Текст книги "Вздох (СИ)"

Автор книги: Михаил Ланцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Никогда, ты слышишь? Никогда не бросай мне вызов. Это может закончиться очень скверно.

– Я уже поняла, – нервно кивнув, произнесла она.

– Однажды мужчина заявил своей жене: Я хочу построить синюю голубятню в Патрах. Ну, максимально странное сочетание.

Анна удивленно вытаращилась на него, не понимая, к чему он сейчас ей это говорит. Император же продолжил рассказывать ей «ведическую байку» от Сатьи в вольном пересказе.

– Что на это говорит глупая женщина? Она начнет его ругать и скандалить. Что-то требовать. Может быть, даже угрожать.

– Прости, – снова буркнула Анна.

– Что на это говорит мудрая женщина? Отличная идея! Синяя голубятня в Патрах. Это очень интересно. А для какой цели?

– Действительно, – улыбнулась жена.

– Ну как? Там станут жить голуби, и она будет покрашено в синий цвет. На что мудрая женщина ему говорит: это великолепно! А где я там буду жить?

– В голубятне? – еще шире улыбнулась Анна.

– На что мужчина задумался и ответил жене: ну как же? Голубятня будет над нашим с тобой домом. Она задает новые вопросы. И голубятня обрастает домом, садом и прочим, прочим. А потом спрашивает: а почему в Патрах? Почему не в Константинополе? Понимаешь? И потихоньку умная жена получает просторный дом в столице, семью, детей и все, что она хотела. А мужчина – полную уверенность в том, что он реализует свою мечту.

– Хм…

– Никогда не спорь с мужем, не угрожай ему и не пытайся стать мужем в юбке. Поняла?

– Да, милый. Это… очень необычная история. Как жаль, что никто мне ее не рассказал раньше.

– Надеюсь, что ты сделаешь правильный вывод.

– Постараюсь. Прости меня еще раз.

– Что же касается дел, то не так все скверно. Мне как раз очень нужен помощник.

– Я внимательно слушаю, – подалась она вперед.

– Задача очень непростая и в чем-то даже скандальная.

– Тем интереснее. Что нужно делать?

– Война на носу. Серьезная. И нужно подготовить тылы. В частности – медицинскую службу.

– Я в ней ничего не смыслю.

– Как будто в ней хоть кто-то в нашем городе что-то смыслит, – скривился император.

– Есть же лечебницы при монастырях.

– Милая, это не лечебницы. Я наводил справки.

– А что? – немало удивилась она.

– Ночлежки с элементами ухода за больными. Да их и мало. Очень мало. Первое место – это монастырь Пантократора. При нем еще Комнины организовали приют, который пришел в запустение и сейчас насчитывает два десятка коек. При монастыре Хоры еще десять коек. При монастыре Паммакаристос еще столько же. Ну и пятнадцать коек в приютах возле моего дворца. Всего пятьдесят пять.

– Это разве мало?

– Для пятидесяти тысяч населения это ничтожно мало. Считай, что нету ничего. К тому же приют – оно не совсем то, что нам нужно. Хм. Судя по твоему взгляду, тебе это совсем неинтересно. Может, и не стоит?

– Стоит! – решительно произнесла она. – Что мне нужно делать?

– Осмотри округу города. Нужно найти пустующее здание или группу зданий. Привести все там в порядок и организовать военный госпиталь коек на двести минимум.

– Двести⁈ – немало удивилась она.

– Минимум. Лучше триста или четыреста, но я не уверен, что получится найти подходящие дома. Строить нужно. Это время. Так что отложим на второй этап.

– Не слишком много?

– Во время осады у нас будет много раненых и их нужно где-то лечить. Организованно и централизованно.

– А в остальное время? Он же простаивать будет.

– Почему? В мирное время он может оказывать помощь населению, проводя хирургические операции. Что само по себе очень важно и нужно.

– И сколько ты выделишь на это денег? – чуть помедлив, спросила Анна.

– Я выделю тебе тебя. А дальше уже сама подумай, с каких состоятельных людей можно стрясти деньги. Хочешь – тяни из отца, чтобы он переводил дукаты из Венеции сюда. Хочешь – из других, придумывая, как взять денег. Наверняка ведь можно подергать за скрытые ниточки.

– Ты серьезно? – ахнула супруга.

– Ты хотела серьезную задачу? Я даю ее тебе. Если я просто так выделю тебе денег и поставлю присматривать, это будет очень скучно и примитивно. Такое дело тебе не позволит вырасти.

Анна нахмурилась.

– Кроме того, тебе надлежит подобрать персонал и поставить его работу. Для начала подняв и изучив старые римские и новые европейские, а также исламские трактаты по хирургии. Но останавливаться на этом нельзя. Тебе нужно будет устроить в госпитале анатомический театр для подготовки хирургов[1].

– Что это? Анатомический театр.

– Место для вскрытия умерших и изучения их нутра.

– Фу… церковь будет против.

– Поэтому светить его не стоит, превращая в нечто публичное. С каким-нибудь прикрытием. Например, вскрытия проводить с благословения патриарха для установления причин смерти и изучения ранений.

– А он его даст?

– Если анатомический театр не будет выходить за пределы маленькой группы причастных – даст. Главное, чтобы в народ это не шло. И вскрытия лучше проводить бродяг и преступников, ибо большинство наших обывателей будет против.

– Понимаю, – кивнула Анна задумчиво.

– Вопросы?

– Что, если мне не получится найти денег? Как поступать?

– Приходи – подумаем вместе…

* * *

В это же самое время три брата томарца были с немалым удивлением приняты королем Кипра Иоанном IIде Лузиньяном.

– Ваше появление – приятное удивление для меня. Неужели ваш орден решил вернуться в Святую Землю?

Гости чуть нахмурились, но не стали обижаться. Там – на западе средиземноморья все играли в игру, в которой их связи с тамплиерами подчеркнуто не видели. Здесь же, на востоке таких договоренностей просто не существовало.

– Государь, – осторожно сказал старший томарец, – к сожалению, я не могу вас обрадовать этой новостью. Наш орден всецело связан с Португалией, борьбе с берберскими пиратами и поисками новых торговых путей.

– Тогда что вас привело сюда?

– Случай. Так получилось, что наш корабль перевозил груз свинца в Константинополь.

– Оу… Свинца? Но зачем? Это… так странно.

– Дом Валуа оплатил партию свинца и ее доставку в город. Мы совершенно случайно оказались вовлечены. Уже зафрахтованный корабль не смог выйти в море и кроме нас никто не смог бы выполнить это поручение.

– Чудны дела твои, Господи, – произнес Иоанн и перекрестился. – Чтобы король Франции нанимал тамплиеров для перевозки груза свинца в поддержку Константинополя…

– На поддержку этого братоубийцы. – процедила королева, что приходилась Константину XI Палеологу племянницей.

– Государыня, вы несправедливы к нему, – вежливо возразил глава томарцев.

– Несправедлива! – вскинулась она, но Иоанн ее осадил жестом и спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Дмитрий Палеолог действовал в интересах магометан, предав интересы семьи, веры и своего народа. Константин же, сумев переиграть его дипломатически, после казни взял его вдову и дочь на попечение.

– Это точно?

– Настолько, насколько вообще можно что-то утверждать. Мы навели справки и довольно скоро узнали, что Дмитрий был клиентом Святой горы, которая действовала по поручению великого визиря в этой истории.

– Этого не может быть! Они молятся за нас!

– Бывший духовник Дмитрий сумел бежать из Мистры, когда стало понятно, чем все закончится. И попытался покинуть полуостров на венецианском корабле. Но… наши связи позволили его перекупить у этих торговцев и немного с ним побеседовать.

– Вы пытали лицо духовное? – скривила Елена.

– Он прибыл с нами на корабле. Вы можете удостовериться, что он в полном порядке. Ему хватило угрозы пыток, чтобы все нам рассказать, подтвердив наиболее печальные подозрения.

– Вы можете его нам передать?

– Разумеется. Для этого мы его и привезли.

Королева задумалась.

– Уверяю вас – Константин проявил высшее благоразумие и осторожность, избежав большой крови. А именно ее пытались устроить османы через своих клиентов на Святой горе.

– Звучит страшно, – покачал головой Иоанн II де Лузиньян.

– Но, увы, честно. Константин про это говорит: чья власть, того и вера. Не веря в сохранения христианства под властью магометан.

Король и королева переглянулись.

Здесь, на Кипре, под постоянным давлением мамлюков, этот тезис звучал крайне актуально. Тем более что совсем под боком располагалась Святая земля, оставленная крестоносцами. Вместе с которыми ушло и христианство в массе. В том числе и через резню «неправильного населения».

– Мы будем благодарны, если вы оставите бывшего духовника Дмитрия у нас, – наконец, произнесла Елена.

– И вместе с тем, прошу принять тетрадь с нашими наблюдениями. Часть из которых вы вполне можете проверить. – произнес глава делегации томарцев.

– Это было бы замечательно, – кивнул Иоанн II де Лузиньян. – Вас привело к нам только стремление снять недопонимание между родственниками?

– Не только. Константин задумал построить себе прогулочную яхту. Большую, крепкую и отлично вооруженную.

– Какая прелесть, – улыбнулся король. – А мы тут при чем?

– Он разыскивает мастеров, которые смогли бы ему помочь. У вас, насколько нам известно, они есть. А он готов за них заплатить. Не за перекупку, но использование. Звонкой монетой.

– Даже так? – подался вперед де Лузиньян.

– У дяди завелись деньги? – удивилась Елена.

– Да. Завелись. Деньги, оружие и прочие товары. Да и Римская империя вокруг него буквально оживает. И сейчас он очень нуждается в яхтах. В нескольких. Одинаковых. Пригодных для ведения боя с превосходящим противником. Пираты, знаете ли. Их стало так много…

– И не говорите… – вполне доброжелательно произнес Иоанн, резко посветлев лицом. Да и его супруга тоже.

Ситуация с Кипром была скверной.

Очень.

По сути, здесь, на этом острове собрался сгусток легитимности по линии всех христианских владений в Святой земле. Находясь под сильным давлением со стороны магометан.

Без денег.

Без армии.

Без надежды.

Последнюю осаду удалось выдержать только за счет добротных укреплений и денежной поддержки Папы Римского. Но мамлюки совсем не умели брать крепости. Ни инженеров, ни артиллерии, ни пехоты для приступов.

Общее же безденежье усугублялось еще и долгами, из-за которых королевские земли потихоньку отходили ордену иоаннитов. Да, они играли ключевую роль в обороне Кипра. Но такие передачи владений сказывались все сильнее и сильнее на доходной части казны.

А тут такое предложение заработать.

Верфи-то на Кипре имелись. И мастера. Только не занятые делом особо из-за того же безденежья. Да и новость о том, что в Константинополе вновь появились деньги, обрадовала королевскую чету. Легко перебив с гаком недовольство от гибели родственника. Иллюзий-то они не питали и прекрасно понимали: если город падет – они на очереди. И османы не мамлюки. У них как раз с артиллерией и толпами пехоты все в порядке…

[1] Несмотря на то что первый анатомический театр появился в Падуе в 1490 году, новым делом это не было. Мондино ди Луззи еще в 1316 года написал свой труд «Anathomia corporis humani», основанный на массовом вскрытии и изучении устройства тел. Собственно весь XIV и XV века после этого вскрытия тихо практиковались по всей северной Италии. Т. е. анатомический театр в Падуе в 1490 году стал первым официальным и публичным, но они практиковались два века кряду после Мондину, просто для закрытой аудитории специалистов.

Часть 2

Глава 4

1450, август, 12. Константинополь

– Какой же это сброд… – процедил Лукас и невольно потянулся к фляжке. Не нашел ее на обычном месте. Сквозь зубы выругался. И тяжело вздохнул.

Он пытался не пить.

Точнее, ограничивать употребление, стараясь не увлекаться. Выпивая того же разбавленного вина не больше, чем обычно принимают другие.

Было тяжело.

Из-за чего настроение у него почти постоянно было скверным. Вот и сейчас, наблюдая за упражнениями ополчения, он постоянно от него воротил нос. Константин же, напротив: выглядел очень довольным происходящим.

– Первая тысяча городского ополчения сформирована, – с блуждающей улыбкой произнес император, – а ты все недоволен.

– Это и отрадно, и опасно.

– Из-за реакции османов?

– Именно.

– Именно для того, чтобы они толком ничего не могли узнать я и провожу учения их тут – за стенами на закрытом учебном поле.

– Люди болтают.

– Потому что у них есть рты, – хохотнул император.

– А у османов еще и уши имеются.

– Так давай с тобой поиграем в игру. Что услышат османы?

– В игру?

– Да. Поставим себя на место наших противников и попробуем предположить их реакцию. Вот взгляни на эти бедолаг. Какие речи они станут произносить, возвращаясь домой?

– Что из них готовят воинов для обороны города.

– Я тоже так думаю. А еще?

– Разве этого недостаточно?

– Их ведь начнут расспрашивать про оружие, не так ли? И что они скажут?

– Хм… скажут, что упражняются с пращой.

– Именно, – оскалился Константин. – О том, что это какая-то особая праща все опустят. Просто – праща, а не фустибал. И как эту новость воспримут османы?

– Даже не знаю.

– Полагаю, что они посмеются. Праща ведь им известна и не является военным оружием. На Сицилии ей волков прогоняют крестьяне. Да и вообще – всюду, где она еще жива, считается низким решением для бедняков. Убогим и бесполезным на войне. Или я не прав?

– Правы, да, – кивнул Лукас. – И это немало должно насторожить османов.

– Почему?

– Я уверен, что они следят за портами нашими и знают о наличии у вас денег. Через что им станет крайне непонятно – почему праща? Она ведь ладно что оружие быдла, так еще и учиться ей нужно очень долго.

– Да… соглашусь, сведения эти выглядят подозрительно, если не знать деталей.

– А потом добавьте к этим слухам детали о доспехах.

– Стеганых халатах.

– Стеганых доспехах. Согласитесь, их и у османов найти можно далеко не у всех. И еще щит. И копья. Два. Разве сейчас кто-то практикует использование двух копий? Да еще для кидания.

– Если только Мехмед или кто-то из визирей не обратится к старым римским книгам, – задумчиво произнес Константин. – Но они, насколько я знаю, ни по-латински, ни по-гречески свободно не читают, а переводов на арабский или турецкий язык этих книг нет.

– Им могут подсказать слуги, которые подобные книги читать могут.

– Да, – кивнул император. – Это будет скверно.

– Или нет.

– Почему?

– Праща. Она ломает все. Ну у кого среди османов уложится в голове мысль, что мы пытаемся не просто подготовить пращников, а еще и добро их решили защищать.

– Стеганка и щит разве добрая защита?

– Учитывая то, что сами османы ни янычар, ни азапов, ни акынджи не балуют защитой? Добрая. Тем более мы бедны. Мы очень бедны в их глазах. И получается, будто бы отрывая от себя последние средства, тратим их на глупость.

– Что выглядит странно.

– Что выглядит так, будто мы специально пытаемся ввести их в заблуждение. Да и как иначе? Ополчение ведь сведено в манипулы по две центурии. Звучит словно насмешка. В это не верят даже горожане.

– Серьезно? – улыбнулся император.

– Серьезно, – кивнул Лукас. – Я лично слышал эту болтовню на форуме у Святой Софии.

– Значит, мои люди хорошо отработали.

– В каком смысле?

– Ну, эти слухи, они моих рук дело. Мне показалось, что будет нечестно мучать османов сложными задачами и им нужно подсказать правильный ход мыслей. Именно по этой причине часть моих людей болтают, будто бы это все пустая болтовня для введения в заблуждение турка. И что на самом деле все эти ополченцы чем-то еще заняты.

– Чем?

– Десятка два варианта. Белый шум. – улыбнулся Константин. – Среди которых проступает только один рациональный – укрепление стен Влахерн под видом подготовки ополчения. Я ведь и ранее вел эти работы. А тут – много новых рабочих рук.

– Ну… хм… в этом что-то есть, – кивнул Нотарас. – Потому что Мехмед очень возбудился после вашего посещения Мореи. Да и великий визирь стал чересчур активным, что на него совсем не похоже.

– А что еще говорят?

– Просили вам намекнуть, что Мурад был бы чрезвычайно доволен, если бы приняли ислам.

– Даже так?

– Вы ему симпатичны.

– Можете при случае передать Мураду, что он мне тоже очень симпатичен. И что я был бы счастлив, если бы он крестился.

– Увольте меня от таких поручений, – криво усмехнулся Нотарас.

– Я не настаиваю. – вежливо, но достаточно холодно произнес император.

Чуть помолчали.

Посмотрели на то, как ополченцы раз за разом перестраиваются и маршируют. А добрая половина их подготовки сводилась к простой муштре, которая в этих реалиях имела огромное значение.

От скорости перестроения из походной колонны в боевой порядок зависела их жизнь. Равно как и переход к каре – совершенно непривычному местному построению. Это, по сути, было тем немногим, что Константин взял из будущего, не найдя аналогов в местных практиках или прошлом. Формально-то, конечно, он действовал с опорой на ученые книги по военному делу и мог всегда сослаться на свое понимание описания одного из построений.

Но…

На деле он его взял просто из будущего. Да еще с некоторой доработкой. Каре строилось из четырех линий на каждую сторону. Две из которых смотрели наружу, а две – внутрь.

Зачем?

Так натиском конным османы не воевали и на цельный, не распавшийся строй не наскакивали. А вот покрутится вокруг него и пострелять – вполне. В том числе и через головы бойцов в спины противоположной стороны. Для этого часть ополченцев внутрь и поворачивалось. Что давало скорлупу из щитов – снаружи и изнутри. Принципиально снижая продуктивность карусели конных лучников.

Остальная их подготовка сводилась к метанию камней пращей. Залпом. И работу пилумами, как были названы их копья. В том числе через обработку броска. Опять же – залпом.

Походили.

Построились так и этак.

Поработали пращой и пилумами.

Построились снова.

Походили.

Специально выделенные работники учебного полигона поднесли тем временем камни для пращи и брошенные пилумы. И на очередном построении обновили их запасы.

И заново.

И по новой.

И так весь день с перерывом на три приема пищи. Полноценные. Добротные. С мясом.

Император на этих учениях кормил щедро, поэтому если в первые выходы бедняки выходили на эти занятия неохотно, то потом… рвались. Собственно, на этих учениях они кушали куда как лучше, чем в иное время и за свой счет. Заодно позволяя сэкономить на питании и компенсировать трудовой день. Ведь Константин выдавал в конце дня фиксированную «таксу» для «поддержания штанов». То есть, учения проводил, но и о разорении людей думал. Ибо запаса прочности у бедняков было, прямо скажем, немного.

– Ладно они, конечно, камнями бьют. Жуть берет, как представишь себя на той стороне. – произнес после долгой паузы Лукас.

– Мне кажется или я слышу голос страха?

– А вы не боитесь, что чернь обернется против вас?

– Это, – указал Константин рукой, – лишний повод не забывать о том, что они тоже люди. И не пренебрегать их интересами.

Нотарас хмыкнул, но промолчал.

– Вас это не убеждает?

– Нет.

– Толпа черни – это самое важное оружие правителя. Ибо их жизнь тяжела и скудна. Поэтому удовлетворить их интересы проще всего. В отличие от тех, кто богаче. Сложнее всего работать с аристократами.

– Вам виднее. Но я бы их поостерегся.

– Буду иметь в виду ваш совет. – улыбнулся император. – Впрочем… пойдемте, – произнес он и увлек мегадуку за собой.

Небольшая прогулка.

Минут в десять, не больше. И они вошли в одно из старых хозяйственных зданий. Когда-то тут размещалось скотобойня. Давно заброшенная. Ее отмыли. Отчистили. Отремонтировали, вернув целостность крыше, окнам и дверям. И организовали менее кровожадное производство.

– Ого! – ахнул Лукас, входя.

Под роспись.

Он не был включен в местный список, хоть и имел золотой медальон «вездехода». Поэтому записывался отдельно в журнал посещений.

Обязательно.

Так поступали со всем и каждым, кроме строго перечисленного персонала, что тут трудился. Но Нотарас не ворчал, так как перед тем учли самого императора…

У самого входа размещалось ядро производства – прокатные валки.

Небольшие.

Кованые.

С закаленным кольцом, надетым поверх, словно обод. Собранные на окованной дубовой рамке.

И таких четыре штуки – под разную ширину проката: от ленты до небольших листиков. От центрального ворота, который крутили быки, шел вал, с которого жестко отбирался крутящий момент строго через шестеренку только на один из прокатных валов. Так что параллельно работать они не могли. Но это и не требовалось. Вон – в печи разогревали прутки делового железа разного. И катали. Тот фасон, который требовался.

Быстро катали, на горячую-то.

Прямо вот на глазах Лукаса и превратили кусок делового железа в отличную полосу. Со стабильной шириной и толщиной.

– Невероятно! – ахнул он, осматривая изделие.

– Позавчера только все удалось запустить.

– А… а зачем?

– А ты дальше глянь. Видишь те ножницы по металлу, вмурованные в массивные пеньки? На них заготовки режут. Раз-раз и готово. Дальше вон там – на точильном круге края подравнивая.

– Здесь эти заготовки выгибают?

– Именно. По этим шаблонам. Их просто гнут и осаждают. На горячую, а кое-что и без них.

– А тут что?

– А тут отверстия пробивают под заклепки. Прикладывают шаблон и по нему винтовым прессом их вырезают. Вон. Видите? Дзыньк и готово. Всяко лучше сидеть и ждать, когда те отверстия насверлят.

– И сборка.

– Предварительная. В таком виде изделия томят в ящике с углем и закаляют. После чего уже мягкими заклепками собирают.

Лукас подошел и взял со стеллажа готовый шлем и примерил.

– Маловат… ей-ей маловат. – фыркнул он.

– Подвеска в четыре лепестка. Она позволяет регулировать то, на какую глубину опускается шлем. А эти подбородочные ремни затрудняют утрату шлема.

– Не хлипковат?

– Против османов – за глаза.

– Ну… – покачал головой Нотарас. – Напоминают они мне что-то.

– Сборная капалина, если по-современному. А так – старинный римский гребневый шлем[1], к которому я приделал поля…

Мегадука примерил шлем.

Потом поправил завязки подшлемника и снова.

И еще раз.

Наконец, подогнав, постарался понять свои ощущения и в целом остался доволен.

– И кому вы такие шлемы хотите давать?

– Так ополчению. Чтобы увеличить не только их выживание, но и степень провокации. Ведь стальной шлем и праща… – произнес Константин и скривился, сделав неопределенный жест.

В это момент откуда-то и дальнего угла подбежал Альберто.

– Государь, я рад, что вы меня навестили. – залопотал он буквально с порога.

– А ты сам где был?

– Отдыхал. Всю ночь пришлось работать.

– Я гляжу, сделанный тобой вырубной пресс стоит у стенки без дела. Значит, не удалось?

– Усилия недостаточные. Даже ленту нарезать не получается. Пришлось остановиться на ножницах по металлу, только вот таких – связанных с основанием и большой ручкой, чтобы рычаг сильнее.

– А вырубка отверстий получилась?

– Да, но видите какая длинная ручка? Два человека надо ставить.

– И какая производительность получилась?

– Сейчас где-то десять шлемов за дневную смену.

– Мало. Очень мало. – покачал головой император.

– Да-да, – поспешно добавил Альберто. – Видите? Мы сейчас к валу привода второй ворот прилаживаем. Да и сюда вместо двух волов можно поставить четверых, если же увеличить плечи, то и шестерых.

– Все упирается в тягу на валках?

– Именно так. Но, думаю, что я ее подниму в несколько раз.

– И какие ожидания по производству?

– Через месяц максимум я ожидаю выход на двадцать пять – тридцать шлемов в сутки. Если все сложится – до полусотни.

Константин поглядел на Лукаса и усмехнулся.

От заявленной производительности этой мастерской в двадцать семь работников он натурально «выпал в осадок». Вон как вытаращился и рот открыл, уставившись на Альберто.

– Механизация! – назидательно подняв палец, произнес Константин. – Погляди дружище по сторонам. Здесь нету никакой новизны. Все эти механизмы были известны людям и раньше, просто не всегда использовались как надо и, что куда важнее, не применялись заодно.

– Угу… – неопределенно кивнул Лукас.

Он и не слушал.

Он думал, пытался осознать то, что увидел, ибо это не укладывалось в его картине мира чуть более, чем полностью…

[1] На самом деле «гребневый шлем» это анахронизм. Ни в период бытования, ни позже до попыток систематизировать шлемы в 19–20 веках никто шлемы эти так не называл. Константин не был искушен в истории, но здесь сделано определенное попущение, чтобы не вводить большое описание лишенное, в общем-то, смысла.

Часть 2

Глава 5

1450, август, 27. Константинополь

Венецианский навис медленно подвалил к причальной стенке.

Бросил концы.

И местные портовые рабочие засуетились, привязывая крупный торговый корабль. По местным меркам, разумеется. В глазах императора все эти нависы даже в пятьсот – шестьсот тонн водоизмещения казались мелочевкой. По старой памяти.

Но не это главное.

Куда важнее то, что навис причалил к одному из старых портов Константинополя, а не к тому, что располагался на стороне Галаты. Ибо на этой стороне велся учет имперского судового реестра.

Когда его утвердили – он казался глупостью.

Даже чем-то смешным.

Однако мало помалу в нем скопился перечень более чем двухсот кораблей. А после серии разбирательств в местном морском суде стало совершенно невыгодно избегать регистрации. Благо, что это все было довольно дешево и просто.

Император пользовался этим моментом.

И старался привязать корабли к этой стороне, чтобы они не переходили на сторону Галаты. Именно по этой причине все старые склады были не только отремонтированы, но и предоставлялись по льготным ценам.

Меньшим, чем на стороне итальянцев.

Не критично, но достаточно для того, чтобы стать ощутимым фактором. Из-за чего часть венецианских и генуэзских кораблей оставались теперь на этой стороне.

– Мало, этого слишком мало, – буркнул Константин, медленно двигаясь верхом по порту и осматривая ситуацию.

– Галата и так злится.

– Мы никого не неволим и не заставляем.

– Как будто это их волнует. – фыркнул Лукас. – Их склады простаивают, а они недополучают денег. Вот в чем беда.

– Это хорошо, – кивнул император. – Надо бы это все развивать и усиливать.

– Куда уж больше? И так все старые склады, что были пригодны к делу, ввели в обиход. Неужто новые строить?

– Если понадобиться, то и новые, – кивнул Константин. – Но нет, я о другом.

– А о чем?

– Здесь, в полосе возле порта нужно создавать сопутствующую инфраструктуру.

– Что это такое? – нахмурился Лукас, невольно дернувшись к фляжке, и отмахнулся недовольно.

– Ну… смотри, сюда подходят торговые корабли. В чем их потребность?

– Да много в чем, – пожал плечами Лукас. – Еда, ночлег, покой…

– Именно. Но «много в чем» как категория совершенно неудобно. Ее нужно формализовать, а потом препарировать, разделив на составляющие компоненты. Например, ночлег. Спать на корабле удовольствия мало, поэтому здесь – в полосе порта нужны крупные постоялые дворы. Сколько их тут?

– Только два.

– В них ночуют моряки?

– Нет, конечно. Они для состоятельных людей. Моряки коротают ночи на кораблях и рядом с ними.

– И это большая недоработка. Нам нужно тут поставить простые, дешевые и чистые постоялые дворы, которые бы могли вместить моряков. И чтобы внутри еще и таверна, где можно подкрепиться или даже банально напиться.

– У них мало денег. Зачем ради них стараться?

– У них – мало. А у их нанимателей они есть. И в случае скверной погоды или холодного ветра куда разумнее укрыть своих морячков под крышей, чем оставлять на улице. Меньшее их количество заболеет. Да и лояльность выше.

– Сомнительно. – скривился Лукас, снова невольно похлопав себя по месту, где раньше он носил фляжку. – Капитаны и владельцы кораблей относятся к морякам как к быдлу. Зачем ради них стараться?

– А для глупых капитанов мы должны свои сети расставить. – оскалился Константин.

– Глупых?

– Капитан, который не заботится о своих моряках, будет рано или поздно выброшен за борт. Возможно, по частям.

Нотарас нахмурился, но промолчал. Император же продолжил:

– Думаю, что с десяток нам нужно простых постоялых дворов. Максимально простых, дешевых, но чистых. Два-три доступных, для людей средней руки или скряг. Ну и один дорогой с обслуживанием по высшему разряду. Но главное – клопов и блох надобно лютым образом вытравливать всюду. Ибо этого не предлагает никто.

– И как вы это станете делать?

– Медный бык. – улыбнулся Константин.

– Что? – чуть ошалело переспросил Лукас. – Медный бык, это же пыточное приспособление из ветхих времен.

– Да. Но она навела меня на мысль о том, как можно бороться с насекомыми в тканях и тюфяках. Раскаленный пар для насекомых совершенно невыносим. Они вообще всего горячего избегают, умирая от слишком сильного сближения. Поэтому, я думаю, нужно будет сделать здоровенный бак, пусть даже и медный. Помещать туда все эти тряпки. И нагревать, перегоняя всю воду в раскаленный пар. Заодно и грязь лучше от ткани отставать станет.

– А… хм… а это вы где вычитали?

– Сам придумал. Вспомнил описание Геронова шара и задумался. Опыты провел – воссоздал тот шар по описанию. Он действительно начинает вращаться, если его нагреть. Тогда я и приметил, что насекомые, попадающие в струю раскаленного водяного пара, гибнут, не перенося жара. У меня за недолгий вечерний опыт половина стола оказалось засыпано комарами.

– Дивно.

– Я уже распорядился построить такой котел для дворца, чтобы чистить от насекомых мое белье и одежду. Заодно и проверим. Если все сойдется – будет простой и дешевый способ очистки. Что резко поднимет привлекательность наших постоялых дворов. А в свободное время можно услугу жителям оказывать по избавлению ткани от насекомых. За совершенно малую цену, чтобы впустую не простаивал.

– Это… это будет не перебить. – серьезно произнес Лукас.

– Вот! И я так думаю. Клопы да блохи на итальянской стороне будут гнать людей к нам лучше всяких скидок.

– Итальянцы захотят такой бак и себе.

– Там же раскаленный пар давит изнутри. Будь уверен – невеликая сложность их отвадить от такого желания. – подмигнул Константин.

Нотарас поглядел на него и чуть поежился. Он уже достаточно хорошо знал императора, чтобы понять: все закончится для итальянцев печально, то есть, большими денежными потерями и, быть может, даже кровью.

– Склады и постоялые дворы с тавернами – это полбеды, – меж тем продолжал Константин. – Нам нужно организовать еще дома терпимости, дабы моряки могли дать роздых своим чреслам после долгого напряжения.

– Это недопустимо! Церковь будет против! Никак нельзя разводить блуд в городе! С ним бороться надобно!

– У меня на столе лежит длинный список городских блудниц. Как портовых, так и городских. Их много. И церковь не делает ничего для противодействия им. Если не сказать больше.

– Больше?

– У меня пока подозрения и нет никаких доказательств, поэтому не стану наговаривать. Но факт неоспоримый – церковь на них закрывает глаза. И это правильно. Ибо проституция – неискоренимый порок человечества. Тем более что блуд не прелюбодеяние. Этот грех куда скромнее.