Текст книги "Харза из рода куниц (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Сначала зверь шел медленно и осторожно, тщательно внюхиваясь в непривычные запахи и незнакомые шумы, но с каждым шагом мышцы наливались силой, движения становились точнее, нос различал всё больше оттенков, а уши ловили давно забытые звуки. Охотился, всё увереннее выслеживая добычу, выматывая её долгой схваткой и убивая точным завершающим ударом.

Иногда встречал себе подобных. Расходились миром. Пару раз объединились для охоты, чтобы двигаться потом каждый своей дорогой. Встречались и другие звери. Некоторые были опасны. Но большинство чувствовало кипевшую в звере ярость и предпочитало не связываться.

Один раз за ним погнался большой полосатый кот. Харза мог спрыгнуть обидчику на хребет, впиться зубами в затылок и пулей унёстись обратно в вышину. И делать так до тех пор, пока охотник не превратится в истекающую кровью добычу. Но не стал тратить время: всё равно сожрать полосатого не дадут, да и мясо у него жёсткое и противное.

Зверь не знал, что его ждет в конце пути. Просто шел, шел и шел. Его время приближалось.

В пути

[1] Легкие, сугубо артиллерийские корабли, вошедшие в строй в 50-х. Один из них, «Михаил Кутузов» до сих пор жив, находясь в статусе корабля-музея.

[2] Другой мир, другие правила! В том числе, и нет правила укрывать корабли под безликими тактическими номерами.

[3] Эпизод, давший имя термину, произошел в ходе англо-датской войны, в 1807 году. Отважные англичане храбро расстреляли Копенгаген силами флота, убив больше двух тысяч человек и значительно разрушив город.

Глава 25

Самолёт заходил на посадку. Никакого оглушительного рева моторов, ветра, выдувающего из кабин любую незакреплённую вещь, тулупов, напяленных на стучащих зубами пассажиров. Всё это осталось на заре авиации. И непонятно, с чего вообще пришло в голову после суток полёта. Наверное, сугубо ради традиций.

Нынешние самолёты удобны и комфортны, что трехэтажные лайнеры Аэрофлота с бассейном, казино и залом для фитнеса, что маленькие машинки, вмещающие два десятка человек, а обводами напоминающие то ли большой штурмовик, то ли маленький бомбардировщик. Но если первые существуют только в анекдотах, то вторые летают. Один такой за сутки добрался с Кавказа до Курильских островов.

Двенадцать часов в воздухе, остальное время – дозаправка и формальности. В какой-то мере даже удобней, чем прямым аэрофлотовским рейсом. Реальным, а не из анекдота, без бассейна и теннисных кортов.

Разговор с Сергеем Малыгиным, Фиминым братом и полковником в отставке вышел непростой. Полкан с деланно тупым лицом задавал один и тот же вопрос: «Мне это зачем?»

Хотя ему как раз было зачем.

Когда Малыгину по секрету шепнули о скором расформировании полка, полковник не поверил. Сокращение, это понятно. Война закончилась, новой не намечается, армию возвращают к штатам мирного времени. Но из всех авиаполков Южного округа, распустить единственный, имеющий боевой опыт, это как? А вот так!

Благодаря своевременному предупреждению, полковник успел подготовиться, чтобы отправившись в отставку не сидеть на пенсии, а заниматься делом. Полковник, переварив полученную и подтвержденную информацию, вызвал зампотеха майора Приходько и поставил задачу. Началась работа по обеспечению нормального будущего.

Техника, буквально вчера вышедшая из боя, не ремонтировалась. Наоборот, приводилась в вид просто ужасающий. Всевозможные запчасти и прочая мелочёвка, вплоть до оружия, списывались тоннами. Здания и сооружения приводились в максимально ветхий вид. Приходько, не одну стаю собак сожравший в деле утаивания, прикапывания и перепрятывания казенного имущества, получил возможность реализовать талант в полную силу. Работали все. Даже молоденькая санитарка Лидочка часами сидела в санчасти, переклеивая этикетки на медбоксах, вследствие чего все мало-мальски ценные лекарства оказались просроченными. А уж как лютовали на продскладе страшные звери «усушка» и «утруска»…

Имперская комиссия, прибывшая на прощальную ревизию, позёвывая, осмотрела территорию, технику и всё остальное хозяйство, куда более оживлённо исследовала документы, после чего генерал-интендант, возглавлявший делегацию, выдал заключение, оставшись с полковником наедине:

– Зря обижаешься, Сергей Трофимович! Заслуги заслугами, а полка у тебя-то и нет. Если ты весь этот хлам продашь хоть за три серебрушки, империя тебя расцелует! А я походатайствую, чтобы тебя под пенсию дворянством пожаловали, и род основать разрешили.

– Будет исполнено, – бодро отрапортовал Малыгин. – Продадим в лучшем виде. Где наш Приходько прошёл, финикийцам делать нечего!

И продал. Куда дороже трех серебрушек! Как ни крутись, как не списывай на амортизацию всего сущего, вплоть до земли, а хозяйство немаленькое. Своих денег на выкуп полковнику не хватило бы. Но подчинённые, не меньше командира озадаченные, чем заниматься на гражданке, если умеешь только бомбить укрепрайоны и сбивать самолёты, скинулись, кто сколько может. Даже Лидочка принесла восемь золотых, скопленные за три года беспорочной службы. Что уж про Приходько говорить!

Конечно, остались не все. Кто-то ушел поднимать народное хозяйство, кто-то сумел перевестись. Да и имущественная часть после ремонта нужного и продажи ненужного сократилась. Но в целом…

Генерал тоже своё обещание не забыл. И авиакомпания «Воин» рода Малыгиных получила путёвку в жизнь.

Уже выбор названия показывал, насколько беспомощны бывают вояки в мирной жизни. Даже всемогущий майор мог далеко не всё. Одно дело переводить на бумаге новейший транспортник в кусок металлолома, а другое – просчитать, скольких пассажиров этот же самолет донесёт до пункта назначения не проблевавшимися.

Тем не менее, поначалу дела пошли неплохо. Громкое имя отпугнуло не только боязливых пассажиров, но и конкурентов. Сделаешь какую пакость, а тебе в дымоход бомба прилетит… Всё было настолько хорошо, что Малыгин на радостях женился на Лидочке и через положенный срок обзавёлся двумя прелестными карапузами.

Однако со временем конкуренты поняли, что радикально решать рабочие вопросы Сергей Трофимович не намерен, а в жизненных реалиях не поднаторел. Начались проблемы. Ещё вчера выгодные рейсы становились убыточными. Словно на дрожжах росли расходы. Аэропорты резко поднимали цены на услуги, а то и вовсе отказывались сотрудничать. Дело шло к банкротству.

За возможность перебраться на Острова, где своих авиакомпаний не имелось, а гиганты были слишком далеко, чтобы иметь серьёзное влияние, Малыгин должен был хвататься обеими руками. Вместо этого он, как заведённый, бубнил: «Мне это зачем?»

После второго обстоятельного повторения Машка отвечать перестала, предоставив право уговаривать упрямца друзьям, знавшим его куда лучше. И долгих четыре часа смотрела, как разговор ходит по кругу. Наконец, когда полковник выдал: «На этом Кунашире аэродром хоть есть? Или вдоль солнца, на ряды кукурузы садиться будем?», решила заканчивать бодягу:

– Уж ты, Сергей Трофимович, лучше всех должен знать, где и какие аэродромы имеются! Кончай кота за причиндалы тянуть. Да, значит да. Нет, значит, нет. И разъехались.

– Да погоди, Мария Егоровна, – замахал руками Малыгин. – Нельзя же так: ни с того, ни с сего, толком не поговорив!

– Уже четыре часа говорим, – отрезала Машка. – А ты, как целка нецелованная: и хочется, и колется, и мама не велит! Тебе же предлагают не сразу ноги раздвигать, а на смотрины съездить, на жениха посмотреть, приданное с калымом посчитать, а если сложится – сыграть свадебку! Потом, конечно, придётся раздвигать ноги, но такова уж женская доля! Так что пять минут тебе на размышления, а дальше, адью, мальчики, ариведерчи[1]! Простите за мой скандинавский! Мы и без тебя не пропадём.

В итоге не просто полетели, а на самолёте «Вояк». Полковник с группой специалистов, Лось с Профом на переговоры, шестёрка наёмников под командованием Бака для выполнения первого выданного Машкой задания, сама Машка и трое беглецов из приюта. Что-то подсказывало женщине, что одарённым детям Харза обрадуется.

Организация перелёта оказалась не таким простым делом. Вроде бы, прикинь трассу, договорись с аэродромами о посадке и дозаправке, раз уж не хочешь лететь за один приём, и вперёд. Оказывается, не всё так просто даже для официальной авиакомпании. Даже с аэродромами подскока: всё утряси, от времени до места отстоя. По количествам, длительности, ценам, наличию топлива… Но это самое простое. Не с них начинать надо! Сначала согласуй маршрут в имперской диспетчерской службе, потом с погранцами, армейцами, таможней. И не только своей. Первая дозаправка – Челябинск, Свердловское княжество. Вторая – Красноярск, это уже Сибирь. Только третья, в Хабаровске, не сильно отягощена людьми в форме, но там сойдут люди Бака. И никто тобой заниматься желанием не горит. А ещё девятое и десятое – выходные!

Так что вылетели только двенадцатого.

В Челябинске таможенники потребовали полного досмотра самолёта, декларации на провозимый транзитом груз и прочее, и прочее, и прочее… Общий список необходимых действий включал двадцать два пункта. Требования были невиданные и откровенно издевательские, только досмотр самолёта мог затянуться на сутки. При этом местные стражи экономических границ откровенно вымогали деньги, и желательно две большие кучи, а российские авиаторы категорически не хотели его давать в таких количествах. Обе стороны крыли друг друга матом и с трудом сдерживались, чтобы не схватиться за пистолеты.

– Скажите, это вы летите на Сахалин? – раздался сзади приятный мужской голос.

– Нет, мы на Кунашир, – не оборачиваясь, бросила Машка.

– О, это даже лучше! – обрадовался собеседник.

Машка бросила взгляд через плечо. Импозантный мужчина лет сорока. Ещё не расплывшаяся фигура, породистое лицо, дорогой костюм:

– Я пытался купить билет, но на ваш рейс их не продают.

– Не продают, – согласилась Машка и, реагируя на очередной взрыв ругани, кивнула в сторону таможенной стойки: – И ещё не факт, что мы куда-то летим.

– Оленька!

Из-за плеча импозантного выскользнула миниатюрная девушка лет восемнадцати и мгновенно оказалась возле спорщиков:

– Живоглотики, мы торопимся! – прозвенел нежный голосок.

– Да, Оленька! – хором ответили таможенники, и через минуту все необходимые бумаги обзавелись нужными печатями.

– Вернёмся к нашему вопросу, – продолжил импозантный. – Я хотел бы попасть на Кунашир. И готов заплатить.

– И бесплатно возьмём! – буркнул ещё не успокоившийся после спора Малыгин. – Но только вместе с Оленькой.

– Сама собой, – улыбнулся будущий пассажир. – Куда без неё. Кто-то же должен работать. Я умею только щёки надувать и глаза пучить. Простите, не представился! Ильин Борис Владимирович. Представитель завода на Дальнем Востоке.

Машка понимающе кивнула:

– Праворульные «сверчки» делаете?

Ильин замешкался, и за него ответила Оленька:

– Вы почти угадали, Мария Егоровна! «Собольков» клепаем! Не подскажете, Тимофей Матвеевич сейчас у себя?

– Должен быть, – Машка завистливо вздохнула.

Вот как работают профессионалы разведки. Одна декада, а она уже знает всех в лицо, по имени-отчеству и кто есть кто на Кунашире. И может перехватить нужного человека в воздухе.

Больше задержек не возникло. Только на входе в здание Красноярского терминала Малыгин, краснея и заикаясь, обратился к пассажирке:

– Простите, Ольга… Не знаю Вашего отчества…

– Просто Оленька, – улыбнулась девушка. – Сейчас займёмся этими живоглотами.

В Хабаровске высадили группу Бака. И вскоре пошли на посадку в Менделеево, на полосу из огромных бетонных плит, уложенных на плече давным-давно потухшего вулкана. Командировка заканчивалась. Машка привезла не только запланированных наёмников, но и незапланированную надежду на будущую авиацию плюс невероятных представителей свердловского судостроительного. И одарённых детей. План выполнен на триста процентов! Или на пятьсот?

К её удивлению, в аэропорту их встречала лишь пара малознакомых дружинников на автобусе. Одного Машке удалось вспомнить: Никита Каменев, сын Андрея.

– Куда едем? – негромко спросила женщина.

– В Третьяково, – отозвался Никита. – Там все соберутся.

– Что-то случилось? – прищурилась Машка.

– Ничего особенного, – пожал плечами дружинник, рисуясь. – На нас «Жемчуг» натравили. Но там уже всё закончилось. На крейсере трофейщики, команду интернировали, перегоняем к Чертовым воротам. Скоро приедут.

– Потери? – напряглась Машка.

– Какие потери? – искренне удивился Никита. – Без единого выстрела взяли!

– Подожди, парень, – перебил Лось. – Я тебя правильно понял? На вас наехал имперский крейсер, который вы захватили без единого выстрела?

– Ну да! – подтвердил Никита.

– И сколько это заняло времени?

– Ну как пришли и пока сдаваться не начали, час с небольшим.

– Машка, что у вас происходит? Имперские крейсера нападают на собственные территории, а родовая дружина берёт их за час без единого выстрела!

– Харза у нас происходит, – отмахнулась женщина. – Привыкнешь!

– А в подробностях?

– А в подробностях я была в самолёте. Вместе с тобой. И участия в захвате не принимала. Встретимся с Харзой – спросишь.

До поместья Машку никто не трогал. Свердловчане обсуждали мелькавшие пейзажи, наёмники хмурились и переглядывались, а аэродромная команда дрыхла, верная святому принципу «солдат спит, служба идёт». Дети же облепили Никиту Каменева, выпытывая малейшие детали прошедшего сражения, которое сам дружинник толком и не видел.

В усадьбе к приёму готовились наспех. Если вообще до этого руки дошли. Дорожки точно не подметали. И траву не красили. Ощущалась в людях некая напряженность. Так бывает, когда надо было успеть в сжатые сроки. И вроде успели, а остановиться не получается. Но сориентировались быстро. Итакшир с Петечкой мигом уволокли детей играть, и вскоре из-за дома уже раздавались звонкие счастливые голоса. Лётчики, ведомые отцом Хотене, ушли осваивать отведенную им казарму. Его жена отвела свердловчан в гостевые покои. Там же хотели разместить и Малыгина, но полковник предпочёл остаться со своими людьми. Миг, и у автобуса остались Машка, да Лось с Профом.

– Маш, – спросил Лешка. – Вот на хрена мы нужны, если у вас есть люди, которые крейсера за час берут?

– Лёш, – женщина покачала головой. – Ну что ты меня пытаешь? Командир сказал: нужны, значит, нужны. Пошли, полигон посмотрим.

Они обогнули дом и вышли на здоровенный пустырь, уставленный всевозможными препятствиями. Брёвна, палисады, частоколы, рвы, змейки… По левой стороне площадки для поединков, по правой стрельбище, огороженное высоким забором. Народа не было, только из стрельбища раздавалось стакатто выстрелов.

– Глянем? – спросил Лось. – Или могут пулю в лоб всадить.

– Пулю вряд ли, – хмыкнула Машка, проходя калитку. – Всё по уму сделано.

С удивлением уставились на пацана лет двадцати, которого расстреливала из пистолета хорошо всем знакомая девушка. Тот ужом крутился по площадке, уходя от пуль.

– Спортсмен, что ли, – хмыкнул Лось.

Знал он эту «практическую стрельбу». Каждое попадание – вспышка щита. Попаданий было мало. Дашка не вытягивала. Расстреляв магазин, остановилась.

– Меняю, – крикнул спортсмен.

– Ах ты мать! Убью скотину!

Машка, пулей вынеслась на площадку. Пистолет в её руке задёргался, посылая в парня пулю за пулей. Парень снова закрутился, резкими рывками меняя направление движения. Вспышек на щите стало сильно больше.

– Я из тебя решето сделаю! Сука длиннорукая!

Лось рванулся следом через мгновение. Но когда догнал Машку, сбил с ног и навалился сверху, пистолет уже встал на задержку. Подлетевший секундой позже Проф отобрал оружие.

– Пусти, – заорала Машка. – Пусти, говорю! Это же Долгорукий! Это ОН! Ему пулю в голову надо! Я всю жизнь мечтала!

– Мать твою, женщина, – выматерился Лось. – Это не может быть ОН. Этот пацан младше вдвое!

– Да насрать! Я эту морду навсегда запомнила!

– Морда с годами меняется. Слушай, Маш, давай спокойно разберёмся…

Машка изо всех сил пыталась освободиться:

– Ствол отобрали⁈ Да я падлу голыми руками порву! Я ему член его похабный оторву и сожрать заставлю!

Водопад, окативший обоих, немного остудил страсти.

– И чего сцепились? – сурово насупила брови Дашка, собирая над драчунами новую тучу.

– Привет, Дашунь, – расплылся в улыбке Лось. – Всегда знал, что ты добрая и ласковая.

– Дядь Лёша? Вот уж от кого не ожидала!

– Всё в жизни бывает, – пожал плечами наёмник. – Дашенька, ты знаешь, кого тренируешь?

– Это Паша. Чемпион России по стрельбе. Мы его стрелять учим.

– Отлично! Здесь учат стрелять чемпионов! А фамилия у Паши есть?

– Долгорукий-Юрьев, – представился парень. – Павел Анатольевич.

– Тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю, – пропел Лось, отчаянно фальшивя. – На носу лису крутю! Паша, ты в курсе, что очень похож на папу?

– Ну да, все так говорят. И по телефону раньше путали.

Лось расхохотался:

– Говорят? Делают! Например, девушка, которую твой папа изнасиловал двадцать лет назад, сразу начинает стрелять.

– Отец? Изнасиловал?

– Точно! – кивнул Лось. – Ещё и нос на бок свернул. Монах потом замучился выправлять! Но это так, мелочи. А не мелочи то, что у тебя, Паша, есть сестра.

– Какая сестра⁈ – хором воскликнули новоиспеченные родственники

– У тебя, мальчик – единокровная. А у тебя, Дашунь, никакой сестры нет, зато вот этот хлопающий глазами лопух тебе братцем по отцу будет. Понимаешь, почему, увидев его, твоя мама за пистолет схватилась?

– Яблочко от яблоньки недалеко падает, – пробурчала Машка.

– Яблочки разные бывают, – не согласился Проф. – Вот убила бы ты этого пацана, а как дочке объяснишь? Типа, брат твой нашелся, а я его того… На два магазина и рукояткой промеж глаз.

– Мам, – Дашка переварила известие. – Если Пашку за кровь убивать, то и меня, получается, тоже. Кровь-то одна.

– У тебя моя кровь, – вскинулась Машка. – А у него…

– Тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю, – повторил Лось. – А ты уверена, что Пашина мать в этой ситуации хищник, а не жертва?

– То есть?

– Вот прикинь: живёшь, никого не трогаешь, любимая дочка, как сыр в масле катаешься, родители в тебе души не чают, братики старшие от любых угроз защищают. И вдруг выдают тебя замуж. За молодого, красивого, но до этого не виданного. А он – скотина редкостная. Совсем не рвётся тебя на руках носить. Трахает время от времени, заботясь только о себе. Насильник, он ведь и жену насиловать будет. А пока ты с животом ходишь, шляется по бабам. Может и болячку с собой притащить. Мстится мне, вы с ней не враги, а подруги по несчастью.

Машка ошеломлённо повертела головой:

– Умеешь ты всё перевернуть!

– Это я не перевернул. Я тебе ещё расскажу, почему ты этому ублюдку благодарна должна быть. Но в другой раз, ладно? А пока забери свою пушку, и сунь в кобуру. А ты, Пашенька, на всякий случай, включи амулетик. А то, случаи разные бывают. Честно говоря, подруга, я думал, что у тебя самоконтроль лучше.

– Я тоже так думала, – буркнула Машка, убирая оружие.

Чертовы ворота. На заднем плане – вулкан Тятя. К сожалению, российский бизнес, бессмысленный и беспощадный, очень сильно изгадил это место, срыв экскаваторами огромную часть скалы.

[1] Адью – до свидания на галльском, ариведерчи – то же самое, но на италийском. А скандинавы здесь вообще не при делах.

Глава 26

Кого Харза жаждал пристрелить, так это братьев Нашикских. И не просто пристрелить, а с особым цинизмом. Шарахнуть в живот или в пах, к примеру. Он и раньше планировал как можно быстрее спровадить родственничков боевой подруги в деревни предков[1], но срывать собственной сестре и её любимому человеку медовую декаду было с их стороны большой ошибкой, изрядно усугубившей желание.

Главное, ничего же не добились, только усложнив окружающим жизнь. Ведь мало того, что пришлось захватывать крейсер, так теперь приходится думать, что с ним делать!

С точки зрения закона Куницын имел полное право забрать «Жемчуг» себе. Во владения рода вторгся пиратский корабль, где и был захвачен. А всё, что взято с боя, считалось законным трофеем. Размер и первоначальная принадлежность роли не играли.

Вот только кто позволит присвоить флагман Владивостокской флотилии? Завтра примчатся отбирать. Вице-адмирал Руднев первым и прилетит. Может даже с ротой морской пехоты, хотя хотелось верить, что обгадившемуся командующему хватит ума не обострять ситуацию.

Впрочем, Тимофей надеялся, что адмирал припрётся вторым. Не зря Надя битый час висела на проводе с Хабарой, напрягая знакомых, малознакомых и совсем незнакомых, но влиятельных и заинтересованных.

А ведь есть ещё наместник Сахалина и император. Они пока не в курсе, и, если всё пойдёт по плану, так и останутся в неведении. Его сахалинская Светлость будет и дальше недоумевать по поводу слухов, что он собирается пожаловать Куницына княжеским титулом, и даже послал в канцелярию представление. А его Величество, никаких бумаг на эту тему не получавший, как не помнил о роде Куницыных-Аширов, так и не вспомнит.

Беда не в том, что Харза не хотел иметь крейсер. Хотел, конечно, хорошему крейсеру в хозяйстве всегда рады. Он боялся подавиться столь жирным куском. И команды нет, не перевербовывать же имеющуюся, люди присягу давали. И содержание этой махины не две серебрушки в месяц! Да и применять его, если умерить первый восторг, негде. Браконьеров по Охотскому морю только на настоящих крейсерах и не гоняли!

В общем, стоит вопрос, кому новую игрушку впарить, чтобы и на елку влезть, и жопу не ободрать.

А тут ещё Машка со своей самодеятельностью! Ехала за диверсантами, не более. Какой, нафиг, авиаполк⁈ Какой завод малотоннажных судов⁈ Нет, нам все пригодится, но ничего же не готово! Таких слонов надо есть по кусочкам!

Словом, в урочище Третьяково и одноименном поместье, творилось вавилонское столпотворение. Паломников набежало больше, чем в Мекку в начале Зу аль-хиджа[2]. А у Харзы все ключевые фигуры маялись магическим истощением. Наталья вырубилась прямо на поле боя, выносить пришлось. Надя, как ни хорохорилась, а к машине Тимофей её на руках нес. А тут ещё Дашка перенапряглась при организации охлаждающего душа для матери.

Странная штука, конечно, эта ваша магия…Кому-то, чтобы вырубиться, нужно пару часов огненный шквал над крейсером демонстрировать, а кому-то и пары вёдер воды достаточно. Всем трём прописаны обильное питание и одиночный постельный режим. А им скучно! Оккупировали гостиную, развалились в шезлонгах и оттягивались! Надюшка при помощи проволочных моделей учила вновь прибывших детишек (как их хоть зовут-то?) лечебным заклинаниям, которые тут же опробовались на самой учительнице. А когда начинало получаться – и на остальных страдалицах.

Машке выделили в помощь Патракова с Лешим и поставили задачу освоить бочонок элитного пойла в компании летунов и наёмников, чтобы гости в неформальной обстановке выяснили всё, что хотят. Но самой до упора не напиваться, потому как с завтрашнего дня тренировки пасынка – её головная боль. Раз уж ей так нравится стрелять по Долгоруким, то пусть недуг этот в подвиг определяет!

А со свердловчанами пришлось общаться лично. Хорошо, Надя успела шепнуть, что Борис Владимирович совсем не тот недалёкий увалень, каким пытается казаться, а лапочке Оленьке не восемнадцать лет, а вдвое больше, и боятся её все встречные и поперечные в двух с половиной империях совершенно заслуженно.

Ну и ладно, не одна она сильно старше, чем кажется.

Разговор за ужином вышел лёгкий и необременительный. Только за языком следить приходилось крайне внимательно, больно мастерски вели разговор собеседники.

Ах, ах, какая счастливая цепь случайностей! Нам надо на Сахалин, а тут ни одного рейса. И вдруг такая оказия! Конечно, случайности. Решили все вопросы в Свердловске, но нечаянно попали в Челябинск, откуда в Новосибирск один рейс в три дня. А лететь надо срочно! Целых два дня не могли выбраться. За это время, между прочим, можно до Сахалина и обратно слетать, если через Свердловск. Но случайно не сложилось. А тут такая оказия, и даже на Кунашир.

Харза кивал, соглашаясь. Беда с этими официальными рейсами. Тимофей, конечно, расписания не помнит, но теперь придётся вникать, раз свою авиакомпанию будем открывать.

Не желает ли господин Куницын-Ашир предоставить землю под филиал завода? Господин желает. Вопрос, какую землю, на каких условиях. Вон, остров Шикотан есть. Вся логистика морем? Не без того, но это не так плохо! Даже хорошо! Крупногабаритные грузы только морем и привезёшь. Зато с готовой продукцией никакой логистики: прямо со стапелей в дело. Вот Шикотан, вот Хоккайдо! Да что вы, какая может быть японская угроза? Где Шикотан, а где Хоккайдо! Да и не любят японцы свою островную «Сибирь», холодно им тут, поэтому и флот на Эдзо[3] базируется крохотный, больше номинальный.

На Сахалине? Маловато там у Тимофея землицы. Да и невельчане возражать будут. Экология всяческая… Если только Монерон под это дело определить. Тупика[4], конечно, жалко. Который носорог. Редкая птичка, больше в русских землях нигде не гнездится. Но если для дела… Но понимаете, что птичью колонию придется переселять. Люди не поймут, понимаете?

Ещё! Вы многого от меня хотите! Я и глава рода-то всего полторы декады. Дайте время подумать, может, что и образуется. А детали пусть юристы и бухгалтера обговаривают. Вы же знаете супруг Хорьковых? Да не может быть, Оленька! Вы и не знаете? Тогда заодно и познакомитесь…

Так слово за слово, обо всём и ни о чём, и поужинали, и направления возможного сотрудничества наметили.

Вечерком заглянул в казарму, поучаствовал рюмочкой в набиравшей обороты пьянке, кое-как, на автопилоте, добрался до спальни, обнял прикатившуюся под бок Надю и уснул. Сил ни на что больше не осталось.

Утро обрадовало обыденностью. Подъем, разминка, завтрак…

Только народа на площадке прибавилось. В детской части, пыхтя, и отталкивая друг друга локтями, бежали за Иташиром Мика, Тика и Пика. Других имён у детей не оказалось, их предстояло ещё придумать, с учётом того, что Тика была девочкой. Рядом Дашка гоняла Петечку.

Лось, Проф и полковник Малыгин проходили полосу препятствий, после каждого финиша с ненавистью посматривая на доску с нанесённым мелом результатом лучшего прохождения. Остальные летуны предпочли поспать подольше.

На площадке поединков Оленька сошлась в нешуточной схватке с Хотене. В целом сестрёнка смотрелась предпочтительней, но свердловчанка держалась достойно. За боем с интересом наблюдал Борис Владимирович, к которому тут же присоединилась Надя.

Машка с остервенением всаживала в Павла Долгорукова магазин за магазином. Княжич крутился, как кот с намазанной скипидаром задницей, но процент попаданий, в среднем, получался выше, чем у Харзы.

Тимофей размялся, покрутил «солнышко» на турнике, несколько раз пробежал полосу, так и не побив собственный рекорд, Поправил Павлу пару движений, но стрелять не стал, пусть Машка окончательно выжжет злость в сотнях выпущенных пуль. Помахал конечностями с Хотене, Оленькой и обеими вместе.

И пошёл завтракать. Гостей лучше встречать на сытый желудок.

Гости прилетели почти одновременно. Но для того и существует диспетчерская в аэропорту, чтобы сажать самолёты в нужном хозяину порядке. Потому первым привезли Сабутдинова. Тимофей встретил гостя у ворот. Как-никак, первый советник хабаровского наместника. Правая рука, серый кардинал и всё такое. И машину за ним выслали наилучшую. Свердловского завода, конечно, и праворульную, но всё же лимузин.

– Приветствую Вас, Александр Николаевич. Как долетели?

– Спасибо, Тимофей Матвеевич, благополучно.

– Прошу!

В кабинет по этому случаю принесли круглый стол. Психология – великая вещь! Когда ты сидишь во главе стола, собеседники ощущаются, как нижестоящие. Давать Сабутдинову такое преимущество Харза не собирался. А самому садиться во главе при столь высокопоставленных гостях – моветон. Можно обоим сесть за приставку, но Тимофей собирался перевести встречу в формат «два на два». Тогда сидящие рядом будут восприниматься, как союзники. Тоже плохо. А за круглым столом все равны. Ещё и с намёком.

– Чаю? Бутерброды? Или полноценный завтрак?

– Нет-нет, – запротестовал советник. – Я сыт. От чая, конечно, не откажусь. С лимоном, если можно.

– Конечно!

Пока устраивались, подтянулся и Руднев. Вице-адмирал очень торопился, потому прибыл на личной машине, привезенной в грузовом отсеке самолёта и в сопровождении четырех морпехов. Без предупреждения. А когда сопровождение на территорию усадьбы не пропустили, попытался качать права. Впрочем, приказ на штурм, всё же, не отдал – и сил мало, и все же не дурак. Но в кабинет ворвался разъярённым быком… И встал, как вкопанный, увидев Сабутдинова.

– Заходите, Демид Гордеевич, – Харза, всё же поднялся с кресла. – Присаживайтесь. Вы очень кстати.

Руднев шумно выдохнул воздух.

– Давай, давай, Демид, не тушуйся, – поддержал советник.

Вице-адмирал хотел что-то сказать, но сдержался, прошёл к столу, плюхнулся в кресло.

– Все мы понимаем, о чём пойдет речь, – произнёс Куницын. – С вашего позволения, я приглашу ещё одного человека, имеющего к этому делу непосредственное отношение.

– Здравствуйте, господа, – холодно поздоровалась Надя, входя в кабинет.

Сейчас девушка была в ипостаси «снежная королева».

– Думаю, все знакомы, но, всё же, возьму на себя смелость представить вам Надежду Николаевну, княжну Нашикскую, наследницу рода.

– Причем тут княжна? – вскипел адмирал.

Надя одарила Руднева взглядом, способным заморозить кровь в жилах.

– Вот мы и выясним, – продолжал Тимофей. – Какое отношение имеют деньги, полученные Вами, Демид Гордеевич, в долг от рода Нашикских, к визиту в наш порт неопознанного корабля.

– Какого ещё неопознанного! – адмирал не собирался успокаиваться. – Вы захватили имперский корабль, и я требую…

– Серьёзно? – хмыкнул Куницын. – А мне почему-то казалось, что я захватил пиратов без идентификационных знаков, угрожавших расстрелять порт и посёлок, – Харза сделал паузу. – Вы уж объяснитесь, господин адмирал, кто ко мне пожаловал? Каперанг Чарторыйский на имперском флагмане или пират Лысый Ёжик на корабле, соответствующей злодейской принадлежности?

Руднев, упрямо набычившись, упёр взгляд в столешницу.

– Господа, давайте прекратим прения, – перехватил инициативу Сабутдинов. – Все мы прекрасно знаем, что это был «Жемчуг». И что без приказа, Чарторыйский при всей его безбашенности, на подобное не пошёл бы. Но мне тоже интересно, Демид, о каких деньгах тут шла речь.

– Не было никаких денег, – буркнул адмирал. – Куницын украл княжну. Её братья попросили вернуть несчастную…

– И Вы поверили, – от Надиной улыбки температура в комнате понизилась еще на пару градусов, – что меня вот так просто украсть?