Текст книги "Кавказский рубеж 10 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Насколько я знал, сейчас Гаранин первый заместитель начальника Главного управления Генерального штаба. После провала ГКЧП именно так теперь называется структура, которая ранее была ГРУ.

– Сразу скажу, что в Москве мнения разделились. Одни говорят, что нужны жёсткие меры. Другие, что надо ещё подождать. А третьи и вовсе с головой не дружат, – сказал генерал, постукивая пальцами по конвертам.

– И кто победил? – уточнил я.

– Никто. Мол решайте сами. Вот мы и решили. Ознакомьтесь. Это приказ тебе Завиди, и тебе, Трофимов.

Георгий вскрыл пакет, пробежал глазами по строкам, и я заметил, как его лицо ещё больше помрачнело.

– Комбат, обрисуй обстановку, – скомандовал Гаранин не садясь.

Трофимов шагнул к карте и прокашлялся. Он взял ручку и приготовился докладывать.

– Обстановка, прямо скажем, паршивая.

Он провёл ручкой по линии побережья.

– Передовые отряды Госсовета Грузии уже прошли Очамчиру и Гулрыпш. Движутся быстро, сопротивление встречают, но оно носит очаговый характер. Местная милиция дезорганизована. Объявленная мобилизация пока ещё в начальной стадии.

Майор ткнул пальцем в район столицы Абхазии.

– На данный момент войска Госсовета идут двумя группами в направлении Сухума. Танковые колонны идут по шоссе, и если темп сохранится, то к утру они войдут в город. Абхазцам, кстати, удалось захватить три танка, но пока что это самый большой успех этого дня. Про грабежи, насилие и беспредел я говорить не буду.

В кабинете повисла тишина, перебиваемая лишь гулом кондиционера.

– Теперь к делу. В Москве принято решение предотвратить бойню среди гражданских. Сегодня вечером состоится встреча с представителями грузинского командования. И мне поручено быть на этих переговорах.

– У нас есть ультиматум для войск Грузии? – глухо спросил Георгий.

– Нет. Разговор будет об эвакуации, подполковник. Моя задача – выбить железные гарантии безопасности и коридор для вывоза всех отдыхающих из Сухума и окрестностей. Неважно как – морем, на баржах, или по воздуху. Там тысячи людей, которые приехали загорать, а оказались в эпицентре войны.

Гаранин сделал паузу, посмотрел на закрытую дверь, затем понизил голос, наклонившись над столом. Он посмотрел прямо на Завиди.

– Георгий Михайлович, ты обеспечиваешь мою доставку на место переговоров, – генерал постучал пальцем по карте в районе правительственных дач.

Как-то странно склонился над столом Гаранин. Будто сейчас будет что-то ещё. И сейчас взгляд Сергея Викторовича был обращён на меня.

– Но это официальная часть. Есть и вторая задача, о которой в газетах не напишут.

Глава 11

После столь серьёзной преамбулы от Гаранина, в кабинете повисло напряжение. Запах табачного дыма перебивал аромат кофе, который в этот момент себе налил штурман. Георгий Завиди остановился после своей ходьбы из угла в угол и не сводил глаз с генерала.

– Готов слушать? – обратился ко мне Гаранин.

– Да.

Генерал выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза.

– Хорошо. Я знаю, что ты здесь прикомандирован, Саша. Знаю, что цель командировки у тебя весьма мирная. Но ещё я знаю, что опыта боевых операций тебе не занимать. Так что с этого момента поступаешь в моё распоряжение. Как и весь личный состав советских частей в Гудауте и других населённых пунктах. Есть вопросы? – спросил Сергей Викторович и не услышал возражений.

Сам же Гаранин тоже застыл, сверля взглядом карту. В этот момент тишину нарушил рёв форсажа взлетающего Су-27. Сергей Викторович подождал пока гул истребителя стихнет, и постучал пальцем по карте, в точку чуть западнее Сухума.

– Теперь к делу. Вот здесь. Нижняя Эшера. Знаешь этот район, Саша?

Я прищурился, вглядываясь в пометки на карте. Тут моя память услужливо подкинула мне и картинку с высоты птичьего полёта. Мне сразу вспомнилась узкая полоска пляжа, густая зелень, старые санатории и неприметный забор, уходящий куда-то в горы.

А ещё я знал и об одном «интересном» объекте в этом месте. Знали о нём все, кто находился в кабинете. Судя по всему, и грузинские военные тоже.

– Мы летали с ним там, товарищ генерал, – поторопился ответить Завиди.

Гаранин кивнул, но он хотел услышать ответ именно от меня.

– Знаю, Сергей Викторович. Это бывший военный санаторий. Есть хороший ориентир – старый маяк на холме.

Генерал усмехнулся, но глаза оставались холодными.

– Санаторий там действительно был, но закрыли его весьма давно.

Он оглянулся на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто, хотя мы были в кабинете командира полка.

– Не секрет для вас, что именно здесь находится сейсмическая спецлаборатория, которая в ведении 12-го Главного управления Министерства обороны.

В кабинете стало совсем тихо. Даже Беслан перестал крутить в руках зажигалку. 12-е управление – это те самые специалисты, которые отвечали за ядерно-техническое обеспечение. Если они сидели в Эшерах, значит, там хранилось что-то такое, по сравнению с чем танки на улицах Сухума могли показаться детской игрушкой.

– Ядерного оружия там нет. Или мы что-то не знаем? – спросил командир батальона Трофимов.

– Оружия там действительно нет, но значение этого объекта весьма большое. Скажем так, специалисты на этом объекте изучают воздействие тектонических сдвигов. Ну и не только. В подвалах этого «санатория» стоит аппаратура, которую нельзя показывать никому. Тем более – гвардейцам Госсовета Грузии. Надо уже признать, что мы с ними по разные стороны баррикад.

Я кивнул и продолжил смотреть на указанную генералом точку. Сам же Гарнин готовился продолжить.

– Как вы поняли из доклада Трофимова, ситуация критическая. Грузины прут по шоссе. Их разведка уже шныряет в пригородах. Если они захватят лабораторию, последствия могут быть непредсказуемыми. На базе лаборатории только военные инженеры, несколько гражданских и члены их семей. Они долго не продержатся.

Трофимов, молчавший до этого, шагнул вперёд.

– Мои орлы готовы. Мне нужно оказаться там с передовым отрядом. Для этого нужно нас перебросить как можно быстрее в район лаборатории, чтобы занять позиции.

– Клюковкин, твои предложения? – прозвучал голос Гаранина в приказном тоне.

Я ещё раз глянул на карту, чтобы удостовериться в своих мыслях по поводу возможного вылета.

– Наша задача – скрытно подлететь к объекту. Предлагаю это сделать со стороны моря на предельно малой высоте. Далее высаживаем десант прямо на территории объекта. После высадки барражируем над объектом, обеспечивая прикрытие с воздуха.

Гарнин кивнул и ткнул пальцем в грудь майора-десантника.

– Любая техника, любой вооружённый отряд, который попытается прорваться к лаборатории, должен быть уничтожен. Без предупреждения. Это и тебя касается, Саш.

– А если там уже грузины? – спросил Трофимов, пока я и штурман начали прикидывать маршрут.

– Значит, выбиваешь их оттуда. Объект не должен попасть в чужие руки. Понял меня?

– Так точно, – ответил Трофимов, вытягиваясь перед генералом.

Это уже была не просто помощь братскому народу. Это была спецоперация по защите секретов страны.

– И помните, что от вашего успеха зависит и моя переговорная позиция. Чем меньше вариантов и возможностей шантажа со стороны Грузии, тем лучше.

Я посмотрел на Гаранина. Генерал кивнул, подтверждая план и свои слова. Он выдохнул и повернулся к Завиди

– Георгий, взлёт через тридцать минут. Надо поспешить, – поторопил Гаранин командира эскадрильи.

Пока Гаранин собирался меня не покидало ощущение, что есть во всём этом какая-то деталь, которую я упустил. Вроде всё складывалось. Стандартная операция, если бы…

Тут я снова посмотрел на карту Сухума. Взгляд зацепился за знакомое обозначение чуть западнее города. Но меня опередил Трофимов.

– Товарищ генерал, а что с нашими в городе? – тихо спросил майор.

– Там же военный городок. Батальон обеспечения, узел связи. Там семьи военнослужащих. Жёны и дети, – добавил я.

В кабинете снова повисла тишина, но теперь она была звенящей. Гаранин поджал губы, а в этот момент перевёл взгляд на Трофимова.

Десантник, который минуту назад говорил о выполнении боевой задачи, вдруг отвёл глаза в сторону. Его лицо, похожее на камень, дёрнулось. Тут к нам вернулся и Гаранин.

– Они отсечены. Гвардейцы Госсовета перерезали шоссе час назад, выставили блокпосты как раз между городом и Эшерой, – глухо произнёс Гаранин, глядя на Трофимова.

Он помолчал секунду и добавил, глядя ему в глаза.

– Поэтому мы и торопимся, майор. Если грузины поймут, что дорога на лабораторию открыта, они рванут туда. И они могут оказаться там быстрее вас. А военный городок сейчас в блокаде. Я здесь чтобы всех эвакуировать, так что вопрос решим.

Трофимов кивнул и сжал кулаки так, что побелели костяшки. В военном городке сейчас десятки женщин и детей, которые смотрят в окна на чужие танки. А мы летим спасать сейсмографы.

Генерал и Георгий вышли, оставив меня и ещё троих в кабинете.

Я чувствовал странное, ледяное спокойствие. Так бывало всегда перед сложным вылетом. Эмоции отключались и оставалась только голая математика войны: курс, время, топливо, загрузка.

Я подошёл к столу, отодвинул пепельницу и разгладил карту, приглашая жестом штурмана полка, майора Синицына.

– Смотри, заходить будем с воды. Высота пять-десять метров. Так нас не засекут, да и визуально с берега не сразу заметят.

Синицын быстро прикинул расстояния, щёлкая линейкой НЛ-10.

– Дойдём за двенадцать минут. Точка высадки здесь? – ткнул Синицын карандашом в пустырь у санатория.

– Да. Там старая вертолётная площадка, плиты должны быть целые, – кивнул Беслан и повернулся к Трофимову. – Сколько у тебя людей?

Алексей, который после ухода Гаранина проверял снаряжение, подошёл ближе.

– У меня тридцать человек. Плюс боекомплект, АГС и «Утёс».

– Хорошо. Мы идём ведущими с Бесланом на «двадцать четвёрках». Следом две «восьмёрки» с твоими орлами. Садимся, высаживаем вас и сразу уходим. Если нужно, делаем облёт вашего военного городка, – предложил я, и Алексей согласился.

На словах всё выглядело просто и понятно. Осталось только проверить, так ли это.

Экипироваться я ушёл сразу после обсуждения маршрута. В это время Гаранин уже улетел на переговоры и нам нужно было поторопиться. Помощь в экипировке мне оказали десантники.

– Держи, командир. Пристрелян, почищен. Смазка ещё заводская, считай, – выдал мне автомат коренастый сержант-десантник.

Хорошо, что у них оказался АКС-74У. Взяв автомат, я почувствовал, как металл холодил руки.

Следом мне подали брезентовую разгрузку-«лифчик» под названием «Пояс-А» уже набитый рожками.

– Спасибо, братишка, – кивнул я.

Штатный носимый аварийный запас, я решительно отложил в сторону. В тесной кабине Ми-24 с ним и так не развернуться, а если придётся прыгать и вести бой на земле, то толку от рыболовных крючков и спичек будет мало.

Я скинул тяжёлые лётные ботинки. В такую жару, да ещё если придётся бегать по «зелёнке», ноги в них сварятся за час. Из сумки достал кроссовки – синие, с тремя белыми полосками. Та самая советская лицензия «Адидас». Конечно, их ношение было не по уставу. Но зато удобно, педали чувствуешь идеально, как пальцами. Зашнуровал туго, проверил, не жмёт ли.

Следом я накинул разгрузку поверх выцветшего лётного комбеза. Тяжесть магазинов привычно легла на плечи, успокаивая. Сам «Пояс-А» был немного дополнен карманами для магазинов и медикаментов.

Я проверил магазины на груди, гранаты в боковых карманах. Автомат повесил на шею, а приклад пока не раскладывал.

– Надо в санчасть заскочить. Взять аптечки, – сказал Беслан, заканчивая экипироваться.

Мы вышли в коридор и быстрым шагом направился в санчасть. Войдя в здание, в нос ударил резкий запах спирта, хлорки и лекарств. Я оставил Беслана и пошёл к Тосе. Здесь она помогала местным медикам в процедурном кабинете. Как раз сейчас она и была на своём месте. Дверь в процедурную была приоткрыта, когда я заглянул туда.

– И будь аккуратнее, – прозвучал бархатный женский голос.

– Спасибо, доктор, – услышал я голос ребёнка.

Я шагнул внутрь. В центре комнаты, у большого стола, заваленного коробками с медикаментами, стояла Тося, а к выходу шёл мальчишка с перевязанной рукой. Он улыбнулся мне и прошмыгнул в коридор.

Тося же продолжала торопливо укладывать индивидуальные перевязочные пакеты в большие брезентовые сумки с красными крестами. Её волосы выбились из-под косынки, а на лбу выступила испарина.

Она вздрогнула и резко обернулась. В её руках звякнула стеклянная банка с пинцетами, а лицо налилось краской.

Увидев меня, она поспешила ко мне, но тут же остановилась. Взгляд её больших голубых глаз скользнул по моему лицу. Затем опустился ниже, смотря на разгрузку, оттопыренную магазинами, на автомат, висящий на груди и на кроссовки. Она всё поняла мгновенно.

– Так не одеваются для патрулирования или учебного полёта, – тихо сказала Тося.

Она выдохнула, и краска схлынула с её лица, оставив его бледным, как больничная простыня.

Я кивнул и подошёл к ней ближе.

– Мне бы пару лишних ИПП, если есть, – сказал я, стараясь говорить спокойно.

Она смотрела на меня с дикой смесью страха и какой-то обречённой гордости. Её губы дрогнули, но она не заплакала. Не в первый раз она провожает меня «на работу».

Тося судорожно вздохнула, повернулась к шкафу и сгребла горсть упаковок. Она подошла вплотную и начала рассовывать пакеты в свободные карманы моей разгрузки. Руки её не дрожали, когда пальцы касались ребристых боков магазинов.

– Вот. Жгут я тебе положила американский, он лучше держит. И вот это возьми.

Тося достала из кармана халата два чёрных свёртка и с силой втиснула их мне в нагрудный карман «лифчика».

– Обязательно держи это рядом. Это новые, экспериментальные. Оказывается, предназначалось грузинам, но каким-то образом попало сюда.

Я автоматически перехватил один из свёртков, чтобы поправить его, и замер.

На ладони лежал непривычный розовый резиновый жгут Эсмарха, который на жаре слипался, а на морозе лопался. Это была широкая нейлоновая стропа с пластиковым воротком-палочкой и фиксаторами на «липучке».

– Кровоостанавливающий турникет. Современный, тактический, – произнёс я.

– Ты, похоже, с такой штукой знаком, – выдохнула Тося.

Меня словно током ударило. Я помнил такие штуки. В моём будущем, откуда я родом, они появились массово только в двухтысячных, во время совсем других войн. А здесь, в июне девяносто первого, они уже лежат в санчасти полка в Гудауте.

Я повертел турникет в руках. Чёрный прочный пластик, качественная стропа, продуманная система фиксации времени наложения.

– Сказали, держат артерию намертво, можно одной рукой затянуть. Саш.

Я спрятал турникет в карман. Эта вещь реально могла спасти жизнь, если руку или ногу перебьёт, и помощи ждать неоткуда.

– Спасибо. Вещь нужная.

– Да… Не вздумай там геройствовать попусту. Тебе ещё… в общем, в полку у тебя молодых куча.

– Я ж заговорённый, Тось. Ты же знаешь, – криво усмехнулся я и на секунду накрыл её холодную ладонь своей.

Я поцеловал жену, развернулся и вышел из кабинета быстрым шагом.

С заполненным «лифчиком» я занял своё место, привычно ввинчиваясь в тесное время Ми-24. Здесь пахло так же, как и в любой другой боевой машине за последние двадцать лет – разогретым металлом, авиационным керосином, старой кожей и мужским потом.

– Готов к запуску? – запросил я оператора.

– Да, командир.

Я приготовился к запуску и вышел на связь с руководителем полётами.

– Лачуга, 317-й, доброго дня. Группой запуск, – запросил я.

– Доброго, 317-й. Запускайтесь.

– Понял. 202-й, запускаемся, – дал я команду Беслану.

Свист вскоре перерос в нарастающий вой. Стрелки приборов дрогнули и поползли вверх.

Я бросил быстрый взгляд вправо. На соседней стоянке «восьмёрки» уже раскручивались. Сквозь марево выхлопа я видел, как бойцы Трофимова, пригибаясь под лопастями, запрыгивали в грузовую кабину через сдвижную дверь. Грузились быстро, без суеты, как хорошо смазанный механизм. Последним на борт поднялся сам Трофимов. Перед этим он показал мне поднятый вверх большой палец и запрыгнул внутрь.

Многотонная машина дрожала, а по корпусу прошла мелкая, знакомая до боли дрожь, которая через секунду превратилась в мощную вибрацию. Лопасти несущего винта лениво провернулись раз, другой, а потом слились в прозрачный, ревущий диск.

– 317-й, взлёт группе, по заданию, – запросил я.

– 317-й, взлёт разрешил.

Я мягко потянул рычаг «шаг-газ» вверх. Ми-24 аккуратно оторвался от бетонной поверхности и завис в нескольких метрах.

– Ставим задатчик опасной высоты на 5 метров, – сказал я, настраивая радиовысотомер.

– Понял. Немало? – спросил оператор.

– Ниже летаешь – дольше летаешь, – ответил я.

– Готов, – произнёс в эфир Беслан.

– Внимание, группа… паашли! – скомандовал я, отклоняя ручку от себя.

Земля качнулась и начала уплывать вниз. Вертолёт, опустив нос, набрал скорость. Только мы прошли торец полосы, я резко заложил вираж и пошёл к береговой линии. Беслан держался чуть дальше от меня, а две «пчёлки» летели между нами.

Как только под нами оказалась вода, я сразу же прижал машину к поверхности.

Высотомер показывал десять метров. Потом семь. Я чувствовал машину всем телом. На такой высоте пилотирование превращается в работу канатоходца. Одно неверное движение – и ты зацепишь воду, превратив вертолёт в груду искорёженного металла.

Внизу, под самым брюхом, бешено неслась тёмно-синяя, в белых барашках, вода. От набегающего потока воздуха, сбиваемого винтом, на поверхности моря оставался пенный след. Скорость двести, но здесь, у самой воды, она ощущалась горазда большей. Мир по бокам смазывался в полосы.

Слева был берег. Абхазия была чертовски красива, даже сейчас. Изумрудные склоны гор, спускающиеся к самому морю, кипарисы, белые пятна санаториев, утопающих в зелени. Мирная, курортная картинка, изображающая райский уголок.

А впереди, там, где береговая линия изгибалась в бухту Сухума, в небо поднимались жирные, чёрные столбы дыма. Они стояли неподвижно в безветренном небе.

– Командир, ориентир слева! – услышал я голос оператора.

– Понял. Время?

– Старый маяк. До Нижней Эшеры две минуты, – доложил он мне.

Я начал плавно гасить скорость. Впереди, за полосой пляжа, показались крыши тех самых корпусов «санатория».

– 205-й, мы над вами, – проинформировал я в эфир ведущего пары «восьмёрок», резко закладывая вираж влево и набирая высоту.

– Понял. Площадку… наблюдаю, – с запозданием ответил ведущий.

Подо мной две «восьмёрки» синхронно, как в замедленной съёмке, просели, вздымая винтами тучи пыли и сухой листвы.

Сверху площадка спецлаборатории выглядела зловеще пустынной. Три обшарпанных четырёхэтажных корпуса сталинской постройки, образующие букву «П». Ещё и фонтан посередине, давно пересохший и забитый мусором. Дорожки, проросшие травой. Всё это казалось декорацией к фильму про заброшенный город, если бы не двойной ряд колючей проволоки по периметру и массивные стальные ворота, выкрашенные в неброский серый цвет.

Я нарезал круги на высоте пятидесяти метров, накренив вертолёт на левый борт, чтобы оператору было удобнее работать.

– Командир, пока ничего, – сказал оператор, когда мы выполнили очередной вираж.

Вертолёт Беслана двигался синхронно с нами, выписывая круги чуть в стороне.

Я видел, как внизу из вертолётов уже сыпались десантники. Сверху они казались муравьями в пятнистом камуфляже. Разбегались грамотно, веером, сразу занимая позиции за клумбами и углами зданий. Трофимов дело знал. Вертолёты не взлетали сразу. Они ждали, пока группа закрепится, готовые в любой момент рвануть вверх.

Я перевёл взгляд дальше, за периметр объекта. С этой точки мне открывалась панорама побережья вплоть до окраин Сухума.

Именно там начала меняться обстановка.

По шоссе, змеящемуся вдоль моря, двигалась колонна. Шлейф выхлопных газов и пыли тянулся за ней на километры.

– Вижу «ленточку коробок». Километров шесть от нас, – проговорил Беслан в эфир.

– Двигаются, только не сюда, – заметил я.

В колонне были танки, БТРы и грузовики. И замыкает это всё какой-то джип.

Они шли прямо на юг, к жилым кварталам. Туда, где белели пятиэтажки военного городка.

– 317-й, они же к нашим едут.

– Наблюдаю. Лачуга, 317-му. Наблюдаю колонну в сторону военного городка. Готов работать. Повторяю, готов работать! – громко произнёс я в эфир.

Хотя… что мог решить сейчас руководитель полётами. Только доложить в вышестоящий штаб через командный пункт.

– 317-й, эм… доложили наверх. Связались со штабом. Там говорят, действий не предпринимать. Провокации.

И в этот момент гора на востоке, господствующая над городом, «плюнула» огнём. Сначала я увидел вспышки. Короткие, злые искорки на фоне зелёного склона. Раз, два, три. Беззвучные из-за гула турбин.

А через несколько секунд в жилом секторе военного городка, там, где среди кипарисов стояли дома офицерского состава, взметнулись фонтаны земли и кирпичного крошева.

– Ударили по городку. Там и «Грады» работают, – продолжал докладывать Беслан, но я и сам всё уже видел.

Дым от разрывов тут же начало сносить ветром в сторону моря. Я видел, как один снаряд угодил в крышу жилого дома. Чёрное облако мгновенно окутало верхние этажи.

Колонна техники на шоссе ускорила ход, словно стервятники, почуявшие кровь. Они спешили занять район, который сейчас утюжила артиллерия.