Текст книги "Харза из рода куниц (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Тимофей встряхнулся. Хватит строить планы присоединения Свердловского княжества к Кунаширу. Сами попросятся, как время придет. Есть более близкие задачи. Перуна – в адмиралы. Мишку Патракова – к нему, пусть Колька выделяет людей из Рыбачьего, а штрафник переучивает на боевую службу. Нормальные команды нужны, способные не только до Корсакова доплюхать в полный штиль, но и япошек в любой шторм гонять.

Виктора Каменева – в воеводы[1]. Пусть сдаёт дела на руднике брату и подбирает человека на сахалинские владения. А сам, как организует охрану усадьбы и особняка в Южном, до посинения гоняет дружину.

Но одной обороной войну не выиграешь, а дружина под это и заточена. Значит что? Нужно иметь части другого назначения. Особого. ОсНаз по старой памяти.

Тимофей нажал тангенту:

– Машка – Харзе. Прием.

– Здесь Машка, – тут же откликнулась наёмница.

– Ко мне подойди, когда сможешь.

– Сейчас буду.

– Там у тебя китайца Петиного поблизости не наблюдается?

– С чего это?

– Ну, не знаю, – чтобы ближнего подколоть, можно и правила радиообмена нарушить. – Может он там к тебе клинья подбивает.

– Ага! – прыснула Машка. – Цветочки приносит и в кино приглашает. На вечерний сеанс. Здесь он. С собой прихватить?

– Точно. СК.

Жаль, но никаких клиньев там нет. Китаец при Петечке, Машка при Дашке. Все в одной точке собрались исключительно по принципу исторической неизбежности и центробежной силы. А было бы неплохо!

Отдельное спасибо покойному Петюнину за новые мощные рации. Иногда даже жаль, что не пережил наёмник встречи с едмедем. Больших и разнообразных талантов был человек. Но едмедь – дело такое: вроде и не сильно приложился, а человека проще закрасить, чем отскоблить.

В Рудное надо отправить Атуя. Не на одного же управляющего надеяться, близость к золоту людей портит. Вот пусть будет под присмотром. И профиль у дяди правильный, и Андрею не придётся от охранных дел отвлекаться. Всё-таки, рудник первая цель нападавших. Даже первей лично Тимофея.

– Вызывала, насяльника?

– Заходи, – усмехнулся Харза. – Маш, ты попей пока чайку с Анечкой, пока я с любителем вечерних сеансов пообщаюсь.

– Каких сеансов? – недоумённо прищурился Ван Ю.

– Не бери в голову, – сказал Тимофей на шанхай-яньхуа. – Как тебя зовут?

– Ван Ю, – поклонился дружинник. – Приятно слышать родную речь так далеко от дома.

– В стране северных варваров, – улыбнулся Куницын.

– Русские не варвары, – снова поклонился Ван Ю. – По крайней мере, не все. Император Поднебесной недооценивает русских.

– Какой из императоров?

– Все, – дипломатично улыбнулся китаец. И опять поклонился.

– Кончай кланяться, – хмыкнул Тимофей. – И садись.

– Как приказет господина, – Ван Ю устроился в кресле.

– И кончай ломать язык, когда мы наедине. Или говори по-шанхайски. Ты ведь не простым пехотинцем был на родине?

– Какая разница, господин? – акцент исчез без следа. – Я должен защитить младшего господина, я делаю это.

– И будешь делать, – согласился Куницын. – Но мне нужен тот, кто займётся той работой, которую ты делал на родине.

– Что Вы знаете о той моей работе, господин?

– Ничего, – улыбнулся Тимофей. – Я просто особистов и всяких секретчиков за версту чую. А мне нужно знать многое о многих. А кое о ком вообще всё!

– Князья, чью фамилию лучше не называть вслух? – спросил Ван Ю.

– Это ты где услышал?

– Я смотрел на все угрозы молодому господину.

– Понял, – Тимофей задумался, подбирая слова. – Мне нужна информация обо всём, что творится в двух империях. Понятно, не сразу, но чем быстрее, тем лучше. Что этим занимаешься ты, не должен знать никто. Подбери себе зама из местных. Лучше бесполезного, но шумного. Чтобы все видели его, а тебя не замечали. Но тебе виднее, учить не стану.

– Я понял, господин, – в который раз поклонился китаец. – И то, что вы не произнесли вслух.

Харза кивнул. Не ему разъяснять особисту-контрразведчику, как вести наблюдение.

– Есть еще кое-что, – продолжил Ван Ю. – Я дал клятву молодому господину. Готов дать клятву и Вам, но если они войдут в противоречие, я умру.

Факт, помрет. Обидно будет потерять человека из-за ерунды

– Подождём с клятвой, – отмахнулся Куницын. – Сейчас Петечка жив, пока живы мы. Начинай работать.

– Ещё один вопрос, господин.

Тимофей приподнял бровь.

– Я бы хотел заместителем Машу.

Теперь взлетели обе брови. И даже без участия хозяина. И глаза, наверное, стали по пять копеек.

«Либо я своей глупой шуткой попал в десятку, либо у дураков мысли сходятся, – мелькнула мысль. – Скорее, второе. А если учесть, что опытный шпиён пришел к тому же выводу, мне есть чем гордиться».

Щелкнул кнопкой селектора:

– Марию Егоровну попроси.

Аня согласно пискнула.

Тимофей подождал, пока закроется дверь:

– Маш, у меня к тебе имелось предложение. Но тут Ван Ю внес альтернативное. Так что, у тебя есть выбор.

– Звучит пугающе, – хмыкнула наёмница. – Прямо чувствую себя в два раза моложе.

– Это радует, – улыбнулся Харза. – Предложение первое. Мне нужен отряд, который будет заниматься всякими нехорошими делами. Взрывать, стрелять, убивать. Так, чтобы без следов. Или со следами, ведущими куда нам надо. Диверсантов, одним словом.

– А я причём? – удивилась Машка.

– А ты командиром пойдешь. Как введем систему званий, присвоим тебе капитана. Или даже сразу майора.

Женщина покачала головой:

– А второе предложение?

– Ван Ю тебя себе в заместители просит.

– Петечку охранять? – вскинула брови Мария.

– И это тоже.

Наёмница повернулась к китайцу:

– То-то я смотрю морда у тебя протокольная. А ты, оказывается, китайский шпион!

– Не китайский, и не шпион, – без акцента сказал Ван Ю. – Я уже пять минут, как кунаширский разведчик.

Машка вздохнула:

– Согласная я.

– На что именно? – засмеялся Тимофей.

– Да на всё! Я на материк не выездная, а нужные мне люди по телефону о деле не разговаривают. Кто-то должен помочь. По работе постоянно пересекаться будем, мы без них слепые, они без нас безрукие. Да и Ваниной службе такой отряд необходим, значит, наберёт раньше или позже. Но пока можем не дублировать. И замуж за этого дурака тоже пойду. Он хоть и молчит, как рыба об лёд, но на его каменной морде всё написано. Пока решится хоть на свидание позвать… А мы уже не дети, ни к чему время терять!

«Ну вот, – устало вздохнул Харза. – Будет у меня ГРУ ГШ, то есть, КА – Куницыных-Аширов. И спецназ ГРУ. И ГРУ женится на своём спецназе. Это хорошо или плохо? Бросаю думать и иду тренироваться. А то всех переженю!»

Обедать не стал. Переоделся и убежал к морю. Пяток километров до небольшого мыса, между двух небольших бухточек, заваленных крупной галькой.

Шторм немного утих, во всяком случае, мыс не заливало, но дождь и ветер никуда не делись. Вечерами Тимофей собирался тренировать магию, потому и выбрал местечко подальше от чужих глаз и всяческих строений. Если что-то пойдёт не так, лучше испарить пару кубометров воды, чем сжечь половину города. Да даже если одно здание полыхнёт, уже неприятно. А здесь только одинокий тис на самой оконечности мыска – и как только выжил, да камни, торчащие из воды. Красота!

Изучать магию Тимофей начал ещё на Кунашире.

По многократно проверенному в прошлой жизни алгоритму: сначала занялся теорией, благо тут всё было хорошо. Барчук сумел чего-то нахвататься в академии, а у Федота Смирнова украл просто сокровище, и всё это оказалось в распоряжении Тимофея. Вспоминалось легко и быстро.

Теперь следовало постепенно, шаг за шагом осваивать новые навыки, пока, после длительных изнуряющих тренировок они не впитаются в кровь и в плоть. Не превратятся в рефлексы. Да, время, да, многие тысячи повторений, но иначе никак. И после усвоения процесс не прекращается, ибо нет предела совершенству.

Первым практическим шагом числилось формирование узора заклинаний. Плетение, как говорили маги. Этап считался безопасным, в академии ученики проделывали это прямо в аудиториях. Но Харза технику безопасности изучал не в тиши кабинетов. Потому первое занятие проводил здесь и сейчас. «Холостые» рисунки получались изумительно. Словно не учился заново, а вспоминал старый навык, которым давно не пользовался. Узоры Тимофей рисовал не все подряд, начал с магического зрения, щитов и огненного шара. Малый джентельменский набор.

Магическое зрение считался навыком узкоспециализированным. Хотя, если маг видел каждое действие противника, и, соответственно, мог разрушать его узоры на стадии создания, это стало бы оружием страшной силы. Но таких способностей, по утверждениям академиков, не фиксировалось. А видение собственной магии, доступное практически всем, не давало больших преимуществ, кроме как на этапе обучения. Харза приступал именно к этому этапу, да ещё без учителя, и обойтись без магического зрения не мог, да и не хотел.

Со щитами тоже всё понятно. Атакующих приёмов в арсенале Харзы хватало. А защиты практически не было. «Качание маятника» и контротстрел заклинаний – вещи хорошие, но не универсальные. А магический щит надежнее бронежилета класса 6А будет. Кроме того, щиты считались легкими в исполнении – не случайно этот приём хорошо освоил даже Петечка.

Третьем умением можно было выбрать всё, что угодно. Заклинания стихий очень походили друг на друга. Освой одну, и следующие дадутся легче и быстрее. Коряво сделанный воздушный кулак обдует противника приятным ветерком. Водяной – намочит одежду. Но огонь позволял в случае слабого удара нанести цели хоть какие-то повреждения. Раскалит металлические части одежды. Наградит врага ожогами. Может повредить глаза. Минимум, сожжет волосы, брови, ресницы… Да и приятно, все-таки, эффектно шандарахнуть перегретым шматком плазмы! Не хуже какого-нибудь Гэндальфа или Барадуна с жопоголовыми!

Собственное средоточие Тимофей увидел с первой попытки. До малейшего жеста повторил то, что когда-то делал Барчук, и всё получилось. В районе солнечного сплетения бушевало маленькое солнце. Шар силы, сантиметров двадцать пять в диаметре, выбрасывающий полуметровые протуберанцы. Всё, как ожидалось. Только и у Барчука, и у Федота средоточие размером не превышало голубиное яйцо, а протуберанцы с трудом отслеживались. Понятие «слабосилок» обрело конкретный смысл. И новый Куницын-Ашир к ним не относился.

Почти сразу получилось видеть и свои плетения. Ничего особенного на вид – узор из светящихся, будто раскаленные, нитей. Нарисовал, посмотрел, поправил. Всё? Так просто?

И Тимофей принялся рисовать щиты. И тоже всё пошло хорошо. Кулачный щит, защищающий от медленно движущихся предметов, получился со второй попытки. Ещё полчаса ушло щиты от пули и магии. Некоторое время Харза обдумывал пришедшую в голову мысль объединить все три щита в один. Но потом решил, что сначала надо освоить то, что знают все. В конце концов, он убийца, а не экспериментатор.

В следующем упражнении требовалось создать щит не на себе, а на другом человеке или другом удалённом объекте. Делалось это своеобразно. Сначала маг создавал щит на себе, а после переносил на нужный объект. А поскольку единственным приемлемым объектом на мысу было одинокое деревце, приходилось в движении менять форму щита. Этим Тимофей занимался до темноты.

Домой вернулся усталым, но довольным: защита деревца устанавливалась секунд за пять. Конечно, в бою пять секунд – вечность, но это же только первая тренировка! И, кстати, перенесённый щит держал две пистолетные пули. Выходит, Тимофей получил именно то, что хотел.

Нужный тис, к сожалению, упал после очередного землетрясения, не успев попасть в кадр. Но примерно так и выглядел

[1] Воевода – командир родовой дружины.

Глава 13

Патраков увёл «Соболь» в ночь на третье. Это не было самоуправством, приказ Тимофей отдал ещё утром второго. И чётко расписал, кто останется на Сахалине, а кого надо вернуть на Кунашир, как уляжется непогода. Оказалось, его понимание непогоды несколько отличалось от местного. То есть кардинально! Патраков не был местным, но, его родной Николаевск-на-Амуре, жил по тем же категориям хорошести погоды.

– Ты что, не понимаешь? – когда Харза злился на подчиненных, он не орал. Шипел. Вот и сейчас шипел на Семёна, которого Виктор Каменев оставил старшим в дружине. – Они же людьми рискуют! Мало мы потеряли⁈ Почему мне не сообщили?

– Так указания не было-то, Тимофей Матвеевич! – басил здоровяк, лицо и нож которого так напугали Милкули. Банкиру-то, тонконогому, и чего-нибудь одного хватило бы. – Спали Вы, зачем будить-то. Да что с ними может случиться? Погода-то наладилась, они и пошли. Мишка-то своих всех взял. К морю народ-то привычный.

Уехали братья Каменевы, Перун, часть дружины и Петечка с Дашкой и охраной, включая Ван Ю. Не дай бог, что случиться, все свежесозданные структуры будут обезглавлены! И останется Тимофей с одной Машкой.

– Где она наладилась⁈ – прошипел Тимофей. – Там и сейчас шторм!

Если волна перехлёстывает через борт, значит, шторм! А ребята считают, что если корабль не переворачивает, и он хоть иногда выныривает из воды, то можно плыть. То есть, идти, конечно. Некоторые суеверия во всех мирах одинаковы. Хотя надо уточнить, может и нет тут такого, а просто память шалит.

– Это Вы, Тимофей Матвеевич, отвыкли в Москве-то, – не соглашался Семён. – Сейчас, штиль-то, считай! Ну почти! Когда Мишка вышел, волна злее была, но уже в норме. Промысловик, может и подождал бы немного, а этим-то зверюгам – самое оно. И ветер попутно-то волну гонит. Быстрее дойдут. Если с япошками-то что-нибудь не поделили, или погранцы на хвосте, в такую погоду уходить – самое оно!

– Японцев топить надо! А погранцам не попадаться! Контрабандисты хреновы!

Контрабандисты и есть! Что Патраков, что парни его, что островная братия. Здесь, конечно, не Одесса с Черным морем, но масштабы ничуть не меньше, а народ куда решительнее крикливых южан. И океан глубже.

– Харза – Машке, – ожила рация.

– Харза! – прорычал Куницын.

– Всё Семёна дрочишь? – с момента нового назначения будущий майор заговорила с Тимофеем так, как принято между наёмниками. С уважением, но без лишнего пиетета. Но раз подкалывает, значит, новости хорошие. – Расслабься, наши уже в Южке.

На островах Южным или Южкой называли Южно-Сахалинск. На Кунашире – Южно-Курильск обычно сокращался до фамильярного, но не склоняемого «Юка». И Харза был согласен. На хрена такие длинные названия? Ладно, разные Курильски аж на трех островах есть, но Сахалинск-то один! Да и Южно-Курильск Тимофей собирался переименовать в Кунаширград. Не сейчас, потом, когда время будет. И когда найдется лишний бюджет на процесс.

Иногда Куницын удивлялся себе самому. Он в этом мире шестой день, а планов громадьё зашкаливает. То города собирается переименовывать, то размышляет, как привлечь уральцев к обустройству базы на Шикотане, да так, чтобы строили Свердловы, а пользовались Куницыны. При том, что Свердловы – князья, правят фактически независимым государством, а он – валенок с края света, и даже Шикотан еще не освоил целиком. Головокружение от успехов?..

– Иди уж, – махнул Семёну. – Небось, Виктор задач нарезал по самое оно!

Тимофей покачал головой, подошел к бару, подумал и налил себе сока. Вот такой он нестандартный наёмник. Пиво не любит. Вкус не нравится. Нет, если с мужиками завалиться в бар после выхода, кружечку возьмёт, чтобы не выделяться. Но с этой единственной кружкой и просидит весь вечер. Вино всякое – та же история! Даже хуже. Чем эту кислятину глотать, лучше хлебнуть что покрепче. Водку, коньяк, виски, текилу, ром, днепропетровский самогон, обильно сдобренный дихлофосом, ту гадость, что наливают в Мбужи-Майи[1]… Да любой дряни крепче сорока градусов! Хоть шила стакан только не разводить водой, а запить…

Но забросить в глотку крепкого даже сейчас, на нервах, ни малейшего желания. Морс, сок, компот или лимонад предпочтительнее. Минералка, на худой конец. В Корсакове, кстати, отличная минералка, не хуже хвалёного боржоми.

Что сделано, то сделано! Никто не поехал отдыхать и наслаждаться жизнью. У каждого свои задачи. Раньше начнут, моложе освободятся. Ну, кроме Петечки, конечно. У ребёнка медовый месяц.

Тимофей улыбнулся. Надо было видеть Машкину рожу, когда он предложил Дашке выйти замуж. Её дочке! За аристократа! Будущая тёща бушевала так, что Куницын испугался, что клятва сработает. Но обошлось. Предполагаемая невеста вела себя куда адекватнее:

– Давай, мама, на него хотя бы посмотрим.

Утром Дашка забрала Наташку и Итакшира и отправилась знакомиться с женихом. До самого обеда четвёрка играла во что-то страшно увлекательное. А на обед девушка пришла под ручку с Петечкой, и сообщила:

– Мам, а он прикольный.

– Дашенька хорошая, – отозвался большой ребёнок. – Будем ещё играть?

– Будем, – защебетала Дашка. – После обеда будем играть в свадьбу. Хочешь?

– Хочу! – тут же заявил Петечка.

Дашка улыбнулась. Машка горько вздохнула. И самый сложный вопрос в плане будущей войны решился.

Тимофей отправил молодоженов на Кунашир из соображений безопасности. Один из предполагаемых планов противника будет заключаться в убийстве Пети и последующем оспаривании легитимности брака из-за неконсумированности. Успели детки побаловаться, не успели, получилось, не получилось… Тимофей свечку не держал. Пока Петечка жив, это неважно.

Но опасность существовала. Князья, конечно, этим заниматься не будут, им золото нужно, а не агар. А местных Тимофей, вроде обезглавил, но полностью ли? Количество оборванцев, штурмовавших заводы впечатляло. Связь с криминалом у Милкули была тесной. Ладно, Ван Ю разберётся.

Тимофей глянул на часы, вздохнул и принялся переодеваться. Сколько себя помнит, никогда не удавалось выспаться. То в детский сад, то в школу, а наёмник никогда не спит. Дремлет иногда, и шутит, что выспится на том свете. Ну вот, Харза на том свете. И опять выспаться не дают. Но тренировка – это святое.

Бежалось слишком легко. Такой темп даже в пот не вгонял. Пришлось прибавить хода, но и на площадке всё повторилось. Словно Тимофей за одну ночь вернул набираемую годами форму прежнего тела. Объяснение напрашивалось: магическая сила отражается и на физическом состоянии. Подобные теории в ученых кругах выдвигались, но считались недоказанными, а то и вовсе антинаучными. Впрочем, учёные практически поголовно слабосилки. Сильные маги находили себе занятия интересней, чем корпеть в лабораториях. Потому Тимофей очень надеялся, что высоколобые ошиблись.

К завтраку вернулся Патраков. Тимофей тут же вызвал «контрабандиста» на ковёр. Но нахлобучки Мишка счастливо избежал, потому что в кабинет, обгоняя штрафника, ворвалась Наташа в сопровождении Хотене. На плече у девочки наличествовал Филя, а в руках – переносная клетка, из которой выглядывали две рыжие любопытные мордочки.

– Братец! – жутко довольная Наташа водрузила переноску на рабочий стол Тимофея. – Мы приехали!

– И что? – Тимофей прищурился, стараясь, чтобы лицо выглядело ироничным, а не угрожающим.

– Теперь всё будет хорошо!

– Что именно?

– Всё!

– Что именно всё?

– Вообще всё!

Наташина улыбка сияла так, что казалось, в кабинете зажглось маленькое солнышко. Но настроения Тимофею она не прибавила:

– А конкретно?

– Кого надо допросить – допросим. Что надо найти – найдём. Что надо узнать – выясним. Вот! Знакомься! – тонкий пальчик уперся в клетку. – Это Фых! А это Фух! То есть, наоборот, это Фух! А это Фых! Да не крутитесь вы, я так вас плохо различаю еще!

Морды были знакомыми, дома Тимофей время от времени замечал мелких лисичек, тащивших откуда-то разнокалиберные куски сыра.

– И?..

– Пролезут куда угодно! – сестрёнкин энтузиазм зашкаливал. – Найдут, что пожелаешь! Всё, что потребуется – украдут. А что не украдут, то хоть понадкусают! Если не надкусывается – испортят как-нибудь. Могут плохим людям на стол нагадить! Или в карман!

– И зачем нам это?

– Говорили, у нехороших людей векселя лежат, а надо, чтобы не лежали. Запускаем лисят, раз! И документы у нас! Или порваны в такие лоскуты, что ни один маг не восстановит. Испачканы. Прямо на столе у банкира! Можно я их выпущу? А то в клетке тесно?

– Выпусти… – ошарашено сказал Тимофей.

Перед глазами всплыла картина: Герман Греф в собственном кабинете смотрит на стол, заваленный лисьим дерьмом. Суёт руку в карман, чтобы достать телефон, а там та же субстанция. И пара лисиц удирает со всех ног с платиновым смартфоном в зубах.[2]

Лисята, радостно повизгивая, выскочили из клетки и растворились на просторах кабинета. Как и не было.

– Наташ, – осторожно начал разговор Тимофей, – как ты думаешь, почему я не взял тебя с собой сразу?

– Места на кораблях не хватало! – мгновенно отреагировала сестра.

– Нет, золотце. Просто война – не детское дело! Да и не женское, честно говоря.

– Так война же закончилась! – отмахнулась Наташа. – Теперь у нас мир! А мир – дело женское! – немного подумала. – И детское, честно говоря!

И высунула язык. И что с ней делать? Вообще-то ответ очевиден: отшлёпать по попе и отправить обратно. Но имеет ли он Тимофей это право, если старшим братом этого чертёнка стал шесть дней назад?

– А ещё тебя надо одеть!

– Что⁈ – поразился Тимофей. – Я и так, вроде, не голый.

– Ты же глава клана! – возмутилась Наташа. – Должность такая реальная, а одет, как обсос!

– Выражения-то выбирай!

– Это цитата! – парировала сестрёнка.

– Да хоть пять цитат! Мне в восьмом классе за такую цитату воткнули двойку по литературе! Хотя там матом было, да.

И подумал, что брякнул что-то не то: не было у Барчука восьмого класса. Но никто не обратил внимания.

Только Наталья не унималась:

– Надо, чтобы все видели, что круче тебя нет никого!

– Только варёные яйца, – подначил Харза, однако сбить девочку с мысли не сумел.

– Тебе нужен костюм, – Наташа глянула на Хотене и поправилась. – Три костюма. Рубашки. Много. Туфли, которые блестят. Эти как их… – девочка замялась. – Неважно! А у тебя только одна дружинка, – указательный палец упёрся в грудь Тимофею, – и ту стирать пора.

– Зачем мне всё это?

В принципе, сестрёнка права. Но, блин, не хватало ещё и этим голову забивать!

– Вот пригласят тебя в гости к наместнику, в чем пойдешь? – припечатала Наташа. – В том прикиде попугайном, в котором из Москвы приехал? Так его Федька мозгами забрызгал! Я механикам в гараж отдала, пусть руки вытирают.

– Ладно, ладно – поднял руки Куницын. – Убедила. Оденусь. Но не сейчас. И зачем при этом ты?

– Мужчина, который самостоятельно подбирает себе одежду, может её вообще не подбирать, – продолжала наступление мелкая. – Или сразу выбрасывать! Пока у тебя жены нет, пригляд за собой – сестринское дело! А то сопьёшься ещё, – Наташа взяла бокал Тимофея, понюхала, удивлённо округлила глаза, отхлебнула. – Нет, не сопьёшься. Ты скучный в этом вопросе. Но это ничего не меняет! Как ты будешь жить в чужом мире без меня? – продолжала щебетать Наташа. – Кто тебе объяснит? Кто подскажет? Ты же всю жизнь бабуинов по джунглям гонял! И магии у вас не было!

Тимофей, не веря своим ушам, уставился на девочку. Перевёл взгляд на каменной статуэткой стоящую возле двери Хотене. Снова посмотрел на сестру. Та, словно придавленная этим взглядом, неуверенно выдавила:

– Что-то не так?

– Всё не так, – прошипел Куницын, стараясь держать себя в руках. – Ты вообще знакома с понятием «тайна»?

– Конечно! – удивилась Наташа. – Я про твою тайну никому не рассказываю. Только Хоте рассказала, – уверенность в голосе начала исчезать. – Но ей же можно, наверное? Она же член рода…

– Скажи мне, золотце, а как ты сама об этом узнала? Папа рассказал? Или мама? Брат?

Девочка запнулась:

– Н-нет. Папа брату объяснял. А я услышала. То есть, Филя услышал…

– Как думаешь, мама об этом знала?

– Нет! Папа тогда сказал, чтобы Барчук никому не рассказывал. Даже маме и мне!

– А ты поняла, почему отец так сказал?

Девочка замотала головой. Утвердительно и отрицательно одновременно:

– Поняла! Это очень опасная тайна! Но от меня-то, почему надо было скрывать⁈ Я же своя, и никому не расскажу!

– Уже рассказала, – припечатал Куницын. – Хотене.

– Она же своя и никому не расскажет.

– Кроме своей мамы, – скривился Тимофей. – А мама поделится с подругой. Одной-единственной. И через день об этом будет знать весь остров. А через два – всё наместничество. А через три – мы будем отражать десант десятка княжеских родов. Долго продержимся?

– Ничего у них не выйдет! У нас едмеди, – гордо задрала нос Наташа.

– Едмедей перебьют из пушек и крупнокалиберных пулемётов. А потом прочешут остров на вертолетах с тепловизорами. Для надежности.

Тимофей встал и прошёлся по кабинету:

– Тайна потому и тайна, что знать её должны только те, кто может её использовать на благо рода. Не сёстры, не подружки, не мама с бабушкой и тёткой. А кто может её использовать на благо рода! Ты и мама не могли, потому вас и не посвящали. Умница-мама и не совалась в чужие тайны. А ты свой любопытный нос везде суёшь.

– У мамы Фили не было, – обиженно фыркнула Наташа.

– Тимофей прав, – ожила Хотене. – Тебе не следовало мне рассказывать. Я могу… – рука девушки коснулась рукояти ножа на поясе.

– И не думай даже! – резко оборвал Куницын. – Нахваталась у тайца! Просто опровергни утверждение, что женщины не умеют хранить тайны. И этой болтушке объясни.

– Я не болтушка, – насупилась Наташа.

Тимофей вздохнул:

– Ладно, «не болтушка». Постарайся не проколоться второй раз. Что ты собиралась здесь делать?

– Украсть эти, как их, векселя, – уже без энтузиазма произнесла Наташа. – Допросить с Филей пленных. Научить тебя магии…

– Тимофей Матвеевич, – пискнул селектор. – Вам письмо принесли. Из канцелярии наместника.

– Вот ещё не хватало, – буркнул Куницын, не ожидая от неожиданного послания ничего хорошего. – Неси.

Вскрыл конверт, пробежал текст, облегченно вздохнул.

– Что это? – Наташа с любопытством смотрела на документ. Словно ожидала какого-то чуда.

– Ничего страшного, – отмахнулся Тимофей. – Приглашают куда-то. Можешь посмотреть.

– Вау! Тебя зовут на осенний приём к наместнику! – чудо, кажется, свершилось. – В ближайший девятерик!

– Зовут, – согласился Харза. – Пойду. Или не пойду. Не до того.

– Ты не понимаешь, – покачала головой Хотене. – Это официальный приём. Его нельзя пропустить. Это…

– Как в суп императору плюнуть, – вставила Наташа.

– Примерно, – согласилась Хота. – Надо идти. И одеться соответственно. Наташа, как в воду глядела.

И завалила Тимофея кучей полезных указаний. Пока он не взорвался:

– Да откуда ты знаешь? В лесу же росла!

– Если я росла в лесу, это не значит, что меня ничему не учили. Меня готовили в жены главе рода!

– Кстати, – Куницын обрадовался смене темы. – Нам с тобой надо поговорить. Наедине. Наташенька, выясни, где сейчас твои лисы, и чем заняты.

– Это легко, – улыбнулась сестрёнка. – Где у вас тут хранится сыр?

Тимофей проводил девочку взглядом. Начинать такой разговор с практически незнакомой девчонкой не хотелось, но надо было ставить точки над «i»:

– Я по поводу нашей помолвки. Или сговора. Я не могу иметь детей.

– Это лечится, – пожала плечами Хотене.

– Ты неправильно поняла. Я могу иметь детей. Но мне нельзя их иметь. Та самая проклятая способность передаётся от отца к сыну. Если у меня не будет детей, род избавится от этой гадости навсегда. Это надо делать, Барчук уже прокололся. Не исключено, что причина последней войны совсем не в золоте. Не хочу, чтобы род бесконечно ходил под мечом. Но это значит, что моя жена должна отказаться от рождения детей.

– Детей вообще или только мальчиков? – деловито спросила девушка.

– Мальчиков. Только заранее же не узнаешь!

Хотене улыбнулась:

– Если твоей женой стану я, можешь не волноваться на эту тему.

– В смысле?

– Все-таки хорошо, что Наташа мне рассказала, – вздохнула девушка. – Я бы сейчас смотрела на тебя, как на идиота. Любая магиня может избежать последствий любви. То есть, забеременеет только тогда, когда захочет. А я еще и могу выбирать пол ребёнка. Например, рожать только девочек…

– Хоть десяток? – автоматически продолжил её фразу Харза.

– Лучше, всё-таки меньше, – качнула головой Хотене. – Наташа – тоже сможет. Это родовая способность.

– То есть, жениться на тебе – судьба?

– Но-но! – девушка погрозила Тимофею пальцем. – Сначала ты должен убедить меня, что достоин! Одна победа в поединке – даже не повод для знакомства! И вообще…

– Вот они! – ворвавшаяся в кабинет Наташа тащила под мышками виновато свесивших мордочки лисят. – Нашла! Сыр вернула на кухню! Вы закончили? Можно ехать за векселями?

– Нет, – покачала головой Хотене. – Можно ехать заказывать костюм. И не возражай, – прервала она открывшего было рот Тимофея, – времени нет. Только надо выяснить, кто тут лучший портной.

«И это до получения повода для знакомства, – подумал Харза. – А что будет, когда она станет женой? Уже страшно!»

Фых. Или Фух

[1] Место такое в Африке. Ничуть не лучше и не хуже любого другого.

[2] Герман Греф – председатель правления Сбербанка России. В гостях у него Харзе бывать не приходилось, но кабинет в интернете видел.

Глава 14

К портному пришлось ехать в Южно-Сахалинск. Другой город, столица наместничества. Полчаса езды по приличной дороге, по местным меркам – автобан. Поля, теплицы, стада коров вдоль дороги. За спиной шумело море, но вскоре затихло – звук погас в сопках, заросших елками, сквозь которые пламенели россыпи поспевающего лимонника.

«Сверчка» в гараже Алачевых не нашлось, и Харза выбрал «буханку». Россия есть Россия, машины с таким прозвищем существуют в любом из миров. И похожи друг на друга, словно сошли с одного конвейера, хоть здесь их делает не УАЗ, а СвАЗ. Сходству даже правый руль не мешал. Это же присматриваться надо, а снаружи – полная копия. Ну и в отличие от УАЗа сиденья комфортные, мягкие и обиты замшей. Нормально! В Африке попадались квадроциклы с креслами из салона «боинга».

Можно было взять и петроградский лимузин Балтийского завода, но Куницын предпочёл скорости и престижному комфорту хороший обзор, огромный грузовой отсек и крепления для автоматов на стойках. Ну и устойчивое ощущение, что именно эта машина нужна здесь и сейчас. Да и родовой герб поменять успели только на «буханке».

Местные дорожные знаки Харза не выучил, а потому смотрел не на них, а по сторонам. А на всякие ограничения внимания не обращал. Конечно, догадаться, что перечеркнутый красный восьмиугольник с цифрой посередине означает ограничение скорости, несложно. Но зачем? Мы дикие люди, внебрачные дети бамбучника и фумарольных полей, у нас слово «ограничение» воспринимается, как плевок в лицо. Врубил пятую, и алга по прямой! Двести не выжали, но до города долетели за двадцать минут. Ещё столько же поплутали по улочкам, игнорируя светофоры и полицейских. Те, впрочем, видя гербы на капоте, энтузиазма в пресечении не проявляли.