Текст книги "Дневники 1930-1931"

Автор книги: Михаил Пришвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 39 страниц)

Зверей потому интересно наблюдать, что через них себя, то есть человека, понимаешь в глубине, без прикрас и обманов. И не знаю, верно ли это, но я постоянно при наблюдении держу такую мысль в голове: какое бы ни было в природе живое существо, где-нибудь оно сохраняется в человеке, если и не в физическом виде, то хотя бы в психическом. И это до того верно, что стоит назвать зверя, и сейчас же по нем видишь и человека. Скажете – ящерица – и сейчас же она является в виде человека, крокодил, бык, корова, волк, баран, змея, голубь, ласточка, курица, галка, воробей, улитка, <2 нрзб.>, комар, муравей, пчелка – все люди. Правда, есть целый ряд зверей еще не открытых в человеке, например, песец, но стоит присмотреться к их жизни, и сейчас же открываются давно знакомые типы. Говорят, в глухой тайге есть деревни, где туземцы сотни лет из поколения в поколение занимаются охотой, кто на медведя, кто на белку, кто на оленя, кто на изюбря и лося, и все будто бы, кто из поколения в поколение медведем занимался – сам стал походить на медведя, кто белкой – на белку, кто лосем – на лося.

А что уж все наверно знают в деревнях, что и старые люди, в особенности женщины, ужасно начинают походить на галок, сов, ворон.

Кавасаки перевез нас с Путятина в бухту Разбойник в 9 у., но «Желябов» не пришел до 8 веч., и мы сидели на берегу бухты Разбойник даже без крыши до вечера. К счастью, погода была хорошая. Я достал чайник, вырезал в кустах рогульки, собрал дровец и стал готовить чай. К огоньку стал подваливать народ: кинооператоры, китайцы– <1 нрзб.>, радистка, умеющая говорить по-западному и по-восточному, дама с лотосом, охотник Горовой психотехник, корейки с подвяз. детьми, лишенный голоса китаец, два осужденн. с о. Аскольда: завидовали их сапогам и говорили: вот им хорошо, с рыбного завода дама. Китаец: жень-шень.

Каштанка, старая собака, говорят, будто бы умеет различать хороших людей от дурных: хорошего человека понюхает и отойдет, а плохого укусит. Леонид Иванов, экономист, выдумал себе работу: вычислить процент людей хороших и плохих. У него получилось, что людей плохих по Каштанке – 49 % и хороших – 51 %, из этого вывел заключение, что 49% людей хороших уходит на погашение, и таким образом равновесие мира возможно при 49 % хищников и 49% их жертв и только 2 % людей движут мир вперед: из сотни два! Эта же Каштанка может отличать корейцев от китайцев.

31 Августа. Сидеми. Приехали в 12 д. Опыты на рост пантов (европейцы научно, встреча культура, а с рисом в грязь). Фенолог. 2/3 оленей к 1-му сентября переменяют прекрасный летний наряд на скромный брачный. Почему нельзя купить банку сельди на промысле и засолить? Еврей – таежник.

31-го вечером мы поднялись на гору, чтобы наметить участок, в который в ближайшее время будут выпущены еноты. Нам были видны и олени домашнего питомника, и олени парка кое-где на просеках. Парк был очень избит оленями. Саженцы кедра, переросшие свое назначение, были с объеденной оленями корой. Жень-шенник Янковского тоже был избит оленями. Управляющий пытался найти хоть один живой корешок и не мог найти. Вечером было заседание с рабочими о переходе на полупарк, для чего должно быть изловлено и пущено в заповедник Сузухе 500 оленух. Говорили о том, как их изловить. Ночевал в хозяйстве и пил чай у заведующего. Латыш по фамилии вроде Пеливзир. Чем раньше занимались? Тоже администрировал. Оказалось, он фармацевт, был зав. Здравотделом, старый парт, работник. Большой дипломат, как впрочем, и все партийцы. Психика такого «администратора» (партчеловек) и научного работника, «спецчеловек». Спецчеловек имеет ориентацию на далекое будущее, потому что опыт его иногда длится больше его жизни, и туда он относит свое упование, что же касается сегодняшнего дня, то он непременно должен сомневаться во всем, как всякий работник науки. Напротив, партчеловек непременно должен быть готов, чтобы дать ответ, что все хорошо. Так вот с опытами над действием пантов. Мы говорили со спецчеловеком Миролюбовым (Исаак Иванович).

Был заключен договор с эндокринологическим институтом. Дали ответ на маленькой бумажке, что в пантах есть признаки сперматина. Миролюбов называл этот ответ возмутительным, и нельзя не возмущаться таким отношением, если знать, что мы торгуем пантами, что если все равно, чем ни торговать, то ведь выгодней всего сеять мак и продавать опиум. Так спец. выразил свою большую тревогу, а партчеловек сказал, что все благополучно и существует «договоренность», что он сам лично во Владивостоке договорился с деканом мединститута и т. п. Очень подозреваю, что нынешнее предпочтение экономики перед биологией происходит потому, что посредством экономики скорее можно дать результат, конечно, цифровой пример студента-экономиста, ничего не понимающего в Приморск. природе и делающего проект оленника. Но вот по вопросу о бочке селедок нечто другое. Спец. сказал, что здесь на море громадные сельдевые промыслы, между тем нельзя себе достать на зиму бочонка селедок. На это парт, сказал, что селедки направляются в Центр, где, конечно, нужда в них больше, а если для нашего совхоза нужны будут селедки, то всегда можно сговориться, и нам дадут. Таким образом, ясно выходило, что спец. говорил о бочонке в личную заготовку, а для парта ничего личного как бы не должно было существовать…

31 Августа – 4 сентября. Сидеми. К первому сентября лучшие старые рогали свое яркое солнечно-защитно-пятнистое одеяние переменили на скромное зимнее. Фазаны из бурьяна стали перебираться на азиатские пашни. Пролетел табунок маленьких куликов. Конец виноградной лианы, огромной, обнявшей и скрывшей собой совершенно высокий и просторный грецкий орех ^{261} , побурел от осени, стал такого цвета, как переспелый виноград. Надломленный прошлым тайфуном листик этой лианы трепался все сильней и сильней. Исаак Иванович обратил, вероятно, на него внимание, или может быть, что-нибудь другое подобное навело его на мысли, он сказал:

– На тайфунчики не обращайте внимания, еще один или два, и вернется чудесная погода, и весь сентябрь и октябрь, а может быть, и половину ноября будет стоять наше осеннее лето.

Вечером пошел дождь, и ветер поднялся и креп, превращаясь в тайфун…

Закупоренный тайфуном в даче Бриннера ^{262} сидел я без чая, без книг и думал о прошлом владельце Бриннере, недавно убежавшем в Китай. Все построено было дельно, только с тем немецким вкусом, который убивает всякую эстетику. В этой безвкусной, однако, удобной даче, устроилась внизу дальневосточная испытательная станция. Там был уже теперь микроскоп и еще кое-что, и на стенах развешены были оленьи рога. Но электричество было еще без тока, водопровод без воды, фонтан не бил, термометр висел без ртутного шарика, в комнатах, отлично сохраненных, но пустых, там лежал тюфяк, там одна кровать без всего, там столик был и стул. Детская клеточка лежала на балконе без птички. В саду были как будто фруктовые деревья, на самом же деле это были обманчивые здешние лесные дубы, совершенно как яблони, орехи и бархат. Летали черные птицы, по крику похожие иногда на ворона, иногда на ворону… Остались, было, на клумбах последние цветы, лилии и маргаритки, но вчера на катере приехали женщины из Дальлеса и все их оборвали и увезли с собой. Среди интеллигентного мещанства распространено мнение, будто безвкусная немецкая дача верх красоты. Так же думает и студент, молодой коммунист, страшно довольный, что Бриннер сбежал и оставил такое великолепие. Особенно глупо стоит на скале эллинский портик. Нужно ничего не понимать ни в красоте, ни в живой природе, чтобы тут, где природа похожа на первый хаос первого мироздания, где на глазах тайфуны и волны обваливают громадные скалы и в короткое время каменная форма берегов разрушается и переделывается, поставить символ спокойствия и красоты завершенного творчества. Эту деревянную глупость, побеленную мелом, поставили на самом видном месте над морем, но революция не обратила внимание, и так это осталось… Но в море для едущих, среди однообразных волн Тихого океана портик имел большое значение, и глаза каждого моряка и в ясную погоду, и в тайфун упирались в нелепость на скалистом берегу. Сколько капитанов посадили в тумане на рифы свои суда и пошли под суд. Вот стоит на боку прибитая последним тайфуном японская шхуна…

Трясогузка почти белая… Цапля бурая (не серая) огромная, очень сторожкая и летает в водных зарослях пресных озер возле самого моря.

Бьем тревогу!

1 Сентября. Солнечный день. Ходил со студентами вдоль лебяжьей лагуны в Семивершинную падь, и дошли до 3-го Медвежьего распадка, такой адрес: Семивершинная падь, 3-й Медвежий распадок. Женщина у сторожки не хотела нас пропустить в парк. Мы сказали, что мы научные сотрудники, и при слове «научные» она сделала резкое движение рукой и, не дав договорить свое, сказала быстро и неприятно:

– Все равно, никому…

Там было три коровы. Но молодой коммунист сделал предположение, что женщина при коровах обнаглела:

– Там раскулачивают, а тут окулачиваются…

Это было неверно: если бы коровы принадлежали женщине, она непременно была бы добрая и рассудительная, между тем жест был явно нигилистической распропагандированной женщины. И действительно, в следующей караулке нам сказали, что коровы принадлежали трем егерям. Между тем, студент, оказалось, вовсе не по молодости ошибся, он был немолод и три года «администрировал» на Камчатке. Он ошибся, потому что был коммунист, и он не знает природы и оленя, а хочет посредством экономики создать олений питомник, это тоже, потому что он коммунист.

На обратном пути из куста против узкого места лагуны вышел охотник-егерь и вскоре вся облава. Это они хотели кабана и ушедшего из питомника пантача загнать в узкое место и застрелить, место между лагуной и сеткой. Ничего не нашли и сами разбрелись так, что едва друг друга собрали. Было две собаки, немецкая зверовая овчарка и помесь легавой с дворнягой. Эта последняя собака – специалистка по енотам, берет их живьем, – енот притворяется мертвым, а собака не рвет, – приходи и бери.

Гнилая мысль.

На одном острове, не стану его называть – не та цель – на этом острове разводят дорогих серебристых черных канадских лисиц. Был перед этим на острове этом фруктовый сад, большая редкость. Организаторы лисьего питомника, занятые лисами, а не садом, необдуманно уничтожили сад…

История эта длинная: сад уничтожили по примеру Германии, а тут под 42 параллелью <1 нрзб.>на голом месте стали самцы <2 нрзб.>, и явилась нужда в деревьях для защиты.

Впрочем, как все сообразить, лисица канадская, устав германский, а жизнь под 42 параллелью и Тихий океан. И не в том дело, не та цель у нас.

Вот когда сад уничтожали, Вас. Иванович взял несколько деревьев под свою защиту, пересадил к себе возле своей квартиры фруктовые деревья. Василий Иванович – один из тех партийцев, которых гоняют с запада на восток и с севера на юг и обратно без перерыва. И когда он деревья сажал, то уже бумага пришла о назначении куда-то далеко, а потом передумали. Вас. Ив. на короткое время остался, и деревья определились за это время, прижились. Кроме этих деревьев в садике было еще много всего рассажено, и цветы.

– Как это вы можете, – сказал я, – сажать деревья, устраивать сад, когда наверно знаете, что вам ни от плодов и, возможно, даже цветов ничего не достанется?

– Что мне вам ответить, – сказал Вас. Ив., – я удивляюсь, откуда вам в голову могла прийти такая гнилая мысль, что человек на земле сажает деревья только в расчете для себя воспользоваться его плодами. Совершенно гнилая мысль!

Голова болит, делать ничего нельзя по плану. Выхожу на улицу искать случая забыться. У моря погано, старые суда, которые починить невозможно, бревна какие-то, хоть иди по ним, и женщины с привязанными назади детьми, наклонившись <2 нрзб.>: те же самые женщины у ручья или у моря.

– Вы геолог? – спросил меня лодочник.

– Нет, а что?

– Тут геолог, говорит, ехать… на Русск. остров – <1 нрзб.>и мы поехали через Золотой рог.

Экзотика.

Кащей все знает, да забыл по злости, когда сидел на цепи.

Реликт:

Марконетт – умру с буквой ять.

Пантовка: в тумане олень вниз пантами.

Охота с камерой.

Роковой предел (фазаны).

Ходя – шовинист.

Чисыза – Лувен.

Масло св. Митрофания.

Олень – цветок.

Виноград – оленуха.

Женщина – Зеленая грудь.

Фуругельм.

Гамов.

Желябов.

(морская жизнь и островная).

Охота с камерой.

Кочерыгин.

Матвеев и корова.

Фото – 100 раз солнце село:

как «ничего не поймешь» – и среди

всего этого бухта и материк.

Корреспондент (Лидия).

Задание редакции:

экзотика + хозяйство,

например: краб – это экзотика, когда

узнаешь крабовое судно – позвольте!

Что же экзотика?

– Не будь расстояния – не было

бы экзотики: это поверхностность.

Экзотика, значит поверхностность

поскольку <2 нрзб.>непривычный

глаз, как только приглядишься,

начинаешь смотреть вглубь, и тут

конец экзотике.

О <1 нрзб.>я расспрашивал и,

наконец, оставалось последнее:

помзавморбазы. – Это то

же и актинидии? – спросил

я. – Все смеялись. Оказалось

помзавморбаза – это помещения зав.

базой морского <1 нрзб.>

В старом русском хозяйстве так постоянно было, и с человеком отчасти перешло и в новое хозяйство: что вот хозяин тратит средства, например, куда зря в какой-нибудь месяц прожил девяносто девять частей, а когда увидел, что осталась одна только часть, то живет на нее несколько лет. Эта способность размахнуться, расшириться до бесконечности, а потом долго вести жизнь на последнем кусочке и составляла особенность русского характера. Вот и «Желябов», судно битое, разбитое, и давно бы его бросить надо, но нет ничего другого, и вот находится капитан, до того преданный хозяйству на последнем кусочке, что потерял имя свое и всюду стал известен как «товарищ Желябов».

2 Сентября. Пасмурно, ветрено и слышно, как шумит Табунная падь. Мне сказали, если так шумит Табунная падь, возможно, будет тайфун. Ходил туда, снимал прибой. Мой адрес был: Табунная падь, Партизанский распадок. Лучшее в моем путешествии было эти встречи с морем в одиночестве среди пустынных гор и дико распавшихся скал. И тут у края земли возле белого кружева соленой воды среди ракушек морских звезд и ежей и сюрпризов моря человеческого (сколько бочонков!) на твердой земле тут лучше всего: тут вся трагедия мира, тут все, и в этом огромном я тоже живу. Корень огромного, засыпанного морским песком дерева… какой-то след в высокой траве привел к зарубленному бревну с веревкой, дальше следа не было видно. Вероятно, старая брошенная ловушка, потому что ловушку на зверя в оленьем парке нельзя же поставить: на береговом песке было много следов оленей, и были енотовые лапки.

К вечеру ветер разыгрался, и Миролюбов предсказал, что к завтраму может и дождик надует. Знаем мы этот дождик ихний…

Так и случилось, ночью пошел дождь, разыгрался тайфун, и пошло, и пошло… Скверно жилось, без чая, за голодным обедом в туфлях две версты к рыбакам. А мужики хвалят обед, потому что хлеба вволю. В обществе сорока рыб-рабочих. Один говорит:

– От нас в город каждый день ходит катер с песком, вы с ним всегда можете уехать.

– А что, – спросил я, – разве возле города мало песку?

Рыбак засмеялся, понимая меня так, что я знаю, – песку много, а вот катер посылают сюда за песком. Рыбак заметил под конец:

– Надо, чтобы ходил, вот и все, только бы ходил. Мы все за песком ходим. А вы зачем приехали?

4 Сентября. Сидеми. 31-го приехали в Сидеми. Полуясно. Ходили на гору определять места енотов, парка. Оленье опустошение. Поеденные и переросшие кедры. Исчезнувший жень-шень (жень-шенник). Ужин у Исаака Ив. Миролюбова. 1-го солнце. Ходил со студентами в Семивершинную падь вдоль Лебяжьей лагуны и дошли до сенокоса, ходили навстречу охотникам на кабана и пантача (вне загородки), нашли барсука, собака берет живьем енотов. 2-го. Пасмурно, ветер, шумит Табунная падь. Ходил на Таб. падь (Партизанский распадок). До снимка коряги на море 1-й ∞ 2-й тоже с поворотом. Вечером беседа с Миролюбовым, и его слова:

– Это ветер нагоняет дождь, ничего, один, два тайфунчика, и потом будет погода!

3-го Тайфун. Портик: погибшая японская шхуна. 4-го Пятница, к утру дождь перестал, приветливо глядело утро, но скоро опять захмарило.

Фенология. Конец виногр. лианы свесился… Виноградн. лиана задушила грецкий орех совершенно, а концы ее пожелтели, и одна лиана на самом конце треплется, играет… Фазаны из бурьяна перебираются в азиатскую пашню. Олени перекрашиваются в зимний наряд. Плотный табунок куличков.

Тайфун. Портик (покой) и тайфун. Сад по виду, но это не яблони. Клетка без птички, лампочка без электричества, водопровод без воды, даже термометр без ртутного шарика, комната без обстановки. Катер согнало.

Птичьи существа из вороньих, ни ворона, ни грач, большие черные и кричат почти как вороны, но не совсем, они очень пугливы. Фонтан без цветочной клумбы – приехали дамы из Дальлеса на катере и увезли.

5 Сентября. Вчера с катером «Островитянка» приехали из Сидеми во Владивосток. Личное счастье и цель человека (мужчины) состоит в том, чтобы свое призвание и профессия непременно соединились в целое (по поводу разговора со старшим врачом ГПУ Игнатьевым, который своим истинным призванием считает музыку).

Во время поездки и в кожаной куртке я дрожал от холода, как пойнтер.

Рогаль и оленюшка.

Вера молодого коммуниста исключительно на следующем основании: верит естественным порядкам силой молодого организма и не знает ничего о прошлом.

6 Сентября. Спецчеловек работает, делая опыты, которые часто бывают дольше жизни самого спеца; его упование «оптимизм» и его общественность, общественная реализация находятся в отдаленном будущем с риском вовсе ничего при жизни своей не увидать, результатов своего труда. И потому в бытовой жизни, конечно, он должен быть существом более личным, чтобы не лишиться связи со своей идеальной задачей. Он должен больше и лучше отдыхать, иметь домашних, друзей, уют во всяком случае. Вот почему в вопросе о личной заготовке селедок, конечно, он должен возмущаться, что, живя на огромном промысле, он не может купить себе селедок, а довольствоваться сбором рвани на берегу. Партчеловек, напротив, имеет короткие задачи, ему не нужен срок отдаленный для реализации себя в обществе, он… Вот почему в вопросе о бочке селедок он возмущается, что кто-то имеет личные претензии на личный засол: вся селедка должна быть заготовлена общественно и поступать не в личное, а в общественное пользование.

Сегодня утром вышло солнце, а через час возможно будет тайфун… Измучила погода.

Вера молодого коммуниста во все лучшее основана на незнании прошлого и, вообще, коренится в незнании, а молодой организм в силу того, напр., что вера в добро имеет необходимую рабочую ценность, напирает. Сам коммунизм имеет при этом роль скелета, каркаса, по которому должна ползти, цепляясь, лоза жизни. Нельзя жить без веры – вот все, что выносишь от беседы с молодым…

Молодой человек.

Он мало знал и опыта в жизни настоящего не имел, а потому, конечно, он должен был слушаться, кто ему что-нибудь властно приказывал. Но главное, он был молод, ему непременно нужно было по молодости своей считать хорошим то, что ему назначено было делать. Злые языки, однако, говорили, что будто бы он «подкоммунивал».

Есть такие сентябрьские утренники в Приморье, когда не мороз, а только первая прохлада с росой и строгостью после звездной ночи согласует силы природы в творчестве роскошно цветистой сказочно прекрасной и, вероятно, единственной по красоте в мире осени – приморской осени. Вот в это самое время, около этих первых утренников начинает реветь изюбрь, а пятнистый олень, меняя летний наряд на зимний, только-только начинает готовиться к гону. А когда поспеет виноград в октябре, вот тут бывает разгар гона пятнистых оленей.

Январь и Февраль олени копытят, а верхний корм у них, самое главное, прутики липы. Смена пищевых ресурсов летом у оленя бывает не в силу того, что одно съедят и приступают к другому, а всякое растение имеет свое время: так, напр., к тому времени в августе, когда цветет леспедеция, трава внизу бывает груба, и олени предпочитают кустарник таволожки.

Олений отстой или солнечные ожоги.

Северные и восточные склоны покрыты лесом и кустарниками, на юге ничего не растет из деревьев, как говорят, потому, что на юге солнце приводит в движение жизнь растения в то время, когда еще корни стоят в мерзлоте и, кроме того, вечерний мороз схватывает приведенные в движение днем соки и так разрушает древесину… (это солнечный ожог). Так вся земля острова резко разделяется на солнцепеки и сивера. Ночами олени часто пасутся на солнцепеках, и когда нет насекомых, то и днем. От насекомых олень уходит в куст. Но когда затайфунит, в кустах бывает и мокро и страшно, потому что ничего же не слышно от шума. Вот тогда олень выбирает себе место где-нибудь за горой от ветра среди редких дубов. Эти места оленьих отстоев потом бывают резко заметны и по черной выбитой копытами земле, и по заломам сучков на деревьях.

Гора Лысый Дед на материке недалеко от Путятина, там зверь еще держится, дикий олень.

Пасхальное место. Рассказ егеря Григория Афанасьевича Машкова. Олень Мишка ударил так, что отлетел к забору, а когда второй раз он хотел ударить и промахнулся, хотел и метил ударить в самое пасхальное место, и попади, там бы только мокро было, тут Григорий Афанасьевич Машков схватил его за рог одной рукой, другой схватил за ногу и повалил. А когда повалил, то олень больше не только в этот раз не смел уже нападать, а и навсегда потерял эту охоту. Но, конечно, бывает, олень пудов в 11, того не повалишь, и тот уж со всяким человеком справится.

Перед тайфуном олень бывает на сопках, охотники говорят: зверь-олень под вечер вышел на гору, смотрите, ребята, завтра погода переменится.

П о́кать ^{263} : олени днем были все на покатях, а к вечеру вышли на горы.

Старцева гора со стороны бухты Разбойник похожа на тот утес Разина, который воспевается в известной песне, только зарос он не мохом, а лесом, и на вершине его тоже не растет ничего. Вся махина широко опускается в море и продолжается над водой невысокими относительно сопками острова Путятина. Весь остров на карте похож на фигуру с головой и ногами, в ногах известные всем морякам рифы Пять Пальцев, а голову делает гора Старцева. Весь остров до революции был во владении купцов Старцевых ^{264} . Тут была фарфоровая фабрика, оленье и разные другие хозяйства. Несмотря на крупное хозяйство, тут не было тех дворянских хором, которые обыкновенно в революцию сначала шли под театр, клуб, а потом постепенно разваливались в короткие годы, и кирпичи скоро так зарастали травой, и так быстро вырубались парки с садами, что только по остаткам акации и очень упрямых цветов на клумбах можно было узнавать место прежнего дворянского гнезда. В хозяйстве Старцева личный дом владельца ничем не отличался от простой конторы и других домиков, устроенных для служащих и для приезда китайских гостей. И это очень понятно, если вспомнить короткую и не расцветшую жизнь русской буржуазии: деловое напряжение у русских купцов так тяжело ложилось на личность предпринимателя, так мало помогали традиции, что о личном устройстве мало было времени думать В предсмертном бреду Старцев просил своих детей похоронить его на горе. Как это было понять? Просто по обряду православному как-то вообще не надлежит возноситься, и все русские православные кладбища отличаются исключительной скромностью. Революция так быстро и решительно разорвала нашу связь с предками, что теперь нет никакой возможности верно и скоро установить расспросами родных и близких, чем именно руководствовался «патриарх» Старцев, распоряжаясь поднять свои останки на огромную высоту. Но мне, потомку подобных купцов, желание Старцева чрезвычайно понятно. Вот как я все понимаю.

У Старцева было дело и на совести, конечно, ряд компромиссов: дело с компромиссами, как известно, собственно и называется делом, в отличие, например, от дела науки, поэзии, семейной жизни и тому подобного. Я понимаю так, что у Старцева, как у большинства русских крупных, средних и мелких купцов, жизнь была сплошь дело, и вот среди этой сплошной серости является большая гора имени Старцева, по высочайшему повелению обозначенная так на всех картах Тихого океана, омывающего русские берега. Подумайте! Ведь эта гора для делового купца была, во всяком случае, не меньше же, чем имя для знаменитого литератора, которого, согласно с его особенным значением, хоронят в Ленинграде, напр., на особенных литературных мостках Волкова кладбища: Тургенев, Белинский и много других знаменитостей. Как не понять теперь, что купец Старцев, умирая, в предсмертной тоске и холоде близкой могилы преодолел всю суету сует своего дела, осознал, быть может, и ничтожество тех людей, которых он произвел и которые будут продолжать… Гора, только высокая гора осталась в его воображении на смертном одре, и на горе имя Старцева.

Да, это надо тоже принять во внимание, что имя, связанное с частью земли, отличается особенной прочностью. Возьмите улицы, устроенные человеческой рукой, как скоро они переменяют названия: Миллионная улица в Ельце теперь уже улица Розы Люксембург, или даже имена городов: Петербург, Петроград, Ленинград. Но посмотрите на послереволюционную карту Дальнего Востока: все тот же залив Петра Великого, и полуостров генерал-губернатора Муравьева-Амурского, и залив Посьета, остров Фуругельм и множество других адмиралов и генералов, счастливо связавших свои имена с самой землей. Понятно ли вам? Океан, вечно бунтуя, для отдыха, для замыслов нового бунта оставляет себе эти твердые мысы, косы, уютные бухты и огромные скалы. А человек, постоянно блуждая в постоянных туманах Тихого океана, вполне понятно, хочет иметь на этих твердых пристанищах имена более твердые, прочные, человек более консервативен в морских именах. И вот среди этих прочных имен гора Старцева!

Да, кто из нас, имея за собой такую огромную гору, захотел бы отказаться и лечь просто на низком месте православного кладбища. Некоторые говорят, будто родные, принимая во внимание огромные трудности доставки трупа на высоту горы, объяснили желание покойного лечь на горе предсмертной ненормальностью и похоронили его на сравнительно небольшой высоте, откуда, впрочем, тоже видно и хозяйство, и бухта Назимова с промыслом, катерами и лодками. Недурное место, вид превосходный, и близким всегда обеспечена возможность в четверть часа подняться на гору и побыть на могиле. Другая версия передает так, что родные тут ни при чем, что будто бы процессия с телом уже тронулась, было, на Старцеву гору, но корейцы, несшие гроб, устали, возмутились нелепостью своего дела, забастовали, не донесли и похоронили много ниже того, чем хотелось покойнику. За первую версию говорит то, что могила, в конце-то концов, расположена не на покати Старцевой горы, как передает версия «несли – не донесли», а совсем на другой горе и очень обдуманно – над всем хозяйством. Но вернее всего было, я думаю, что родные отвергли желание покойника и отнеслись к нему, как к безумному бреду. Но мне нравится версия «несли – не донесли», потому что она умнее и глубже, больше дает горизонта для раздумья о прошлом: ведь мне думается, что ведь и всю-то русскую буржуазию тоже как будто не донесли…

Материалы: могила Старцева раскопана, валяются кирпичи, обломки бюста, озорной олень-Мишка чешет окостеневшие шишки пантов о кирпичи. Над раскопанной могилой решетник, едва прикрытый кирпичами. В могиле цинковый гроб и череп Старцева. Кости растащили собаки, лисицы. Разрыта могила в недавнее время. На вопросы, кто делал это, зачем? отвечали: хотели достать перстень и медальон, и что достали, и медальон у… имя не назвали. Другие более корректные говорили, что нуждались в кирпиче и цинке по хозяйст. соображениям. Но кирпич весь на могиле, цинк в могиле. Покрывают, не желая попасть в свидетели окаянного дела. Кто Каин? Он был русский, никакой другой народ не дошел до последней черты окаянства, только русский. И самый русский, самый хороший, добрый русский скажет, что нет такого окаянства нигде и не может быть ни у одного народа. Кто же был Каином в этом случае, кто разрыл могилу? Я напрягал свое воображение, расспрашивал долго. Наконец, мне шепнули, что это сделал студент зоотехник, один из учеников знаменитого Мантейфеля. Я его лично знаю: юноша милого вида и по всей вероятности бессознательный последователь наших знаменитых ученых нигилистов и скептиков. Но в это время нигилисты питались верой простого народа. Теперь же, когда простой народ стал сам нигилистом, откуда же должен брать питание интеллигент-нигилист, потому что если мы говорим о Каине, то думаем об Авеле. Вероятней всего юноша, разрывший могилу, делая это бессознательно, покормил лисиц, посмотрел оленей, делать было нечего, вот и вздумал…

7 Сентября. Солнечное утро. Трамваи пошли. Живая мама.

Если ты взглянешь на женщину с прелюбодеянием один раз, то во второй раз встречаешь ее как знакомую и даже родную – и тебе остается с ней близко сойтись, чтобы она стала совершенно родной. Значит, женщина есть источник родства на земле. Китаец сказал: «Если я смотрю на мадам один раз и восхищаюсь, то второй раз встречаю мадам как маму, и я понимаю так: мадам, если я полюбил ее – это как мама и от мамы рождается жизнь на земле. Потому я не хочу есть ничего, у кого есть живой мама».

Вчера Л. И. рассказывал о прошлом раздолье Дал. Вост., когда русский имел работником китайца или корейца, в то же время и учился этим сознавать свое достоинство, когда на приволье лесов и морей являлись великие предприниматели и военные тут были не тепличные, а вплотную стояли лицом к врагу и ежедневно воспитывали в себе мысль о реванше. Теперь же Владивосток, обираемый краевым центром, опочил.

В обществ. жизни человека есть предел и отрицание домашнему (родственному) чувству или любви, на улице поутру невидимая холодная роса смывает все возбуждение ночи, и люди стремятся куда-то к «делу».

Тайфун. Приближаясь к берегу, вал захватывает огромную массу круглого камня, и он гремел, проходя, и опять гремел, уходя, а, кроме того, валы били прямо в скалу и от этого…

Начало повести.

Не по размерам же карманов в штанах галифе судить о патриотизме и политич. настроенности гражданина, а между тем, если идут два гражданина в галифе и внешние очертания кармана у одного огромны, а у другого поменьше, то невольно задумываешься о том, чем руководствовался гражданин, просивший портного сделать карман как можно побольше, и другой, сказавший портному: «Только не раздувайте карман, как это любят некоторые».