Текст книги "Крымский цугцванг 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Леккор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Романов почти смирился с тем, что придется встречать новый год только с собственным изображением в телевизоре – бывает же и такое, но тут она позвонила и объявила о приезде.

Ура!

Он постарался вчитаться в текст, но вместо этого увидел на экране отблеск лица Маши. Ну что ты будешь делать!

Дмитрий Сергеевич попросил чаю покрепче и отошел к окну, чтобы немного развеяться.

Декаду назад уехала Госсекретарь США Анжела Смит, завернувшая в Россию по пути из Японии в Европу. Собственно срочно-обязательных дел у нее на европейском контингенте не было. Как обычно, пожурить строптивых поляков, кинуть подачку прибалтам и грузинам, поговорить с недовольными политиками старой Европы. Но это можно было сделать и через пару недель, после рождества и нового года. Если бы не знать событий прошедшего года, то можно было удивиться и даже несколько насторожиться. Зачем одному из первых лиц США ехать к черту на кулички – в «империю зла» и «государство, которое лишь изображает из себя демократическое» во время одного из самых празднуемых праздников? Ведь в отличие от православных, католики выше ставили не новый год, а именно рождество.

Но Романов только усмехнулся, узнав о предрождественском визите. Визиты в Японию и западные страны были, похоже, больше для отвлечения глаз, чтобы скрыть главную цель поездки – Россию.

У американских политиков с давних пор сохраняется традиция иметь полторы извилины на человека. В принципе, это даже хорошо – мысли философские не лезут в голову. Но когда нечто или некто не вписывается в принятые рамки, они начинают мучиться сами и мучить других.

По-видимому, американцы предполагали, что на Парижской конференции русские начнут в ответ на их ультиматум стоять до последнего вплоть до ожесточенных военных действий. И не только на Кавказе. А после войны их пресса будет вопить о выращивании поколения мстителей.

Ни то, ни другое не произошло. Россия принялась выплачивать обозначенную сумму. СМИ частично начали ругаться на дикий Запад, но большей частью занялись внутренними проблемами. А новый президент, известный с одной стороны прозападными взглядами, а с другой, постоянной критикой государственных аппаратов (любых стран), притих, словно его схватили за причинное место. Прошло уже полгода, а Романов не выехал ни в одну страну, даже в союзные для России, более того, став президентом, он ни разу не переходил к внешнеполитическим сюжетам. Его министры, правда, говорили и не раз, о миролюбии России и несправедливости Парижских соглашений. Но то министры…

Вот и приехала госсекретарь посмотреть – не обманывают ли русские цивилизованный мир, не готовятся ли к войне под прикрытием призывов к миру. И что задумывает президент не самой маленькой страны в мире.

Ее разочаровали. Страна мирно жила, готовясь к очередному новому году и уже выпивая по этому поводу. Госдума тоже частично разъехалась по домам, а частично праздновала. Госсекретарь несколько раз встретилась с министром иностранных дел и премьер-министром. А один раз побывала у Романова.

Неожиданно для российских политиков и почти неожиданно для Романова (хотя в душе он это в какой-то мере ждал) она чуть ли не извинилась за недавние события. Нет, извинялась она не потому, что американцы переменили взгляды на Россию. Они просто не знали, что им делать. Русские не полезли на рожон, не стали обижаться, вели себя по-деловому. Но, умная женщина (как это ни странно звучит!) она подметила, что русские все-таки держат камень за пазухой. И надеяться на сотрудничество от чистой души с ними не получится.

С тем она и отбыла, получив определенное количество лучезарных улыбок российских политиков, таких же фальшивых, как и многочисленные стразы в витринах недорогих магазинов.

Госсекретарь была явно успокоенной – Россия не собиралась лезть на рожон, и одновременно обеспокоенной, поскольку США явно не могли надеяться на небольшую – большую, по ее мнению надеяться было нереально, – помощь в решении ряда мировых проблем. А их ничуть не уменьшилось за последний год.

Впрочем, особенно грустной она не выглядела. Производство экономики США в уходящем году вновь выросло на два с половиной процента. И теперь доля ее страны в мировой экономики составляла почти двадцать процентов – меньше, чем в начале века, но все равно много. И США при поддержке европейских стран были в состоянии решить в одиночку все проблемы.

Об том Анжела Смит объявила по прибытию в Брюссель, предупредив Россию, что она обязана выполнять все международные обязательства.

Россия, как всегда, промолчала, словно и не услышала. У нее хватало и внутренних проблем.

Романов постоял с чашкой чая у окна, посмотрел на идущий на улице предновогодний снег. Ему хорошо, падай, ни о чем не думай, а ему вот надо постоянно напрягать мозговую мышцу.

Дмитрий Сергеевич допил чай, сел за бумаги. Следствием недавнего грузинского кризиса был определенный спад ценных русских бумаг. Внешнеполитическое поражение (нечего лукавить хотя бы перед собой) России привело к еще большему спаду индекса. А гибель Мануйлова и неразбериха в политической сфере вообще довели рынок ценных бумаг до кризиса.

Но с той поры прошло более полгода. Политическая сфера стабилизировалась. Выборы Романова, а затем осторожный курс (хотелось бы в это верить) позволили сначала стабилизировать экономику, а потом привести к ее дальнейшему развитию.

Проведенный анализ развития рынка ценных бумаг за 2051 год, в общем-то, все это подтверждал. Разумеется, лучше всего чувствовали ценные бумаги сферы минеральных ископаемых. Руда черных и цветных металлов, уголь, марганец и т.д. стоили дорого и были ценными товарами на мировой бирже. Это был стабильный источник валюты. Хоть и много уже вычерпано из земли, нефти и газа практически нет, но в целом копать – не перекопать. Даже правнукам хватит. И их правнукам.

Он смотрел в экран компа, но мыслями был далеко, размышляя о будущем своей страны и о себе, в общем-то бестолковом, как и все политики, деятеле, главной задачей которого является не мешать развиваться стране.

Бесшумно зашедший секретарь, сообщивший, что прибыл Ларионов, заставил очнуться. Премьер прибыл с запланированным визитом, минута в минуту. Экономика, внешняя политика, криминальная сфера. Все, как всегда. О чем еще поговорить накануне нового года, как не об этой гадости?

Зато потом – отдых. Президент страны, конечно, не рядовой граждан. В том плане, что обычные граждане отдохнут четыре, а то и пять дней (кто как умудрится). А он, дай Бог, вечер тридцать первого и половину первого. И все, трудись, дружок, авось кому-нибудь помешаешь жить.

Зато эти часы он проведет вместе с Машенькой. И у него есть определенные планы на ее присутствие. Вот так-то!

Он не удержался, показал своему отражению в зеркале язык и пошел навстречу входящему в кабинет Ларионову, напомнив себе, что премьеру надо приказать взять небольшой – в неделю новогодний отпуск. Пусть отдохнет.

Глава 31

Маша прилетела в семь часов по московскому времени. Романов еще не выехал из Кремля, задержавшись с беседой с министрами силового блока. И теперь мысленно рассуждал о том, что в положении высокопоставленного любовника (будем честны, а то понятие гражданская жена столь же бестолково, как и словосочетание благоразумная женщина) есть свои плюсы и минусы. Минусы в том, что и время с ней провести много не может и даже встретить в аэродроме не в силах. И дело не только в нехватке драгоценных минут. Если президент Российской Федерации вдруг поедет в аэродром встречать английскую поданную (шила в Москве не утаишь), то это может привести к серьезным политическим и экономически сдвигам. Вот так.

И потому приходится ему торчать на работе.

Зато плюсы тоже большие. В предновогодние дни машина с проблесковыми маячками почти как волшебный посох Деда Мороза – проведет куда угодно и в кратчайший срок. И бегать за подарками и продуктами не надо. Только составь список.

Он закончил совещание с силовиками, поздравил их с новым годом и наконец-то покинул Кремль. Новогоднее поздравление он записал еще накануне, больше его в этом году здесь ничего не задерживало.

До квартиры Маша доехала гораздо раньше – водитель представительского лимузина торопился, как и все нормальные люди, домой, к семье и гнал, пользуясь правами водителя ВЫСОКОПОСТАВЛЕННОЙ ОСОБЫ, с предельный скоростью. Поэтому, когда Романов открыл двери, Маша, как и положено жене, встретила его на пороге с нагоняем за опоздание и с поцелуем.

Впрочем, приветственный поцелуй быстро перерос в страстный. Будь они лет на десять моложе, то новогодний год вполне мог начаться для них в постели.

А так, Маша, отстранилась, поправила волосы у зеркала и велела мыть руки.

– Перекусим перед новым годом. А то еще четыре часа до праздника, а я последний раз ела целую вечность назад.

Президент человек занятой и, конечно же, не должен заботиться о хлебе насущном. Особенно, если он холостяк и готовить ему некогда. Поэтому в квартире готовила приходящая хозяйка. Ну и конечно, да здравствуют полуфабрикаты!

Кстати, жил он уже в другом месте. Президент не может жить в однокомнатной квартире обычного двенадцатиэтажного дома спального района. Теперь он проживал в пресловутой Рублевке в двухэтажном особняке, окруженном со всех сторон охраной.

Маша, первый раз оказавшаяся в этой квартире, долго ходила, рассматривала обстановку.

– На Западе жилье преуспевающего человека чуть выше среднего уровня, – сделала она вывод. – И надо было становиться президентом, чтобы добиваться этого.

– Что? – не сразу понял он. А потом смеялся до слез. – Машенька, о чем говоришь. Ты как среднестатистическая мещанка из произведений Зощенко.

Маша обиделась.

– Девочка моя, – подошел к ней Романов. – Все мои помыслы о России, как помочь ей становиться сильной и крепкой, а людям – богаче и зажиточнее. А все это, – обвел он рукой, – не мое. Уйду я из президентов, достанется моему преемнику. А ты… эх ты!

Маша посмотрела на него, вздохнула.

– Прости, я, наверное, размечталась. Пойдем на кухню. Там тебе заготовлено столько еды, что надо начинать прямо сейчас, иначе испортим.

Предложение было дельное, благо он только пообедал около двух, а ужин отложил до приезда Маши.

Он решил немного поставить ее на место.

– Слушай, Маша. Все хотел тебя спросить…

Она остановилось и жестко посмотрела ему в глаза, понимая, что сейчас он скажет гадость. И не ошиблась.

– А сколько тебе лет?

– Утром исполнилось сто двадцать. А что?

– Ничего, – вздохнул президент России. Вот и спрашивай после этого.

– Ты так изменился, – наливая чай, как ни в чем не бывало сказала она, – и как тебе быть президентом?

– Не знаю, – с полным ртом сказал Романов, – со стороны, наверное, видней.

– Не увиливай, – улыбнулась Маша, – тоже мне скромник нашелся.

– Да нормально, – ответно улыбнулся Романов, – профессия как профессия. Хотя, как ты понимаешь, сложновато, не работа научным работником.

– А тебя на Западе так изображают… – закатила глаза Маша. – То буквально ставленником Штатов, то жутким и злобным врагом.

Романов сделал удивленное лицо. Было бы смешно говорить, что он ничего этого не знает. Слава Богу, ФСБ в России еще работало.

Маша внимательно посмотрела на него.

– Романов, – сердито сказала она, – ты хоть раз мог бы притвориться?

– М-гм? – изобразил он удивление.

– У тебя на лице все написано!

– Прямо так и все? – всерьез забеспокоился Романов.

– Ну не все, – уступила Маша. И полюбопытствовала: – а что ты так забеспокоился? Слушай, а ты как президентом работаешь, такой нервный и дерганый?

– Работаю, – сухо произнес Дмитрий Сергеевич. Набрался сил и сказал: – слушай, выходи за меня замуж!

– Что? – дрогнул голос Маши. Она помолчала и сказала недовольно: – ты бы хоть мне бутерброд дал положить обратно на стол. А то выслушиваю предложение с куском колбасы во рту.

– Хорошо, – смирено сказал Романов.

– Что хорошо? – подозрительно спросила Маша.

– Жду, когда ты положишь бутерброд.

– Ладно уж, – смирилась Маша, – я согласна. А то когда еще президент России…

Ей пришлось замолчать, поскольку Романов обнял ее и крепко поцеловал. А потом поцеловала она.

Вот так и началась семейная жизнь Дмитрия Сергеевича Романова – академика и научного сотрудника, временно перешедшего к исполнению должности президента страны.

Встреча G7 в Маниле прошла с помпой, шумом и свистом на весь белый свет. Если марсиане существовали, то и они знали обо всем. Западная пресса постоянно напоминала о том, что это первая встреча после того, как Россия сумела «улучшить свои геополитические позиции», словно то была встреча не Большой Семерки, а встреча России и Большой Семерки. По-видимому, появление российского министра иностранных дел СМИ было так и оценено.

Между тем, Каргузов имел широкие полномочия… отлынивать от любых переговоров с Большой Семеркой, что он и делал с большой охотой на протяжении всего саммита. России было пока нечего искать в ее объятиях. И в первую очередь не от того, что ей ничего было не надо, а потому, что Запад не был готов к уступкам. А если не готов, то о чем говорить?

Вся эта шумиха прессы была организована главным образом самой прессой и политической подоплеки не имела. И если обыватель вздохнул с облегчением – международная обстановка стала менее напряженной, то политики имели другую точку зрения.

Каргузов произнес несколько громких речей (в смысле громко сказал), провел ряд встреч с лидерами или министрами иностранных дел Китая, Индии и Бразилии в основном по экономическим вопросам.

В последний день, уже буквально накануне отъезда, с ним встретилась госсекретарь США. Встретилась мягко сказано. Точнее, заставила встретиться.

Зря она так сделала. Каргузов был представителем националистического крыла политической сферы России. И хотя он шел в русле умеренной политики Романова, но беспардонность американцев вывела его из себя и он был груб. Для политика это был откровенный прокол, но Каргузов пришел в политику только лет пять назад и вращался во внутриполитической сфере, поэтому ему было простимо.

Придя навстречу с госсекретарем, он больше отмалчивался, предоставив ей возможность говорить за двоих. Ну уж она постаралась. Российскому министру была прочитана лекция о развитии дипломатических отношений за последние двести лет, проведен экскурс в историю региональных конфликтов, разумеется, только в России или около России. Иной раз она позволяла себе даже колкости, чтобы вывести из себя Каргузова.

Но тот зевал, рассеяно поглядывал на часы, а когда соответствующее время вышло, напомнил, что осталось только полчаса на брифинг для журналистов, а потом он должен вылететь домой.

Брифинг собрал несколько сот человек – всех журналистов, находящихся на саммите. Ведь это была первая встреча на международных конференциях высокопоставленных политиков двух стран, оказавшихся в недавнем прошлом почти на уровне войны.

Госсекретарь журналистов не разочаровала. За выделенных ей десять минут, превращенных в пятнадцать, она успела наболтать на приличную статью, подчеркнув, что Россия является полноправным членом мирового сообщества и Соединенные Штаты будут рады проводить полнокровные отношения с этим государством, что подтверждает сегодняшняя встреча.

Каргузов был краток.

– Международные отношения, – сказал он, – развиваются, что подтверждает нынешний саммит и мы рады присутствовать на нем в качестве наблюдателя.

Брифинг не подразумевает вопросы, но журналисты, чувствуя жаренное, попытались задать вопросы, чтобы посмотреть на реакцию российского министра. И им это удалось.

– У России, – членораздельно произнес Каргузов, отвечая на вопрос о союзниках, – сейчас нет союзников на Западе, у него есть экономические и политические партнеры.

Этим он обрушил всю лестницу рассуждений Анжелы Смит, не понятно зачем ею создаваемую.

Ларионов выговорил министру после возвращению.

– Я тоже не люблю американцев, но это не значит, что им можно хамить таким образом, тем более женщине.

– Да какая она женщина, – отмахнулся Каргузов и тем вызвал новый поток недовольных слов.

Романов на проводимом собрании Совета Безопасности России больше молчал. Подождал, пока Ларионов выпустит пар и только после этого медленно сказал:

– Пока я не вижу во внешней политике особых проблем. Сергей Аристархович, если американцы начнут чересчур шуметь, скажите, что погорячились.

Каргузов хотел возразить еще и президенту, но Романов спокойно посмотрел на него. О, как он умел смотреть, когда был недоволен. Каргузов почувствовал себя прыщавым тараканом, залезшим не в свою тарелку. Он торопливо кивнул, обещая исполнить. Лишь бы президент отвел взгляд.

Решив, что со строптивого министра хватит, Романов продолжил мысль:

– Нет необходимости излишне раздражать сильнейшую на сегодняшний день страну мира. Тем более, я уже неоднократно говорил, что главным направлением моего президентства будет внутренняя политика. Экономика, культура и образование, социальная сфера. Но говорить это одно, пока кроме слов, в общем-то, ничего путного нет. Внешняя политика внешней политикой. Алексей Антонович, а как идет работа с реформами на уровне правительства?

Ларионов перестал сладострастно грызть Каргузова глазами, перевел взгляд на президента.

– Реформирование социальной сферы, особенно пенсионной системы, близко к окончанию. Я думаю, готовые материалы я смогу вам предоставить недели через две. Министерство образования, я знаю, также активно работает. Отстают министерство экономики и министерство финансов. Но там объективные проблемы – сфера их деятельности более крупная и сложная. Поэтому я прошу, как минимум, не менее месяца.

Романов подумал, прикидывая. Излишне торопить разработчиков, пожалуй, не стоит. Торопливость хороша только при ловле блох, во всех остальных случаях можно наломать дров.

На этом он и закончил совещание. Кажется, он недаром сидит на своем месте.

Глава 32

Проблемы мирового сообщества оставались такими же, что и раньше: трудности мировой финансовой системы, нехватка продовольствия и энергии, опасность терроризма и наркотиков, чьи-то запросы и обиды… Романов этим особо не интересовался, хотя держал ухо востро. Западные «друзья» не позволяли расслабляться. В начале февраля посол США невзначай поинтересовался у зама Каргузова по европейским делам, не пора ли улучшать отношения с Грузией.

Ничего удивительного в этой просьбе не было. Грузия задыхалась в экономической блокаде, в которой она оказалась после прекращения дипломатических отношений с Россией. Больше такого рынка у нее в обозримом будущем не было. Сами американцы как-то не торопились пускать на свой рынок ни грузинские вина, ни грузинскую рабочую силу.

Романов в принципе ожидал, что США забеспокоятся о своих клевретах. Грузины тоже хотят есть. А за одним будут травить русских своей бормотухой.

Но это в принципе. А так они застали его немного врасплох. Ларионов предложил на первую пробу грунта не отвечать. Пусть американцы официально обратятся с просьбой помочь Грузии, раз уж у самих не хватило средств.

Романов иронию Ларионова поддерживать не стал. Речь, конечно, шла не о средствах – США страна до сих пор не бедная, хотя и со многими экономическими проблемами. Просто американцы нация меркантильная и рано или поздно начинают считать свои американские рубли.

– Нет, – жестко сказал он. – Шутить мы можем со старыми европейскими державами. А вот с их лизоблюдами из бывших советских республик разговаривать так не будем. Послу через МИД ответьте уклончиво, мол, весна еще не пришла, и потому разговаривать о посевной рано. А вас, Алексей Антонович, я попрошу выступить с большой статьей или большим интервью, как вам нравится, о текущих внешнеполитических отношениях в экономической сфере. Я, надеюсь, намек будет понят.

Когда Романов хотел говорить с Западом более жестко, он говорил устами Ларионова. Премьер никогда не изображал из себя сторонника западной демократии и не скрывал презрительного отношения к западной цивилизации. И потому повел себя откровенно цинично, как старый бухгалтер.

Щелкая воображаемыми костяшками допотопных счетов, Ларионов объявил, что Россия с апреля настоящего года сокращает на двадцать процентов импорт цветных руд – это невыгодно. Уголь тоже будет импортироваться на Запад в меньших масштабах, поскольку Китай увеличил заявки, а туда вывозить выгоднее – ближе.

Говоря о ближайших соседях, Ларионов объявил о том, что торговые отношения с Прибалтикой – Эстонией, Латвией и Литвой полностью передаются частным организациям. При чем на всю ввозимую и вывозимую продукцию для компенсации дорожных покрытий вводится тридцатипроцентная пошлина. На границах же с Грузией Россия создает крупный заповедник. В связи с чем движение из и в Грузию будет серьезно ограничены. На этой основе Россия вынуждена полностью отказаться от грузинских товаров, которые пока еще ввозили (Говоря о грузинских товарах, Ларионов, разумеется, выводил за скобки Абхазию и Южную Осетию).

По Украину Ларионов ничего не сказал. Не потому, что политика руководства этой страны ему нравилась – нет. Но нельзя же лупить по всем. Эдак опять в одиночестве останешься.

Статья Ларионова в «Российской газете» вызвала взрыв эмоций на Западе.

Новый премьер Великобритании Таунсейл, объявив о неустойчивости российских поставок, предложил перестроить снабжение европейской экономики таким образом, чтобы поставки в основном шли из Азии и Африки. Его охотно поддержал президент США.

Россия на эти жесткие заявления ответила молчанием. Пусть ведущие англоязычные страны пикируются, как хотят. За счет России они кормить своих клевретов не будут. Благо у них еще есть евро, выплаченные Россией.

Но помимо эмоций запустился механизм рыночных отношений. Мировые цены на минеральное сырье и топливо мгновенно – за пять дней – выросли на сорок процентов. А потом в течение месяца еще на тридцать. Романов злорадно усмехнулся, просматривая в интернете англоязычную прессу. Пресса, естественно, ругала Россию, американцы, как всегда, невнятно предлагали (явно пугая) взять под контроль российскую экономику, европейская пресса была скромнее, но, в общем-то, любовью к нам тоже не страдала.

Последнее его несколько огорчило. Сколько ж можно делать из русских париев Европы. Он вспомнил про Жулавски. Корреспондент «Гардиан», после того, как он еще стал министром иностранных дел, сразу же был аккредитирован в Москве. Понятно почему. Журналисты умеют держать нос по ветру. Усмехнувшись, Романов велел договориться с Жулавски на послезавтра.

Интервью было ориентировано только на Запад и потому Романову приходилось акцентировать на другие доводы, чем если бы оно было на русском языке.

– Россия, – рассуждал Романов, – страна, несколько отстающая от передовых западных стран. Сейчас мы находимся примерно на уровне двадцатых – тридцатых годов двадцать первого века. И не только в сфере экономики, но и политики, морали, духовности. И все-таки, пусть ваши европейцы марроканского и конголезского происхождения толкуют о нас, как об азиатах, россияне – европейцы. И мы живем сейчас не в Азиопе, а в Европе.

Романов намекал тут об интервью известного французского футболиста, выходца из Конго, в «Пари Матч».

Жулавски утвердительно кивнул головой. Цветные осаждали Европу. Очень скоро, лет через десять – пятнадцать, их будет больше белых. Это настораживало и пугало даже умеренных, а радикалы уже не первое десятилетие требовали ограничить эмиграцию. Русские, конечно, трудные люди, но они хотя бы белые и по характеру более похожи на западноевропейцев.

– Россия сейчас больше нужна Европе, чем наоборот.

– Вы имеете в виду страны бывшей советской Прибалтики? – спросил безжалостный Жулавски.

Романов усмехнулся.

– Я не буду сейчас развивать свой тезис, – сказал он, – поймете позже. Но предупреждаю – жирную точку в наших отношениях ставить будем мы. Вторично Россия никому ничего выплачивать не будет. Ни под каким соусом. Заявляю об этом со всей ответственностью.

На следующий день Романов увидел в «Гардиан» это интервью с комментарием Жулавски.

– Русские, – писал корреспондент, – на мой взгляд, все же не негры в эпоху средневековья. Правильно ли мы поступили, накормив за их счет пару лилипутов?

В середине марта по европейским странам прокатилась волна взрывов. Террористы – смертники взрывались на вокзалах, в супермаркетах, в кинотеатрах. За одни сутки погибло около тысячи человек. И еще около трех тысяч было ранено.

По просьбе Англии и Франции было собрано срочное заседание Совета Безопасности ООН.

Романов, узнав об том, пожал плечами. СБ ООН мог эффективно действовать против какого-либо государства, особенно если он не являлся постоянным членом СБ. Что он сделает против террористов, которые десятилетиями наводили ужас на мирное население? Погрозит пальчиком, скажет: «Ай-яй-яй!»

Так и получилось. Заседание Совета закончилось почти безрезультатно. Было много красивых слов, ораторы – кадровые дипломаты состязались в количестве призывов к миру и к борьбе с терроризмом. И даже единогласно было принято постановление о борьбе с этим всеобщим бедствием – полторы страницы обтекаемых слов, смысл которых заключался в том, что раз ничего сделать нельзя, то хотя бы давайте поговорим.

Европейцы на этом не успокоились. На следующий день в Москву пришло официально приглашение – Россия приглашалась на саммит НАТО для принятия действенных мер против террористов и решения других проблем.

Романов покрутил ламинированный листок. Переговорный процесс Россия-НАТО был ликвидирован в прошлом году в силу «отсутствия необходимости и постепенным вхождением России в европейское цивилизованное содружество».

Быстро же о них вспомнили на Западе. А кажется, чуть ли не вчера Анжела Смит вещала на весь мир, что они сами со всем справятся. Европейцы тогда дружно аплодировали.

– Пусть совещаются, если им делать нечего, – лаконично сказал он. – Мы тоже поболтаем с ними. Словоговорение улучшает пищеварение и вообще улучает настроение. Поедете вы, – сказал он Каргузову, приехавшему на короткое совещание по его вызову.

– Мгм? – выразил удивление министр. В приглашении четко говорилось, что приглашается глава государства, а в России таковым являлся президент. И на пищеварение он вроде бы не жаловался.

– Я не старый маразматик, – недовольно сказал Романов, догадавшись о мыслях министра, – читать еще умею. Но на завтра у меня запланирована поездка в Сибирь. Или вы думаете, что я должен подпрыгивать по первому знаку европейских политиков?

Каргузов смутился. Он так и не мог понять президента. То он выступает как истинный англофил, то бросается в объятия славянофилов. Или не бросается и он просто не может его уловить направление движения Романова?

Вечером он улетел на ЛюфтГанзе до Берлина, где проводился саммит. И сразу убедился, насколько Романов был прав. То ли организаторы не продумали все мелочи, то ли вновь решили показать России ее место, но страны НАТО несколько раз за день встречались в узком кругу. А поскольку из стран, не входящих в эту организацию, на саммите была только одна Россия, то получалась идиотская ситуация – все работали, что-то обсуждали, а Каргузов, пользуясь моментом, объезжал культурные памятники немецкой столицы. И подумать было непонятно что – немцы очень убедительно извинялись, убеждая, что возникли процедурные несоответствия, а украинский президент убедительно ехидно скалил зубы, показывая, что это продуманный шаг.

Немцы предложили поучаствовать в заседании кого с кем-то, что-то вроде всеевропейского саммита дворников. Но это уж было чересчур и российский министр гордо отказался.

– Ну и черт с вами, – решил он и демонстративно слетал в Франкфурт-на-Майне, где у него жил двоюродный брат.

Брат жил хорошо, хотя и поскуливал, что в России жилось лучше.

Вернувшись обратно поздно вечером, Каргузов узнал о серьезных трудностях в проходящих переговорах. Польша, Украина и страны Прибалтики, возглавляемые США, потребовали применения жестких мер по отношению к террористам, в том числе ограничения проезда, въезда в Шенгенскую зону и так далее.

Старые же страны НАТО считали, что подобные меры слишком серьезные и, главное, ни к чему не приведут.

Каргузов считал так же.Неизвестно, как они помогут ограничить терроризм, а вот гражданам России помешают точно.

До российского посольства дошла информация, передаваемая чуть ли не шепотом, что переговоры омрачились руганью и даже ссорами.

Каргузов пожал плечами и отправился спать. Раз он здесь оказался на уровне статистов, то и нечего подпрыгивать.

Он ошибся. То есть не то, чтоб ошибся, однако в сложившихся условиях молчание России было не просто непонятно, но и вызывало ряд затруднений.

Обычно наличие России сплачивало страны НАТО, ликвидируя внутренние противоречия. Россия была к тому же определенным посредником с рядом стран Азии. Теперь эти страны, оглядываясь на примолкнувшую, но все равно существующую и отнюдь не ослабевшую, как бы об этом не мечтали США, отвечали на все призывы Европы невнятно, а то и молчали. И это было неудобно. Хотя в политике, как и в сексе, неудобно было понятием относительным, вроде как хлебная крошка под задницей. Но все же Афганистан, Иран, Сирия, Египет и другие страны, оглядывающиеся на Россию, не говоря уж о Китае, Бразилии, Индии, которые пусть и не оглядываются, но все-таки учитывают ее мнение, стали к Европе и, особенно, к США значительно холоднее.

Не сходились концы в НАТО. Немного, но не сходились. Слишком на тонких нитях висело мировое равновесие.

И поэтому «господина русского министра» попросили срочно приехать в официальную резиденцию немецкого канцлера в любое время после возвращения из Франкфурта-на-Майне.

Уже раздевшийся и лежащий в постели Каргузов, не ожидавший такой торопыжести, встал, оделся и – а что делать? – поехал к канцлеру.

Канцлер Розмен – довольно пожилой мужчина, всю жизнь занимавшийся политикой в рамках СвДП и наконец-то добравшийся до политической вершины, сегодня явно был недоволен своей карьерой. Впрочем, причина недовольства заключалась не в России и потому он поспешил сменить свирепое выражение на вежливое.

Произнеся обычное за дни саммита извинение, канцлер сообщил, что назавтра решено провести открытое собрание по международным вопросам, на которое, разумеется, приглашается и господин министр. Жаль только, что господин президент Российской Федерации не сумел приехать. Может он все-таки найдет время приехать хотя бы на один день…

Каргузов отрицательно покачал головой. Господин Романов находится в поездке по регионам Урала и Сибири, и приехать оттуда не может.