Текст книги "Не тот год IV (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

В целом, как я понял, танкового голода Красной Армией удалось избежать. И сейчас наращивается мощный бронированный кулак из старого и нового. По словам наркома ИС и СУ-100 пойдут в массовую серию в конце лета или в начале осени этого года. То есть, к моменту появления на фронте немецких тигров и утяжелённых «четвёрок».

Следующим поводом для моего удивления стал БТР. На секунду мне показалось, что вижу незабвенный М113. Ох, и повидал я этот американский бронированный «автобус» на Украине. Во всех ипостасях. Давно разбитых и свежегорящих, брошенных экипажами целехонькими, с крестами и трезубцами, и с российским триколором. Техника была весьма неплохая и потому без каких-либо отвращений использовалась нашей стороной, если в руки попадали целые трофейные экземпляры.

И вот сейчас перед моими глазами стояла очень похожая коробка со скошенной передней частью, как у зубила. Шасси было танковое. Скорее всего, от какого-нибудь лёгкого устаревшего танка. Полубашенка сразу за лобовым листом с левой стороны с креплением для пулемёта. Две распашных двери в корме, открытый верх и сдвоенной ряд сидений в виде лавок в центре, чтобы экипаж находился лицом к бортам. Никаких наклонных бронеплит кроме лба, что серьёзно упрощало конструкцию. Достаточно вспомнить советские БТРы с их ломанными бортами и просто огромной кучей деталей.

Эта машина была уже полностью местной разработкой.

Чуть в стороне расположилась ещё одна такая же. Но не с десантным отсеком. Вместо будущих бойцов там расположилась тумба со спаренными пулемётами ДШК. Эта модель мне понравилась даже больше, чем «автобус», так как лёгких мобильных установок ПВО в Красной Армии не хватает катастрафически. Пока там ещё американцы созреют до поставок своих М16. Нам они нужны здесь и сейчас, а не через два года.

После техники Берия повёл меня к столам, где лежало стрелковое оружие и боеприпасы к ним. В отличии от боевых машин тут экземпляров было раз-два и обчёлся.

Первым мне был показан СКС.

– Советский штурмовой карабин, – с хитрецой сказал мне Берия. Кажется, чтение моих файлов на телефоне не прошло мимо восприятия наркома. Там чуть ли не через страницу встречается то «штурмовой», то «тактический». – Уже летом он начнёт массово поступать в некоторые линейные части. Через год планируется им вооружить максимально большую часть боевых подразделений. Та партия, которая проходила обкатку в учебных частях, где и вы проходили тренировку, была пробной. Из-за этого и других причин карабин лишь в этом году начнёт поступать в войска.

Вторым мне был показал модернизированный пулемёт Дегтярёва. Я увидел очень знакомую вещь. Пару таких я наблюдал на блокпостах в Луганской области за третьей линией. Там он носил название РП-46. Здесь Берия его обозвал чуть иначе: РП-42. В остальном это была точная копия старого пулемёта из моего времени.

В пару к нему шёл пулемёт Горюнова. Его прочили на замену «максиму», который был слишком тяжёл и порой капризен из-за воды. Я прекрасно помню, какую проблему доставляло её отсутствие в Крепости. На одном из участков доставка воды полностью легла на мои плечи, так как никто другой не мог пройти незамеченным до рвов и колодцев под прицелами вражеских снайперов и пулемётчиков.

Ещё одним выставочным образцом был ППС. По словам наркома, им планируется дополнять подразделения, вооружённые СКСами и «светками».

Потом мне был показан ПМ. Он так и назывался: пистолет Макарова. Но в отличии от тёзки из параллельного мира данный пистолет изначально получил увеличенный магазин, как у ПММа, который я принёс с собой.

Ни АК, ни ПК среди образцов не было. С другой стороны, что автомат, что ротный пулемёт были слишком сложными даже с учётом имеющихся образцов. При наличии СКСа, который начали производить ещё в прошлом году, ставить на вооружение ещё две новинки для заводов и экономики страны будет перебором. Чего стоит только патрон 7,62×39, который автомат будет пожирать со скоростью изголодавшегося кабанчика. К тому же стоит скидывать с весов тот факт, что здесь ещё довлеет мысль о том, что врага не нужно поливать очередями от пуза, а следует экономить патроны. Для поливания имеются пулемёты, мол.

В последнюю очередь Берия подвёл меня к столу, чьё содержимое было накрыто новенькой плащ-палаткой.

– Прошу, Андрей Михайлович, – он повёл ладонью в сторону стола, предлагая мне самостоятельно снять завесу секретности с неведомых образцов оружия.

Дважды заставлять просить себя я не собирался. Миг – и кусок брезента слетел на пол. Под ним я увидел вещь, которую знал весь мир в моём времени: РПГ-7. оружие, которое уничтожало всё. Даже реактивным истребителям на аэродромах доставалось от него.

– РПГ-1, – прокомментировал Берия. По его лицу было видно, что он доволен от оказанного на меня впечатления. – Пока только небольшая партия готова. Минимум полгода ещё нужно для окончательного налаживания процесса производства и перехода к массовому потоку.

Не знаю зачем высшим кремлёвским руководством мне была проведена эта экскурсия. Сам нарком ни словом не обмолвился об этом. Где-то в глубине души у меня зародилась мысль, что Берия (да и Сталин тоже) видят во мне не просто случайно провалившегося в прошлое человека. А некоего мессию, посланца необъяснимых сил, перед которыми авторитет пары кремлёвских грузин не более, чем важность пары песчинок в Сахаре. И вот этим показом они словно сообщают, мол, ну как мы стараемся, всё делаем правильно, чтобы сохранить страну?

«А вдруг, они правы, – стрельнула в моей голове внезапная мысль. – Вдруг я не просто так оказался здесь и дело не в ошибке в ритуале, не в нарушении скорости горения свечей и тональности чтения заговора?».

На этом наша встреча не закончилась. Мы ещё полтора часа активно беседовали, объехали часть полигона. Нарком показал мне трофейную немецкую технику. Хотя точнее будет «немецкую», в кавычках, так как кроме «ганомагов», «троек» и прочих «штуг» трофейщики свезли сюда и французские бронемашины, и чешские, и даже парочка английских была.

Ещё я узнал, что то, что мне показали – это не все советские новинки. Есть ещё больше образцов. И самоходные зенитки с установками ПВО, и новые орудия, и броневики с самоходками и многое другое. Но они ещё испытываются и доводятся до ума. А вот то, что стояло в ангаре уже точно в скором времени пойдёт в массовое производство.

Глава 12

ГЛАВА 12

– Ну здравствуй, Тула, столица оружейников, – тихо сказал я, когда сошёл на перрон из вагона электрички. Отпуск подходил к концу, а меня вдруг пробило на путешествие. В этом мире Тула оказалась в глубоком тылу. Фашистов не пустили к древнему русскому города. Это крайне положительно сказалось и на настроениях народа, и на экономике, и на производстве. Не ушли тысячи опытных мастеров из заводских цехов добровольцами в ополчение, чтобы погибнуть в заснеженных окопах, отбивая десятки танковых атак и с бессильной злостью смотря в небо из «щелей» на пикирующие «юнкерсы». Эти люди все свои силы, всю душу вложили в станки и производство, что позволило нарастить выпуск боеприпасов и оружия.

Туляки производили патроны почти для всех видов стрелкового оружия, стоящего на вооружении в Красной Армии. Винтовочные, для пистолетов и пистолетов-пулемётов, для пулемётов ДП, «максим» и для авиационных. Для противотанковых ружей, для крупнокалиберных пулемётов. А также сами ПТР и пулемёты для истребителей, ШВАК, ППШ, СВТ, пистолет ТТ и «наган». Тысячами сходили с производственных линий гранаты и запалы для бутылок с горючей смесью. А ещё в Туле производилось бронестекло для самолётов, миномёты и мины к ним, очень широкая номенклатура снарядов для орудий.

В прошлой жизни мне тоже здесь доводилось быть не раз. Гостил в отпуске у боевых товарищей из сто шестой, с которыми судьба свела на украинской войне. Был в знаменитом на всю страну музее-Шлеме. И вот сейчас мне довелось сравнить ту Тулу и эту.

Военное время наложило серьёзный отпечаток на город и на его жителей. Было очень много патрулей. Как комендантских, так и рабочих с винтовками из истребительных батальонов. Стояли на площадях зенитки. На самых высоких крышах замечал посты с наблюдателями.

В своих блужданиях оказался на рынке, и вот тут жизнь била просто ключом. Здесь активно жили тысячи людей. Не стану утверждать, что жизнью они были довольны. Не от хорошего многие пришли сюда.

В какой-то момент я добрался до рядов с инструментами. Среди столиков и брезентов с топорами, коловоротами, стамесками, молотками, пилами и многим другим стояли мужчины с ножами. Один из них отчего-то привлёк моё внимание больше прочих. Это был совсем уж старик. Сухенький, сутулящийся, с редкой козлиной бородкой абсолютно белого цвета. Лицо густо избороздили стариковские морщины, которых особенно много собралось вокруг глаз, и возрастные пигментные пятна. Но вот во взгляде у него было столько жизни и энергии, сколько не увидишь не у всякого сорокалетнего крепкого мужика, твёрдо стоящего в жизни.

– Добрый день, отец, – поздоровался я с ним. – Почём вот этот клинок?

– Это кинжал самого Самсонова. На нём повиснуть можно – не сломается и не согнётся, – ответил тот. – А отдам его за двести целковых.

– Ого! – покачал я головой. Двести рублей на рынке стоил килограмм свинины. Не то чтобы для меня это были какие-то большие деньги, просто удивила цена. Может, в мирной жизни кинжал и стоил бы столько, а то и дороже. Цена накручивалась бы за историю, за качество, за имя мастера, за что-то ещё. Но сейчас это была просто острая железка. – А за сотню отдашь? Или давай я сменяю на продукты?

– Сто мало, товарищ. Сто восемьдесят хотя бы. Я ж говорю – это кинжал работы самого Самсонова. При царизме он в стране один из лучших мастеров был, кто ковал ножи и кинжалы, – охотно включился в торг тот. Кажется, я догадываюсь о причинах высокой стоимости клинка. Старику было скучно – раз, и он любил торговаться – два. – А что за продукты?

– Сгущенка, тушёнка, повидло. Немного, правда.

Уезжая в соседний город, я взял с собой в саквояже немного продуктов из продуктового спецнабора, положенного сотрудникам ГБ, так как знал, что сейчас не всё можно было купить за деньги. При этом цена могла оказаться в несколько раз завышенной, а вот за продукты почти все соглашались отдать свои вещи. Для меня такой бартер выходил даже выгоднее.

– Спекулянт, что ль? – так сильно прищурился собеседник, что морщины вокруг глаз слились в одно пятно.

– Боевой командир. Получил продпаёк, – пояснил я ему. – Скоро обратно на фронт и проесть его не успею. Мне пирожки у бабулек на вашем рынке в сто раз вкуснее кажутся, чем тушёнка.

– А-а, – успокаивающе протянул тот. – Документик покаж.

– Хех, – хмыкнул я и представляя реакцию деда достал из кармана пиджака краповое удостоверение.

– О как, – крякнул дед. – Прощения просим. товарищ командир… товарищ капитан государственной безопасности. Я ж просто бдительность проявляю.

– Отец, нормально всё. Не нужно лишней суеты и нервов, – как мог постарался я успокоить его.

– Не нужно, так не нужно. Кинжал брать будете?

– Буду. Но за сто двадцать рублей, – чуть-чуть поднял я свою первую цену. Заодно решил посмотреть, впечатлился ли старик моим удостоверением или предыдущие эмоции были больше наигранными, чем реальными.

Тот уступать не стал.

– Сто шестьдесят…

В итоге кинжал ушёл мне в обмен на продукты. Я отдал старику все банки из саквояжа. Вместо них он положил большой охотничий кинжал с рукояткой, покрытой чёрной кожей, небольшой латунной гардой в деревянных ножнах, обтянутых чёрной кожей и латунными вставками. На клинке рядом с гардой была вытеснена надпись, сообщающая, что кинжал изготовлен Самсоновым, который является поставщиком императорского двора. Рядом с надписью имелось клеймо в виде шестиконечной звезды, а внутри неё российский герб в центре, под которым красовалась оленья голова с ветвистыми рогами.

– Отец, а у тебя нет похожего, но поменьше, а? – поинтересовался я у старика. – Вот такой примерно, – я показал на левой ладони размеры желаемого клинка. – Чтобы прямой небольшой кинжал удобный для любой руки в любом положении.

– Для войны?

– Для неё самой. Не для охоты на зверей. Если только на фашистское зверьё, – ответил я ему.

– Найти я тебе не найду ничего подходящего. Но сделать могу, командир. Есть у меня дома заготовки, – произнёс он и тут же похвастался. – Не абы что держу, а прямо как клад какой-то. Рессоры от английских карет ещё того времени! А к ним знаю секрет особой закалки и отпуска. Сделаю я тебе кинжал, которого не будет ни у кого. Только давай-ка мерки сниму с тебя. Это быстро…

На обратном пути в Москву кое-что случилось. Ехал я на электричке на Ярославский вокзал. Вместе со мной в вагоне было полно военных. Уже буквально перед Москвой позади себя услышал короткий разговор между двух мужчин.

– Не проехать бы Москву.

– Не должны, это же тебе не деревня. Но мы можем выйти на следующей остановке.

– Наверное, так и сделаем. Потом на месте сориентируемся.

Чуть обернув голову, я увидел старшего лейтенанта и капитана с лётными петлицами. Уже было решил подсказать им, что на электричке ну никак не получится проехать Москву, так как все столичные вокзалы – это конечная станция. И вдруг вспомнил рассказ Ковалёва. Мой начальник несколько раз делился историями из своей прошлой жизни. Ничего важного не рассказывал, правда. Но польза и от таких бесед была несомненная. Например, он упомянул, что в том же Берлине все электрички проходят через город. Насквозь. Упомянул, что после жизни в Берлине потом некоторое время привыкал к особенностям поездок на поездах и электричках.

Интуиция ли, паранойя ли – но я вдруг решил не торопиться с объяснениями и проследить за этой парочкой. Это могут быть полностью далекие от городской жизни люди. Сельские. Звания далеко не показатель За почти год войны многие сделали головокружительную карьеру, прыгнув из рядовых во взводные, а кто-то и в ротные.

Когда они вышли на остановке, я последовал за ними под заговором отвода внимания. Примерно через четверть часа на пути встретился патруль «истребителей. В нём было трое немолодых мужиков с длиннющими 'мосинками», чью длину дополнительно увеличивали примкнутые четырёхгранные штыки.

– Товарищи, необходимо проверить вон тех двоих командиров. А ещё лучше найти любую причину и доставить их в комендатуру, – обратился я к ним, предварительно скинув заговор. В руке держал раскрытым удостоверение.

Двое «истребителей» почти одновременно произнесли:

– Диверсанты?

– Дезертиры?

– Очень подозрительные. Только проверка покажет, кто это такие.

Всё прошло отлично. Лётчики слегка возмутились задержкой, но вели себя ровно так, как вёл бы я сам, не имея бумажного «вездехода» с подписью и личной печатью Берии.

В комендатуре я предъявил уже этот грозный документ. После чего приказал по очереди привести в отдельный кабинет задержанных. Начать решил с капитана.

– Здравствуйте, товарищ капитан, прошу простить за задержку, – я встал из-за стола и протянул руку командиру. – Спустили циркуляр о повышении бдительности и усилению проверок из-за сброшенного под Москвой немецкого десанта.

– Я понимаю, – кивнул тот и ответил на пожатие. – Только хотелось бы поскорее разобраться с этой досадной оплошностью. Мы с товарищем старшим лейтенантом спешим…

«Слишком правильная речь для сельского мужика. Про досадную оплошность мог сказать какой-нибудь доцент с филфака. Но командир и фронтовик? Тот, кто привык уже не просто говорить, а думать на русском матерном? Хм, сомневаюсь», – пронеслись в моей голове мысли. Через мгновение я уже шевелил губами, беззвучно зачитывая подчиняющий заговор. Едва его закончил, как отдал приказ капитану. – Назови свои настоящие имя и звание…

И капитан сообщил мне то, что я подсознательно уже ожидал:

– Клаус Штолгриц, лейтенант. Группа Ост. Абвер…

Глава 13

ГЛАВА 13

Наконец-то у меня появилось время и желание, чтобы навестить московские подземелья. Несмотря на то, что с меня внешнее наблюдение было снято (я за всё время так и не смог обнаружить хвоста), всё равно не стал отказываться от заговора на невидимость.

Старый путь ещё не существовал. За более чем восемь десятилетий Москва, оказывается, изменилась не только на поверхности. Под ней тоже всё было очень и очень иначе. Если бы не моё чародейское чутьё, то шиш бы нашёл то место, где лежит Книга Волхвов.

Само место тоже отличалось от того, которое я помню. Или оно тоже поменялось, или в тот раз моё сознание было под таким диким прессингом от Книги, что не столько видело окружающую картину, сколько нарисовало всё само для себя.

Это была просторная пещера. По одной из стен сбегал ручей, выбивший в каменном полу большую чашу. В ней сверкала серебром чистейшая вода. Под ногами и на стенах рос яркий изумрудного цвета мох. С потолка свисали короткие сталактиты, от которых исходило лёгкое свечение. Его хватало, чтобы полностью освещать пещеру. Под самым крупным сталактитом на широкой подставке лежала Книга. Кажется, сталактит и подставка когда-то были одним целым, и называется подобное образование сталагнатом, если меня не подводит память. Потом его обрубили для удобства, оставив верхнюю часть светящейся каменной «сосульки» в качестве природной лампочки, а нижний кусок превратили в своеобразный пюпитр. Магия или мастерство зодчего дополнительно лишило сталактита подпитки водой, чтобы капли не стекали на Книгу.

В первый момент мне показалось, что здесь никого нет. Движимый интересом, я сделал несколько шагов вперёд к Книге. Уже почти у колонны-подставки меня остановил знакомый голос:

– Не стоит тебе сейчас касаться её, собрат.

Резко обернувшись на звук, я увидел, как в углу от стены оторвалась человеческая фигура, словно собравшаяся из теней.

– Приветствую, Волх, – слегка наклонил я голову, опознав одного из своих «кураторов» и быстро добавил. – Собрат, я принёс дубовую ветвь.

Он молча протянул руку, в которую я вложил древний посох, который по возрасту чуть ли не старше Православной Руси. Стоило мне моргнуть, как посох пропал из виду.

– В тебе много мёртвой силы, собрат, – сказал волхв.

– Не нашёл куда её потратить. Но я над этим работаю, – ответил я ему. Немедленно подумал, что вот сейчас услышу предложение, как с умом это сделать. И не ошибся.

– Я помогу, а ты поможешь Кругу, – произнёс мужчина в шкуре на плечах, сверля меня холодным стальным взглядом. – Дай мне свою руку…

Я пришёл в себя лишь в вагоне метро. Состояние было схожее с таким же, когда я впервые добрался до места хранения Книги Волхвов. Был выжат физически и морально. Я настолько устал, что одновременно хотелось закрыть глаза и заснуть, но при этом организм сопротивлялся этому, не имея сил для расслабления.

Сунув руку в карман пиджака, я достал оттуда крупный налитой желудь. Выглядел он так, словно только что был сорван с дерева, а размерами превосходил вдвое все ранее виденные. Волх вытащил из меня всю лишнюю (хотя я сам так не считал) силу, которую я получил после эксперимента со своим именем на зачарованной авиабомбе, а вместо неё дал вот этот самый жёлудь и деревянный браслет.

– Найди самую старую дубраву или хотя бы древний дуб и закопай в его корнях жёлудь, – вспомнил я слова Волха. – Тем самым ты поможешь новому рождению Круга.

– Вы вернётесь в наш мир? – поинтересовался я.

– Не сразу, – подтвердил он мою догадку.

Браслет был сильнейшим лечебным амулетом. Его было необязательно носить на руке. Достаточно находиться с ним в одном помещении. Сила воздействия у него такова, что легко вытащит с того света умирающего, соберет ещё дышащее тело из фарша и отрастит отсутствующие конечности либо органы, даже если те утеряны давным-давно. Сейчас он «спал», но активировать его я мог в любой момент. Главным было то, что теперь я сам мог создавать похожие обереги. Может, не настолько мощные, но всё равно очень эффективные. Также Волх сообщил мне, что если вдруг опять на меня свалится прорва силы, то лучше мне её слить в дуб, под которым я закопаю жёлудь. Я тогда покивал, а про себя подумал, что буду сам решать, как поступить.

– Эх, где бы теперь такой дуб отыскать, а? – тихо сказал я, возвращая жёлудь обратно в карман. – Интернета-то ещё не придумали.

Но решение нашлось почти само. Будто провидение решило помочь. Во время прогулки я услышал разговор двух женщин, которые обсуждали работу Дарвинского музея. И тут меня осенило, что в каком-нибудь музее или ботаническом саду, дендрарии (если такие уже есть) можно получить необходимые мне сведения. «Корочки» мне помогут разговорить людей. Правда, имелся риск, что мои действия дойдут до верхов и там они не понравятся из-за самодеятельности. С другой стороны, я так и так планировал доложить почти обо всём Берии или Ковалёву, если не смогу пробиться к сверхзанятому наркому. Просто выдам свою версию событий. Именно в том ключе, который устроит верхушку власти рабочих и крестьян.

Всё у меня получилось.

Первая же попытка поиска информации увенчалась успехом.

– А это вам в Коломенскую дубраву, товарищ капитан государственной безопасности, – сообщил мне один из отловленных работников ботанического сада в Московском университете. – Там самые старые дубы, которые только можно найти в области. По крайней мере, из известных. Если меня память не подводит, то там растут несколько дубов, чей возраст может превышать тысячу лет.

«То, что нужно!» – мысленно воскликнул я.

Дубраву быстро найти не удалось, хоть это и оказался не лес и даже не кусок леса, а вполне себе государственный объект, чья история уходит в далекое, очень далекое прошлое страны. Главная сложность заключалась в дороге. Я два дня только искал способы добраться до места. Зато уже там со всем справился быстро. Нужный дуб отыскался быстро. Это была громадина с узловатым толстенным стволом, в котором было по меньшей мере полтора метра диаметра, а крона поднималась на высоту как бы не девяти– или десятиэтажного дома. Всего дубов здесь было не больше пяти десятков, а может и того меньше. Подсчитывать их точное количество я не собирался.

Чтобы никто мне не помешал я действовал под заговором невидимости. Ножом подрезал дёрн под стволом в том месте, где землю приподнимал могучий корень. Затем приподнял пласт земли и положил жёлудь в образовавшийся карман на крошечное пятнышко корня. Миг – и жёлудь погрузился в него, как ягода клубники в йогурт.

Вечером напросился на встречу с Берией. Принял он меня ближе к полуночи. Сначала я вручил ему браслет, описав его возможности. Потом сообщил про дуб из коломенской микро-дубравы. Его описал, как дерево из внезапно пришедшего ко мне во сне видения. Посоветовал внимательно следить за ним, но даже не думать, чтобы как-то повредить. Добавил, что есть возможность случайной инициации людей рядом с ним в волхвы и прочие друиды. То есть в таких, каким стал я. Надеюсь те, на кого нарком скинет обязанности по контролю, не накосячат.

В свою очередь Лаврентий Павлович решил накидать мне работы. То есть, мой отпуск закончился. Уже завтра мне предстояла работа по моему самому прямому профилю – магичить.

* * *

Ни Ковалёва, ни Панкратова в этот раз не было. От Берии приехал совершенно незнакомый мне капитан ГБ. Он сам был и посыльным, и водителем, и куратором, и координатором и бог знает кем ещё.

– Васильков Макар Антонович, – представился он после предъявления всех документов.

– Андрей Михайлович Дианов, – сказал я ему из вежливости. Уж как меня зовут он должен знать обаятельно. И не только это. – Чем мы с вами будем заниматься? Точнее, что конкретно от меня требуется? Товарищ Берия в разговоре все подробности обошёл.

– Вам надлежит сделать несколько отвращающих амулетов, которые можно поддерживать сторонними силами, – произнёс он чётко и ровным тоном, словно каждый день зачитывает на «десятиминутке» рабочий план на день для магов. – Такой, как вами был создан Прохору Фомичу в прошлом году на оккупированных территориях.

– Понял, – кивнул я. – Вы в курсе, что нужно для этого?

– Да, – коротко ответил тот мне. – Материалы и люди готовы. Вам решать, где заниматься ими: здесь или за линией фронта на месте установки.

– На месте.

В этот же день, точнее в ночь, на Ли-2 я, Васильков и ещё девять человек перебрались через линию фронта и выбросились с парашютами в районе Чудского озера. Такие прыжки я сильно не любил. Вся моя парашютно-десантная подготовка заключалась в тренировочных прыжках, которые совершал во время боевой учёбы в том году. Худо-бедно я приземлился.

Мне повезло и парашют не запутался в кронах деревьях. Быстро собрал его в ком, кое-как стянул стропами и сунул под нависающие над землёй лапы удачно подвернувшейся ёлки. Лишь бы случайно не попал кому-нибудь на глаза. Тщательно прятать не видел смысла. Если немцы станут искать нашу группу, заметив сброс десанта, то привлекут кинологов с собаками, а псины отыщут парашют на любой глубине. Потом достал амулет из совиного черепка. Очень быстро нащупал сознание аналогичной птицы в окружающем лесу. Через несколько секунд я видел и слышал окружающий мир птичьими органами чувств. Подняв магического питомца над деревьями, я послал его кругами по увеличивавшейся спирали. Не прошло и нескольких минут, как глазами совы приметил белое пятно под деревьями. Резко спустившись, увидел Василькова, который прятал свой парашют под срезанный слой дёрна. Белое пятно было шёлком парашюта.

Я заставил птицу опуститься в нескольких метрах от гебиста. А потом ещё и ухнуть, так как мужчина не заметил сову, бесшумно спланировавшую на ветку.

Капитан мгновенно вскинул автомат. Но не увидев угрозы, тут же опустил оружие и почти вернулся к прерванному занятию. Пришлось сове опять напрячь голосовые связки.

– Андрей? – наконец-то дошло до гебиста.

Сова дважды ухнула и слетела с ветки прямо под ноги человеку. Там я заставил её пройти шагом с метр и затем влететь на ближайшую ветку, а с неё на следующую в направлении, где сейчас лежал я на лесной подстилке, связанный благодаря амулету с ночной пернатой хищницей.

– Я понял, что нужно идти за тобой. Но сначала мне необходимо спрятать парашют.

Немного проведя капитана, я заставил сову растянуть крыло, как указатель, отмечая нужное направление. А затем разорвал между нами связь. Встал с земли, машинально отряхнулся, повесил за спину ранец, на плечо ППС (почти всю нашу группу вооружили этими новейшими пистолетами-пулемётами. А кому они не достались, тем вручили старые добрые СВТ и ДП), поправил ремень со шлеёй, на котором висела кобура и ножны с кинжалом. После чего быстрым шагом двинулся навстречу капитану. Встретились мы уже через пятнадцать минут. В течение следующего часа вся наша группа полностью собралась.

Место для установки отпугивающих амулетов было выбрано не мной, но когда я его увидел, то признал, что лучше было и не найти. Нужно было перекрыть гравийную дорогу. Она была здесь единственная, по которой могла проехать тяжёлая техника: танки, грузовики, бронетранспортёры и тягачи либо лошадиные упряжки, буксирующие гаубицы. Объезд здесь был почти невозможен. Немцам придётся буквально продираться сквозь чащу, овраги, через ручьи с речками и заболоченные участки или самые настоящие болота. В условиях цейтнота это будет невозможно. А способная пройти через эти буераки пехота… это просто мясо с винтовками, которое точно не сможет остановить будущее наступление Красной Армии.

Всего получилось с помощью амулетов перекрыть около трёх километров по фронту и почти четыреста метров в глубину. В качестве небольшой ремарки хочу добавить, что амулеты, установленные здесь, не просто отпугивающие, а полноценно лишающие рассудка уже после нескольких пройденных десятков метров. А зашедшие за сотню – это покойники. Остановка сердца, асфиксия и инсульт гарантированы каждому такому неудачнику.

Васильков и я после того, как амулеты заняли своё место, отправились в оговоренный квадрат, где нас заберёт самолёт и переправит через линию фронта. Остальные члены группы остались рядом с отвращающими амулетами. Они получили от меня право ими управлять. Точно также, как Фомич. До сих пор вспоминаю его «пуню». С помощью змей (простите гады земные, но ваша жизнь поможет сохранить жизни тысяч людей), приносимых в жертву, они многократно продлят действие амулетов. А ещё мгновенно деактивируют их при приближении к району наших частей.