Текст книги "Не тот год IV (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Эпилог

ЭПИЛОГ

В какой-то момент автобус нам пришлось оставить. С другой стороны, мы и так забрались в такие дебри, куда нога человеческая целые века не ступала.

– Вы нас только здесь не бросайте, товарищ капитан, – произнесла Береза́. Сказала с лёгкой улыбкой, вроде как в шутку. Но взгляд при этом у неё был донельзя серьёзным. – А то мы назад без ваших ловких трюков в вождении авто отсюда ни за что не выедем. Придётся бросать автобус. А он, всё-таки, за нашим городским отделом закреплен.

– Не брошу, можете не волноваться, – заверил я ей и остальных, внимательно прислушивающихся к нашей беседе. Особенно внимательно слушал нас с ней Поликарпыч. Наверное, его бы сердечный приступ прихватил, услышь о том, что его железная ласточка навсегда останется в рязанских лесах.

Несмотря на то, что дальше нам пришлось идти пешком, я больших неудобств не чувствовал. Не сейчас, так через пяток километров так и так пришлось бы спешиваться, так как до цели оставалось всего ничего.

С машиной остался водитель и милиционер. Я с Катериной и обоими дружинниками двинулся в сторону волховского схрона. До него по моим внутренним ощущениям было чуть больше десяти километров. Через два часа будем на месте. Конечно, если нас по пути что-то или кто-то не притормозит.

Дружинники шли по лесу, как горожанин по знакомому бульвару. ровно, быстро, тихо и цепко смотря по сторонам. Им немного нормальной практики и из этой парочки выйдут отличные партизаны или диверсанты для работы за линией фронта. Несколько раз я ловил их внимательные взгляды и один раз услышал, как они тихо промеж себя переговариваются и оценивают меня. В их глазах я заработал ещё больше уважения за то, как чувствую лес.

Уже совсем рядом с целью нашего похода мы наткнулись на чужие следы. Первым их заметил я. И то только с помощью заговоров.

– Человек десять здесь прошло. Обувь какая-то странная, одни шипы и скобы какие-то на подошве, – сообщил мне дружинник Пантелей после того, как я указал им на чужие следы.

– Егеря, – пояснил я им. – Здесь было семь или восемь человек.

Чужая обувь оставила на лесной земле крайне характерные следы. Такие остаются от ботинок немецких горных егерей. Эти элитные бойцы настолько любят пофорсить, что с большим скрипом меняют свою униформу и обувь несмотря на то, что она не всегда удобна вот в таких условиях, что окружают нас сейчас. И это ботинки именно горных егерей. У воздушных егерей люфтваффе обувь совсем иная. Почему использовали одних, а не других я смогу узнать только от пленных, заполучить которых я рассчитываю в скором времени.

«Сильные вояки, – пронеслась в моей голове мысль. – Нужно будет Березу́с её мужиками оставить в сторонке перед заварушкой. Им даже с одним таким фрицем не справится, если не смогут застать врасплох».

Внезапно в голове всплыли строчки из современной немецкой песенки про фрицевских десантников:

'Он свалился с сотни метров

Из старушки «тети Ю»

С парашютом в сумке в землю

Свой земной закончив путь…'.

Песня в чём-то интересная, забористая, но она всегда у меня будет ассоциироваться с фашистами. Ну, или нацистами. Сейчас после насыщенной жизни в военном СССР что первые, что вторые друг от друга ничем не отличались. Не даром же в послевоенном Союзе всех своих самых ярых врагов дети называли фашистами.

Именно по этой причине данная песня никогда не получит уважения и признания. У меня так уж точно. Ещё стоит упомянуть, что мне показалось при первом её прослушивании, когда скитался по немецким глубоким тылам, она мотивом напоминала песенку про Стеньку Разину. Ту самую, где «из-за острова на стрежень…». То ли так совпало, то ли оккупанты подслушали нашу песню и наложили на неё свои слова.

Дальше мы шли очень осторожно и в тридцати метрах сбоку от тропы, оставленной немцами. Иногда я смещался в сторону, чтобы проверять, что мы идём правильно, что не сбились с пути. Цель я чётко ощущал. Но с новыми вводными в лице немецких егерей теперь ещё дополнительно приходилось осторожничать. Предосторожность оказалась незряшной. Дважды я нашёл минные закладки из запала мгновенного действия, вставленного в маленькую тротиловую шашку и снабжённую растяжкой. Такая убить не убьёт, но прогрохочет на всю округу и сделает калеку – и обузу для остальных – из бойца, которому не повезёт её задеть.

Когда до цели осталось около километра по прямой, я остановил отряд:

– Так, сейчас дальше пойду я один. По выданным мне описаниям схрон где-то рядом. Мне нужно первым убедиться, что нет никакой ошибки.

– Но немцы, товарищ капитан! – воскликнула Береза́.

– Я не собираюсь воевать. Только провести разведку. И именно из-за немцев я сейчас и иду вперед один. У вас такой подготовки нет и будете только обузой, уж простите за прямоту, – ответил ей я. – Вы дожидаетесь меня в этом месте. Выставь наблюдателя, сами замаскируйтесь и ждите. Приказ ясен?

– Да, товарищ капитан государственной безопасности, – полностью служебным тоном ответила мне милиционер.

«Надеюсь, что так оно и есть. И в тебе не взыграет бабье любопытство или не пойдёшь исполнять тайное поручение своего начальника, если он такое дал», – подумал я про неё.

Отойдя на сотню метров, убедившись, что меня скрыли деревья, я наложил заговор невидимости и перешёл на лёгкий бег. С моей внимательностью, подкреплённой магией, и магической защитой можно было не бояться никаких ловушек.

Вскоре я оказался рядом с небольшим холмом, окружённом двумя кольцами старых кряжистых дубов. На внушительном лесном участке ничего больше не росло кроме них и жиденькой травы. Здесь не было ни вездесущих муравьёв, ни мошкары, ни паутины.

Взгляд упал на следы раскопов. У основания холма зияла широкая и глубокая яма. На глубине двух с половиной или трёх метров она заканчивалась. Ещё один раскоп обнаружился чуть дальше и немного выше по склону. А третий я нашёл на противоположной стороне. Этот последний оказался самым удачным. Через него те, кто копал землю попали на подземный коридор в недрах кургана. Впрочем, удача оказалась сомнительной. Уже через несколько метров я обнаружил три трупа во вражеской форме, увешанные оружием с ног до головы. На всех не было ни единой раны. Но вот лица у мужчин были перекошены в гримасе ужаса, а волосы под кепи белее снега.

– А вот нечего лезть туда, куда вас не просили, – вслух сказал я, обращаясь к мертвецам. – И сюда конкретно и в нашу страну в общем.

Старые защитные заговоры разрядились, уничтожив трёх врагов. Прочим повезло. Им бы развернуться и теряя тапки бежать обратно. Может быть даже в наш плен. Но видимо на миссию отрядили настоящих фанатиков, которые исповедуют лозунг: или выполним приказ, или умрём. Вот они и умирали.

Несколько раз я ощущал, как меня словно касалась невидимая паутинка. Это проверяла меня древняя магическая защита кургана, оставленная волхвами в далекие времена. Уничтожив вторженцев, большая часть энергии в чарах ушла. И теперь понемногу восстанавливалась. Через какое-то время заговоры вновь станут смертельно опасны для посторонних.

Коридор привёл меня в просторный подземный зал с низким потолком из плах из морёного дуба. Они сходились концами в центре, где поддерживались одним центральным столбом в два обхвата из того же материала. Стены и пол были сложены из речного камня почти что одинакового размера и формы. Здесь я нашёл ещё пятерых немцев. Четверо были мертвы. Выглядели столетними высушенными мумиями. Пятый оказался жив. Вот только на вид ему любой дал бы лет семьдесят. Он стоял на коленях перед столбом, на котором висел с виду ничем не примечательный не слишком длинный прямой меч славянского типа. На мое появление фриц никак не прореагировал. И даже когда я пинком свалил его на землю с колен на живот и стал крутить руки за спиной верёвкой, он молчал и не сопротивлялся.

Обезопасив себя, я направился к древней реликвии.

– Вот значит каков ты, меч-кладенец, – сказал я, встав в метре от клинка. Оружие выглядело простым и целым. Клинок с широким долом, рукоять с обмоткой из кожаных ремешков, короткая и массивная гарда, увесистое навершие. С лёгким волнением я протянул руку и провёл кончиками пальцев по рукояти. В ответ пришло… узнавание. От меча пришли яркие эмоции. Радость и надежда, что его длительное ожидание закончилось. – Да, да, я пришёл забрать тебя из этого места. А вот что решат другие волхвы, увы, мне не ведомо, – сказал я ему.

Кроме меча я не взял ничего. Все вещи мёртвых немцев остались с их владельцами. Последнего выжившего я принёс в жертву, отдав его энергию древним защитным заговорам. Стоило мне выбраться из кургана, как земля с тихим шорохом пришла в движение. На моих глазах подкоп затянулся. Не осталось и следа. Тоже самое случилось и с остальными ямами. Но это было не всё. Стоило мне выйти за второе кольцо из старых дубов, как пришло ощущение заработавших в полную силу чар сокрытия. Теперь сюда многие годы не ступит нога человека. Никто даже не увидит кургана и дубов.

Вернувшись к своим товарищам, я усыпил их массовыми чарами. А потом брал каждого по отдельности под контроль и буквально вбивал в их сознание нужную мне версию. Теперь милиционерша с дружинниками будет клясться партбилетом, что лично видела, как удирающие от нас фрицы один за другим канули в незамеченную никем топь.

Через некоторое время, возможно, у них появятся какие-то сомнения, когда разум слегка очистится от моей ментальной закладки. Но я тогда буду уже далеко. Да и не факт, что эта троица решит поделиться ими, сомнениями, с кем-то ещё.

На меч никто из моего сопровождения не обратил внимания. Повторилась ситуация с посохом из дубовой ветви.

Едва только сойдя с поезда в Москве, я использовал заговор невидимости и отправился в подземелье. Некое внутреннее чувство толкало меня на встречу с волхвами. Предстоящий разговор должен очень сильно изменить мою жизнь. Волхвы-кураторы обещали исполнение моей сокровенной мечты и исправление ошибки с переносом после того, как я достану им вторую реликвию.

Как только я вошёл в знакомый грот в катакомбах под Москвой, где когда-то получил книгу Волхвов, как он превратился в не менее знакомую поляну под кроной гигантского дуба.

– Приветствую тебя, собрат, – сказал Волх.

– Приветствую, собрат…

Один за другим со мной здоровались волхвы. Все. Здесь была не только четвёрка, что взяла надо мной шефство. Ко мне вышли все те, кто ещё в другом мире вынес вердикт, что я достоин прикоснуться к Книге.

– Приветствую, собратья, – сказал я самым последним. – Я принёс меч.

– Ты покарал чужаков? – хмуро посмотрел на меня волхв.

– Да. Жизнью одного из них напитал охранные чары. Теперь курган закрыт от любого взгляда на десятилетия вперед.

– Это хорошо, – морщинистый лоб собеседника слегка разгладился.

– Ты заслужил достойную награду, – следом за ним взял слово другой.

Мои ожидания и догадки подтвердились. За принесённые в грот древние волховские реликвии их владельцы предложили мне путь во времени и пространстве. Я мог вернуться обратно в своё время с небольшой паузой. Буквально в минуты или часы, чтобы не поколебать переносом основы мира. Или переместиться в тот век, куда я изначально стремился. Либо выбрать какой-нибудь иной параллельный мир с временными отличиями. Буквально от дохристианской Руси и примерно на сутки позже того часа, когда я провёл ритуал с принесением в жертву бандитских авторитетов.

– А здесь мне остаться нельзя? – поинтересовался я у волхвов.

– Можно, – коротко ответил мне один из толпы чародеев в звериных шкурах и с посохами в руках.

Остаться? Следовать первоначальному плану? Выбрать что-то новое, где страна застряла на распутье?

Сейчас СССР сломал спину Германии во время южной операции. Пусть у безумного фюрера ещё хватает ресурсов, но он уже со своей кликой обречён. Ситуация сложилась примерно такая же, как в моём времени после Курской битвы, ставшей причиной разгрома вражеского плана «Цитадель». При том, что у моей страны ресурсов только прибавилось. Но лично мне сейчас останется роль простого головореза. Плюс, участие в затеянной Берией игре, в которой он решил приоткрыть посторонним мои способности. Наградами и вниманием меня настолько усыпали, что порой тревожно становится за последствия. Не привык я к такому. И в принципе, исчезни я из этого мира, то последствия будут минимальными.

А если переместиться в одна тысяча девятисотый год с обретенными способностями? Там я окажусь на распутье. Или помочь революции пройти более бескровно. Или укрепить старый режим, при этом заставив прямо либо исподволь власть улучшить жизнь простого народа.

Можно вернуться в своё время и усилить борьбу с криминальной нечистью. Способности волхва окажутся огромным подспорьем в моей профессии. Можно будет подняться выше и перейти в новый отдел, где фронт работ шире.

«Или…», – вдруг в голову мне пришла новая мысль.

Я вдруг подумал, что обретенная магия поможет на СВО. Только имеющаяся мощь пригодится не в поле, а в местах «повыше». Например, в штабной палатке положительно показавших себя генералов.

«Или у Пригожина», – вновь подумал я.

Командир «Вагнера» в окопах пользовался огромным авторитетом. Если бы его не ликвидировали во время того нелепого показательного вооруженного выступления, то ход войны на Украине мог бы пойти совсем иначе. Увы, но выходка чэвэкашников очень сильно напугала властные структуры. В первую очередь тем, как народ принял марш «Вагнера». А приняли простые люди случившееся очень положительно. Да и не только они. Ни в полиции, ни в армии за исключением небольшого количества злости к «частникам» не было.

Кто-то даже сравнивал Пригожина с Кадыровым. Мол, авторитет и власть у того и другого почти одинаковая. Но при этом имелось одно серьёзное различие. Кадыров авторитетен на Кавказе. За его пределами его власть сильна только при поддержке верховной властью. Такой вот каламбур. Если чисто гипотетически предположить, что бессменный президент горной республики решится на путч, то его поддержат даже не все из земляков. А вот с Пригожиным дело могло повернуться иначе. Его имя было на языке у каждого в России. И звучало оно в большинстве случаев с восторгом и уважением. Вот потому и ликвидировали его экстренно, от греха подальше. Августовский путч из далеких девяностых для действующей власти не страничка из учебника истории, а часть личного. И повторения они точно не захотят.

А жаль. Пригожин успел серьёзно взбаламутить армейское застоявшееся тухлое болото, с обитающими в нём чиновниками в погонах и паркетными генералами. Ему бы побольше поддержки в верхах, ещё несколько серьёзных побед и значительно больше полномочий. И тогда СВО могла так и остаться операцией, а не вылиться в полноценную войну. Этот факт признали даже в Кремле, когда кто-то из тамошних обитателей высказался, мол, сейчас уже и речи нет про спецоперацию, страна полноценно вступила в войну.

Были и другие слухи, оправдывающие странный поступок командира ЧВК. Вроде бы у Пригожина выявили серьёзную неизлечимую болезнь, с которой ему жить оставалось от нескольких месяцев до нескольких лет. Она и стала причиной импульсивности вагнеровского командира. Он поставил всё. И в итоге проиграл в попытке расшевелить вышеупомянутое болото. Но что если он получит пусть не вторую молодость, но прекрасное здоровье? И знания из ближайшего будущего? А ряд врагов, внешних и внутренних, исчезнет благодаря моей помощи?

«Так что, пора прощаться с СССР, где я сделал уже всё, что мог и начать помогать своей стране в ином времени?», – спросил я сам себя… до конца так и не определившись с решением, которое способно изменить жизнь целого государства.

КОНЕЦ