Текст книги "Крымский цугцванг 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Романов еще не понимал, в какую политическую фигуру он превращался. Ему объяснят. Доброхоты найдутся, тут сомневаться не стоило. Да и сами они, скорее всего рану тщеславия уже разбередили.

– Дмитрий Сергеевич, – ровным, но металлическим голосом произнес он, – надеюсь, вы не станете делать глупостей. Стране сейчас действительно тяжело.

Романов улыбнулся. Некоторая растерянность политиков при его колебаниях укрепили его появившееся желание вернуться в высокую политику. Ларионов зря так трясется. Пускаться в одиночку в бурное море политики он не будет.

– Я хотел бы оговорить детали оформления нашего альянса, – сказал он. – Надеюсь, ваши требования не будут слишком жесткими.

Так в России наступила эпоха Романова.

Глава 29

Выборы состоялись в середине августа. Несмотря на нарастающий политический кризис, требовавший провести выборы как можно скорее, первоначальный срок в три недели пришлось увеличить из-за банальных технических затруднений – в одних регионах не распечатали бюллетени, в других не успели провести предвыборную кампанию, в третьих сначала пришлось навести элементарный порядок, а уже потом приступать к выборам.

К переносу практически все, за исключением радикальных осколков оппозиции, отнеслись спокойно. Политический кризис вдруг стал затихать. Удивительно, но и политический бомонд, и практически все население вдруг успокоились. Ведь Дмитрий Сергеевич еще официально не объявил о своем выдвижении, так пару раз объявился на телевидении, а его сторонники только намекали, какую крупную персону они вводят в политическую игру. А этого оказалось достаточно. Массивная, уверенная фигура академика, сумевшего вывести Россию из внешнеполитического кризиса с минимальными потерями и не потерявшего еще обычных человеческих черт, привлекла доверие и внушила почти всем надежду если и не на светлое будущее, то хотя бы на стабильность.

Демонстрации и погромы исчезли также внезапно, как и появились. В экономики наметился подъем, который сразу же был зафиксирован Нью-йоркской биржей подъемом котировок российских ценных бумаг. Буквально за несколько дней их курс стал приближаться к уровню, предшествующему Российско-грузинской войне.

А затем пришли и сами выборы. То ли население испугалось предстоящих неурядиц, то ли у Романова (как он сам шутил) была слишком красивая вновь опущенная борода, но явка на выборы составила более 70 процентов.

И в итоге Дмитрий Сергеевич Романов победил с абсолютным перевесом, набрав как в давние советские времена девяносто три и четыре десятых процента. Это не девяносто девять застойных, но, тем не менее, явилось оглушительной победой.

Западные наблюдатели, разумеется, оспорили итоги, указав на множество нарушений в процессе выборов.

Романову на них было наплевать. Он признавал обозначенные нарушения, но все это было мелочь. Выборы были действительно демократическими, пусть в провинции кое-где и использовали по привычке административные рычаги. Чиновники есть чиновники. Но самое главное, и это понимали и в России, и на Западе, он был нужным политиком в нужный час. И потому не мог проиграть. Никак.

Поэтому на Запале вяло попротестовали, а затем спокойно, как само собой разумеющее, признали избранного президента.

По договоренности, одним из первых указов он восстановил должность премьер-министра и назначил на нее Ларионова. Каргузов стал министром иностранных дел и первым заместителем премьера, Семенов остался председателем Госдумы, а Николаева также стала первым заместителем премьера, курирующим силовые структуры. Последнее заставило Запад поторопиться согласиться и с выборами, и с назначениями. Елена Олеговна была известна, как агрессивная защитница прав человека. При чем не формальная, а действительная. Пусть теперь силовики помучаются.

Кажется, все! Он удивился, с какой легкостью стал президентом. Сидит теперь в Кремле, демонстрирует всему миру академическую улыбку. В Белом доме работает правительство, мешая, как всегда, развиваться экономике, на Охотном ряду бузят депутаты Госдумы, принимая то ли с перепоя, то ли от избытка эмоций странные законы.

Придремав на ярком солнечном свете, Дмитрий Сергеевич лениво подумал, что все это сон, а когда он проснется, то снова окажется в скромной квартирке в одну комнату.

Негромкий стук дверей – принесли заказанный чай, – заставил его прийти в себя. Хватит удивляться, пора работать, засучив рукава. Благо первые заботы были уже налицо.

Государственная дума тянула с одобрением Парижских соглашений. Тех самых, которые он недавно подписал. Вчера американский посол был в МИД и заявил по этому поводу протест. Заместитель Каргузова, который его принял, сразу же отклонил протест, указав на то, что Россия еще не исчерпала положенный срок.

Обнаглели, сволочи! Эдак скоро они начнут указывать с какой ноги ему вставать. Импульсивный Ларионов вообще хотел заявить протест в Вашингтон, но Романов отсоветовал. Не та обстановка в России, чтобы обострять международное положение. Кроме того, Романов в принципе не понимал необходимости обострять отношения. Ни с США, ни с Западом, ни со странами других континентов.

– Ты пойми, – с недавних пор они были на ты, да и вообще сдружились. – Есть люди горбатые, есть дураки, а есть американцы. Что ж их за это ругать, их жалеть надо.

На неприязни к конфликтам он и построил свою речь в Государственной Думе на заседании, посвященной утверждению Парижских соглашений.

Поначалу заседание хотели сделать закрытым.

– Зачем это, – удивился Романов на предложение председателя Госдумы. – Ничего тайного не будет. Василий Аркадьевич, ваши работники явно перестарались. Наша позиция хорошо известна. И если мы еще раз повторим свои доводы, хуже от этого не будет. А вот нашим противникам засекреченность окажется явно кстати.

Семенов подумал и согласился. Что-то было такое в теперешнем президенте. То ли умение предвидеть будущее, то ли умение говорить, но спорить с ним не хотелось.

Речь президента оказалась несколько необычайной. Начал он ее, как и ожидалось, с внешней политики.

– Я, – сказал Романов, – прекрасно понимаю всех тех, кто выступает против этих соглашений. Национальная гордость россиян сильно уязвлена. Никогда еще со времен, наверное, Батыя и нашествия Сигизмунда III в Смутное время наша страна не оказывалась в столь сильном унижении. Если почитать зарубежную прессу, то можно подумать, что мы уже совсем ослабли и сломлены.

Но на этот раз у России есть возможность строить свою экономику и оборону. Она сохранила свои границы. Мы сумели избежать бессмысленной войны с Западом, которую, безусловно, бы проиграли.

Он остановился на несколько мгновений, давая возможность радикальным и нетерпеливым депутатам зашуметь в несогласии.

– Проиграли бы не в плане военного разгрома, – пояснил, наконец, Дмитрий Сергеевич. – Но… сотни тысяч человек погибших и триллионы рублей расходов. Нужна ли нам такая победа?

Теперь для нас важно сохранять ровные отношения со всеми странами, разумеется, без ущерба для интересов России. Более крупных задач в сфере внешней политики я не вижу. За годы моего президентства Россия не будет излишне активной в сфере на международной арене. Речь идет не о политике изоляционизма, а о разумном выделении наиболее важных сфер, которыми и надо заниматься.

А затем, к удивлению депутатов, президент перешел к внутренней политике. Прошуршав бумажками, он заговорил:

– Теперь наша задача – развивать Россию. Жизнь обычного человека должна постоянно улучшаться. А это требует решения нескольких крупных задач, которые стоят перед государством и обществом уже который год:

во-первых, структурные преобразования экономики;

во-вторых, финансово-банковская реформа;

в-третьих, реформы в юридической сфере;

и, в-четвертых, реформы в сфере социальной, в том числе в сфере образования, здравоохранения, пенсионной и т.д.

Я, конечно же, здесь выделил далеко не все, необходимо решать десятки, если не сотни задач, крупных и мелких, но не менее важных. И только с их решением мы можем честно смотреть в глаза своему народу.

Все мы прекрасно знаем, что эти реформы обозначены еще в конце ХХ века. И с той поры каждый президент заявлял об их приоритетном развитии, чтобы затем забыть о них.

Дмитрий Сергеевич оторвался от бумажек и, улыбнувшись, заметил:

– Поэтому я, хотя по из традиции,тоже должен заявить о их важности. Ну, а как они будут решаться, вы увидите.

Часовая речь президента больше походила на программное заявление, а не выступление в защиту непопулярного договора. Так оно, собственно, и было. Семенов только теперь, сидя в председательском кресле, понял, что президент сегодняшним заявлением не только набрал себе очки, но и сплотил общество. Выдвинув более важные и, самое главное, понятные для людей задачи, он отодвинул в сторону внешнеполитическое поражение, в общем-то довольно далекое для основной части населения. И если сейчас СМИ не будут раздувать содержание Парижских соглашений, то о них скоро все забудут, кроме группки фанатиков и оголтелых славянофилов. А уж как затыкать рот СМИ, Российское государство учить не надо.

Он подождал, пока президент завершит. Спросил в микрофон, есть ли у кого вопросы. Вопросы были. Основная часть депутатов дисциплинированно молчала, входя в политический Альянс победителей, и топить своего лидера им было не с руки. Резвились представители оппозиции. Их было немного – меньше пяти процентов – и ни каких шансов оказать влияние на ход голосования у них не было. К тому же большинство из них также было согласно с программным заявлением главы государства. Но промолчать означало потерять последних избирателей.

И они начали спрашивать. Главным образом вопросы касались самого слабого, как они думали, места в выступлении – утверждения Парижских соглашений.

О, тут они порезвились. Вопросы быстро перешли в гневные речи.

Впрочем, председатель Думы решительно пресекал появлявшиеся нарушения. Если задаете вопрос, то задавайте, а выступать можете в отхожем месте перед унитазом. Последнее, конечно, он не сказал, но имел в виду. Крикунам отключали микрофон, более вежливым разрешали спрашивать.

Романов был спокоен. Куда этим депутатам против разгоряченных оппонентов в ученой дискуссии! Там и выступать толком не дают, и прерывают язвительным словом, а то еще и в рукопашную сойтись норовят. Ученый народ в таком положении только называется интеллигентным.

Здесь же чуть что и раз – спикер останавливает зарвавшегося депутата. Даже не поспоришь.

Он легко парировал доводы оппозиции.

– Вы хотите ради честолюбия нескольких человек втянуть Россию в бесславную войну почти с половиной мира? – отвечал он вопросом на вопрос. – Хорошо, даже если мы бы выиграли, что дальше? Наша экономика завязана на западную. Немалая часть граждан постоянно путешествует и даже живет в западных странах. Россия все равно проиграла бы войну – не военным путем, так экономическим.

– Я не думаю, что нам надо кому-то мстить. Кому? Великобритании? Но население этой страны, как показывает последний опрос, на шестьдесят процентов положительно относится к России. А правительство, поддержавшее ультиматум к России, уже ушло в отставку. Так к кому вы храните и лелеете ненависть – к отставному политику Тайлану, у которого сейчас серьезные проблемы с сердцем?

Он откровенно лукавил. Президент собирался показать западному миру, где, так сказать, раки зимуют. Но не для войны ради войны, а чтобы повыгоднее войти в западный мир.

За выделенные полчаса Романов с полной серьезностью отвечал на вопросы, стараясь не замыкаться на внешней политике. И, в конце концов, самому твердолобому оппозиционеру стало понятно, что своими вопросами они только укрепляют позиции президента и поддерживающего его «Альянса российских политиков».

Голосование не принесло ничего необычного. Четыреста двадцатью голосами против десяти Государственная Дума ратифицировала Парижские соглашения.

Романов возвращался в Кремль задумчивый. Одно препятствие он преодолел. Это ничего, что остается еще Совет Федераций. Сенаторы одобрят и не поперхнутся. Нет, это дело вчерашнее.

Но он прекрасно понимал, что все это аванс под его будущую деятельность. Насколько она будет успешной, настолько будет продвигаться и внешняя политика. Вернее сказать, настолько меньше будут мешать ему оппозиционеры внутри страны и «друзья» за границей. УХ!

Размышляя о предстоящих преобразованиях, Романов сразу поставил задачу – проводить их так, чтобы не реформы ради реформ, а ради улучшения положения.

Будь его воля, он бы совсем отказался от крупных и быстрых преобразований. Любые серьезные изменения в политической и экономической сферах ухудшают ситуацию в стране, а, значит, ухудшают и жизнь населения. Но ситуация в экономике была столь неопределенной, что иначе было нельзя. Прошло уже много лет после краха от социализма, а экономика все висела в воздухе между социализмом и капитализмом.

Приходилось иметь в виду, что реформирование экономики оставалось основным фактором дальнейшего развития, подъема жизни населения и, как следствие, стабильности в стране.

А еще, это давало возможность с меньшими усилиями вступить в ряды западных стран. Ведь, собственно, стать в общие ряды ТАМ, было не самоцелью как у других стран. Но это было условие для улучшение жизни ТУТ.

Не будучи экономистом, но являясь историком, то есть человеком, соприкасающимся с экономикой, Романов рассуждал так: стабильная экономика базируется а трех китах – стройная структура, продуманная юридическая база и прозрачная финансовая сфера. Ничего этого, к сожалению не было.

На заседании правительства он потребовал изменить положение.

– У нас есть министерства экономики, юриспруденции и финансов. Другие министерства, соприкасающиеся с этими. Параллельно с исполнением своих текущих задач вы должны в течение трех месяцев предоставить мне программу реформ.

Он подумал и жестче добавил:

– Не думайте, что вы можете забросить текущие дела, но именно по уровню продвижения моего задания я буду судить о деятельности вашего министерства и вашей лично.

Помолчав, Дмитрий Сергеевич начал рассуждать:

– Современная Россия наследница Российской империи и Советского Союза. Используя их опыт и их потенциал, мы должны проводить реформы. При этом хотим мы или нет, но преобразования для блага отечественной экономики и российского населения должны ориентироваться на мировую экономику. И не только на западноевропейскую, но и развивающуюся – азиатскую, африканскую, Латинской Америки. Только так нам удастся поднять уровень и страны, и населения.

Необходимо усилить интеграцию российских промышленности и сельского хозяйства в мировую экономику. Это позволит получить выгоды для России. Массовое производство приведет к удешевлению потребляемых продуктов, создаст новые рабочие места, притекут очередные иностранные капиталовложения.

Прежде всего, мы должны иметь в виду, какие есть ниши в мировой экономике.

Во-первых, традиционное сырье – уголь, руда, лес и так далее. Ресурсов у нас сейчас не как в начале ХХ века, но еще хватает.

Во-вторых, широко используемая ниша царской Россией и совсем забытая с эпохи СССР – продовольствие. К середине XXI века сельское хозяйство России наконец-то обеспечивает страну. Аграрники наши довольно потирают руки. А я считаю, этого мало. Учитывая наши просторы, мы должны завалить весь мир и продовольствием, и сырьем. Вы скажите, что на Западе самим некуда девать? Лукавая правда. Биотопливо и рост населения приводит к тому, что отдельных видов продовольствия мало, а других жутко не хватает. Зерно, картофель, масличные культуры, говядина, свинина. Всего не перечислить. В Африке, Азии и Америке голодают сотни миллионов. И ножки Буша им не очень-то помогают. Мы их должны накормить. Мне можно возразить, что они голодают не от нехватки продовольствия, а от нехватки средств. Тоже правда, но опять не вся. Министерства финансов и сельского хозяйства, разработайте программу выращивания нужных культур и их примерные цены. Мы должны выводить на мировой рынок культуры, которые с одной стороны, не дороги для них, а с другой, не убыточны для нас.

В-третьих, нельзя забывать промышленность. Это направление хорошо разработано и мы в основном должны всего лишь поддерживать его. Оборудование, современные технологии, нанотехнологии, вооружение. Огромные рынки третьего мира ждут их. Таким образом, надо лишь не полениться и модернизировать нашу экономику. И тогда развитие России ускорится.

Он оглядел министров. Кажется, увлекся, прочитал целую лекцию. Ну, ничего, зато все поймут его позицию.

Итогом его посещения заседания совета министров стало то, что министерства начали разрабатывать реформы. Нельзя сказать, что Романов был доволен первыми разработками, но, по крайне мере, дело пошло. А то, что реформы сразу будут стройными и эффективными, он никогда не верил.

Пришла и прошла осень. В октябре состоялась игуаранация, а в январе «большие дяди» наметили собрать в Манилебольшую семерку. Помимо действительных членов были приглашены и страны – наблюдатели. Приглашались Китай, Индия, Бразилия и… Россия.

– Не могут без нас, – кровожадно проворчал Ларионов, – сначала выкинули, а затем зазвали.

– Да Бог с вами, – почти испугался примитивности рассуждений премьера Романов. – Это же они работают на публику. Дескать, Россия не отверженная, мы ее держим за полноправного члена мирового сообщества. Наказали, но в меру.

Алексей Антонович, хватит жить мстительными рефлексами. Мы, разумеется, когда-нибудь (и чем раньше, тем лучше) пнем старушке Европе по мягкому месту, но не из мстительных позывов, а для того, чтобы она подвинулась под солнцем и уступила сколько-то и нам погреться. Иначе теперь обидятся европейские страны. Так и будем в веки вечные драться, как две сварливые старушки. Почитайте приснопамятного Джона Кеннеди. Он высказал умную мысль по поводу того, что после конфликтов не должно быть ни обиженных, ни победителей. Иначе не избежать нового конфликта.

Ларионов долго молчал, соображал. Нехотя признался:

– Вы правы. Как всегда и в который раз. И откуда вы, интеллигент, так разбираетесь в дипломатии. Нет, я понимаю, писали то, се. Но писать это одно, а разбираться другое.

Романову рефлексировать и разбираться в своей родословной не хотелось. Он деловито улыбнулся и продолжил:

– В Манилу пусть едет Кургузов, это по его должности. А вы, Алексей Антонович выступите на днях с речью о необходимости руки мыть и чистым быть. Проще говоря, Россия европейская страна и будет соблюдать принципы европейского содружества, но излишней дружбы у нас ни с кем не будет. Вы же дипломат, сумеете наплести. Много приятного, но ничего обязательного. После этого, глядишь, и моя речь будет в тему.

– М-гм, – согласился Ларионов. Не удержался, спросил: – а вы что скажите?

– Я? – Романов загадочно. – О, моя речь будет многозначительна и полна всяких намеков.

Ларионов забеспокоился.

– Я, наверное, как-нибудь перешлю вам свою речь. А то, не дай Бог, в разнос будем говорить.

– Бог тут не причем, – успокоил его Романов, – моя речь будет без единого слова. Я буду на весь мир многозначительно молчать.

И с удовольствием посмотрел на перекошенное от удивления лицо своего премьера.

Глава 30

Итак, страну надо развивать. Слава Богу, предшествующие президенты за первую половину XXI века смогли повысить уровень России. Это уже не та развалюха, какая была в начале века. Вот та пребывала в нищете и слабости, лишь тужась блистать мускулами под оборванной рубахой. Нам сейчас легче.

Романов сидел за столом и по привычке записывал наиболее важные мысли ручкой в блокнотик.

Ошибка Горбачева в свое время заключалась в том, что он замкнулся в политической сфере. Экономика – вот стержень всего. Надо понимать, что ускорение экономического роста приводит к росту доходов населения. А улучшение жизни – это укрепление стабильности политической сферы.

Необходима жесткоструктурированная экономическая система. Частная собственность, госсобственность, отношения частной собственности и государства – все прозрачно и понятно.

Надо иметь в виду поддерживать благоприятный предпринимательский климат. Это очень важно. Одно государство, как бы оно не тужилось, экономику не поднимет.

Романов задумался. Инструменты здесь не новые – налоговые льготы, манипулирование денежно-кредитным регулированием. И, конечно же, ускорение научно-технического прогресса. НТП есть НТП, без развития техники и технологий будущее экономическое развитие невозможно. И здесь надо использовать тот же инструмент – налоговые льготы и капиталовложения, нужна всемерная поддержка фундаментальной науки, включая масштабные государственные инвестиции в нее.

Налоговой сфере вообще надо уделить особое внимание. Предшествующие президенты начали изменения, но как-то робко. Политику снижения налогов и предоставления налоговых льгот надо не просто продолжить, а масштабно расширить. В первую очередь речь идет физических лицах. Романов, еще будучи обычным доктором наук, не понимал, зачем государство крохоборничает, собирая рублики и копейки с полунищего населения. Надо дать финансистам задание – насколько для государства это прибыльно. Ему как-то экономисты говорили, что это совсем убыточно. Так зачем ломать копья?

Необходимо ликвидировать налоги с тех лиц, чей семейный доход не превышает, например, ста пятидесяти тысяч рублей в год. Государство от этого сколько-то потеряет, но не умрет с голоду. Зато невыплаченные налоговые деньги население вложит в отечественную экономику, купив дополнительный кусок масла или пару трусов.

Кажется, это идет еще с советских времен. Тогда собирание налогов имело в немалой степени укрепление денежной единицы. Товаров не хватало и налоги сводили паритет между ними и зарплатой населения. Но теперь-то товаров достаточно!

О бизнесе.

Романов раздраженно черкнул ручкой. Леший ногу сломает в нашем законодательстве. Накрутили так, что сами юристы не разберутся. Количество налогов необходимо резко сократить, оставив один – два консолидированных и понятных. А за одним сократив их.

Правда, здесь надо подходить разборчиво. На производстве налоги нуждаются в резком сокращении. А если предприниматель оставляет деньги в стране и к тому же вкладывает в производстве – еще сократить.

В торговли особенно с крупными сокращениями не торопиться. Торговец, по сути, ничего не делает. Купил – продал. Хорошо торгует – больше продал, плохо – меньше. Пусть сам беспокоится. Здесь государство должно думать о постоянстве цен и об уменьшении числа посредников. Как? Налогами! С каждым витком посредников налоги должны нарастать. Меньше – сокращать налогами. Начнут врать – создать такой налоговый механизм, что врать будет просто не выгодно. Спекулянтов и паразитов надо давить без жалости.

Он черкнул в блокнотике, чувствуя, что к налогам и льготам надо будет еще вернуться. Слишком сложный вопрос.

Следующая проблема – финансовая. От уровня финансового развития, безусловно, зависят темпы экономического роста. А отсюда, стимулируя экономический рост, развитие финансовой системы оказывает влияние на повышение качества жизни населения.

Но здесь еще зубы поломаешь. Романов отложил блокнотик. Если бы все было столь просто в развитии финансов, то давно бы все было сделано.

Во всяком случае, необходима федеральная банковско-финансовая система, которой могут пользоваться все граждане и любой бизнес.

Романов покрутил головой, морщась от тугого воротничка рубашки. Что-то в прачечной не то сделали – перекрахмалили ли, или постирали в слишком горячей воде. Проще самому стирать. Не чище, зато удобнее.

Финансовая система современной России представляет ахиллесову пяту ее экономики. Зарабатываемые с таким трудом деньги уходят за границу. И не только частные, но и государственные.

Это ж надо додуматься – под предлогом выгоды миллиарды евро государство само отдает заграничным банкам и прочим финансовым организациям. А в это время Россия страдает от слабости финансовой системы и недостатка средств. Деньги нужны мелкому и среднему бизнесу, деньги нужны сельскому хозяйству – фермеру и колхозу, перерабатывающим плодоовощным, винодельным и другим предприятиям, наконец, различным мелким и средним предприятиям, да даже торговле. И разовые проекты, так расхваливаемые в прошлые годы, положения не спасут.

В стране должна быть разветвленная система банков (с натугой, но она есть), банки должны предоставлять различные услуг (кое-что есть), дешевые кредиты (они как Господь наш Вседержитель – все в него верят, но никто не видел (прости меня, Господи, за такую шутку)). Деньги должны бить ключом из финансовых труб, а не изображать из себя грязную лужу у здания государства.

Дмитрий Сергеевич пометил для себя – министр финансов и премьер-министр должны предоставить для него концепцию использования имеющихся немалых средств – миллиарды евро! И главным образом в своей стране. Конечно, часть из них должна лежать в виде золотого запаса. Но остальным нечего оседать ценными бумагами западных стран, где процент прибыли ниже процента инфляции.

Будучи знаком с концепциями видных экономистов, Романов четко вывел в блокнотике основные принципы, на которое он (а, значит, и весь государственный аппарат) должны теперь ориентироваться:

Финансовые средства, в том числе и свободные, должны перемещаться из одних отраслей в другие, от государства в частные руки и наоборот. В том числе перемещаться через внешние границы России.

Желательно, разумеется, чтобы они гуляли по России, а не так, как сейчас из нее. А чтобы это случилось, надо создать благоприятный климат. Не гонять бизнесменов по мелочам. Бизнесмен он по натуре человек, нарушающий государственные законы, когда это ему выгодно. Значит, надо создать такую атмосферу, чтобы было невыгодно. И не кричать на капиталиста!

Деньги надо перекачивать в Россию, на первый раз хотя бы государственные. Хватит там зарабатывать центики. Россиянин, желающий получить кредит, должен видеть не лужу, из которой брать неприятно, а трубу, из которой потоком льют many.

Далее, необходимо превратить финансовые учреждения в самостоятельные, властные, БОГАТЫЕ учреждения, имеющие средства, желающие и ЗНАЮЩИЕ, КУДА их вложить.

Но при этом финансовые учреждения должны дистанцироваться от покупки различных предприятий, земель и т.д. Финансы, как и на Западе, должны заниматься финансами, а не создавать экономические империи, а потом разоряться и трясти экономику.

ЦЕНЫ! Дмитрий Сергеевич встал, походил в задумчивости.

Уперся ладонями в стол, посмотрел с прищуром на блокнотик. Вечная проблема – нет денег, плохо; есть деньги – еще хуже, поскольку наступает инфляция, которая, как червячок, грызет экономику изнутри.

Финансовая структура должна ограничивать цены, как оптовые, так и розничные.

Но этого мало. Следует создать специальный орган, который должен следить за ценами. И, если цены выходят за предписанные рамки, ограничивать и экономическими, и административными. Здесь миндальничать нечего. Без истерики, без воплей, но останавливать рост. Цены должны отражать себестоимость и определенный процент прибыли. А все остальное от лукавого.

По опыту Запада прошлых лет, надо публиковать примерные цены на наиболее важные продовольственные и промышленные цены. Объявить их рекомендуемыми. Но рекомендуемыми в плане выше не допускаемыми. ОБЯЗАТЕЛЬНО. Добровольно-обязательного принципа у нас еще никто не отменял.

Охо-хо.

Романов сел обратно за стол, принялся разглядывать нацарапанные в раздумьях пункты.

Есть еще необходимость использования материального стимулирования, для начала хотя бы в государственных предприятиях, а затем по всей экономике. И не в советско-социалистическом отношении, а в капиталистическом.

России необходимо, как кровь из носа!, еще и общенациональная транспортная сеть. И не только железнодорожная, которая, к сожалению, до сих пор не всеохватная.

Стоит вопрос и об информационно-коммуникационной сети, ИНТЕРНЕТ есть, но этого недостаточно. Да и слабовата он, к сожалению.

И отдельное направление – наличие квалифицированной и интеллектуальной рабочей силы, способной к мобильности.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ!

Он задумался. Остановился, положил ручку. Это, пожалуй, самое, сложное направление. Экономика все-таки, при всех нюансах и, так сказать, руководителях, в меру сил своих мешающих ее развитию, явление настолько объективное, что экономические реформы не вызывают особо отторжения. А вот вкладывание денег в людей, в население до сих пор у российских политиков выглядит как излишняя трата финансов. Подходы сугубо прагматические – понадобились сегодня квалифицированные рабочие – поспешим развивать профтехучилища, завтра – стали нужны позарез инженеры – туда поспешим. Словно нельзя это было все предвидеть.

Высокоэффективное образование – и среднее, и средне специальное и высшее должно существовать всегда и охватывать все население.

И пенсионная система сколько десятилетий в воздухе болтается.

И здравоохранение – не для отдельных лиц, а для всех. А то у нас сейчас кое-кого действительно лечат, а для остальных предоставлены больницы.

И единое правовое пространство, поддерживаемое независимым судопроизводством. Сколько говорим о самодостаточном суде, а воз и ныне там.

Он окончательно отволожил исписанный и исчерканный блокнотик. Не потерять бы. Это лишь верхушка айсберга, а общий фронт работ огромен. Но главное начать. Глаза боятся, а руки делают. Россия должна развиваться!

Декабрь 2051 года плавно подошел к концу. Сколько событий за один год.

Романов покачал головой, перешел к текущим проблемам.

Дай Бог памяти, где-то в десятые годы этого столетия Дума отменила свое же дурацкое решение о многодневном праздновании нового года. Говоря откровенно, многодневного пьянства.

Но все равно новогоднее настроение вышибало из души всякое рабочее настроение.

Романов в который раз смотрел на документ на компе и никак не мог сосредоточиться на нем. А документик-то был важный – анализ развития рынка ценных российских бумаг. И не тот анализ, который для дураков и бизнесменов вывешивают в интернете и печатают где попало, а настоящий. И вот вместо того, чтобы читать его, Романов думал о новогоднем вечере и обещании Маши приехать тридцатого декабря и улететь только четвертого.

Поначалу ни о каком приезде речи не шло. Англичане прекрасно знали, кто boyfrend у скромной сотрудницы русского отдела. Но отношения России и Европы, и России и Великобритании были столь плохими и более того, Россия котировалась столь низко, что всем менеджерам от министерства было наплевать на президентскую почти жену. Маша ничего об этом Дмитрию Сергеевичу не говорила, но президенту просто напросто об этом доложили. Это было уже не совсем их личное дело, а внешняя политика.