочем, магия тоже пригодится.

Само существование магии Тимофей принял легко. Может, память Барчука сработала, а может, сказалось огромное количество книг на эту тему, прочитанных в прошлой жизни. Как на дежурстве сидишь, чем еще заниматься? Или музыку слушать, или книжки читать. Фантастика сплошная, как там этот подраздел называли? Не то херуся, не то бояр-айнане. В общем, свободный поток сознания неадекватного автора. Но вылезла неожиданная польза – никчемушные ро́маны подготовили мозг к принятию необычной реальности.

В отличие от книжных магов, реальные не делились по стихиям и жанрам. Один и тот же человек мог запулить огненным шаром, а мог заполнить ванну для любимой девушки водой с льдинками. Или сначала набрать холодной воды, а потом уронить туда взрывоопасный сгусток то ли огня, то ли разогретой до невозможности плазмы? В итоге, ни воды, ни ванны, ни санузла и хорошо ещё, если от любимой что-нибудь осталось. Впрочем, если девушка ждала результата эксперимента в этой самой ванне, то кто ей виноват?

В общем, любой маг владел и огнём, и водой, и воздухом, и всем остальным, до некромантии включительно. Разница, как и со всеми способностями, заключалась в природной одарённости и качестве обучения. Чтобы достичь заметных высот, необходимо было иметь хороший запас силы, владеть солидным количеством приёмов и отработать их исполнение до автоматизма.

В зависимости от этих условий один мог с трудом зажечь свечку, а другой, не напрягаясь, сжигал целый квартал. Иногда магия выходила из-под контроля, и сожжением квартала заканчивалась попытка зажечь свечку.

Потому магов старались выловить в максимально нежном возрасте, взять под контроль и отправить на обучение. Впрочем, это касалось, в основном, магов-простолюдинов, за которыми охотились и рода, и государство. Запрет на приём в род не кровных родственников, во многом, этим и был вызван. Большинство магов рождалось у дворян, и империя старалась отжать себе хотя бы те крохи, что изначально с родами не были связаны.

Вообще-то магов рождалось много, но после отсева слабосилков, бездарей и лентяев, оставалось лишь несколько процентов действительно сильных и полезных.

Никаких официальных рангов силы не существовало, что вносило неразбериху в отношения волшебников. И осторожность с обеих сторон. Во Франкской империи лет сто назад пытались забюрократить систему. Мол, такие вот заказы давать при ранге не ниже магистра, а на такие и мастера вызвать можно. И очень быстро нарвались на недовольство родов. Не нашла поддержки у графов и герцогов идея аттестации в какой-то мутной комиссии. Для приличного герцога любая комиссия, кроме императорской, мутная. Лично император этой фигнёй заниматься будет? А кто аттестует императора? Идея умерла, толком не родившись.

В России и в Сибири об этом даже речи не шло. Хочешь называть себя мастером – называй. Хочешь магистром – пожалуйста. Архимагом – да на здоровье. Вот только, если регулярно получаешь по ушам от заведомых середняков, то будешь, в лучшем случае посмешищем. А в худшем – покойником. А кстати, кто сильнее, мастер или магистр? Не знаешь? Ну и не выпендривайся! Большинство магов за титулами и рангами не рвалось. Наоборот, предпочитало преуменьшать свою силу. При необходимости лучше «прыгнуть выше головы», чем не оправдать ожиданий.

В мире маги играли роль не столько руководящую, сколько определяющую. Для руководства обществом не обязательно быть магом, в родном мире Тимофея это было убедительно доказано всеми королями, президентами, диктаторами и прочими уборщицами. Да и здесь… Ярослава Великая магом была далеко не сильнейшим даже в лучшие годы, а уж сейчас, прожив век с хвостиком, и вовсе не могла похвастаться могуществом, но продолжала уверенно управлять страной. И столь успешно, что канцелярию завалили прошениями об изменении закона о престолонаследии в пользу девушек в возрасте от четырнадцати до двадцати лет.

Несмотря на прогресс вооружений, маги оставались костяком армии. Победа обычного человека над магом считалась невозможной априори. То, что Куницыну это удалось, ничего не доказывало хотя бы потому, что Федор Алачев магом был средненьким, а Харза в своём деле равных не встречал. И то, не попадись вовремя стул, неизвестно что бы в итоге вышло.

Технический прогресс тоже был завязан на магию. В любой сложной технике основные узлы артефакторные. Большинство из них можно создать чисто физическими средствами, но получалось хуже и дороже.

Медицина и вовсе достигла невозможных высот. Причем, лучшие результаты достигались комплексным подходом. Перелом можно вылечить, отрубив страдальцу руку и за пару месяцев отрастив новую. Чисто магический подход. Или законопатить конечность в гипс на те же два месяца. В обоих случаях руку придётся долго восстанавливать. Но если, сложить кости в нужном порядке, но вместо гипса применить исцеление, рука заработает через несколько дней. И никакого реабилитационного периода.

Ну и так далее. С магией – хорошо, без магии плохо, а нездоровые инстинкты, вроде некромантии, надо в себе подавлять. А то наоживляешь зомбей, полезут из порталов придурочные забытые боги, кто их упокаивать будет?