Текст книги "Кавказский рубеж 10 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Борт 18301, пожар правового двигателя! – прозвучал в эфире голос «печально известной девушки» РИты.

А следом и доложил тот, у кого случился этот отказ.

– 202-й, у меня пожар правого! – громко сказал в эфир Беслан.

Я крутанул головой. Вертолёт Аркаева тянул за собой шлейф чёрного дыма. Он шёл низко, рыская носом.

– Не дотяну до своих! Управление клинит! Сажусь на вынужденную, – доложил Беслан, пытаясь выровнять вертолёт.

– 210-й, эвакуация экипажа, – произнёс я в эфир, разворачивая машину к дымящему напарнику.

– 210-й, недалеко отошли. Возвращаюсь, – ответил мне командир одного из Ми-8, которые уже ушли из района высадки.

Вертолёт Беслана плюхнулся на песок метрах в пятистах от позиций нашего десанта. Машина не завалилась набок, что было очень кстати.

Из вертолёта тут же начали выбираться лётчики, а Ми-24 начинал полыхать ещё больше. Со стороны Тамыша вышла какая-то группа солдат. И уж слишком они рьяно подняли оружие, направляя его в сторону Беслана и его оператора.

– 317-й, Архару, туда группа противника вышла.

– Понял, – принял я информацию от авианаводчика и переключил тумблер вооружения на пушку.

– 18-й, работаем «трещоткой» – скомандовал я.

Я заложил вираж прямо над местом падения. К берегу уже бежали грузинские гвардейцы, стреляя на ходу. Очередь легла точно по толпе бегущих, вздымая фонтанчики песка и земли. Несколько человек упали, остальные залегли.

В этот момент со стороны моря, буквально брея волны, выскочил один из наших Ми-8.

– 210-й, забираю.

– Прикрываем, – ответил я.

«Восьмёрка» подлетела к сбитому борту. Дверь распахнулась, и борттехник начал затаскивать Беслана и его оператора внутрь.

– Быстрее, быстрее, – шептал Лёха, пока мы атаковали «зелёнку» короткими очередями, не давая врагу подойти ближе.

Через минуту Ми-8, накренившись, рванул в сторону моря.

– 210-й, забрал, – громко произнёс командир Ми-8.

– Понял.

Я посмотрел на топливомер. Ещё немного и загорятся лампочки аварийного остатка. Боекомплект тоже подходил к концу. У нас оставались ещё снаряды в пушке и по две управляемые ракеты.

– 317-й, снова подходят.

Я видел это. Грузинские колонны, оправившись от шока, возобновили движение. Танки Т-55 выползали на прямую наводку.

Топлива было только дотянуть до Гудауты. У нас даже на один заход не хватит.

– 318-й, готов на повторный? – запросил я у ведомого.

– Подтвердил.

– 212-й, остаток? – задал я вопрос ведомому Беслана, который остался с нами.

– У меня… кхм… расчётный, – доложил командир экипажа Ми-24.

Хотя, я знал, что у них обоих топлива не больше, чем у меня.

Я начал разворот на боевой курс, бросая последний взгляд на море. Туман там начал стремительно редеть, поднимаясь вверх под лучами взошедшего солнца.

– Командир, я готов. Цель вижу, дальность… – начал наводиться Лёша.

Я смотрел на следовавшую в сторону Тамыша колонну. Рукой мягко сжимал ручку управления, и уже был готов нажать кнопку РС.

– Резервный остаток топлива, – зазвучал в наушниках голос РИты.

– Саныч, да Бог с ней. Работаем, – моментально ответил Лёша по внутренней связи.

– Я в тебе и не сомневался.

И даже то, что лампы «Бак № 1 осталось 120 л» и «Бак № 2 осталось 120 л» загорелись, возвестив об аварийном остатке ни меня, ни Лёху не смутили. Своих ведь не бросают…

Пуск, и вновь ракета поразила цель на земле. Я резко отвернул в сторону моря и… похоже поймал галлюцинацию.

Смахнув пот с носа, я вглядывался в наступающую к берегу армаду. В разрывах дымки проступали серые, угловатые силуэты громадных кораблей.

Это были не ржавые самоходные баржи, на которых абхазы планировали десант в моей реальности. И не прогулочные катера с пулемётами.

Это были боевые корабли. Настоящие.

В наушниках сквозь треск помех прорвался спокойный, уверенный голос, от которого у меня мурашки пошли по спине:

– Архар, я 45123. К вам с борта «Улана» парой «грачей» для работы.

– «Улан»? Это они «Ульяновск» подогнали, командир? – спросил у меня Лёха.

Я и сам уже догадался, откуда могли взлететь морские Су-25. Тот самый атомный тяжёлый авианесущий крейсер «Ульяновск» должен был закончить испытания в Севастополе. Его судьба в этой реальности не такая плачевная, как моём прошлом.

Так что, видимо, для него сейчас первый боевой поход.

Туман окончательно разорвало ветром. И я увидел, как к берегу Тамыша, вспенивая воду винтами, идут два Больших десантных корабля. А чуть дальше и сторожевые корабли, выстроившиеся в боевой порядок.

Я увидел, на гафеле одного из кораблей не абхазский символ республики. Там, гордо развивался наш советский военно-морской флаг с красной звездой, серпом и молотом.

Советский военно-морской флот прибыл к берегам Абхазии.