Текст книги "Не тот год IV (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 30

ГЛАВА 30

– Отпуск по семейным обстоятельствам? – с лёгким удивлением посмотрел на меня Берия.

– Да, товарищ Берия. По семейным. Очень нужно, – подтвердил я, стоя перед наркомом в его кабинете в здании на улице Джержинского. Отделывался короткими фразами.

– Далеко?

– В Рязань. Вернее, в Рязанскую область.

– Хм, – задумчив хмыкнул нарком и на несколько минут смолк. А потом поставил размашистую подпись на моём рапорте. – Хорошо, Андрей Михайлович, отпуск так отпуск. Считай, что у тебя с этого часа есть семь дней, которые только твои. Приятного отдыха и чтобы никаких семейных проблем. Ну, или как минимум решить их на месте и не тащить на службу.

– Спасибо, Товарищ Берия.

Только на улице я смог с облегчением выдохнуть. У меня всё получилось, уф! Ковалёва в Москве не было. И где его искать, как с ним связываться не представлял вообще никак. До мобильных телефонов, которые в двадцать первом веке стали ниточкой, которая помогала связаться с человеком в любую минуту даже на другой стороне земного шарика. ещё полвека. А до их массового распространения и вовсе лет шестьдесят наберется. Потому я отправился к наркому, чьим личным порученцем я являлся. К моему огромному облегчению он не стал расспрашивать о причинах, лезть под кожу с въедливыми вопросами и выяснениями. Собственно, я даже не соврал ни в чём. Круг Волхов – это семья. И она мне дала работу.

Волхвы ощутили колебание древнего артефакта, созданного ещё задолго до появления христианства на Руси. Это был меч. Волхвы неведомыми путями раскопали тот факт, что сейчас клинок историки связывают с Ильёй Муромцем. Хотя оружие ему никогда не принадлежало. А вот некоторое время им владел сам Святогор. Благодаря мечу он достиг небывалого могущества. И когда перерос клинок, то отдал его Кругу, а тот схоронил далеко от людских (и не только) глаз. Оружие получило часть святогороова могущества, став ещё могущественнее. И вот сейчас мои кураторы ощутили колебания снимаемых заговоров в месте, где спрятан меч. Самое главное – это не случайность. Охранные печати активировались так, как никогда в реальности, наткнись на тайное место случайные люди.

– Опереди их, забери меч и принеси в катакомбы под Москвой. А тех, кто нашёл его, убей! – приказным тоном произнёс тогда Боян.

– А если это партизаны какие-нибудь себе землянки роют или вообще наши историки⁈ – возмутился я.

– Меч важнее обычных людей…

– Ну нет уж, собратья, люди важнее всяческих артефактов. Когда-то вы сами говорили, что Круг защищают родную землю. А она без людей, на ней родившихся и живущий, ничего не значит. Пустая она, – отрезал я, перебив обладателя тяжёлого нелюдимого взгляда.

– Постой, Боян, не дави на молодого собрата. Ведь в чём-то он прав, – встал на мою сторону Волх.

Худо-бедно, но волхвы согласились оставить на моё усмотрение решение с теми, кто оказался не в то время и не в том месте.

Узнал я и о месте. Оказалось, что путь мой лежит в Рязанский край. Где-то в тех глухих лесах скрыт древнейших схрон, полных смертоносных печатей-заговоров, охраняющих ещё более древний артефакт. И это только укрепило меня в мысли, что я полностью прав. Нельзя априори выносить смертный приговор тем, кто сейчас копается на месте схрона древних волхвов.

До Рязани я добрался на поезде, воспользовавшись особой бронью для сотрудников ГБ. От вокзала на попутной «полуторки» от какой-то госконторы, чей водила левачил в свой карман, доехал до окраины. Здесь пришлось значительно труднее. В нужную мне тмутаракань никакой машины было не найти. Только гужевой транспорт. Да и с ним были некие проблемы.

Обегав не один десяток дворов в поисках водилы кобылы, я смог найти только комнату для ночлега.

Заселившись у немолодой, но всё ещё крепкой женщины, которую старушкой никак нельзя было назвать, я отправился к уличному умывальнику, чтобы умыться, побриться и почистить зубы перед сном.

И тут!..

– Руки вверх!

– Твою ж мать! – вырвалось у меня сквозь зубы. Особо шевелить губами опасался, чтобы не порезаться опасной бритвой, которой в данную секунду соскребал щетину в мыльной пене со щёк.

Медленно повернувшись, я увидел за забором немолодого мужчину, целящегося в меня из винтовки с примкнутым штыком. Ну, как целящегося… направившего оружие в мою сторону.

«Истребитель, муха-ляха», – пронеслась в моей голове мысль.

Даже без использования заговоров мне не составит труда уйти с директории выстрела, а потом мгновенно сократить расстояние и добраться до стрелка. Видно, что особой тактикой тот не владеет. И скорее всего попытается либо пырнуть меня штыком поверх забора. Либо передёрнуть затвор, не сходя с места, чтобы попытать удачу с пальбой ещё раз. И это вместо того, чтобы рвать дистанцию, на ходу работать с затвором и потом бить прямо сквозь доски, но только наверняка, так как особенности оружия не способствуют скорострельности. Да и штык этот… ну, вот что его вообще не снять? Для собственной значимости, что ли носит?

Кстати, основная беда новичков – это промедление со стрельбой после того, как цель выпадает из поля зрения. Ей грешат все, кто не имеет нормальной огневой практики. Казалось бы, полосни ты очередью по кустам, по траву, где укрылся враг. Или сквозь машину, забор и ворота. Но нет, мозг теряет секунду-две, а когда и больше сначала на то, чтобы рассмотреть цель, а потом на анализ препятствия: пробьет пуля или нет. А вторая главная ошибка новичков заключается в том, что подсознательно у него главная цель – это поражение мишени. Убить или ранить – и точка. Для повоевавших же в первую очередь важно придавить врага к земле, не дать ему оценить ситуацию, сменить укрытие, перезарядиться. И так далее. Когда пули свищат над головой, стучат по стволам деревьям и рыхлят землю в метре от тебя, то ни о каком хладнокровии и речи нет.

Всё это пронеслось в моей голове за считанные мгновения. Оценил и остался на месте. Только повернул головой влево-вправо, ища напарника обладателя винтовки. Ему вполне даже подходит название копейщика с эдаким-то дрыном. Как там в шутовской брошюре про «мосинку» говорится:

'Не боится грязи, так как не чищена с момента выпуска с завода.

Если враг спрятался за стеной, смело бей сквозь неё. Пуля из мосинки пробивает стену из двух кирпичей и ещё два дома за этой стеной.

Закончились патроны? Смело иди в штыковую. При виде мосинки со штыком лошади разворачиваются и убегают с поля боя, а пехота снимает подштанники и машет ими, как белыми флагами'.

Мы с минуту смотрели друг на друга, не говоря ни слова, пока из-за угла дома не показался напарник моего пленителя. Этот мужчина выглядел уже куда профессиональнее, несмотря на то, что у него отсутствовала правая рука и правый глаз. Зато в левой он цепко сжимал «наган». Уверен, что он успеет выпустить в меня весь барабан, если я пожелаю удрать или атаковать. Разумеется, без использования заговоров.

– Бритву полож, – приказал однорукий.

– Тут грязно, товарищи, – спокойно сказал я. – Вы ошиблись, полагаю.

– Разберемся. А бритву положи. А не то пожалеешь.

– Мои документы в доме. Во внутреннем кармане пиджака. Тот висит на стуле, – произнёс я, не обращая внимания ни на приказы, ни на угрозы. – Ознакомьтесь. Там всё есть. А после уже и поговорим… по-другому.

Однорукий молчал с полминуты, потом не отводя с меня взгляда сказал:

– Мить, сходи в дом и проверь его вещи…

– Не вещи. а документы в пиджаке. Сами потом жалеть станете, если полезете куда не нужно, – оборвал я его.

– Ты мне не указывай, понял? – оскалился однорукий. – Сейчас пристрелю тебя здесь и плевать мне, кто ты такой. И, в богу душу мать, положи ты уже эту бритву! – повысил он голос.

– Тут грязно, а мне ещё дальше бриться, – отрезал я.

Мы оба странно зациклились на бритве. Никто не хотел сдавать свою позицию по этому поводу.

– Макар Поликарпыч, а как вы с ним? – подал голос обладатель винтовки.

– Я с ним нормально. А вот тебя с ним не оставлю. Живо в дом! – уже откровенно рявкнул однорукий на напарника.

«Контуженый. Вон как мигом выходит из себя, – подумал я про себя. – Ему бы реабилитацию нормальную. А то так разозлится до беспамятства и натворит дел, за которые сам себя потом не простит».

Не став дальше спорить с товарищем, истребитель повесил винтовку на плечо и, придерживая её за ремень, двинулся вдоль заборчика к калитке. Через минуту он подходил к двери в дом. Здесь снял винтовку и наставив её, как копьё, двинулся вперёд. Сразу же случилась неловкая ситуация: дверь открывалась на улицу и распахнуть её с винтовкой в руках было невозможно.

– Он у вас недавно в батальоне или винтовку получил на днях? – поинтересовался я у однорукого.

Тот не соизволил мне ответить. Только ещё сильнее стиснул зубы, отчего на скулах вылезли крупные желваки.

Наконец, второй истребитель вошёл в дом и надолго там затих. Прошло минуты четыре, когда он опять появился на пороге. На лице у него намертво приклеилось выражение растерянности и страха.

– Там это, Макар Поликарпыч… в общем, вы бы сами посмотрели, а то я и ошибиться могу, – произнёс он, косясь на меня с откровенной опаской.

– Да что там⁈

– Документы у него такие… высокие… из чэка он, Макар Поликарпыч… то есть, товарищ из госбезопасности и ещё служит самому товарищу Берии, – запинаясь, торопливо выдал истребитель своему старшему группы.

Глава 31

ГЛАВА 31

– Вы уж извините мужиков за грубость, Андрей Михайлович. Они же ничего сделать-то и не успели, так? Покричали, поугрожали, но это в порядке дел, сами понимаете, – попросил меня начальник милиции. – Контингент тут такой, что только глаз и глаз. Палец дашь – так руку сразу отхватят. Потому не миндальничаем. Ещё и парашютисты эти, черт бы их побрал…

В руки «истребителей», действующих вместе с милицией (и едва не на штык) я попал из-за слухов о немецких парашютистах, сброшенных где-то над рязанскими лесами. В качестве улики были найдены пастухами четыре парашюта немецкого изготовления, старательно укрытые в лесной промоине. Состояние их было таковым, что в яме могли проваляться как и несколько дней, так и пару месяцев. Всё из-за дождей, обрушившихся на рязанский край в последнюю неделю. Но пастухи божились, что в том месте ещё десять дней назад было пусто. Якобы в другую похожую поблизости провалился баран. Пока его вытаскивали, то успели осмотреть окрестности. А парашюты обнаружили во время поиска грибов. Обратили внимание, что яма выглядит как-то не так и заинтересовались. Им повезло, что немцы не оставили никакого взрывающегося сюрприза. С другой стороны, для диверсантов разбрасываться боеприпасами – это моветон. Каждый грамм на счету. И граната либо тротиловая шашка с детонатором полезнее будет где-то ещё, а не в яме, которую может никто и не найдёт.

Меня сразу же взяли на карандаш, когда я взялся за поиски транспорта. И как специально совпало, что мой интерес совпал с местом поиска парашютистов.

– Мы никуда не докладывали ещё о них, Андрей Михайлович. Думали, сначала проверить своими силами, чтобы панику не поднимать. Нет, людей на «чугунке» мы предупредили чин по чину. Немцам в наших краях в основном только она и была нужна.

Его намек я понял сразу. Капитан исподволь вызнавал, зачем я тут и не стуканул ли кто мимо него наверх про диверсантов, о которых он ещё сам официально не докладывал.

– Про парашютистов я был не в курсе до нашей с вами беседы, Александр Владимирович. Приезд мой связан с другим делом, о котором рассказать не могу. Но вот появление немцев запросто может быть связано, – ответил я милиционеру. – Поэтому прошу у вас помощи. Мне нужен транспорт и несколько надёжных неболтливых человек. Среди них как минимум один, который знает леса́.

– Леса́больши́е, – он вопросительно посмотрел мне в глаза.

– Точного места назвать не могу. Сам не знаю, – вздохнул я. – Только примерный район. А дальше буду ориентироваться на месте по ориентирам, которые у меня есть. Если, правда, они найдутся.

Тот не раздумывая кивнул:

– Будет и транспорт, и люди.

Пообещал и сделал, не затягивая во времени. Уже следующим утром возле отдела милиции, где мы вчера вечером общались с его начальником, стоял автобус на основе полуторки. Внутри здания меня ждали пятеро человек. Один из них был водителем. Он прилагался вместе с автобусом. Оставшаяся четвёрка придавалась мне в помощь в качестве силовой поддержки и проводников. Мало того, среди них затесалась одна крепкая девушка на вид лет двадцати двух. Она представилась сержантом милиции. Добавила, что родом из почти того района, которым я интересуюсь. Двое мужчин далеко за сорок оказались дружинниками. Они же были проводниками, так как состояли в охотничьем сообществе и активно сотрудничали с сельсоветами по лесным вопросам. Позже я оговорился, назвав их егерями. И получил в ответ недоуменную порцию взглядов. Оказывается, ничего подобного в стране ещё не имелось. Четвертый, как и девушка, был сотрудником милиции. Рядовым. Леса он не знал, шёл в комплекте, как физическая сила и отличный стрелок. Мне бы и пары дружинников хватило за глаза с мотоциклом. Но начальник милиции решил расстараться передо мной. Откажусь и кто знает сколько уйдет времени на поиск нового транспорта. Поэтому я согласился принять предложенную группу.

Катя Архиповна Береза́была назначена командиром группы. Все мужчины ей подчинялись без видимого неудовольствия. Слегка понаблюдав за ней, я признал, что поставлена она на своё место. Резкая, дерзкая, знающая свое дело, умеющая читать людей. Последнее у нее получалось ещё не так чтобы идеально. До меня без лишней скромности говоря ей было далеко. Но для этого времени, своего возраста, звания с должностью её навыков хватало с лихвой. Внешне она была высокая и крепкая. Такая среднему мужичку наваляет одной левой. Да и не среднему тоже, если владеет тем же боксом, который сейчас в чести у милиции. А против откровенных урок у нее имелся табельный наган.

Обязательно стоит упомянуть машину, доставшуюся мне. Это был не просто автобус из полуторки, а модель с дополнительным мостом.

– Десять колес у нас на всех, не хухры-мухры, – похвастался мне водитель, попросивший обращаться к нему – Платоныч. – Таких на всю Рязань пара штук всего. А сделали и вовсе с сотню, не соврать бы. Остальные автобусы штампуют обычными, с парой осей да шестью скатами. А на нашей красавице ещё и мотор ого-го какой! Тянет будто Утёсов песню. А то хотели, понимаешь ли, ставить сюда газогенератор. Мол, места в автобусе много. Запихнём и установку, и дровишек кучу, и для жоп ещё лавочек останется вдосталь…

– По лесу проедем, Платоныч? – уточнил я, остановив его дифирамбы машине.

– Должны, – сказал он, он особой уверенности в его голосе я не услышал. – Для леса, конечно, мотоцикль лучше б. Да их у нас три штуки всего. И вообще только пара на ходу и все они заняты. А из нормальных машин почитай, что и одна моя ласточка. В том году с ней на полях катались, урожай собирали-возили, чтобы голода большого не было по городским отделам. А там осенние дороги-то – ух! А сейчас дожди прошли уже, ветерок и солнышко все провялили. Не застрянем, товарищ командир.

Для всех я был капитаном из ГБ, который занимался не столько парашютистами, сколько схроном, который им где-то в лесу приготовили вражеские пособники. Или сами парашютисты его сделали для вышеупомянутых пособников. Собственно, особо в цель поездки мы с начальником не стали вдаваться перед его подчинёнными.

С оружием дела обстояли тоже неплохо. На пятерых у милиционеров и дружинников имелось три нагана, один ТТ, две СВТ и ППШ. С собой я на эту вылазку взял три пистолета. Привычный, ставший почти продолжением руки «вальтер». Не менее срастившийся с верхними конечностями «наган» с глушителем. И знаменитый комиссарский «маузер» с деревянной кобурой, которую можно примыкать к рукоятке на манер приклада, получая условно дальнобойное оружие. Условно – так как бить дальше полутора сотен метров из него почти невозможно. При этом шкала деления подразумевает аж километровую дистанцию прицельной стрельбы! Жаль, что в отпуске мне не положен автомат. Правда, мог бы нарушить это правило. И никто бы слова не сказал, прихвати я с собой ППШ с коробчатым магазином. Но этим я привлекал бы постоянное внимание к себе. В отличии от автомата «маузер» отлично укрывался в чемодане или саквояже.

«Может, подсказать Берии или хотя бы Ковалёву идею компактного оружия для НКВД?», – подумалось мне, когда трясся на жёстком фанерном сиденье в автобусе на загородной дороге. От нечего делать я стал прикидывать варианты, которые может потянуть современная советская военная промышленность. Патрон 9×18 уже вовсю клепают. Причем с порохом высокого качества, чей рецепт слизали из записей на моём смартфоне. То есть, уже сейчас ПМ станет нормальным личным оружием милиционера и армейского офицера с большим магазином и высокой мощью. Возможно, к нему не прилипнет унизительная кличка – Пукалка Модернизированная (ПМ). Лично я так никогда не считал. Штатный пистолет МВД прекрасно справлялся со всеми возлагаемыми на него обязанностями в служебной среде, далекой от обитания американских копов, про которых в нашей стране ходит множество противоречивых мифов. ПМ – это лёгкое, удобное и меткое оружие. В отличии от множества других пистолетов у него почти нет деталей, которыми можно зацепиться за одежду, случайно потерять магазин…

– Ц-цыть! – лязгнул зубами один из охотников-дружинников на особенно внушительной кочке. – Платоныч. не дрова везёшь!

– Зато в лес едем, где эти самые дрова обитают, – тут же ответил ему шофёр.

«А можно же взять и другой патрон для пэпэшек, – продолжил развивать я мысль, отвлёкшись на удар по седалищу крашеной в красный цвет фанерным сиденьем. – Например, забугорный девять на двадцать три миллиметра, который, кажется, запантентовал Браунинг под свой первый автоматический пистолет. Ну, или один из первых».

В СССР «военка» пошла по самому простому пути, когда установила всего несколько калибров. Сделано на случай новой войны, чтобы облегчить логистику. Но моё будущее показало, что усреднённое и простое – это совсем не золотая середина. В итоге к моменту СВО армия и силовики использовали чуть ли не десяток официально стоящих на вооружении калибров для стрелкового оружия. От стандартных 7,62×54 и 9×18 до 9×39 и редкого, но всё равно регулярно встречающегося 9×21. Да, случалась путаница. В мою часть минимум дважды привозили ящики с патронами автоматной «семерки» вместо «пятерки». Но это мелочи, по сути. Ошибку исправили в тот же день.

Так что, если выкупить у американцев патент на браунинговский калибр или вовсе на его базе создать свой и обозвать уже по традиции (которая, к слову сказать, брала начало в царское время) «русский браунинг», то может получится очень неплохое компактное оружие с высокой останавливающей силой, большим боезапасом и хорошей точностью. Для групп задержания в милиции, для танкистов, для лётчиков это оружие подойдёт идеально.

– Товарищ капитан, дальше не проедем, – отвлек от мыслей Платоныч. – Дорогу размыло.

– Ну-ка, ну-ка, – я поднялся со своего места и встал за спиной водителя. Благо, что в автобусе вообще не было никаких разделительных стенок. Легко можно было дойти от заднего стекла до лобового.

Картина впереди не радовала. Грунтовка ныряла в небольшую низину, с обеих сторон зажатую крошечными прудиками, заросшими рогозом и камышом. Такие ещё иногда называют утятниками из-за того, что в них любят отдыхать и кормиться утки. Из-за сильно болотистых берегов и густых зарослей к птицам сложно подобраться не только охотникам, но и их собакам и даже мелким хищникам вроде лис.

Сейчас дорога была залита жидкой грязью. Наверное, после дождей оба прудика вышли из берегов и затопили низину. Потом часть воды ушла. Но так как низина есть низина, быстро просохнуть дорога не смогла.

Тут мне в голову пришла неожиданная идея:

«А если попробовать волшебную тропу?».

Первая попытка сорвалась. Даже магия не смогла найти проходимый путь для автобуса. Кстати, заговор прекрасно считал моё пожелание найти путь для тяжёлого и плохо подготовленного для бездорожья автобуса. Пришлось пятиться назад, пока не выехали на дорогу, с двух сторон зажатой сенокосными полями.

– Платоныч, уступи место, – попросил я нашего шофёра.

– А умеете? – засомневался тот.

– Платоныч! – тут же грозно подала голос командир группы.

– Да понял, понял, – пробурчал тот и выбрался из-за руля.

На открытой местности тропа проявилась идеально. Под колёса почти ни разу не попала ни кочка, ни муравейник, ни невидимая в высокой траве ямка. Нас на лугах трясло чуть-чуть сильнее, чем на грунтовке. Да и то не факт, что виновата была «дорога», а не мои средние способности водителя. Всё же, это была полуторка со всеми её минусами управления.

Тропа провела автобус через луг. Потом через небольшую рощу, через заросшую высоченной крапивой балку, чьи макушки били по стеклам, а старые стебли с таким хрустом ломались под днищем, что Платоныч каждый раз вздрагивал и охал, словно это трещал кардан или «мосты». Как только я понял, что дальше можно обойтись без тропы, то вернул место за рулём его законному владельцу. Водитель ревниво провёл ладонью по сиденью, по рулю, потёр ладонью вверх-вниз рычаг переключения скоростей. Выглядело это с моей колокольни не очень красиво. Словно он стирал невидимую грязь, оставшуюся после меня. С другой стороны, фанатично отдавшие себя автомобилю люди немного не от мира сего. У них полно как явных суеверий, так и скрытых, которым они тайно следуют. Может, Платоныч сейчас счищал какую-то невидимую ауру, прицепившуюся к водительскому месту и органам управления.