Текст книги "Крымский цугцванг 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 21

И вот здесь Ларионов, обладая огромным опытом дипломатических переговоров и хорошей интуицией, почувствовал приближение срыва и неофициальных переговоров, именующимися консультациями. Слишком агрессивно повели себя и грузинские дипломаты, и их импульсивный президент. Очень агрессивно. Обычно такого не было. Грузины рычали и ругались только до заключения очередного перемирия, чтобы выдавить побольше уступок для себя, чтобы обратить внимание на Запад и особенно США. А после подписания документов какой смысл вопить? Пару месяцев можно отдохнуть, лишь иногда потявкивая.

Но нет, они словно заново начинали переговоры. Снова воинствующая риторика, требования от России того – сего. В общем, мыло – мочало, давай пляши сначала.

Ларионов был не против. Попляшут, раз записались в народную студию плясунов, только странно все это было.

К тому же на Западе началась очередная и на этот раз очень активная программа по поддержке Грузии. В чем только не обвинялась Россия! И в убийствах миротворцами мирного населения, насилиях и почти геноциде, и в экономической блокаде и чуть дли не в подготовке вторжения.

По Европе прокатилась волна демонстраций. И, судя по тому, как одновременно они прошли, организаторы у них были хорошие и на высоком уровне. Демонстранты были вежливы и корректны, постояли около российских посольств, попротестовали, кое-где подали петиции и разошлись, как и полагается мирным законопослушным гражданам.

Параллельно с этим на Россию начали ощутимо давить правительства Западной Европы. Нет, ничего неприлично. Опять же вежливо и спокойно. Послы России в разных странах вызывались в МИД, где им объяснялось, что в целях нормализации обстановки и убыстрения процесса интеграции России в Европейское Содружество необходимы уступки в грузинском вопросе. Разумеется, сразу же был поднят вопрос о соблюдении прав человека в России и, в частности, в Чечне.

Послов убеждали, что Россия почти с ними. Еще чуть-чуть, еще немного и все! Возникнет новый стержень международной стабильности – Москва – Берлин – Париж – Лондон. А пока соблюдайте территориальную целостность Грузии в рамках международных юридических законов.

Молодые страны Восточной Европы, особенно Польша и Украина, и выслуживаясь, и никак до сих пор не израсходовав желчи прошлых лет, повели себя агрессивнее.

Президент Польши Александр Маршалок прилюдно потребовал исключить Россию из всех международных организаций, в то числе ООН и СБСЕ и изолировать ее. А лучше взять под полный контроль политическую и экономическую сферы России до тех пор, пока Россия не станет более цивилизованной страной.

Разумеется, более умные страны Запада от этой инициативы поспешили откреститься, только США объявили ее интересной, но общий фон глупости Польши хорошо показывал глубину напряженности международных отношений.

На Украине чуть не объявили всеобщую мобилизацию, стремясь отбиться от непонятно какой агрессии России. Видимо, в очередной раз импульсивному президенту Самойленко приснилось, что русские десантники штурмуют Карпаты.

Но особенно жестко повели себя Соединенные Штаты. Госсекретарь США Анжела Смит вообще договорилась до того, что Россия – это один из центров мирового терроризма, финансирующая мусульманских боевиков и предоставляющая им свои базы.

В итоге уже обговоренное и почти подписанное в ходе неформальных переговоров (консультаций) соглашение было правительством Грузии разорвано.

И буквально через несколько часов после этого грузинские войска ворвались на территорию Абхазии и Южной Осетии. Никакая война не объявлялась, ведь формально две эти республики числились частью Грузии. Не может же страна объявлять войну сама себе. Так, всего лишь начали наводить порядок «от бандформирований».

На практике, разумеется, это была настоящая война с яростными бомбардировками и массированным артиллерийско-ракетным обстрелом. Две предыдущие войны кое-чему научили обе стороны, которые дрались по уже известному сценарию. Но особенно набрались ума западные (американские) военные круги, которые хорошо натаскали грузинскую армию и до зубов вооружили ее современным оружием НАТО.

У войск самопровозглашенных республик (просуществовавших, тем не менее, более пятидесяти лет) не было никаких шансов. Ведь еще от Грузии они бы как-нибудь отбились до подхода 58 армии, но на этот раз грузинские войска были поддержаны контингентами почти всех стран НАТО. Самолеты НАТО бомбили все, что двигалось, а тем более сопротивлялось. Превосходство агрессоров в воздухе и наземной бронетехнике было абсолютным.

НАТО выставило почти десять тысяч человек, три сотни единиц бронетехники и двести самолетов и вертолетов. Хотя, войсками НАТО они только именовались. Это были в основном американцы, по несколько сот человек представили украинцы, поляки, прибалты. Немцы ограничились поставкой грузовых автомашин, объяснившись комплексом второй мировой войны, французы послали парашютную роту. И лишь англичане были представлены батальоном.

В совокупности все это называлось тактической группой сил быстрого реагирования НАТО.

Впрочем, поскольку Грузия тоже входило в НАТО, то их солдат можно было смело именовать «войсками НАТО».

Итого сорок пять тысяч солдат и офицеров.

Сопротивление продолжалось немногим более суток, а затем остатки войск Абхазии и Южной Осетии стали отходить. Вместе с ними уходило практически все население. Абхазия была сдана почти полностью, остатки ополчения и население отошли на территорию России. В Южной Осетии пришлось отдать Цинвали, но затем подошли российские войска. У Джавы в жесточайшем танковом сражении техника НАТО, которой была перевооружена грузинская армия, была повержена. Грузины потеряли не менее трехсот танков (практически все, имеющиеся к этому времени у Грузии в этом регионе) и двух тысяч человек. Российские войска около двухсот танков и полторы тысячи человек.

Это была почти победа, с учетом соотношения имеющихся резервов, но военно-политическое руководство России приняло решение отойти на территорию Северной Осетии, то есть непосредственно Российского государства, чтобы не привести к дальнейшей эскалации военных действий. Барбакашвили, надеясь на поддержку Запада, и не собирался прекращать нападения.

Ситуация развивалась, судя по всему, по самому пессимистическому варианту. Однако оказалось, что может быть еще хуже.

Войска агрессоров, пройдя Южную Осетию, с ходу вторглись в Северную вслед за отходящей Российской армией. И очевидно было, что это не экспромт, слишком уж правильно и целенаправленно расходились грузинские подразделения. Следом за ними двигались войска остальных стран НАТО, которые хотя и не перешли российско-грузинскую границу – это было бы уж чересчур – но остановились буквально на ней в полной боевой готовности, собираясь при необходимости вступить в войну.

И тут же активизировались чеченские повстанцы, почти по всей Ичкерии и в Ингушетии нападая на органы власти и войсковые подразделения.

А затем был дан ответ.

Находящиеся военные контингенты из состава резервов 58 армии и внутренних войск сумели стабилизировать ситуацию. Чеченских сепаратистов на многое не хватило. После десятка вылазок и ответных зачисток они притихли, выполнив оплаченные ОТТУДА задания.

Параллельно с этим российские войска занялись агрессорами. Грузинская армия, обрадованная поддержкой НАТО, зарвалась. Барбакашвили не понял две разницы – война за пределами России и война на российской территории. Не смотря на невыгодное соотношение сил, прежде всего военно-дипломатическое, Российская армия не собиралась отступать до Москвы или хотя бы до Ставрополя.

Совет безопасности России после долгого и горячего спора и колебаний Мануйлова принял решения приступить к активным действиям и отбросить захватчиков за границу.

До сего времени бои между российскими и грузинскими сводилась к боданию двум бычков – то есть лобовым ударам, как это произошло под Джавой. Теперь пришло время оказать российским генералам, что и они не даром получают зарплату.

И они это показали блестяще.

Часть грузинских войск была довольно легко отброшена обратно в Южную Осетию, а две пехотные (точнее сказать мотострелковые) бригады, поддержанные танками и самоходными орудиями, были отрезаны, окружены и полностью уничтожены. Остатки сдались в плен.

Российские войска шагнули в Южную Осетию и дошагали до Цамутали, остановившись в десятке километров от окраин южноосетинской столицы.

В военных действиях наступила пауза. Чувствовалось, что Грузия и НАТО решили задачу минимум, но успешная, в общем-то, военная кампания оказалась смазанной поражением в Северной Осетии. Грузия фактически в очередной раз оказалась без армии, эффективность войск НАТО на примере грузинских войск была ниже российских – как по технике, так и по обученности войск.

Но самое важное было все же то, что Запад сказал «а», и очередной мировой, теперь уже ядерной войны не случилось. Значит, можно сказать «б», введя в бой уже войска других стран НАТО. Ведь война НАТО против России уже началась, то почему не попробовать перевести ее на более высокий уровень.

И вскоре военные действия начались снова. Американцы перебросили еще несколько тысяч человек своих войск самолетами, и несколько сот бронеединиц, которыми в основном пополнили обкакавшиеся танковые войска грузин.

Последний солдат войск НАТО пришил последнюю пуговицу. Боеприпасы, продовольствие, мороженное и кока-кола были завезены.

Вперед!

Волна солдат и вооружения, начинавшаяся где-то от Миссисипи, останавливалась у Цинвали, бурля и пенясь. И, наконец, по команде, двинулась через отпущенную плотину.

Танки, мотопехота, артиллерия, прикрытые самолетами и вертолетами гремя и урча многочисленными моторами, собрались побеждать.

И не только побеждать, но и очаровывать многочисленную западную публику.

Информационная борьба, пусть и не столь кровавая, но не менее ожесточенная, шла на фоне обычной, делая ее немного похожей на близкий к реальности фильм. Только убивали здесь, к сожалению, по-настоящему.

Это российские журналисты – им особенно на Западе не верили – Россия в очередной раз проигрывала информационную войну – работали по старинке, находясь среди солдат.

Грузинские и западные журналисты пользовались самолетами-шпионами, автоматическими и веб– камерами, прикрепленными к технике и показывали войну в полном объеме, красочно и в объемном звуке, чуть ли не в реальном времени.

Западные журналисты были готовы показывать победоносное сражение, позднее названное как сражение под Джавой, хотя на этот раз это село было в стороне.

Семнадцатого мая войска НАТО двинулись вперед, намереваясь завершить войну через неделю, а пока сломить сопротивление российских войск в Южной Осетии.

Впрочем, грядущее наступление было очевидно и теоретически для политиков и генералов, и в глазах для солдат и офицеров.

Российские танки, избравшие оборонительную тактику, заняли удобную позицию в котлованах и капонирах.

Большая сила приводит к потере чувства реальности. Грузинские танки при поддержке украинских самоходок, пошли атаковать в лоб, находясь почти все время на открытой местности.

Попытки прикрыть атаку огнем артиллерии и авиации ни к чему не привели – российский авиационный зонтик оказался сильным и не пропустил натовские самолеты и вертолеты, а тяжелые гаубицы и системы залпового огня подавили большую часть артиллерии НАТО, не осмотрительно выставленные слишком близко к передовой.

Эта атака почти полутора сотен бронеединиц закончилась тем, что грузины потеряли две трети машин. Российские же танки, стоящие в окопах, пострадали куда меньше. Украинцы потеряли все двенадцать самоходных установок отдельного дивизиона.

Элементарная тактика предполагала в принципе не атаковать в лоб хорошо защищенные позиции, а обходить их и наносить фланговый удар. Американский генерал Майк Гаррисон, командовавший войсками НАТО, хоть и с опозданием, но понял эту истину, преподаваемую на втором курсе военного училища. Резервные подразделения (боевая группа третьей дивизии грузинских войск и бронетанковая бригада) – еще сто сорок танков и бронемашин, поддержанные тремя батальонами пехоты, ударили по левому флангу позиции русских, там, где проселочная дорога соблазнительно уходила через ущелье за защитные порядки российских войск.

В другое время и в другом месте генерал бы еще крепко подумал, но неудачная атака серьезно деморализовала войска, а гористая местность давала не так много вариантов атаки. Был, правда, еще один путь, но та дорога, а точнее даже почти тропинка, представляла возможность слишком эффектной обороны.

И он ударил. А через некоторое время прикусил губу. Блестяще развивающаяся атака была направлена на тщательно приготовленную засаду. После того, как силы наступающих втянулись в ущелье, сначала взорвалось управляемое минное поле. Мины были везде – на дороге, на склонах гор. Те, кто не попал под сами мины, были завалены камнями мощных камнепадов. А затем ударила русская артиллерия. Гаубицы и минометы добивали остатки атакующих.

Гаррисон сделал последнее, что ему оставалось – бросил последнюю резервную группу, танковый эскадрон и роту самоходных 122-мм гаубиц по этой самой тропке, которая ему поначалу не понравилась, с целью помочь выжить хоть кому-то. И тем самым спасти остатки собственной репутации.

По тропе шли американские войска. Сильные, обученные, опытные – подавляющее большинство побывало в горячих точках третьего мира. На них он мог положиться.

Им были приданы войска союзников – немного, чтобы они хоть немного побывали в настоящих военных действиях.

Горная дорога – тропинка на фланге российских войск, обозначенная на карте и разведанная в ходе рекогносцировки, привлекла внимание и российского командования. И оно тоже посчитало, что нападать по ней будет неудобно. Хотя, если бы войск в 58 армии было побольше, чтобы перекрывать все возможные направления, то тропе было бы уделено достаточно внимания. Ведь атака в этом направлении, как и еще в трех остальных, все же предусматривалась как вероятная.

Но поставить здесь заслон не было возможности – резервы российских войск были небезграничны. Быть сильным везде невозможно. И в начале тропы было оставлено лишь отделение разведки с мобильной рацией.

Оказать сопротивление такой прорве, они, конечно, не могли и незаметно отошли, передав примерные данные о количестве людей и техники.

Поэтому американцы карабкались по тропинке без всякого сопротивления. Правда, природа оказалась против техники. Подразделения растянулись на несколько километров.

Они сумели кое-как выйти в довольно обширную долину и начали там медленно накапливаться.

К этому времени путь атакующим преградил спешно собранный заслон – неполный самоходный дивизион (9 машин), потрепанная танковая рота (5 машин), батарея 105 мм орудий и мотострелковая рота, охранявшая штаб дивизии.

Командование, оказавшись в безвыходной ситуации, как бывает зачастую, отправило этот отряд в бой с сакраментальным приказом – стоять до последнего, но американцев не пропускать. ТРИ ЧАСА.

Им предстояло быть в аду ТРИ ЧАСА.

Гаррисон, стремясь спасти остатки попавших в засаду грузинских войск, нанес правильный и очень тяжелый удар в мягкую тыловую подбрюшину российских войск. Танковый щит был обращен к грузинским войскам, а здесь, кроме несколько рот тыловиков никого не было. Неполный танковый полк (два батальона) пришлось два часа назад отправить в Джаву. И вот, как специально, Гаррисон одумался и нанес коварный удар.

Командовавший этим сборным российским отрядом подполковник Курдюмов прекрасно понимал, что в долине американцы их легко сомнут. И он выбрал единственно правильное решение – закрыл выход из долины, через который можно было выйти в тыл ущелья – в том, где сейчас бездарно погибали грузинские войска.

Выдвинутая вперед разведка американцев не только легко обнаружила позиции только что подошедших российских войск, но и почти правильно определила их численность. И после авиационно-артиллерийского удара американцы двинулись вперед. У них было мало времени, впереди находились гибнущие войска союзников, а позади ждал сообщения нетерпеливый командующий.

Единственно, что не позволяло сразу смять русских – в атаку могли идти только часть сил.

Командир атакующих бригадный генерал Ален Гуверман поначалу прощупал позиции пехотой, а затем, дождавшись подхода достаточного количества техники, нанес таранный удар тяжелых танков при поддержке имеющейся артиллерии. Железный кулак ударил в незащищенный тыл российских войск, предварительно, как ему казалось, преодолев неплотный заслон. В нем было немного бронированных машин.

Потом еще раз… и еще раз…

Русские держались до последнего, выдержав пять атак на протяжении четырех часов.

Это было нецивилизованно, не культурно. В XXI веке войска, как на маневрах, сообразно силам либо сдаются, либо побеждают. Американские войска имели больше примерно в десять раз только по бронетехнике. Русские должны были пострелять, определить перевес американцев и сложить оружие.

Им несколько раз на приличном русском языке предлагалось сдаться. Лейтенант из роты пропаганды честно объяснял, что война вот-вот закончится. Зачем же погибать?

Однако русские предпочли умереть.

Заслон погиб почти весь. Техника сгорела, люди были убиты или ранены. Когда боеприпасов не осталось, ставший старшим капитан Ташко (Курдюмов был убит от прямого попадания в пушку, когда наводил ее на танк) приказал отходить всем оставшимся – всем пятерым, захватив, кого можно, из еще не эвакуированных раненых. Сам он остался за пулеметом и бил до тех пор, пока на него не наехал танк. Тогда он подорвал его вместе с собой последней гранатой.

Только после этого войска двинулись дальше.

Эта была победа. Но…

Американцы лишились более восьмидесяти танков и самоходок и большую часть пехоты, потеряли драгоценное время. За четыре часа русские успели разбить грузин в ущелье и построить мощный заслон на пути группы Гувермана.

Победа ли это?

Американцы предпочли бы промолчать про это сражение у Джавы. Или, по крайней мере, наплести три короба о блестящих действиях своих янки и их доблестных союзниках. Но сражение было почти полностью зафиксировано своими же журналистами. Понятно, что «свободной прессе» тут же заткнули рот, но информация успела утечь в интернет и Запад притих. Русские по-прежнему не умели воевать, не сражаясь, а умирая. Но умирая, они прихватывали с собой слишком много врагов. К этому Запад не был готов.

И хотя до конца войны таких сражений больше не было, но все понимали – случись новое столкновение, большой крови не миновать. Русские – не иракцы. Переброшенные к российской – югоосетинской границе две свежие российские дивизии встревожили не только домохозяев.

Но заканчивать войну надо было в любом случае. Это понимали обе стороны, особенно российская. Военные сумели своей кровью обеспечить победу. Но общее положение России в мире было таким, что политики и дипломаты не могли их поддержать.

Глава 22

Российский МИД в целом и сам Ларионов лично не сидели в ожидании развязки. Активно зондируя обстановку и ведя переговоры и со странами третьего мира и с западными, в том числе и с США, российские дипломаты стремились прекратить боевые действия. Европейские страны собственно Западной Европы в войну особо не лезли, и на переговоры пошли охотно. И хотя прекращение войны от них не зависело, но, по крайней мере, враждебный западноевропейский барьер российские дипломаты временно прорвали.

Американцы поначалу и слышать не желали ни о каких неофициальных контактах. Они хотели сначала насладиться военными победами, поставить Россию если и не на колени, то, по крайней мере, в положение проигравшей. И потом, захватив побольше территории на Кавказе, часть великодушно вернуть. А остальное передать своему союзнику. А может создать еще одну страну – марионетку.

Но затем они передумали. И подействовало на них не красноречие российских дипломатов. Плевать они хотели на их доводы! Нет, подействовали российские солдаты, которые погибая в Осетии, создали для США невыгодную военную обстановку и невеселое информационное положение в мире. Президент и так уже устал объяснять, почему, во-первых, американские войска оказались на Кавказе и означает ли это, что США в состоянии войны с Россией. И, во-вторых, почему доблестные американские войска, в которые вложены миллиарды долларов налогоплательщиков, терпят поражение за поражением. За неделю боев американцы потеряли уже три тысячи только убитых

Чувствовалось, что еще одно-два таких сражения и уровень популярности администрации упадет до предельно низкого размера. А до выборов оставалось меньше полутора лет!

И в Нью-Йорке начались секретные переговоры. Вопрос был один – на каких условиях война может закончиться. Жесткая позиция России встретила дружное противостояние Запада. С разными требованиями, страны Запала были едины в одном – ДАЙ!

И на этом пока переговоры были приостановлены. Не дать вообще было невозможно.

России надо было обдумать ситуацию и решиться… на что-нибудь.

Запад меж тем устал воевать на клочке земли, в котором военные действия заходили в тупик. Позавчера вечером к министру иностранных дел Российской Федерации попросился на прием посол США. Попросился… потребовал принять.

Посол передал предложения президента США по нормализации положения на Кавказе.

Фактически это был ультиматум. Абхазия и Южная Осетия реально входят в состав Грузии. Северная Осетия и Чечня являются своего рода буферными территориями, в которых будут находиться голубые каски из состава войск НАТО. Кроме того, Россия должна урегулировать отношения с некоторыми европейскими странами. Пока не конкретизировалось, какие страны, но и так было понятно.

Ларионов усмехнулся. Совершенно ясно было, что Эстония, Латвия, Украина, Польша. Плати, плати, плати.

Посол обтекаемо предупредил, что в случае отказа, страны НАТО оставляют за собой силой оружия остановить Россию.

Это была уже официальная война. И не только на Кавказе, но и по всей границе России.

Предложения шли в рамках не только США, но и НАТО. То есть, проще говоря, против России, как в «добрые старые времена» выступил весь Запад. А Россия была уже не та, хотя и не совсем беззащитная, как во времена Ельцина.

Как быть?

Собравшийся в половину одиннадцатого вечерашнего вечера Совет Безопасности России проходил очень бурно. Первая реакция – отвергнуть все наглые требования, кое-как была отвергнута. Было решено, что ультиматум, а по-другому его не назовешь, должен стать основой для дальнейшего переговорного процесса. Одновременно надо было остановить грузин, остатки войск которых вели себя совсем уж нагло, пользуясь поддержкой НАТО, сохранить авиационный зонтик, разобраться с положением на Черном море, где НАТО имело абсолютный перевес в кораблях и морской авиации.

Армия по всей стране должна быть приведена в полную боевую готовность. За сутки надо было провести частичную мобилизацию и хоть как-то наладить экономику предвоенного состояния.

Сталину при всем том напряжении и в международной обстановке, и в положении в стране было легче. Тоталитарное государство многие годы готовилось к войне. А как быть современной России с полурыночной, полусоветской экономикой, с урезанными ресурсами, с почти отсутствующей идеологией, с расколотым обществом и не до конца реформированной армией?

Хотя армия не была готова к войне и у Сталина. У русских всегда так – как война, так к ней не готовы.

Но главное – готовы ли вы г. президент, г. министр обороны, г. г. генералы к кошмарным потерям, которые обязательно будут в современной войне с огромным количеством высокоэффективного оружия?

Устало обведя взглядом членов СБ, Мануйлов приказал министру обороны и председателю ФСБ дать ему прогноз возможных потерь Российской армии и прогноз развития военных действий. И распустил Совет.

В итоге в Северной и Южной Осетии войска находились в полной боевой готовности, то есть сидели в окопах и капонирах. Авиация с обеих сторон ожидала на аэродромах в готовности № 1, ожидая вылета противника.

Российские войска были готовы к любой войне, хотя ни о каком дальнейшем продвижении не могло быть и речи. Войска НАТО, придя в себя, были готовы вступить в бой в любой момент.

Но самое нехорошее, продолжалось дипломатическое давление. Запад уже открыто, по каналам СМИ, угрожал напасть всеми армиями государств НАТО. А Россия оставалась, как всегда, одна. Правда, Китай оказывал моральную поддержку, но и только.

Ларионов завершил свой рассказ, закурил, чем несказанно удивил Романова и испытывающе посмотрел на собеседника.

– Наверное, Дмитрий Сергеевич, вы гадаете, почему я вам об этом самолично так подробно рассказываю, когда мог бы просто предложить прочитать несколько записок аналитического отдела министерства о событиях последних дней. Объясню. На днях вы займете кресло министра иностранных дел Российской Федерации. С чем я вас и поздравляю.

Зря Романов цинично думал, что ни женщины, ни жизнь уже не смогут продемонстрировать ему что-то новое. Оказалось, еще как могут! Он был так ошеломлен, что даже не возразил Ларионову.

Прошло несколько минут молчания. В оцепенении он отпил остывший и теперь уже совершенно невкусный чай.

– Но я не собирался быть министром, – ляпнул он, словно могло быть иначе, и он мечтал и видел себя на месте Ларионова.

Уходящий министр понял его правильно.

– Видите ли, Дмитрий Сергеевич, – непривычно мягко для него заговорил он, – я не буду касаться таких тем, как «России необходимо» или «Родина от вас ждет». Знаю, высокий штиль вам как красная тряпка для быка. Поэтому от красноречия перейду сразу к практическим моментам. Я в мире известен как сторонник жесткой линии по отношении к странам Запада. В текущих условиях такой министр должен уйти в отставку. Сегодня мы разговаривали об этом с президентом. Мнения у нас с Анатолием Георгиевичем совпадают. Я не буду касаться таких аспектов, как мои переживания, поскольку любой уход это поражение.

Но в данном случае это объективная реальность и она даже не обсуждается. Президент уже пообещал приискать мне теплое местечко в каком-нибудь другом министерстве или в своей администрации.

Главное сейчас – КТО будет моим преемником. Это должен быть: а/ сторонник западной цивилизации б/ мой, а лучше правительственный оппонент, критикующий жесткий антизападный курс прежнего министра и в/ с мягкими политическими взглядами, готовый на уступки. А уступки будут нужны, тут никуда не денешься. Другое дело, удастся ли остановить их на уровне моральной пощечины с нашими извинениями или придется отрезать от себя кусок мяса.

Ларионов позволил себя улыбнуться и похлопать по колену Романова. Лучше бы он этого не делал – имеется в виду не хлопанье, а улыбка. Получился какой-то оскал мертвеца. Романова аж передернуло. Именно эта гримаса заставила его заткнуться и молча согласиться с Ларионовым. Человек наступил на горло своей песни ради абстрактного «Родина требует». У него уже был один инсульт… так недолго и до второго.

Как Дмитрий Сергеевич не был до глубины костей циником, но он понимал, что Россия все-таки есть и бывают моменты, когда защищать надо не конкретного президента, а ее. И пусть знамя – это всего лишь разукрашенная тряпка, но в бой идут именно за ним. И умирают тоже. Благо от него не требовалось, как от солдат под Джавой, гибнуть во имя страны. Всего лишь устраивать торги и откупаться.

Алексей Антонович оценивающе глянул на него, понял, что Романов дожат. Он вытащил из кармана фон, соединился.

– Да, – коротко сказал он. – Прямо сейчас. Да, я понимаю, время не ждет. Американский посол ждет дальнейшего разъяснения нашей позиции уже сегодня после 16.00 по московскому времени.

Он убрал фон.

– Нас с вами ждет президент.

Романов удивился спешке.

– Вы же знаток дипломатии, – укоризненно сказал Ларионов, – должны понимать, что сейчас каждая секунда на счету. Слышали, что я говорил?

– Да, но я хотя бы костюм приодел какой. А то так…

Романов был в том выходном костюме, который обычно носят гостиничном номере, когда не собираются никуда выходить, окромя ресторана и в соседний номер к знакомой. Он же не виноват, что его в таком виде вынесли спецслужбы из квартиры Маши и так выслали в Россию. И все это было мято – перемято и испачкано.

– Ничего, – заторопил его Ларионов. Чувствовалось, что он уже примеряет на себя мундир отставника. И ему не терпится сбросить с себя тягомотину министерского поста и хотя бы нормально выспаться. – Визит неофициальный. Да и не будет Мануйлов обращать внимание на такие пустяки. Война на носу, а вы фрак забыл заказать у Версачи. Стыдно, право слово. Будто он не знает оттуда вы и что с вами было. Мне ФСБ не все докладывает, а ему сами понимаете. Как выдумаете, ФСБ не знало о случившемся с вами?

Под давлением Ларионова еще не пришедший в себя Романов отправился за ним. В самом деле, пора уже завершать эту канитель и стать из кандидатов министром. Он, правда, не очень был знаком с обязанностями современного министра, но надеялся, что они сильно не изменились по сравнению с XIX – XX веками. А уж их-то он представлял буквально в мелочах.

Президент принял их сразу. Точнее сказать, они просто прошли через приемную, поздоровавшись с несколькими сотрудниками аппарата президента.

Мануйлов был в парадном кабинете, знакомом миллионам россиян уже не одно десятилетие по телевизионным новостям.

Он деловито пожал обоим руки и пригласил сесть.

– Как здоровье, Алексей Антонович, – начал он непривычно. – Давление не беспокоит?

Романов мог бы удивиться, если бы не знал об инсульте.

– Да ничего, знаете, – застеснялся Ларионов, – для здоровья ничего страшного.

– Да? – вполне натурально удивился Мануйлов, – а мне врачи говорят другое. Давление сто пятьдесят на сто тридцать. И это несмотря на то, что лекарства вы пьете горстями.

– Да мало ли что они говорят, – начал сердится Ларионов. Явно было, что разговор о здоровье его стесняет.

Но Мануйлов был не таким человеком, которого можно было смутить сердитым тоном.

– В общем так, Алексей Антонович. Наша с вами договоренность по поводу вашей дальнейшей работы остается в силе. Но перед этим я прописываю вам две недели курортного режима с интенсивным лечением. Нельзя иметь такое давление, особенно в вашем положении.

– Да ерунда все это! – возмутился Ларионов.

Но президент был непреклонен:

– Три недели. Мне вы нужны только живым.

– Я еще и не такое… – начал было Ларионов, но услышав про увеличенный срок остановился. Ехидно сказал: