Текст книги "Вздох (СИ)"

Автор книги: Михаил Ланцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Он тебе угрожал?

– Нет, Повелитель. Напротив, расспрашивал о том, не обижал ли меня кто, не притеснял и прочее. Проявлял заботу. И говорил о том, что рад видеть в своем городе османских купцов.

– То есть, он вас не опознал? – осторожно спросил Великий визирь.

– Почему? Нет. Просто поддержал игру. Хотя сразу дал понять, что отлично знает, кто перед ним. Более того, у меня возникло острое ощущение, что он специально прибыл, получив весточку из порта.

– Предельно опасен… – медленно произнес Мурад.

– Умен, сдержан и предельно опасен, – поправил его Мехмед. – Он предаст вас, Повелитель, сразу, как сможет. Сейчас же этот человек всеми силами укрепляет город.

– Так уж и укрепляет?

– Мне сложно оценить настоящий охват, но создается впечатление, будто в городе идет большое строительство. Мы сразу после беседы отступили в порт. Но по пути отправили лазутчиков поглазеть. И они увидели много дел. Город быстро укрепляется и расцветает.

– Но и тратит свои запасы.

– Повелитель, мне показалось, что его запасы намного более многочисленны, нежели мы думали. В порту оживление и полное устроение. Да такое, что я никогда не видел. В самом городе много строительства. Большое количество служилых людей. И они все выглядят чистыми, ухоженными, сытными. Мы явно что-то упустили. У Константина много денег. Возможно, даже больше, чем мы можем это себе представить.

– И откуда он их взял? – хмуро спросил Мурад.

– Я не знаю. Все мои люди, что видели город, как один подтвердят это же. В Константинополь словно новую жизнь вдохнули. Он не выглядит умирающим городом. Он выглядит просыпающимся ото сна. Быстро и бурно. Пугающе бурно.

– Вы подтверждаете слова своего Господина? – поинтересовался Мурад у спутников Мехмеда.

– Да, Повелитель. – синхронно кивнули они все.

– А что ты скажешь? – обратился он к Великому визирю.

– Нашими основными глазами и ушами в Константинополе являются… хм… ваши верные слуги. Они говорили мне иное. И теперь, слыша слова вашего сына, я полон гнева. Ведь получается, что они обманывали нас. И меня, а через меня и вас, о Великий.

– Проверь то, что сын сказал.

– Всенепременно! – озлобившись лицом, процедил Халил-паша. – Будь уверены, я из них всю душу вытрясу за эту ложь…

Часть 2

Глава 10

1450, ноябрь, 7, Константинополь

– Государь, – произнес Деметриос Метохитес, входя в помещение.

Последним.

Все уже собрались и ждали только его.

Но это простительно – он едва вернулся в столицу, привезя вместе с собой удивительные новости. Из-за которых император даже собрал экстренное заседание сената. Быстро. Экстренно. Эпарх едва успел привести себя в порядок после дороги и сразу – на заседание.

– Рассказывай. – спокойно, но веско прогудел император, восседая на своем троне.

А он его все же сделал.

Взял за основу типичное кресло эпохи. Укрепил, сделав более массивным. Изготовил из сандалового дерева и покрыл слоновой костью: где-то просто полированной, где-то резной. Сделав мягкую набивку спинки и сиденья, покрыв толстым шелковым бархатом ультрамаринового цвета. Ну и подлокотники в виде позолоченных бронзовых фигур оскаленных львов.

Пока – так.

Первый шаг. И по идее требовалось и остальные атрибуты переработать. Корону, одежду и прочее. Но руки еще дошли до этого. Да и то, потому что попался подходящий мастер…

– Государь, я выполнил ваше поручение. Совет архонтов Пелопоннеса принял решение о новых налогах. После чего я помог им их претворить в жизнь, взамен старых.

– Отлично!

– Но… с собой я не привез долю имперской казны.

– Почему?

– Из-за восстания Монемвасии.

– Как восстания? – ахнул Лукас.

– Именно так. Восстание. Они оклеветали архонта, что проводил проверку выдачи налоговых патентов. После чего, опираясь на свою ложь, попытались склонить архонтов к общему восстанию. Но я не позволил этому случиться. Провел новое собрание архонтов. Предъявил им доказательства и поднял их ополчение на борьбу с городом. Вот на этот поход все собранные средства и ушли.

В зале повисло тишина.

– Зачем они это сделали? – холодно спросил Андроник Кантакузин, великий доместик, то есть, командующий сухопутными силами империи.

– Венеция.

– Что Венеция? – нахмурился Лукас.

– Они пытались расшатать ситуацию на полуострове, а потом предложить навести порядок своими силами. Не бесплатно.

– Откуда это известно? – поинтересовался Галеаццо Джустиниани.

– Сначала на уровне догадок. Город был важнейшим узлом влияния Венеции, которая не терпела там никаких иных сил. И тут восстание. Странно. И по полуострову побежали удивительно быстро слухи. Неправильные. Искаженные. Но одни и те же. Сами же венецианцы предложили помощь. Быстро. Слишком быстро. Слишком много совпадений.

– Разумно, – кивнул Константин. – Это удалось подтвердить?

– Конечно. – едко улыбнулся Деметриос. – Ваш урок Мистры много мне дал, Государь. Поэтому я собрал армию и, подойдя к городу, сделал им предложение, от которого они не могли отказаться.

– Сдались?

– Разумеется. Я подвел к городу почти тысячу новобранцев, поднятых по военному налогу. Четыреста воинов деспота. Сотню палатинов. И две тысячи ополчения архонтов.

– А венецианцы? Они участвовали? – поинтересовался Галеаццо.

– Нет. Ни одного человека. Я не позволил.

– А что вы сказали горожанам такого? – поинтересовался Лукас. – Я знаком был с купцами с тех краев. Удивительные зазнайки.

– Я… хм… я им просто пообещал отойти и пустить к ним венецианцев, которые выжгут город до основания, чтобы спрятать доказательства своей вины. Мы же лишь осудим виновных – лидеров восстания. Отказаться от такого они не смогли. Тем более что большая часть их городских элит, оказалась и сама в заложниках обстоятельств.

– Байло уже знает? – спросил с усмешкой Джустиниани.

– Полагаю, что да. Но я венецианцам ничего предъявлять не стал. Просто собрал письма, найденные при обысках, и привез Государю. Уверен, он сможет их использовать лучше, чем я.

– Это уж точно, – нервно дернул щекой Галеаццо.

– А что с виновными?

– После допроса казнены, а их имущество конфисковано. Сам город за восстание лишен всех привилегий.

– Отменно! Просто отменно! – максимально одобрительно произнес император.

– Одна беда – гонцы. Мы посылали их с десяток раз, но ни один из них не добрался до столицы. И если бы не наши генуэзские друзья, то и я не знаю, как сам сюда попал бы.

– Пираты… – глухо процедил Лукас.

– Венецианские пираты, – поправил его Галеаццо.

– Пока они так активно действуют, связи с полуостровом не будет.

– Я подумаю, что можно сделать. – спокойно ответил Константин.

– И еще, – поспешил добавить Деметриос. – По полуострову активно распространяются слухе о братоубийце и новом Каине, из-за которого жителей ждут кары небесные. Очень активно. Даже до дворца деспота эхо доходит.

– Как интересно…

Часа три спустя.

– Рад вас видеть, – улыбнулся Константин, глядя на входящего байло Венеции, представляющего интересы торговой республики в империи.

– И я вас, – с явным недовольством процедил он. – Хотя здоровье меня подводит. Я с трудом добрался до вас. Этот вопрос точно нельзя было решить без моего участия?

– Вы сами сможете ответить на этот вопрос, – произнес император, кивнув на столик у окна.

Там лежала какая-то тетрадь, старая на вид.

– Что это? – не приближаясь к ней, поинтересовался байло.

– Неужели вас не поставили в известность? – холодно усмехнулся император.

– Я… я слышал о каких-то опасных документах. Не более. – после долгой паузы нехотя ответил он.

– Это часть ведомости, составленной Салах ад-Дину, в которой отчитываются перед ним о закупки рабов для разных работ. В основном строительных.

– И что в ней такого?

– Ничего. – максимально благожелательно произнес император. – Просто там перечислены некоторые итальянские дома, которые продавали агарянам христианских паломников. В рабство. И больше половины списка – это венецианские дома.

– Кхм… – поперхнулся байло и стал поправлять одежду на шее. Видимо, душно стало.

– Как забавно… они вам не сказали…

– Я… я… мне просто сказали, чтобы я вас не провоцировал. И все. Без пояснения.

– Видимо, опасались утечек. Вы ведь понимаете, что я не просто так принимаю вас без лишних ушей, не так ли?

– Понимаю и благодарен. – поклонился байло.

– Но… вы знаете, документ этот на арабском языке. И я не уверен в точности перевода. Поэтому мне все больше и больше хочется отправить эту тетрадь в Болонь с просьбой – помочь перевести. А то вдруг я по глупости своей и необразованности ввожу вас в заблуждение? Вдруг – это просто тетрадь с арабскими стихами?

– Кхм-кхм, – снова закашлялся байло. – Это совершенно излишне.

– Возможно. Я, надеюсь, с гонцами все в порядке, и они просто заблудились?

– Не понимаю, о чем вы говорите. Какие гонцы? – на голубом глазу произнес байло. Хотя капелька пота у виска и общее выражение лица его выдали.

– Даже так? Возможно, вы и правы. И у Фридриха Габсбурга куда лучше знатоки арабского языка, чем в Болони. Да и хороший торговый порт ему не помешает. Вы, к слову, не можете ничего посоветовать такого для укрепления Австрии?

Байло скосился на тетрадь.

Нервно.

И вытер пот, проступивший на его лбу весьма обильно.

Обнародование такого документа почти наверняка вынудит Святой престол действовать. Такое не замолчать. И вопрос лишь том – ударит Святой Престол по конкретным домам, отлучая их от церкви, или как из бомбарды по всей Венеции. Хотя как ни крути, это открывает не только casus belli для соседей, но и… от Венеции же отвернуться даже наемники. Не все, но многие. Ибо такое – за гранью и совершенно нетерпимо. Да и грабить Венецию – куда приятнее, а ее точно придут резать и грабить после такого…

– Ступайте. – доброжелательно произнес император. – Вас, видимо, действительно, здоровье подводит. Надеюсь, друг мой, на ваше благоразумие и понимание. И еще, постарайтесь донести, что отныне в портах Пелопоннеса отменяются все старые налоги. Вместо них вводится сбор с кораблей за простой. Исключительно ради чистоты и безопасности портов. Надеюсь, вы сможете это объяснить надлежащим образом.

– Да. Конечно. – излишне нервно кивнул Арсенио Диедо.

Он удалился.

С трудом.

На негнущихся ногах, осознавая меру своей вины. И ужасаясь возможным последствиям. Он ведь действительно увлекся, раздраженный делами императора в городе.

Константин же едва заметно улыбнулся.

Встал.

И взял в руки ту тетрадь. Они по старым архивам специально разыскали тетрадь XII века на арабском. Вот только внутри были стихи. Обычные стихи какого-то неизвестного поэта.

Рискованно.

Очень.

Но император уже неплохо знал психологию местных жителей и решил взять этого итальянца на понт. Держа в уме, что если тот даже подошел бы к тетради, то не смог бы опровергнуть слова императора или подтвердить. Просто, потому что арабским языком, как докладывала разведка, не владел…

* * *

В то же самое время к Каламите, что в Крыму подошел корабль под флагом Трапезунда. Обычно он сюда не ходил, да и вообще мало кто сюда заглядывал из тех краев.

Но не сегодня.

Алексей Гаврас стоял на берегу и наблюдал за гостями. Рядом располагалась его дружина, небольшая, но верная и закаленная в боях. А их тут хватало – у Феодоро шла малая война с соседями почти постоянно. То Генуя попытается что-то отнять, то степняки. Спасало только то, что у самой Генуи тут сил почти не наблюдалось – их хватало лишь для удержания крепостей. Да и то – больше на договоренностях. Степняки же мало что могли в горах.

Наконец, на берег с корабля сошли люди: небольшая делегация. И, сориентировавшись, они направились к Алексею. Он же сам и с места не двинулся, опасаясь попасть под обстрел с корабля или какую-то иную уловку.

– Доброго дня, – произнес гость. – Я Георгий, капитан этого корабля. Вы, я полагаю, правитель этих земель?

– Это так. Мне передали, что непременно хотите меня видеть. Я бы не пришел, но тот, кто принес эту весть, очень просил и даже давал гарантии. Признаться, я заинтригован. Что вы такого хотели мне сказать?

– Сказать? Нет. Мне нечего вам сказать. Но я привез вам оружие, ткани и деньги. Думаю, что это важнее.

– Чего? – переспросил правитель Феодоро.

И Георгий, тот самый, что возил контрабанду шелка в Константинополь, начал перечислять детально свой груз. Император из Италии получил довольно много исправного, но ненужного ему оружия. По разным причинам. Вот он и скинул весь этот «зоопарк» в последний осколок Византии в Крыму.

На первый взгляд поступок некрасивый. Но он таковым не являлся, хотя бы потому, что в Феодоро имелась острая нехватка всего. А тут только пять сотен арбалетов с хорошим запасом болтов к ним. Для горной войны – прям отличное решение, особенно три десятка тяжелых.

Ткани шли в нагрузку.

Константин выделил их сколько смог, так как и с ними наблюдался острый дефицит. Немного. Но и даже такой дар выглядел почти чудом. Потому что приходилось перебиваться либо местным производством кустарного уровня, либо покупать втридорога у итальянцев.

Иное тоже «зашло» как по маслу. И чем дольше говорил Георгий, перечисляя, тем сильнее светлело лицо Алексея. Под финиш же капитан «шлифанул» словами о деньгах: о том, что он привез ему пара сундуков новых медных монет и тысячу дукатов золотыми…

– Это… в это сложно поверить. – покачал головой Гаврас. – На моей памяти нам никто не помогал. Да еще так.

– Понимаю. Вы думаете, что это какая-то ловушка? – улыбнулся Георгий.

– Да. – несколько неуверенно ответил Алексей.

– Не беда. Просто постойте тут. Мы все разгрузим и сложим на берегу. А после уплывем. Нам ничего не нужно взамен. Наша задача доставить груз вам – не более того.

– А груз не отравлен? – спросил кто-то из свиты Алексея.

– Так не берите, – расплылся в улыбке капитан. – Никто ведь вас не заставляет. Ваш император проявляет заботу о вас. Принимать ее или нет – ваше дело.

– Наш император? Звучит… ужасно непривычно. – покачал головой Алексей.

Георгий же, внезапно став серьезным, произнес:

– Новый император знает свое дело. Все в столице оживает. Деньги появились. Оружие. Воины. В Морее дела большие идут. Дух возрождения буквально витает в воздухе.

– В это вериться еще меньше, – с печальным лицом заметил Алексей.

– Император защищает. – максимально серьезно произнес капитан. – Верьте в это. Молитесь, боритесь и верьте. Ибо Бог в надежде…

Часть 3

Глава 1 // Цветы боли

Никогда не пытайся победить силой то, что можно победить обманом.

– Никколо Макиавелли, Государь

Часть 3. Глава 1

1450, ноябрь, 22. Константинополь

Настоятель Ватопеда медленно шел по территории дворцового комплекса. Вроде как степенно, но старательно поглядывая по сторонам.

Он бывал тут.

Лет семь или восемь тому назад. И только диву давался от того, как все переменилось. Начиная с самого силуэта.

А он стал другим.

И сильно.

Раньше, как было? Старые крепостные стены, видевшие древнее величие, местами чуть обрушенные, местами просто обветшалые. Но архаичные. С самыми обыкновенными бойницами – по старине сделанными.

А что сейчас? Вся явная поруха подлатана. Просто, но добротно. А поверх стены тянется грозная боевая галерея, явно доминирующая над ранее мертвой зоной перед стенами, заодно сильно затрудняя всякий штурм.

С башнями тоже что-то неладное творилось. Их словно бы надстроили, расширяя и вынося вперед. Делая… хм… даже его скромные познания в военном деле показывали, что теперь они превращались в очень неприятные стрелковые позиции для ведения продольного обстрела вдоль стен.

И никаких украшательств. Только простая и суровая функциональность.

Дальше – ворота.

О том, что охрана тут поставлена ладно, настоятель уже слышал. Но чтобы так… Сами ворота выступали лишь фасадом, за которым организовали целую карантинную зону с постоялым двором, малой казармой, оперативной конюшней и прочими важными зданиями. А также внутренними воротами и боевыми площадками для противодействия вторжению.

Все выглядело сшитым на белую нитку и было частью деревянным. Но оно было. И выглядело достаточно разумно и прочно.

А потом началось внутреннее пространство.

Чистое.

Это сразу бросалось в глаза. Все дорожки были расчищены и приведены в порядок. Хватало, конечно, еще неустроения. Но такого… словно остатки завалов, которые не успели разобрать.

Пока настоятель шел по дворцовому комплексу, его глаз не смог выхватить ни одно здание с прохудившейся или обрушенной крышей, без дверей или какого-то еще явно важно элемента. Весь комплекс Влахерны выглядел очень крепко и добротно сшитым. Может быть, в чем-то грубым, но таким, что просто так не развалишь.

И люди.

Их он наблюдал довольно много, и все занимались делом. Ни одного праздношатающегося человека просто не удалось приметить. Даже чиновники и те – все куда-то спешили или чему-то дельным занимались.

В целом же все, что настоятель видел, дичайшим образом диссонировало с его воспоминаниями. Тогда дела обстояли иначе. Не дворцовый комплекс, а руины с немногочисленными людьми. Праздными. Никто ничем особо не занимался. А к покоям императора порою приходилось идти мимо бурьяна…

И вот он дошел.

Прошел очередной контроль поста охраны. Поднялся по ступенькам и в сопровождении одного палатина направился к приемные покои.

Вокруг все было чисто, просто, добротно.

Местами добротность проступала как… настоятель не мог подобрать объяснение. Что-то вроде какого-то знака особого качества, что ли, и ценности. Впрочем, здесь уже встречались украшения.

Мало.

Скупо.

Но опять же – основательные. Например, статуи или мозаики. Но в хорошем качестве и явно древние. Да еще и подобранные гармонично и без варварской пышности.

Наконец, он вошел в помещение перед приемными покоями.

Слева от дверей два палатина в латных доспехах: один с полексом, второй с двуручным мечом.

Справа от них почти что нависающим островком большой дубовый стол секретаря, покрытый дорогим зеленым сукном. Почти барьер. Во всяком случае, в сочетании с латниками – прорваться будет непросто. Тем более что секретарь и сам явно носил доспехи под одеждой. Вероятно, кольчугу. Это глаз настоятеля с трудом, но выхватил.

На столе порядок.

Образцовый просто.

Писчие принадлежности, бумаги, свитки, какие-то книги. Все это лежало аккуратно и явно на своих местах.

Перед столом секретаря находилась зона ожидания с удобными креслами для посетителей, парой кадок с какими-то красивыми растениями, а также тремя аккуратными и вполне уместными античными статуями.

В целом же помещение было отделано пусть и простовато, но довольно дорогу. Так, на полу лежала мраморная плитка. Верх стен также был ей отделан, но немного иной – другого оттенка. Низ стен – малахит. Ну и деревянные панели из сандалового дерева, что шли по стыкам, дополняя и гармонизируя композицию…

– Вас ожидают, прошу, – произнес секретарь, вставая и подходя к двери.

Настоятель Ватопеда, чуть помедлив, кивнул и пошел следом. Потому как в распахнутой двери увидел декоративную арку с бюстом Марка Аврелия. Прямо на уровне лица. Через что входящий словно бы сходился лицом к лицу с мраморной головой. Скульптуру гость не узнал, но это и не требовалось из-за позолоченной бронзовой табличке, прикрепленной к основанию.

Вошел.

И невольно огляделся.

Приемные покои довольно сильно диссонировали с предыдущим помещением. Здесь все было отделано самым чистым и белым мрамором, оттененным довольно изящной мебелью из сандалового дерева и алым бархатным подбоем шелковых покрышек. А хорошее освещение усиливало эффект белизны, оттененной яркими красными пятнами и тонкими красно-коричневыми линиями.

Пурпур присутствовал.

Да.

Как без него?

Но предельно ограниченно – только в покрышках трона и одежде самого императора. Который, впрочем, восседал не на троне, а во главе необычного Т-образного стола, стоящего с одного края помещения, ближе к стене. Дабы оставить место для публичных действий…

– Прошу, – произнес Константин, указывая на красивое резное кресло.

Настоятель несколько неуверенно поклонился и чинно разместился там, где ему указали.

– Это все, наверное, дорого обошлось казне? – невольно спросил он, обводя рукой.

– На удивление – нет. Мрамора хватает в руинах города. Поисковые отряды много чего нашли. Малахит оттуда же. Покупать пришлось только сандал и оплачивать работу итальянских мастеров. На все про все – около пяти тысяч дукатов. За эти два помещения.

– Ваш предшественник не мог себе такого позволить.

– Такова жизнь, – пожал плечами император. – Я занялся исцелением тяжело больного тела империи. Через что сразу же начал получать отдачу.

– Тело не исцелить при больной душе.

– Как в свое время здраво заметил Ювенал «в здоровом теле, здоровый дух».

– Он же шутил, насмехаясь над модой римских язычников увлекаться лишь телом.

– Быть может, и так. Но по здравому рассуждению я пришел к выводу, что тело, пораженное тяжелыми язвами, едва ли может заключать в себе здоровый дух. Он будет искажен страданиями и телесными слабостями. Кроме того, каждый должен заниматься своими делами. Я – правитель державы, а не пастырь ее. Патриарху и матери церкви положено по небесному устроению заниматься делами укрепления духовных сил. Мне же – телесных, земных. Ибо сказано: кесарю кесарево, а божье Богу.

– Для чего вы меня пригласили? – немного нахмурился настоятель.

– Ваш монастырь на Святой горе был единственным, с которым я смог сохранить хорошие отношения. И даже сотрудничать.

– Звучит так, словно вам нужна наша помощь в чем-то нехорошем.

– Никак нет. Скорее наоборот.

– Да⁈ – немало удивился настоятель Ватопеда.

– Я не хочу просить с вас клятв. Я полагаюсь на ваше здравомыслие, которое вы проявляли и ранее. Очень важно, чтобы сказанное здесь не ушло гулять по просторам Святой горы или тем более не убежало к османам.

– Я гарантирую, что болтать лишнего не буду. – кивнул настоятель.

– Хорошо. Османы что-то затевают.

– Это звучит слишком неопределенно.

– Они крайне раздосадованы работой Святой горы по подрыву моей власти в Константинополе и на Пелопоннесе. И собираются как-то ударить по вашим общинам в наказание.

– Подрыву? – вскинулся настоятель.

– Я все знаю, – пожал плечами Константин. – У меня хорошая разведка. Возможно, даже лучше, чем вы можете себе представить.

Настоятель Ватопеда промолчал.

– Сведения – это основа управления. Без них ты слеп и глух, а значит, и верные решения принимать не можешь. Впрочем, это не важно. Я все понимаю. Вы верные слуги султана, и иначе поступить не могли.

– Мы не слуги султана!

– Серьезно? – переспросил император, «включив» свой фирменный взгляд. Отчего настоятель аж вздрогнул.

Мгновение.

И Константин вернулся к своей предыдущей маске – доброжелательного хозяина. Продолжив:

– Впрочем, совершенно неважно, что вы признаете, как и зачем. В текущих политических реалиях султан планирует по вам удар. Какой? Я не знаю. Могу предположить, что он не станет плодить мучеников, а вот деньги с вас может пощипать. Возможно, сильно. У него, как мне доносили, острая нехватка свободных средств. А они ему ой как нужны для строительства флота. Ведь без него ни Константинополь не взять, ни Пелопоннес. Не так ли?

– Пожалуй, – кивнул настоятель.

– Если вы всей Святой горой засуетитесь – это привлечет внимание и непредсказуемые последствия. Поэтому я предлагаю вам осторожно выводить ресурсы своего монастыря из-под дурака османов. Куда – сами подумайте. Ничего навязывать не хочу. Просто предупреждаю.

– Это ценно, – серьезно произнес настоятель.

– На этом у меня все. Как вы понимаете, такие слова я не мог никому доверить. Их утечка сильно бы ударила и по вам, и по мне.

– По вам? Как же?

– Для умного человека не так сложно вычислить тех, кто сотрудничает со мной. И если не Мурад, то Мехмед или Халил-паша вполне это могут сделать. Зачем мне лишний раз рисковать хорошими людьми? Это не оправдано. Ведь с утратой ими доверия или даже жизни я потеряю свою осведомленность.

Настоятель еще раз кивнул.

С задержкой.

Словно переваривая слова.

– А если мы станем выводить средства сюда – в Константинополь, что вы можете нам предложить? – наконец, уже встав, спросил он.

– Вам? Вам я могу предложить войти долей в ряд моих дел. Шелк, шерсть, морские перевозки. Все это достаточно малоуязвимо для османов.

– Даже так?

– Да.

– Мне казалось, что вы ненавидите монахов.

– И вы, полагая так, все равно сотрудничали со мной?

– В интересах общины.

– Вот! Вот что ценно! – вполне искренне улыбнулся император. – Я не могу себе позволить роскошь любви или ненависти. Но дармоедов и бездельников действительно терпеть не могу. Вы занимаетесь экономикой общины. С вами я понимаю, о чем говорить. А с ними, – неопределенно кивнул Константин, – нет. Для меня они лишь имитируют веру, паразитируя на христианской общине. От них, в отличии от настоятелей приходских, пользы нет.

– Они молятся за вас. – с укором произнес настоятель Ватопеда.

– Кесарю кесарева, – чуть устало возразил император. – Я поставлен небесами править телом империи. Окормление душ не моя сфера ответственности. Из-за чего и оценивать я могу только за дела земные. Ощутимые. Измеримые.

– Но вы предлагаете нам помощь. Почему?

– Потому что я не только император, но и христианин. А помочь тем, кому еще можно помочь, дело благое и богоугодное. Не так ли?..

Настоятель ушел.

Дальше разговаривать было не о чем. Он едва ли был в состоянии принимать решения самолично.

Император же немного передохнул и вызвал к себе Антонио ди Пьетро Аверлино да Фиренце. Этот итальянец, приехавший по приглашению, уже пару недель жил во дворце, регулярно выезжая с небольшим сопровождением в вояж по городу.

Долгие и вдумчивые.

Его удалось заинтересовать задачей.

От одного из приглашенных итальянских специалистов Константин узнал, что есть такой инженер, который увлекся античными идеями Платона о построении идеального государства. Но в более приземленном формате – городском. Ну и фантазировал много чего на эту тему.

Константинополь лежал в руинах.

Тотально.

Даже заселенные его районы выглядели покамест весьма скверно. Восстанавливать город как есть императору казалось скверной идеей. Просто из-за того, что даже невооруженным взглядом было заметно наслоение многочисленных пластов в духе «так исторически сложилось». То есть, бесконечная череда ситуативных компромиссов, с которыми непонятно что было делать.

А тут такой человек.

И император смог его соблазнить совершенно уникальной задачей – продумать план реконструкции RomaNova. Да, Антонио грезил круглой моделью идеального города, а Константинополь представлял собой треугольник, но… это все неважно. Масштаб задачи вскружил ему голову самым отчаянным образом.

Молодой инженер почти что телепортировался в столице Восточной Римской империи, когда получил письмо и деньги. ТАКОЙ шанс он терять не мог себе позволить.

И сразу за дело.

Император же просто поддерживал этот проект, регулярно вызывая его к себе и обсуждая – что он там нафантазировал. Ну и корректируя. Благо, что жизненный опыт в мегаполисах XXI века позволял очень многие благие, но наивные или глупые вещи отсеивать на взлете.

– Время, – устало, но доброжелательно произнес Константин, – кивнув на песочные часы. – Беседы эти безумно интересные, но дела не ждут.

– Да, да. – закивал Антонио. – Я все понимаю.

И начал спешно собираться, складывая стопкой свои карты и листы, дабы свернуть их и упаковать в тубус.

– А вы не слышали ни о каком мастере-ювелире, который бы умел хорошо полировать драгоценные камни?

– Полировать? – немного замялся Антонио.

– Да. Мне нужно отполировать некоторое количество камней нужным образом. Никаких особенных украшательств. Просто выдержка потребной геометрии и чистота. Выпукло. – и показал рукой нечто похожее на линзу.

– Я напишу знакомым. Если ювелир будет иудеем для вас это допустимо?

– Мне это совершенно неважно. Я же император, а не инквизитор. Для меня главное, чтобы человек дело свое хорошо знал и голову не морочил окружающим…

Часть 3

Глава 2

1450, декабрь, 15. Константинополь

Константин сидел на лавочке, что стояла в высшей точке небольшого горбатого мостика. А тот был перекинут через декоративный прудик в виде асимметрической восьмерки.

И вода в этом прудике… текла.

Это реализовали затейливым образом.

С одного торца поставили небольшой ветряк на высоком столбе, с помощью которого вода выкачивалась в накопитель. И уже оттуда уходила через небольшой мини-акведук по большой дуге, подходя к пруду с другой стороны. И уже там спускалась обратно в акваторию через довольно живописный, искусственный водопад. В рост человека, примерно. По пути же, еще в акведуке, проходя через каскад фильтров. Через что вода не только добротно очищалась, но и насыщалась кислородом. А сам прудик выглядел кристально чистым и лучистым при определенном освещении.

И с рыбками.

Ну и прочего разного вокруг хватало тут: цветы, деревья, камни. И даже несколько очень уместных и симпатичных скульптур.

Лавочка же эта…

С нее открывался самый приятный и эффектный вид на водопад.

Это был один из немногих личных проектов, которые Константин реализовывал лично. Ну… почти. Под личным управлением. Ему требовалось место для размышлений. И он его с немалым упорством создал, развивая дворцовый сад в меру своих скромных возможностей…

Раздались тихие, знакомые шаги. Константин не обернулся. А супруга, подойдя, села рядом.

– Красиво тут, – каким-то загадочным тоном произнесла Анна.

– Что-то случилось? – сухо поинтересовался Константин.

– Я не могла прийти сюда просто так?

– Никогда не замечал, что ранее тебе подобное нравилось.

– Да я и сама… а сейчас гляжу – умиротворяет.

– Не пугай меня, – едва заметно усмехнулся император.

– А что такого? Правда, красиво вышло.

– Но пришла ты не из-за этого.

– Я… – она огляделась по сторонам.

Одним из важнейших преимуществ этой лавочки было то, что незаметно подслушивать разговор людей, сидящих на ней, едва ли представлялось возможным. Да, укрытия в теории имелись. Но император правильно разместил небольшие декоративные зеркала, что чуть-чуть поблескивали.

Глянул.

И сразу видно – есть кто поблизости, даже за кустами или валунами, или нет.

– Все чисто, – ответил Константин, заметив, как она пытается «срисовать» лишние «уши».

– В городе стали множиться слухи один дурнее другого. – тихо произнесла она. – Злые языки болтают, будто император поклонник самого Сатаны. Что он не чтит святых людей, плодит блуд с развратом, и вообще – суть подлый братоубийца, что взял жену и дочь брата для своей утехи… а его жена, то есть, я – сущая чертовка, которая честных людей потрошит на потеху черной души.

– Какая прелесть… – совершенно равнодушно произнес император, – и почему это говоришь мне ты, а не Лукас или Деметриос?