Текст книги "Крымский цугцванг 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

– Может, господин Ларионов?

– Господин Ларионов тоже не сможет, – уже без всякого объяснения сказал Кургузов.

Впрочем, известный своей позицией Ларионов не очень-то был нужен. Розмен назвал его фамилию из вежливости и быстрехонько отступил, вдруг русские передумают.

Они поговорили еще несколько минут, так, из вежливости, поскольку нельзя же вот так прервать разговор, обговорили несколько мелочей, после чего Каргузов отправился обратно – досыпать.

Завтрашняя встреча проходила в рамках привычных взаимоотношений Россия – Запад. Но теперь на это выражение было наложено табу и потому официально называлось «открытое собрание по международным вопросам».

Совещание началось в десять часов утра. Главы государств и «представитель президента Российской Федерации» сразу перешли к вопросам международного терроризма.

От России Запад попросил не пропускать террористов через свою территорию, по возможности пресекать каналы контрабанды наркотиков.

Кургузов пообещал, благо обещать было легко, подобная работа велась и ведется. Это он знал, еще будучи министром внутренних дел и совершенно не врал. Однако когда от него попросили указать, какие конкретные меры будут приняты, он довольно резко отказался это сделать.

Хватит с них и того, что он сказал.

Западноевропейские политики переглянулись, но настаивать не стали. Если бы это был Романов, то с ним можно было поговорить. Не зря же он считался англофилом. Но Каргузов по политическим взглядам был его антиподом, не любящим Запад. И то, что он был министром иностранных дел, говорило о сегодняшней позиции Романова.

Запад насолил России и теперь сам потихоньку был вынужден выхлебывать эту похлебку.

Впрочем, США было на все наплевать.

Президент США Тьюмен на открытии саммита НАТО глубокомысленно отметил, что в настоящее время европейские нации преобладает в мире. Многовековое противодействие Европе закончилось победой.

Тьюмен не указал, кого же победила Европа. Это было и так понятно. Его обворожительная улыбка, с которой он объявлял о преобладании европейского мира, прошла по всему миру.

Кажется Каргузову, как представителю проигравшей страны, здесь было делать нечего.

Министр иностранных дел демонстративно уехал вечером этого дня, хотя саммит продолжался еще два дня, часть из которых была отведена на так называемые неформальные встречи.

Может, это было не совсем разумно – на возможные встречи с ним намекали президент Франции и канцлер ФРГ, встретиться желала госсекретарь США Анжела Смит.

Но Каргузов знал – большинство встреч намечались с целью заставить Россию дать гарантию обеспечить дальнейшие выплаты по счетам Парижской конференции. И только после этого будут подняты остальные вопросы.

И потом – министр имел элементарную причину немедленно уехать – поступило категорическое указание президента России отбыть обратно после окончания официальной части саммита. «Встречи без галстуков» оставались на более благоприятное время.

Глава 33

Романов проснулся, поначалу не понимая, где находится. Ровно гудели моторы, тело немного одеревенело от неподвижного полулежания в кресле. Он тряхнул головой, вспомнил, что летит по Сибири, фактически сбегая от надоедливых западных политиков.

Кстати, его все равно достали. Премьер-министр Италии в первый день поездки настоятельно попросился соединить его с господином президентом. Секретарь обещал связаться и сообщить.

Что сделаешь? Открытый отказ ухудшит и без того непростые отношения. Романов нехотя кивнул.

Премьер Джулиане Компано, энергичный и экспансивный, как и все остальные итальянцы, принялся эмоционально убеждать Романова приехать на саммит. Видимо, приехавший Каргузов уже информировал господ политиков об отсутствии президента России.

Романов прослушал десять минут итальяно – русский монолог премьера и переводчика и когда фонтан красноречия немного утих, сухо поблагодарил и сообщил, что «к сожалению, важные проблемы региональной жизни не позволяют ему заняться вопросами европейской политики». А когда премьер попытался заметить, что рассматриваемые темы крайне важны для России, Романов возразил, что они важны только для Европы. Россия в это содружество не входит.

Тем самым президент России оборвал все нити рассуждений итальянца. Россия, выброшенная из европейского содружества, не собиралась таскать для нее каштаны из огня.

Они вполне дружелюбно распрощались и Романов даже принял приглашение посетить Италию этой осенью, хотя знал, что в этом году он не поедет за границу. И, скорее всего, на будущий тоже. С тем и распрощались.

Романов еще немного покрутил этот разговор, но затем он отошел на второй план, когда региональные власти и просто население – бизнесмены, ученые, рабочие и крестьяне стали демонстрировать свои достижения и рассказывать о грядущих задачах.

Немного Урала, а затем Сибирь – глубинные регионы, полные экономических возможностей и планов, охватили его полностью. Оборудование, технологии, танки, хлеб, дети, гигиенические салфетки, пьянство – к президенту несли все, как к Богу (прости, Господи).

Он глубокомысленно кивал, давал указания очередному местному губернатору или руководителю своей администрации. В России с незапамятных времен существовала необходимость (а порою привычка) действовать по принципу – «вот приедет барин, барин нас рассудит». Приходилось терпеть. В конце – концов, будь он простым смертным, он тоже бы высунулся при приезде президента в институт.

Но среди жалоб и просьб были и интересные предложения, и встречи. К исходу второго дня (и к середине поездки) Дмитрий Сергеевич убедился, несмотря ни на что, у европейской России имеется мощный азиатский тыл. Им бы сюда людей и средств. И тогда Урал и Сибирь завалят страну и мир промышленной и сельскохозяйственной продукцией. Промышленный потенциал был большой, земли много. Мешала немного суровая природа, но только чуть-чуть. И все.

Романов смотрел в окно самолета на бескрайние просторы Сибири и представлял, как вместо части лесов располагаются возделанные поля. Вырубить всю Сибирь у него не было ни намерения, ни возможностей. Сибирские лес с их уникальной экосистемой и деловой древесиной были драгоценностью России. Но потесниться ему все-таки придется. Сибирь в состоянии накормить и себя, и полмира картофелем, овощами, мясом и молоком. Единственно, может не стоит сеять здесь много зерновых. Но это пусть на местах решают.

Романов подумал, что деньги он сюда даст. Финансы, техника, удобрения найдутся.

Люди нужны, пресловутые рабочие руки, которые не выкуешь на заводе за три смены усиленного труда.

Необходимо по всей стране по-прежнему решать демографический вопрос. Со времен Путина и Медведева населения в России прибавилось. Сто семьдесят пять миллионов это не сто тридцать пять первой четвери века. Но этого мало. Очень мало. Россия способно прокормить по самым минимальным подсчетам пятьсот миллионов человек. Максимум же полтора – два миллиарда. А для того, чтобы она оставалась дееспособной державой необходимо миллионов двести пятьдесят человек.

Для этого необходимо, чтобы в средней семье в России было не менее даже не двух, а трех детей. Надо усилить финансирование деторождения. Не жалеть денег. Деньги уходят и приходят, а люди рождаются и составляют основу государства и общества.

Дмитрий Сергеевич озабоченно подумал, что и ему необходимо иметь собственный имидж семьянина. А то жениться-то он женился, а детей нет. И как после этого он будет агитировать население. Да первая же женщина в лицо ему рассмеется.

Он зажмурился и представил двухлетнего сына, лезущего ему на колени. И так ему захотелось такого карапуза, что он даже почувствовал запах ребенка. Так, как могут пахнуть только малолетние дети. А если рядом будет еще гулькать годовалая дочь…

Самолет тряхнуло на воздушной яме. Романов пришел в себя и озабоченно оглянулся вокруг – не видел ли кто, как он по-идиотски улыбался?

Нет, все были заняты своими делами. В отличие от обычных пассажиров, отдыхающих в полете, здесь люди работали – подводили итоги предыдущих встреч президента и готовились к новым.

Дмитрий Сергеевич вздохнул, вернувшись к «нашим баранам». Рождаемость надо повышать, но при этом не забывая и других возможностей увеличения населения страны. Пускать в Россию кого ни попадя, как это делают США, пожалуй, не стоит. Но, вместе с тем, славян, и в первую очередь русских, надо пускать и давать российское гражданство автоматически. Подал человек заявление – через неделю паспорт ему в руки. Таким же образом пускать всех представителей коренных национальностей России, волею судеб оказавшихся за границей. Ничего страшного не будет.

А то, к сожалению, пока при выдаче гражданства происходят такие тягомотина и бюрократизм. Совершенно непонятные. Кто и что с этого имеет?

А вот бесконтрольное переселение жителей СНГ надо прекращать. Все равно жители Закавказья и Средней Азии в большинстве случаев ничего не производят, а паразитируют перепродажами.

И надо направлять эти миграционные потоки. Переселенцам, а еще лучше сразу целым семьям переселенцев предоставлять благоустроенные дома в сельской местности, квартиры в поселках и городах. Дом, хорошая, высокооплачиваемая работа, нормальная обстановка – чего еще надо людям.

И сейчас необходимо наполнять Сибирь, в меньшей степени Урал. Хватит позволять жителям Закавказья оседать в Подмосковье.

Если удастся сдвинуть демографические процессы, это скажется на развитии экономики уже в ближайшие годы.

А развивать ее надо. Вопрос жизни и смерти. Еще несколько лет его проекты будут питаться имеющимися финансовыми резервами. А потом все больше придется переключаться на текущие доходы. И они должны быть большими.

Самолет начал спускаться, прорываясь сквозь рваное одеяло облаков. Они прибыли в очередной по графику поездки пункт.

Москва встретила его мартовской оттепелью. Кажется, было уже третье число. Он пригляделся к нижнему углу экрана фона. Четвертое! Это его озаботило. Вот если он пропустит таким образом восьмое марта, вот будет скандал! Маша даром что воспитана в европейских традициях, к эмансипации относится умеренно на уровне равной зарплаты и равенства в предоставлении работы. В остальном же она сугубый противник равенства, считая, что женщина – существо высшее и не ровня мужчинам. И требует соблюдения всех своих прав – цветы и шоколад не только в праздники, но и хотя бы по выходным (в идеале каждый день), обязательное восхищение ее красотой на протяжении дня по несколько раз и т.д.

Дмитрий Сергеевич в этом отношении полностью был ней согласен. Правда, относительно высших существ он бы местами возражал… но не настойчиво и не часто.

Женщина… настоящая женщина, при виде которой хочется лезть на стенку, а не ледяная мумия в юбке, должна быть всегда выше мужчины. Ну хотя бы для того, чтобы лучше видеть ее ножки.

Президентом, как и любым значимым лицом, быть хорошо. Он только невнятно произнес, занятый другими проблемами, как у его дома его уже ждал сотрудник аппарата с роскошным букетом алых роз. Или может это произошло уже без его просьб. В бытовой жизни Романов был очень предсказуем, поскольку обладал консервативным характером.

Ожидавшая его Маша благосклонно приняла цветы и отправила мыть руки перед обедом.

Она так и не вернулась обратно в Лондон после новогоднего турне в Россию.

– Не подлежало жене находится от мужа в другой стране, – процитировала она откуда-то цитату. И, засмеявшись, добавила, – я и так ехала к тебе навсегда. Ты что, думаешь, меня отпустили в Москву? Руководитель отдела отказал совершенно. И я уволилась.

Она счастливо засмеялась, как женщина, у которой появилась цель в личной жизни.

Романов наивно полагал, что она будет выполнять роль домохозяйки. Президенту страны не приходилось задумываться о хлебе насущном.

Маша немедленно оспорила его предложение, собираясь выбрать любимую работу. Они слегка поругались в первый раз.

И, естественно, он победил. Ну, как же, мужчина, президент страны… Тут даже говорить не о чем.

– Я, – сказал он солидно, подразумевая, что спорить дальше бесполезно, – никогда не понимал, когда жена сидит дома, не работая и не нося никакой пользы в развитие страны. Конечно же, Машенька, работай. И там, где тебе интересно. Слава Богу, задумываться о деньгах нам не приходится.

И теперь Мария Романова (они, разумеется, стали мужем и женой сначала перед Богом, а потом перед государством) работала в институте всеобщей истории РАН. Как-то не догадался Дмитрий Сергеевич хоть раз спросить до свадьбы дражайшую половину о наличии образования и профессии, хотя хотел как-то.

А Мария Ивановна тоже окончила истфак, только в Англии и имела степени доктора наук. Правда, на западный манер, а потому в России приравниваемой не выше кандидата наук, но тем не менее.

Он домыл руки, закончил размышлять об их семейном прошлом и отправился в столовую обедать.

Салат, жаркое с картофелем, чай – Маша так и не смогла вернуться к трапезам своих предков, и потому первое в ее обедах присутствовало очень редко.

– Как всегда, прекрасно, – одобрил он ее обед.

А она сидела и смотрела на него, притихшая и какая-то озаренная внутренним светом.

Дмитрий Сергеевич поговорил еще о каких-то пустяках и замолчал, не до конца понимая, почему она такая изменившаяся.

То есть не то, что не понял, когда тебе за сорок, то думать начинаешь головой, а не гормонами. Но он боялся спугнуть свое счастье.

– Дима, – она счастливо улыбнулась. – Я была в больнице и тесты показали, что я беременна. Ты как на это посмотришь?

– Я посмотрю очень хорошо, – серьезно ответил Дмитрий Сергеевич, но не удержался и широко улыбнулся. – Девочка моя, как я рад за нас тобой!

И он осторожно, но крепко обнял ее, забыв о чае и даже о президентской демографической программе.

Глава 34

Боль, чем через год, в октябре 2053 года ЕЭС вновь предложил России восстановить отношения с Грузией и укрепить экономические страны с западными соседями.

Романов взял листочек с предложениями за один угол и посмотрел на свет, словно там могла быть еще какая-то тайнопись.

Отложил листочек в сторону. Взял другой, уже лежавший перед ним, с данными экономического развития страны за последние три месяца.

Напротив него сидели Ларионов и Каргузов – два человека, отвечающих в правительстве за внешнюю политику.

– Наплевать и забыть, – пробурчал Каргузов.

– Ответить и позлобствовать, – внес свое предложение Ларионов.

За последние месяцы они неоднократно встречались таким образом. Иногда их круг расширялся за счет министров силового или экономического блока. Иногда вопросы рассматривались в рамках СБ РФ. Но в основном вопросы внешней политики решались собраниями на троих.

И в основном их взгляды совпадали. Романов не мешал главе правительству и министру иностранных дел злорадствовать по мелочам, холодно отвечая или помалкивая на предложения западноевропейских стран и требования США. Сам он в основном занимался вопросами внутренними. Экономика, социальная сфера, демография, меньше оборона – вот круг проблем, которые он рассматривал особенно тщательно.

Лето 2053 года оказалось не очень щедрым на урожай, но и неурожайным его назвать было трудно. Деньги и внимание, вложенные государством, понемногу стали возвращаться обратно. Романов, не отвечая на реплики собеседников, внимательно посмотрел на цифры деятельности сельского хозяйства.

В этом году зерна получено больше ста миллионов тонн. И это при том, что в начале века семьдесят миллионов тонн считались явлением выдающимся. В последние годы урожай подходил к девяноста, но чтобы сто!

Неплохой получился урожай овощей, а вот урожай картофеля был даже повышенным. И расширенные площади позволили собрать его столько, что рука так и тянулась к извечному источнику решения всех проблем – затылку, с вопросом – куда это девать?

Вслед за растениеводством подтянулось и животноводство, в кои-то времена с изобилием снабжая города.

В общем-то, радоваться было еще нечего – по подсчетам статистиков, один работоспособный житель российской деревни кормил девятерых жителей страны. А на Западе эта цифра доходила до двадцати – двадцати пяти. Ну, там, конечно, цифры были другие, но все-таки. Есть еще куда смотреть и за кем спешить.

Романов в пессимизм не впадал, как, впрочем, и излишне не радовался. Работа идет, и отдача от этой работы тоже выходит. Надо просто еще больше работать, помогать деревне, а уж она обратно воротит с лихвой.

Дмитрий Сергеевич оторвался от листка, оглядел министров:

– Помечтали, порезвились? Тогда за работу.

Ларионов удивился:

– А разве мы?..

– Ваши мстительные рефлексы я попрошу оставить за пределами Кремля. Развивающаяся экономика требует расширения внешних рынков сбыта. Посмотрите, насколько вырос объем продукции сельского хозяйства. А, Алексей Антонович, процентов на тридцать?

Ларионов замолчал, подсчитывая в уме.

– И больше будет, – согласился он.

– Я, надеюсь, Алексей Антонович, твои статистики подсчитали, насколько у нас запасы превосходят потребности. Сколько мы можем продать.

Ларионов явно попал как кур во щип.

– Я, э, дам такое задание, – быстро сказал он.

По лицу Романова пробежало легкое подобие улыбки. Ларионов ее уловил и в свою очередь покраснел. Премьер откровенно прокололся. Уж такой-то материал у него должен быть у него в аппарате всегда.

– Ну-ну, – успокоил его Романов. – Мы здесь не на занятиях в университете. Я попрошу, Алексей Антонович, определить наши потребности, заложить некоторую часть в стратегические резервы на предмет всяких гадостей – непогода на будущий год, сложная внешняя политика, помощь кому-нибудь – подобное тоже бывает. А остальное продать за границей.

Романов помолчал, собираясь с мыслями, продолжил:

– У нас теперь в мире нет ни друзей, ни врагов. Есть выгодные или экономически неинтересные рынки сбыта. Однако при этом надо учитывать традиционные, еще с ХХ века дружественные страны, помощь которым не потребует особых усилий и некоторые страны Запада, нацеленные к нам более позитивно, чем остальные. Но это исключение, не надо эти мои слова оценивать как основу внешней политики.

У меня, господа, складывается мнение, что вы до сих пор живете проигрышем российско-грузинской войны. Сколько можно, вы ж не дети, в конце – концов! Будьте взрослыми людьми. Я уже говорил и еще раз повторяю, что любые попытки отомстить Западу ведут к проигрышу. Вы должны быть политиками, и даже больше, экономистами. Да, мы дистанцировались от Запада. И с этой стороны, мы будем сейчас больше торговать со странами третьего мира, особенно бурно развивающимися. Там цены не выше, а с учетом перевозок даже менее выгодные. Но зато там рынки стабильные и эти страны будут покупать продукцию сельского хозяйства и промышленности именно у нас, потому что мы просим меньше за нее.

Но, господа, как только возникнет возможность, мы шагнем обратно в Западное Содружество и увеличим свои торговые обороты даже в ущерб торговли с развивающимися странами. И не потому, что я англофил, как вы, скорее всего, подумали, судя по вашей улыбке, Сергей Аристархович. Просто я не вижу альтернативы.

Каргузов поспешил мимикой отбоярится от обвинения, но Романов не обратил внимания.

– Передайте мое требование, Алексей Антонович, министерству экономики и лично министру, что проработали вопрос поиска наиболее выгодных рынков.

Романов надолго замолчал. Настолько надолго, что Ларионову показалось, что президент уснул. Мелькнуло в голове, что он недавно женился, наверное, недосыпает теперь ночью.

Ларионов едва не заговорил, когда Романов зашевелился.

– Я вот что думаю, Алексей Антонович. Наверное, на министерство экономики не надо столько навешивать. Оно просто не выдержит такой нагрузки.

Он опять помолчал и, как уже о решенном заговорил:

– Активизация внешнеэкономической деятельности России рано или поздно потребует создания специальных органов. Поэтому подготовьте проект создания министерства… назовем его министерством внешней торговли. А в его рамках создание специальных органов по направлениям. Я еще не готов вносить предложения, пусть эксперты подумают, но по крайней мере, должны быть нечто вроде Хлебэкспорт, Экспортмясо и так далее.

Особо попрошу вас, Алексей Антонович, заняться вот таким вопросом. Как показывает практика, сугубо государственный бизнес не совсем эффективен. В то же время частный бизнес за границей нуждается почти постоянно в государственной поддержке. Поэтому структуры минвнешэкономики должны составлять нечто вроде акционерных обществ. Государство и частный бизнес должны торговать вместе, но при этом государство не должно задавливать капиталистов, а капиталисты не сидеть на шее государства.

Ларионов не возражал. Его мнение в целом совпадало с мнением президента. Тем более. Он лишь спросил:

– Акционерные общества пятьдесят на пятьдесят?

Романов покачал головой:

– Я думаю, решать надо каждый раз по отдельности. Главное, чтобы торговля была выгодна всем – экономике, государству и бизнесменам.

А вы, Сергей Аристархович, должны в меру возможности помогать бизнесу. Ничего, что дипломаты иной раз займутся зерном. Кушать всем хочется.

Да, и состязаться с западными фирмами излишне не надо, рынок большой, на всех хватит.

Каргузов наклонил голову, давая понять, что понял указание. Помолчал, спросил:

– А как все-таки с предложением ЕС?

– Я думаю, краснобаев в вашем министерстве еще хватает. Дайте задание европейскому отделу создать меморандум на тему – руки мыть и воду пить. Несколько страничек общего текста о согласии руководства России соблюдать международные законы и принятые обязательства. Конкретно же ничего не обещать.

Ларионов, который думал, что решать надо все проще, пошевелился:

– Дмитрий Сергеевич, а вы вообще как считаете, нам надо мириться с Грузией?

Романов улыбнулся:

– Разумеется, мириться надо. Грузины хороший народ и я не понимаю, зачем эта война.

Но перед тем, как помириться, я предоставлю мировому сообществу возможность почувствовать, что бывает со всеми бестолковыми политиками и народами, которые их выбирает.

И улыбка Романова приобрела такой мрачный оттенок, что его собеседники вздрогнули.

Видели бы Романова в этот миг те, кто считал его англофилом!

Набор красивых слов принес практически тот эффект, на который рассчитывал Романов – красивый туман с эффектом доброжелательного колебания. Запад засмущался, не зная, что ему предпринять. США снова пригрозили в общих чертах, а западноевропейские государства начали колебаться. В Москву приехал президент Франции Декулье с набором броских фраз.

Президент, в принципе, был человеком неплохим и политиком умеренным, просто бредущим по-привычке и по необходимости в русле политики англоязычных стран, традиционно жестко относившихся к России, при чем зачастую без особых причин.

Декулье улыбался знаменитой галльской улыбкой – широкой и как будто искренней, ни о чем не говорящей, но симпатичной.

Беседовать с ним было легко и приятно. В отличие от косноязычного американского президента, не способного связать пару предложений, зато лучащегося угрозами и надменностью, француз был «парень – рубаха», «свой в доску». Через переводчика они обсудили схожесть погоды в Париже и в Москве, Декулье пожаловался на младшего сына, связавшегося с бандой мотоциклистов, Романов на проблемы сломанной когда-то ноги. Время, отведенное на личную встречу президентов прошло мгновенно.

Лишь в конце встречи Декулье перешел к деловым вопросам, предложив укрепить экономические связи.

Романов не возражал. Решили передать вопрос министрам иностранных дел и в течение месяца рассмотреть конкретные предложения.

На этом президенты расстались. Декулье захотел еще совершить небольшую культурную программу, посетив Третьяковку. Романов немного его проводил, в дальнейшем перебросив Ларионову и Каргузову. На некоторое время для него осталось непонятным, что хотел француз. С одной стороны, наговорив кучу слов, он не сказал ничего. С другой стороны, явно дал понять, что Франция имеет свою точку зрения. Разумеется, в рамках Европейского Содружества и НАТО, но все-таки.

Особых знаков препинания Дмитрий Сергеевич от визита не оставил. Ни восклицательного, ни вопросительного, ни, в ожидании новой встречи, запятой. Захотелось человеку прокатиться в Москвы на казенных перекладных до картинной галереи – его дело.

Через несколько дней Каргузов сообщил, что его французский коллега предложил действительно взаимовыгодный договор. Французы нуждались в дополнительном сырье для производства биотоплива и в этом отношении пара миллионов тонн картофеля вполне бы их устроила по очень даже неплохой для российского крестьянина цене. Романов сверился с экономической справкой, подготовленной ему в приложение к договору. Цена действительно хороша для российского сельского хозяйства, с другой стороны, для Франции эта цена оказалась одной из самых низких из предложенных на международном рынке.

При этом предлагалось не вывозить картофель во Францию – это было невозможно по существующим законам ВТО, а в России же перерабатывать в биотопливо. А уж его можно было вывозить куда угодно и сколько угодно.

Мнение о Декулье у российского президента резко изменилось. Только человек, совершенно не знающий о вешней политике и дипломатии, может подумать, что несколько вскользь брошенных Декулье слов об экономики были заполнением паузы.

Уж не приехал ли француз именно для этого. На всеевропейские заботы ему, конечно, не наплевать, но о них могут побеспокоиться другие, а вот проблемы французской экономики его головная боль. Дополнительное биосырье поможет закрыть приличную дыру. Картофель – сырье для биотопливо высококачественно, хотя и уступающее сахарному тростнику.

При этом Декулье прекрасно понимал, что проблемы с биотопливо у всех, а лишний картофель только у России. А Романов-то рот разинул, зевая. Ай да, галл, ай да сукин сын!

Этот визит немного его насмешил и отвлек от тревог. Нет, ничего страшного. Тревоги появились когда Машеньке пришли сроки рожать. Она прошла все возможные этапы – начиная от опасений выкидыша и тошноты по утрам и до огромного живота, не позволяющего ни нормально поесть, ни нормально поспать.

И вот через три дня наступает срок. Как и любой отец первенца, Дмитрий Сергеевич мучился напрасными дурными предчувствиями. Настроение у него было не ахти. Хорошо хоть президент не обязан страдать вопросами, как найти роддом лучше. Правда, появляется вопрос, как найти еще лучше.

Машенька была уже не первой молодости. Рожать первый раз на четвертом десятке не просто. Опасно и для матери, и для ребенка.

Врачи попросили отца обязательно приехать, чтобы он знал ситуацию досконально и прошел дополнительный медосмотр на предмет наличия наследственных болезней и разных заразных.

Романов не удивился такой непосредственности. Щепетильная Маша, чтобы не пользоваться правами «президентши», обозначила в анкете, которую заполнила в больнице, в графе «профессия мужа» «госслужащий», что вкупе со званиями академик и доктор исторический наук железно утвердило за ним должность какого там директора НИИ РАН.

Чин с одной стороны не маленький, но и хвост перед ним особо поднимать не с чего.

Он ухмыльнулся, вспомнив приезд в роддом для ОСОБЫХ, куда и деньги не помогут попасть. Только очень большие деньги. Или очень большая власть.

Врач пожилой и самоуверенный, привыкший ко всему, и сегодня почему-то раздраженный, принял его как интеллигент интеллигента и потому на первых порах учил уму разуму, вдалбливая мысль, что зачинать детей надо до тридцати. Словно Романов мог помолодеть и у него появится подобный шанс. Затем принялся указывать, как ухаживать за беременной женой, а потом за роженицей и новорожденным.

Он покорно выслушал все рекомендации. В конце – концов, некоторые советы, на его взгляд, были полезны.

Взглянув на часы, врач сообщил, что ему уже некогда, выделенное для консультации время он исчерпал. Напоследок, он попросил написать домашний и служебный адреса и телефоны.

– На всякий случай, – пояснил врач, – вдруг начнет рожать раньше времени или что понадобится.

Романов не возражал и на предложенном листочке бумаге написал.

Врач на всякий случай прочитал. Иной раз его высокопоставленные пациенты умудрялись писать такое…

Адрес на Рублевке его не удивил. Но когда он стал читать служебный адрес, то икнул. Спрятался за листочек, притих. Похоже, почувствовал, что влип. Говорили же ему, что надо быть повежливее…

– Скажите, пожалуйста, – как врач не старался, но голос слегка подрагивал. – А кем вы работаете?

– Как где? – иезуитски удивился Романов. – Жена же писала – госслужащий.

Врач продолжал прикрываться бумажкой. Выдавил из себя:

– Я, скорее всего, неправильно задал вопрос. А какую должность вы занимаете в государственной системе?

– Да знаете, – протянул смирено Романов, – президент страны.

И ядовито улыбнулся, видя, как на щеке, не скрытой листком, побелела кожа.

Ему еще пришлось успокаивать врача. Справки, наведенные известными службами, утверждали, что он блестящий гинеколог. А раз так, то зачем создавать себе и Маше проблемы?