Текст книги "Крымский цугцванг 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

– У вас удивительная манера уговаривать собеседника. Вам бы подошла роль тюремного надзирателя.

Мануйлов только ослепительно улыбнулся:

– Я не Новодевичье кладбище, мертвых не собираю.

– Ладно, – нехотя сказал Ларионов, – две недели мне хватит.

Мануйлов снова улыбнулся, но на это раз по-другому, как-то по-домашнему.

– Что ж, времени у нас нет, поэтому прямо здесь в кабинете и передадите дела.

Романов и Ларионов удивленно переглянулись. Ни тот, ни другой таких процедур не встречали. Сам Ларионов рассчитывал, что после отъезда из Кремля они отправятся в министерство и там он передаст наиболее важные бумаги и файлы, познакомит верхушку чиновников с новым министром.

– Мне нужен полноценный министр иностранных дел. Прямо сейчас. И не только мне, но и Западу. А если будете передавать бумаги и секретные коды, то это займет у вас несколько суток. В конце – концов, есть аппарат, есть заместители. Да и вы, Алексей Антонович, и после официальной отставки можете приезжать в министерство. Не выкинут же вас оттуда.

Кстати, Дмитрий Сергеевич, я вас попрошу на ближайшее время не совершать никаких резких изменений в министерстве. Вот станет обстановка лучше, а вы пообтешетесь на посту министра, возражать не буду.

Он задумался. Тяжелые морщины собрались на лбу.

– Я, надеюсь, Алексей Антонович вам объяснил, почему он уходит, и почему именно вас выдвигают на этот пост?

Романов молча кивнул.

– Россия, несмотря на текущие кратковременные военные действия и некоторые определенные успехи, воевать не может. Генералы у нас теперь держат хвост пистолетом. Всех раздолбали. Но в конце – концов, сейчас не средневековье и даже на ХХ век. Не буду говорить о положении в Европе и Штатах, но российская экономика не выдержит даже небольшую масштабную войну. И еще. Я вчера попросил смоделировать военные действия России и НАТО. Сегодня мне принесли итоги. Алексей Антонович, вы тоже не знаете, послушайте, это интересно.

Так вот. Если дело не дойдет до ядерного оружия, то в борьбе непосредственно с НАТО, то есть США плюс Европа, Россия выиграет! Лихо?

Мануйлов замолчал. Было видно, что победа почему-то его не радует. Он нехотя продолжил:

– Цена. Вот что меня совершенно не устраивает. Триста – четыреста тысяч человек погибнет только военных. Плюс гражданские. Итого прямые потери около двух миллионов, а косвенные в конечном итоге, как минимум, достигнут пяти – шести. Это минимум. Максимум – десять миллионов.

А еще кризис в экономике. Намертво включенная в мировое хозяйство, пострадавшая в ходе военных действий российская экономика потеряет несколько сотен миллиардов долларов. Это такой урон, который наша страна восстановит только лет через десять. Потери экономики, скорее всего, будут больше, чем в Великой Отечественной войне.

И отношения с Западом. Не важно, кто выиграет, но отношения будут испорчены на несколько десятков лет. А это наши ведущие экономические и политические партнеры.

Романов кивнул. Президент говорил короткими, емкими фразами и рисовал понятную картину возможного будущего. Несмотря на продолжающийся рост стран третьего мира, усиления значения таких гигантов как Китай, Индия, Бразилия, Европа и США все равно оставались на острие развития. И ссориться с ними окончательно было нельзя. Да и зачем? Терять миллионы человек только россиян ради эфемерной победы? Эх, почему это не понимают лидеры стран Европы.

Мануйлов заговорил о том же:

– Мы должны избежать этой войны. Алексей Антонович согласен со мной не во всем, но принципиально мы стоим с ним на одной платформе. А вы как думаете, Дмитрий Сергеевич?

Романов не задумался ни на мгновенье:

– Мы должны всеми силами избежать войны. Во-первых, гибель наших сограждан не идет ни в какое сравнение с теперешними целями, во-вторых, Анатолий Георгиевич, вы правильно сказали, противостояние России с западным миром обязательно закончится поражением нашей страны. Если и не военным, то экономическим и политическим. Иначе и быть не может, слишком уж различны силы. И, в-третьих, я не вижу иного пути развития России, как западного. Ведь не по пути же Китая нам двигаться

Мануйлов и Ларионов переглянулись.

– Нечто похожее я и ожидал услышать, – задумчиво сказал Мануйлов. – Но что вы можете предложить по конкретным проблемам, стоящим теперь перед Россией. Как показал события последних ней в Лондоне, вы не только теоретик, но и практик блестящий, что я оценил очень высоко. Впрочем, об этом позже. Итак?

– На сегодняшний момент, – Романов вздохнул, – извините, Алексей Антонович, но приходится констатировать, что текущая внешняя политика России на основе жестких подходов зашла в тупик. Только вы не думайте, – остановил он вскинувшегося Ларионова, – что я сейчас начну критиковать вас и ваш курс.

Если бы проблемы заключались только в том, что некий министр сгоряча нарубил дров и Запад обиделся, начав войну, то хватило бы нескольких отставок и несколько дипломатических нот. Извинений, наконец, хотя Россия не пятилетний пацан, чтобы извинятся. Нет, здесь масса наслоений и проблем предыдущих лет и свинство западных коллег, среди которых часть явно стремится сделать из русских краснокожих Европы. Поэтому, Алексей Антонович, надо не критиковать вас, а стремиться вылезти из той ямы, в которую мы попали.

Романов остановился, задумчиво посмотрел на книжный шкаф,

– В какой-то мере, сегодняшняя ситуация напоминает мне ситуацию 1856 года, – заговорил он снова, – когда после Крымской войны разоренная Россия была на уровне парии Европы. Почти все объединились против нее. Только слабенькая Пруссия внешне демонстрировала союзническую близость.

– Сейчас ситуация не та, – не согласился Мануйлов. – Тогда мировая политика была загнана в Европу. И Россия, хотя и проиграв, все равно играла большую роль. Сейчас же, я боюсь, наша страна станет слишком слабой, чтобы играть роль иную, кроме второстепенной страны. А ее роль переймет Китай, Бразилия или Индия.

– С этой стороны вы правы, Анатолий Георгиевич, – подхватил Романов. – Но, к счастью, для нас есть благоприятные для нас факторы. Биотопливо и международный терроризм, сырьевой и технологический вопросы. Вообще, в условиях развития техники и средств связи Земля стала лишком маленькой, чтобы страна таких размеров могла быть проигнорирована.

На этой основе я и собираюсь действовать. Я считаю, что, с одной стороны, Россия – страна европейская и должна в ряде вопросов уступать, чтобы интегрироваться в этот, так сказать, ареопаг. С другой стороны, у России есть собственные интересы и потому мы не обязаны смотреть в рот каждому поляку. Наша страна по экономическому производству стоит на пятом месте в мире. Больше восьми процентов мирового производства! Нет, нас просто не вычеркнешь.

Наша главная задача на будущее не стремится урвать там кусочек, здесь пирожок, а создать такую ситуацию, что бы мы постепенно становились для Европы своим равноправным партнером.

Но, – энергичный голос Романова вдруг сел и он осипшим голосом сказал: – в ближайшее время нам предстоит трудное время. Grand Europeокажет на нашу страну сильнейший нажим. И вот здесь мы проиграем. Я вижу и своей задачей, и задачей всего правительства минимизировать потери России. Европа еще заплатит за каждый цент, который мы ей отдадим. Но пока они будут блаженствовать на теле нашей страны.

– Вот ведь сволочные гондурасы, – не удержался Ларионов. – Паразиты!

– Да нет, – не согласился Романов, – страны нормальные, правительства сволочные. Прям все как у нас.

И он тяжело вздохнул, представляя начало свое министерской деятельности.

Глава 23

Похоже, Европа наконец-то нашла своего рыжего, на которого можно было свалить все проблемы и потребовать компенсацию.

Собравшаяся в Сан-Франциско всемером большая восьмерка деловито объявила о реорганизации и превращении себя в большую семерку. Россию, за счет которой произошло это урезание, никто, разумеется, не спросил. И даже особых объяснений не было. Выгнали, как мальчишку из благородного собрания.

Романову стоило некоторых усилий убедить Мануйлова никак не реагировать на это событие. А то президент хотел устроить громкие вопли, воззвать к мировому сообществу, чтобы перед его страной хотя бы извинились. Это позволило бы позже иметь некоторое преимущество перед новыми переговорами.

Или, по крайней мере, он бы успокоил нервы.

Новый министр иностранных дел разъяснил Мануйлову, что это будет смешно. Россию покажут дурачком и все.

Бог дал, Бог взял. В свое время, в 90-е годы ХХ века, это была компенсация за определенные уступки новоявленного после распада СССР государства. Или последний реверанс в сторону погибшей сверхдержавы.

Теперь осталось считать, что время уступок закончилось. Благо, что о необходимости исключения России из большой восьмерки уже с полсотни лет талдычили США. Как только возникала какая-то проблема во взаимоотношениях России и Запада, как американцы с навязчивым постоянством сразу начинали предлагать исключить Россию. А уж о постоянных призывах Польши, Украины и Прибалтики (в среднем несколько раз за год) наказать наглого русского медведя и говорить не приходилось.

Пусть их. И к тому же то была не самая большая проблема. Хотя носу было больно за такой щелчок. И обидно.

Затем наступило время конкретных переговоров. Как будто, чтобы дать новому министру дать освоится, американцы три дня молчали. А потом заговорили о дипломатическом рауте.

Для решения «кавказского вопроса» была созвана Парижская мирная конференция. Об этом снисходительно сообщили и российскому правительству, когда до начала открытия осталось два дня. На конференцию полномочными членами собирались США, Франция, Великобритания, ФРГ, Испания, Италия, часть стран Восточной Европы. Из бывших союзных республик приглашались Грузия, Украина, Эстония, Латвия и Литва. И вот теперь приглашали и Россию.

Собственно, сообщение было как контрамарка на спектакль – о конференции так раскричались СМИ, что не знал о них только Робинзон Крузо, если такой к настоящему времени был.

К приглашению были приложены официальные требования Запада под общим названием «Предложения НАТО по стабилизации и налаживания справедливого и законного мира в Европе».

Эх, будь другое время и другое положение, он бы тоже так пошутил. И насчет справедливого, и насчет законного. Как это в таких нормальных обществах Запада – культурных, цивилизованных, появляются подобные шакалы в правительствах. Собрались вдесятером у постели больного человека и начинают грабить.

Требования были жесткими. Не менее жесткими, чем предъявили несколько дней назад Штаты.

Романов ехать отказался, прекрасно понимая, что в конечном итоге поедет.

– Скажите им, что у меня линька, – велел он Невоструеву.

Секретарь не понял:

– Прошу прощения?

– ЛИНЬКА! – членораздельно произнес Романов.

Невоструев заморгал.

– Мне что, так и сообщить? – с ужасом спросил он, представляя реакцию собеседников. Нет, раз министр хочет выглядеть дураком, то пожалуйста. Но почему его-то записывают в это круг. Это же клеймо на всю оставшуюся жизнь.

– Так и сообщите, – снисходительно разрешил Романов, – у российского министра иностранных дел началась линька.

Невоструев, стеная и матерясь про себя, отправил срочные телефонограммы, представляя, какой хохот поднимется в мире.

Однако, к его удивлению, реагировали собеседники совсем по-другому. И почему, кадровый дипломат во втором поколении почти сразу понял. Западным политикам было наплевать на состояние русского министра. Пусть хоть сифилисом болеет. Но его отсутствие на конференции означало ее срыв. Начали давить на Мануйлова, а как же еще?

Но президент все свалил на министра иностранных дел, витиевато побеседовав по телефону с гонцом НАТО премьер-министром Великобритании Тайланом, но отказавшись принимать какое-либо решение.

В итоге краткой медиа-конференции глав США, Великобритании, Франции и Германии было решено на него больше не давить а сосредоточится на министре иностранных дел, благо он казался более прозападной направленности.

А Романов вместо конференции отправился путешествовать по странам Европы. Он раздавал направо и налево десятки интервью, в которых обрисовывал трудное положение России, страны, которая спит и видит себя в кругу европейских держав, и звериный оскал США, которые этого почему-то не хотят и всеми силами мешают.

Ему позволили так порезвиться несколько дней, после чего журналистов как ветром сдуло. По прессе прошел слух, что на русского министра наложен колпак. То есть, цивилизованные правительства Европы сделали то же, что и подполковник Селезнев. Но тот, по крайней мере, сообщил об этом.

Пришла телефонограмма Мануйлова. Президент, хотя и обещал полную свободу рук, тоном, не терпящим возражений, приказывал ехать в Париж.

Пришлось ехать на конференцию. А как не хотелось. Он ведь понимал, что там будут бить. И не одного человека, а целую страну в его лице. И что самое грустное, сдачи не дашь, увы. А Мануйлов, нехороший человек, не поехал. Хотя на то он и министр иностранных дел, ох!

Невозможность избежать кулачного боя в одну сторону он компенсировал посещением православного собора в Париже, а потом, после очищения души, Лувра.

Собор Владимирской Богоматери, построенный в 2030 гг., – действительно собор – монументальное здание, не церквушка, косящая под храм, был полон людьми. Это его сильно удивило. Романов, разумеется, знал, что в некогда жестко католической стране, во Франции было много мусульман и православных. Но чтобы в будний день…

Дмитрий Сергеевич отошел в сторону, помолясь и попросив у Бога помощи. Его неожиданно узнавали. Кое-кто крестил, негромко желая помощи на переговорах.

И он решился.

Обратив себя лицом к Богу, он еще не был крещенным. Нехристь то есть. Страшное слово, за которым видишь степных разбойников Бату-хана и нечисть вроде чертей и ведьм.

Он скромно подошел к священнику, разговаривавшему с пожилым мужчиной, подождал, пока они закончат, и после этого обратился:

– Батюшка, хочу обратиться к вам с докукой…

Священник, немолодой уже человек, с рыжей бороденкой, из разряда тех бороденок, которые упорно не растут, хоть ты что с ними делай, вежливо обратил к нему свой взгляд.

– Хотел бы я креститься.

Взгляд священника потеплел, стал каким-то домашним.

– Пойдем, сын мой, помогу тебе в твоем грехе.

Они пошли в другое помещение.

– Можешь называть меня отец Лука… – священник помолчал и полюбопытствовал: – Ты я, вижу, сын мой, недавно из России, почему же не крестился дома?

Романов застеснялся простоте вопроса. А действительно зачем? Неподалеку от его дома стоит уже который век церковь. Не мог подобрать день?

Или потому что никак не мог признаться себе, что верует?

Он решил ответить полуправдой.

– В ближайшие дни у меня будет много трудностей и хотелось облегчить душу приближением к Богу.

Взгляд священника затвердел.

– Сын мой, Господь не занимается отмыванием денег.

Романов покачал головой:

– Я и не думаю вовлекать Господа в свою проблемы. Молитвы и приобщения к таинствам для меня будет достаточно.

Отец Лука хотел удивиться, но потом что-то грустное мелькнуло по его лицу и он промолчал.

Узнал? А, какая разница!

Во многих церквах, насколько знал Романов, крещение для таких как он, богатых и властных дяденек, из моды или по зову совести и матери, делали упрощенным. Все равно они верили только перед кинокамерами и сотнями глаз избирателей.

Но здесь крещение проходило по полному чину. В том числе и с трехкратным погружением в купели.

Зато долгий обряд заставил его на миг забыть о предстоящих переговорах. А когда вспомнил, поразился малости проблемы перед вечностью БОГА,

В конце – концов, Россия преодолела монголо-татарское нашествие, в ходе которого она стояла на грани существования. Именно Россия, а не Российское государство, как путают иногда. Последнее как раз тогда было разбито.

Сейчас лучше.

Он шел по Лувру, чувствуя вес полученного крестика, поэтому был невнимателен и, ограничившись совсем беглым просмотром, ушел. Впереди была Каносса. Господи, помилуй!

Парижская Конференция заседала без него два дня, решая всякие мелочи, типа исправления русско-украинской границы (понятно в чью пользу), и компенсацию прибалтийским государствам (понятно, каким и от кого).

Как представлял Дмитрий Сергеевич, как только он появится, на него вывалят принятые решения. Отдай то, отрежь это, заплати тут.

Как историк, он понимал, что не все претензии беспочвенны. Но, если так расценивать, то претензии можно предъявлять ВСЕМ крупным, да и мелким государствам. На конференции же собираются не справедливость восстанавливать, а грабить при благоприятных обстоятельствах. А потому, надо сопротивляться.

Приехав фактически инкогнито, он вечером простым посетителем прибыл в российское посольство. Охрана поначалу не пропускала странного господина, желающего (вот чудак!) встретиться с кем-нибудь из дипломатов. Но потом все утряслось.

А Дмитрий Сергеевич принялся названивать своему французскому коллеге Анри Дюма. Дозвониться до любого министра любой страны вдруг не просто, но настойчивость Романова, увертливость российского посла Петра Самохина и необходимость в самом российском министре совершили чудо.

Уже через полчаса министра нашли и он связался с Романовым. Они переговорили, через несколько минут разговор пошел на троих – присоединился президент Франции Декулье.

А затем с помощью Дюма, который в качестве хозяина был связан с главами всех государств, Романов переговорил с канцлером ФРГ, премьерами Великобритании и Италии.

Сюжет переговоров был един. Российский министр соглашался участвовать в переговорах, если из условий будущего договора будет убран пункт о территориальных уступках.

Он знал с кем разговаривал. Старые страны Европы, которые были не только соратниками США, но и кое в чем их соперниками, не очень радовались планам Босса на Кавказе и возможным подвижкам границ России на Западе, справедливо полагая, что на Кавказе их откровенно оттирают, а на западных границах России создается вечная мозоль Европы, из-за которой страдать.придется в первую очередь им.

И потому, стеная и морщась, главы Франции, Великобритании, Германии и Италии соглашались с тем, что пункт о территориальных уступках России должен быть убран.

Великобритания, правда, заартачилась, но не очень. С одной стороны, США их близкий союзник… Но с другой, доводить до крайности отношения с Россией в условиях, когда все страны ведут мирные переговоры, будет смешно. А министра иностранных дел России, который ведет переговоры, и так уже успели арестовать и выслать из Англии.

В общем, англичане согласились.

После этого, вздохнув и перекрестившись, он соединился с госсекретарем США Анжелой Смит и предложил перед утренним заседанием предварительно встретиться, после чего можно будет поставить вопрос об участии в конференции российской стороны.

Смит несколько высокомерно напомнила Романову, что Президент России господин Мануйлов подтвердил сегодня участие его страны в переговорах. На это Романов ни на минуту не остановившись и не изменив выражение лица ответил, что тогда пусть сам президент участвует в конференции. Он – НЕТ!

Государственный секретарь, как и любой дипломат, знала понемногу обо всем. В том числе и о независимом характере гордеца Романова, и о сегодняшних переговорах. Она отключилась, перед этим попросив подождать ответа, поскольку ей необходимо переговорить с мистером президентом.

Через час она позвонила и спросила, не может ли господин Романов заехать по пути на конференцию в американское посольство, скажем в девять часов. Романов не возражал.

Столь быстрое решение вопроса, как он предполагал, происходило из-за того, что европейские страны уже пошли на уступки, о чем и сообщили влиятельному боссу.

Утром посольский «Форд» остановился перед воротами посольства. Романова встретил посол, который, коротко, но учтиво поздоровался и провел их в гостиную посольству.

Президент и госсекретарь завтракали. Романов был немедленно посажен перед пустым прибором, приготовленным, как он понял, для него.

Получасовой завтрак прошел весело, Тьюмен сыпал прибаутками и различными шутками, то и дело заставляя окружающих улыбаться. Переводчик периодически спотыкался, не зная, как перевести ту или иную идиому, и от этого становилось еще смешнее. Президент был гостеприимным.

Затем они перешли в кабинет.

Тьюмен был страстным противником курения, ненавидевшим даже малейшего запаха табака. Это ощущение делало его маниакальным любителем разных одеколонов и освежающих дезодорантов. Вот и теперь прежде всего он побрызгал из баллончика. По комнате поплыл сладковатый запах парфюма.

Если бы это не угрожало дальнейшему ухудшению и без того тяжелых отношений с США, Романов бы покрутил пальцем у виска. Как он заметил, госсекретарь не смогла скрыть тонкой улыбки.

Впрочем, – остановил он себя, – это всего лишь безобидная глупость пожилого человека. Дальше будет хуже.

Тьюмен положил на место баллончик, повернулся сидящему в кресле напротив Романову.

– Итак?

Величавости в его словах было достаточно на пять президентов. Одну буква «а» он произносил несколько секунд.

– Россия согласна рассматривать ваши предложения…

Хотя какие это предложения, это нож, поднесенный к горлу.

Романов сделал усилие, чтобы не поморщиться.

– Но при одном условии – не будет рассматриваться вопрос об аннексии.

В глазах президента возник вопрос.

– Без отрезания куска русской земли, – тихо пояснила госсекретарь.

И этот человек является президентом! Лучше бы словарь выучил.

Тьюмен задумался. По-видимому, вчера Анжела Смит сумела убедить его в серьезности ситуации.

– Проживающие по соседству с Россией народы немало пострадали от нее, – осторожно заметил он.

– Давайте без патетики, – невежливо перебил его мысль Романов. – Иначе мы не успеем до утреннего заседания.

Прагматическое замечание опустило Тьюмена на землю.

– Давайте так, – после некоторых размышлений предложил он. – Уступим друг другу 50 на 50. Я откажусь от своего объемного предложения, в частности не буду трогать Кавказ, оставлю только в предложение конференции пересмотреть западную границу. А вы в ответ согласитесь участвовать в работе конференции.

Теперь задумался Романов. Предложенного было мало. Аннексии все-таки оставались. Но с другой стороны, американский президент пошел на уступки и это, наверное, на данный момент самое главное.

– Хорошо, – решительно сказал он.