Текст книги "Стажировка богини (СИ)"

Автор книги: Мелисса Романец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Ему удалось надёжно перехватить норовившие выцарапать ему глаза передние лапы и наконец полностью обездвижить удивлённо распахнувшую глаза Фэй.

– Будешь мр-моей. Ты сама на меня на-мр-бросилась… Мр-разом больше, мр-разом меньше, – желая сделать так же больно, как она ему, шепнул он в ухо, которое тут же прикусил.

Безнадёжно дёрнувшись под ним, и лишь сильнее раззадоривая, Фэй посмотрела с такой незамутнённой ненавистью, что сердце неистово зашлось, разгоняя по телу волны новой отравляющей муки. Всё уже было очень плохо. И Сибилл лизнул её в нос. За что, чуть не лишившись языка.

Хрипло рассмеявшись, он гибко потёрся об неё всем своим разгорячённым телом. Фэй вдруг зажмурилась и задрожала, источая запах отвращения и отчаяния, разлившиеся на языке горечью. Мучительные укусы совести и любви, хотелось счесать с себя как приставшие к шерсти колючки.

Боль в груди вышла на новый уровень и стала нестерпимой, когда Сибилл, не веря себе, впервые увидел в уголках глаз Фэй слёзы. Он попытался слизать их, но она мотнула головой и посмотрела на него с острой, ранящей ненавистью.

– Никогда тебя не прощу! – даже её голос дрожал, словно пламя свечи на ветру.

И эти слова обожгли душу неправильностью и непоправимостью произошедшего.

Запах Фэй всё больше тяжелел от отчаяния и душевной муки. Золотые глаза переполнились влагой, и Фэй всхлипнула. Для Сибилла это прозвучало так же страшно, как выстрел или взрыв, он немедленно скатился с неё, а Фэй получив свободу, швырнула в него шкуру рептилии, в которой пришла, и метнулась к выходу из пещеры.

Свой первый порыв рвануть за ней Сибилл сдержал. Фэй слишком сильно разозлилась и не станет слушать. Она больше не доверяет ему и считает опасным. Не было ни малейшего шанса, что сейчас она примет его обратно.

Вместо безумных метаний следовало успокоиться и хорошенько всё обдумать.

В этот раз Фэй как никогда повела себя странно. Хотя странностей за ней и раньше водилось немало. Сибилл воспринимал это как данность, доверял и сильно не задумывался, но теперь…

У столь яростного отвержения непременно должна была существовать объективная причина. И Сибилл решил, что обязательно докопается до истины. Вот только придётся набраться терпения.

По реакции Фэй можно было с уверенностью утверждать, что перемещение Сибилла между мирами зависит исключительно от него самого. Она не может, не хочет и не будет ему в этом помогать. Такие рассуждения наполнили его уверенностью и спокойствием: значит, он всё делает правильно и рано или поздно своего добьётся. Он точно вернёт себе Аи. А Фэй никуда не сможет от него деться, хоть и будет совсем ему не рада.

Кажется, с самого начала, одним своим присутствием, он только и мог, что расстраивать и причинять боль Фэй.

Часть 3

Глава 4. Недальновидная богиня

Оставив позади Сибилла и свой фартук из шкуры рептилии, прикрывавший наготу, Альфэй сбежала не оглядываясь. Её преследовали чувства стыда, запоздалого страха, уязвимости и слабости. Ощущался холод окружавших гор, но он не пугал, а лишь подстёгивал двигаться быстрее и не останавливаться.

Альфэй казалось, что она так и бежала бы до самых Небес. Думать ни о чём не хотелось, но не получалось.

Ещё никого и никогда она не ненавидела так истово. Сибилл предал её самым подлым и отвратительным образом. Он чуть было не ваял её силой… От этих мыслей на душе стало мерзко. Тело колотило крупной дрожью, горький ком встал в горле, а слёзы душили. Но плакать из-за подонка Альфэй не собиралась. Ей ещё не доводилось чувствовать себя такой беспомощность и жалкой.

Изнутри накатывали волны отчаянного гнева. Почему так должно было случиться с ней? В чём она виновата? Что сделала не так? И как защитить себя впредь?

Собственное течное поведение отошло на второй план. У неё была уважительная причина вести себя распущенно. Тем более, никто от неё не отбивался и не просил остановиться. Она точно не насиловала. Альфэй была уверена, что сравнивать её поступок и то, что было после течки нельзя.

А Сибилл… Как она вообще умудрилась принять его за смертного⁈

Впрочем, наставник Ли тоже не распознал в нём демона. А теперь эта тварь вдоволь налопалась. Вот куда каждый раз, как в бездонную бочку, утекала её божественная сила – к этому паразиту!

И ведь такой невинной овечкой прикидывался. Безобидным мальчишкой. Вот именно, что мальчишкой! Это всё… Нет-нет-нет, она не будет больше во всём винить мужчин. Альфэй хватило первых двух миров, чтобы понять, что этот путь приведёт её в никуда.

От грандиозности новой проблемы даже едва не случившееся насилие и собственные разбушевавшиеся чувства, казались не столь важными, хотя всё ещё причиняли нестерпимую, обжигающую боль.

Альфэй пыталась осознать своё положение и то, что в этой ситуации ей оставалось делать.

Сердечный демон – отражение всего, что она яростно в себе отрицает и отвергает, настолько сильно, что эти качества приняли физическую форму. Так раздражавшая в Сибилле ранимость и эмоциональность – это те грани личности, которые Альфэй самой себе запрещала, с чем боролась и всячески изживала. Она считала его «слишком женственным»: ведь он любил наряжаться и обливаться духами. Конечно, в исполнении мужчины то, в чём Альфэй себе отказывала, особенно её бесило. Открытость, капризность, местами наивность, мягкость, бескорыстность, самоотверженность, отзывчивость, привязчивость, настырность, надоедливость. Кажется, будто Альфэй выгребла всё женственное, что в ней было, и впихнула демону.

При этом она соревновалась с мужчинами, считая себя лучше, умнее, сильнее и прочее в том же духе. Совершено неудивительно, что её сердечный демон стал именно мужчиной с кучей присущих женщинам черт характера. Полная её противоположность: пол, цвет волос и глаз, внутреннее содержание. Так стоило ли удивляться, что Сибилл злил её каждым словом и делом даже тогда, когда для таких чувств не было оснований?

И если её Сибилл называл тигрицей, то сам он ни кто иной, как тигр в овечьей шкуре. И даже хуже… Сердечный демон – это просто катастрофа. Его же невозможно убить! Как невозможно полностью избавиться от своей «тёмной стороны», потому что любые попытки только усилят внутренний конфликт, который приведёт к саморазрушению. Чтобы ослабить демона, наоборот, нужно развивать и принимать всё то, чем так щедро его «накормила». Вернуть себе и найти применение «ненужным» чувствам и чертам характера в жизни.

А вот если упорствовать, нападать, враждовать, то можно добиться того, что демон поглотит её. Любое открытое противостояние обречено на провал. Во всяком случае, резерв Фэй Сибилл выпил до капли за одну их… драку. Она стала беспомощной и слабой, как смертная. И подмоги в собственном мире ей было ждать неоткуда. Хотя она застыла в шаге о том, чтобы попросить…

Альфэй порывисто стиснула от злости кулаки и порезалась собственными когтями. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной!

Мало ей было проблем с сотворением миров, теперь ещё придётся с сердечным демоном разбираться. А их не только распознать сложно из-за того, что у каждого он свой: может быть полной противоположностью или двойником, безответной любовью, ненавистным врагом, страшным монстром, даже искусственным интеллектом или компьютерным вирусом. О каких только случаях не втолковывал им наставник. Ослабить демона уже нетривиальная задача. Тогда как редкому богу удавалось совсем убрать своего сердечного демона.

Тот случай, когда проще не делать, чем вернуть «как было».

Наставники учили по возможности не создавать сердечных демонов, чтобы избежать бесконечного множества сложностей в будущем. Для этого и нужно-то всего лишь полностью принимать себя таким как есть: со всеми нужными и «ненужными» чувствами, хорошими и «плохими» качествами. Альфэй казалось, что уж она-то себя принимает и думать тут не о чем.

А теперь выходило, что согласно подсчётам, она уже вбухала в Сибилла божественной энергии, как при сотворении целого мира. И это без учёта того, что он тянет из неё силы, пока она находится в сотворённых мирах. На этот раз она смогла это точно установить.

Мало того Альфэй поступила как… начинающая богиня. Сделала ровно то, что ни в коем случае нельзя делать при взаимодействии с демонами: подпитывала своей силой, установила физический контакт, высказала намерение уничтожить его и начала открытое противостояние. Другими словами запустила инстинкт самосохранения демона на полную катушку, спровоцировала его на нападение и непосредственный отъём энергии.

Обычно после того как демон осознавал, что способен практически на равных противостоять богу, и начиналось самое «весёлое». Вот Сибилл ей и устроил то самое.

Чтобы прекратить отток божественной энергии, Альфэй пришлось остановиться у горной реки и погрузиться в медитацию. Зная, что искать, она легко определила широкий, как пуповина, тёмный канал соединяющий её с демоном и немедленно забрала оттуда свою энергию, которой бессознательно постоянно напитывала его. Хотелось полностью уничтожить их связь, но этим она покалечила бы в первую очередь саму себя. Поэтому пришлось оставить всё как есть.

Закончив с медитацией, Альфэй искупалась в реке, смывая с себя запах Сибилла. Для этого она даже мыльный корень, о котором рассказывала бабушка-лисица, нашла и использовала.

На обратном пути до поселения лисьего племени пришлось понервничать из-за необходимости прятаться по кустам. Альфэй не пережила бы позора, застукай её кто-то разгуливающей нагишом. Под покровом ночи она проникла в свою нору и одела оставленный там запасной фартук. Мужской цветок без полива в её отсутствие засох, и она вынесла его вон. В норе теперь пахло только сухой травой и ею самой. Почувствовав относительную безопасность, Альфэй, наконец, позволила себе провалиться в душный, беспокойный сон.

– Как ты? – разбудил её утром голос Весельчака.

Он принюхался, но, кажется, ничего предосудительного не учуял.

– Устала. Голодна. В целом чувствую себя сносно, – вздохнула Альфэй.

Теперь она не могла понять, чем он её не устраивал в течку, пусть хоть десять раз зверочеловек, зато отзывчивый и хороший друг. И главное ни разу не демон!

Они с Весельчаком перекусили земляникой, росшей поверх её норы, и разошлись до вечера.

– Как прошла твоя течка? – придвинулась к ней во время сбора грибов Красавица.

– Неплохо, – сдержанно ответила Альфэй.

– Но Весельчака ты прогнала…

– Сглупила. Теперь я признаю твою правоту. Он добрый и заботливый – самый лучший.

– И кто же помог тебе в течку, если не лучший: добрый и заботливый? – допытывалась Красавица. – Весельчак сказал, что ты ушла в горы. А это территория одиночек. Слишком велик риск межплеменной сцепки.

Альфэй ощутила, как к ушам прилила кровь, и стало душно.

– О не-е-ет… – простонала Красавица, наблюдавшая за её реакцией. – Кто это был? Лис? Медведь? Не может быть… Дикий?.. Надо немедленно попросить у бабушки-лисы трав, которые помогут сбросить плод!

– Я не беременна, – отмахнулась Альфэй, всё ещё находясь под впечатлением от успешно проведённого Красавицей допроса.

– Ты не можешь знать это наверняка.

– Поверь, я знаю точно, – вздохнула Альфэй.

Наставники рассказали не только о сотворении миров и населяющих их расах, но и о богах: их сильных и слабых сторонах, месте в мироустройстве. С самого начала их предупредили, что с деторождением у богов всё не просто. На пустой резерв такое точно не провернуть. А без любви и взаимности не помогут вообще никакие силы. В большинстве своём проще было усыновить вознёсшегося малыша, такие не часто, но встречались, или же создать себе ребёнка в процессе сотворения мира. Настоящее богорождение сильно отличалось от сотворения, и начинающим богам замахиваться на него было пустым делом.

Впрочем, Альфэй вообще не думала о детях, тем более своих. Так что её мало волновал именно этот раздел знаний, хватало и того, что без кучи усилий ничего «само собой» и «по залёту» не получится ни со смертным, ни с богом и вообще ни с кем.

– Он… тот Дикий ничего тебе не сделал? В смысле как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? – продолжила беспокойные расспросы Красавица.

– Когда он пришёл в себя, я почти сразу сбежала, – пожала плечами Альфэй, синяки у неё прошли и болели совсем не долго, а вот нервы её Сибилл потрепал знатно.

– Хорошо, – выдохнула Красавица. – Я буду молчать. Если ты не скажешь, то учуять от тебя запах постороннего самца невозможно. Не хотелось бы, чтобы из-за одной ошибки Вождь изгнал тебя из племени. Он ненавидит Диких и всех, кто с ними состоит или состоял в связи.

Вечером Весельчак зашёл, чтобы как обычно отвести Альфэй на ужин. Сидя с ним плечом к плечу Альфэй вдруг поняла, что она не одна. Какой бы глобальной ей не казалась проблема с демоном. Её точно поддержит наставник Ли и Ежан, даже Сяои, которая теперь с ней дружит. И даже в этом мире у неё есть друзья и племя, которые будут защищать её от Диких.

Цепочку открытий продолжило понимание, что любовь между мужчиной и женщиной она подсознательно прировняла к животной страсти. Не зря же в этом мире плотской любви не оказалось людей, только зверолюди – недолюди по её внутреннему предубеждению.

Альфэй перевела взгляд на Красавицу, которая тут же обеспокоенно вскинулась, и пришлось отрицательно покачать головой, давая понять, что ничего страшного не произошло. Альфэй вынужденно признала, что духовность и благородство отнюдь не являются прерогативой человечества. Зверолюди успешно доказали ей, что даже будучи подверженными влиянию своей звериной части, они остаются разумными и высоконравственными существами… по большей своей части.

Это она – человек и богиня сорвалась в угар плотских страстей. Хотя была предупреждена и даже вариант избежать нравственного падения у неё был. Но Альфэй решила, что она самая умная и законы собственного мира ей не писаны. Наплевала на всё и поплатилась за самоуверенность.

В этом мире Альфэй вспомнила, что страсть лишь часть любви между женщиной и мужчиной. Важная, но не способная заменить самого нужного: нежности, заботы и доверия.

Часть 3

Глава 5. Обескураженная богиня

– Дикие у границ нашей территории! Неужели, опять нападут⁈ – утро началось с переполоха в племени.

Альфэй вышла из своей норы и поспешила присоединиться к лисицам и лисятам, которыми командовала бурая с проседью бабушка-лиса.

– Юные, нетечные лисицы и лисы до первого гона, берите совсем маленьких лисят и уходите в укрытие. Остальные, принесите запас стрел и длинных кольев, – командовала их старшая лисица.

– Надеюсь, обойдётся, – подошла к Альфэй Красавица.

– Дикие действительно могут напасть?

– Они довольно агрессивны. Но тоже придерживаются своих границ и редко их нарушают. Это из-за их Вождя нападения участились. Он единоутробный брат нашего Вождя, так что конфликт больше личный, чем между нашими племенами, – тихо пояснила Красавица, вместе с Альфэй взявшись таскать колья к ближайшему с тигриной границей краю поселения.

– Значит у Вождей общая мать? А она как к этому относится?

– Их мать давно умерла, сразу после рождения тигрёнка. Когда это случилось, прошлый Вождь – отец Чёрного охотника отдал малыша в тигриное племя. Там его вырастили, и, став Вождём, он принялся мстить. Это Ускользающий хвост убил прежнего Вождя и ранил Чёрного охотника.

– Если Дикие нападут, мы выстоим? – кажется, Альфэй высказала общую тревожную мысль.

Она проверила свой резерв, который после столкновения с Сибиллом оказался полностью пустым. Тот пополнялся непривычно быстро, после того как Альфэй заблокировала отток сил к демону, но сейчас его всё равно не хватило бы, чтобы перенестись из этого мира на Небеса. Альфэй нащупала под фартуком невидимый для других неснимаемый артефакт-накопитель на цепочке, убеждаясь, что в самом крайнем случае сможет сбежать.

Из поселения не было видно, что там происходит на границе территории лис с Дикими, но у Альфэй возникло нехорошее предчувствие.

– Охотники уже ушли. Думаю, Дикие чего-то хотят от нашего Вождя. В противном случае они не ждали бы на границе нашей территории, а напали сразу, – озвучила Красавица то, о чём догадалась и сама Альфэй. – За подмогой сразу должны были послать к ближайшим соседям – в племена медведей и волков. Нужно только продержаться до их прихода.

Когда они перетащили всё имеющееся в племени оружие, а лисицы стали вооружаться луками, вернулись два высоких, широкоплечих и явно чем-то сильно расстроенных лиса-охотника.

– Вождь велел, чтобы Жестокая фея явилась к нему, – хмуро заявил один из них.

Сердце, переполненное дурным предчувствием, забилось чаще.

– Почему она одна? – подскочила к ним Красавица.

– Это приказ Вождя, не нам судить, – рыкнул на неё лис, раздражаясь ещё больше.

– Всё в порядке, я схожу, – дотронулась до плеча напряжённой Красавицы Альфэй.

Пришли они быстро, хотя ни Альфэй, ни её сопровождающие не торопились. Толпа лис расступалась перед ней. По обострившемуся чутью наотмашь били чужие брезгливость и презрение. Охотники лисьего племени отворачивались от неё, а Вождь прожигал ненавидящим взглядом.

– Вы совершаете ошибку! Она не виновата. Это всё из-за течки. Вы же погубите её, – отчаянно скулил Весельчак за широкими спинами соплеменников.

– Лисице спутавшейся с Диким не место в нашем племени, – прорычал Чёрный охотник. – Это она? – обернулся он к стоявшим чуть дальше тиграм.

– Она, – подтвердил, поравнявшийся с шоколадным в светлую полоску тигром, Сибилл.

– Тогда забирайте, – Альфэй дёрнули за плечо и грубо толкнули в распахнутые объятья Сибилла, который, поймав, жадно обнюхал её волосы и шею.

– Пусти, – дёрнулась Альфэй, перепугавшись, что он снова выпьет её резерв подчистую.

– Не знал, что тут тебя назвали Жестокой феей. Тебе очень подходит это имя, – выпустил её из объятий Сибилл.

– Если это всё чего вы хотели, то уходите, – велел Чёрный охотник.

– Возвращаемся, – скомандовал шоколадный тигр, который видимо и был Вождём Диких.

Два племени мирно разошлись. Сибилл попытался взять кисть Альфэй в свою лапищу, но она воспротивилась физическому контакту. Если не позволять себя выпить, то уже к вечеру у неё будет достаточно собственных сил, чтобы перенестись на Небеса.

В конце концов, она сама хотела посмотреть на Диких и их быт и только потом покинуть этот мир. Пока всё шло не так уж и плохо, а на случай совсем скверного сценария всегда можно было воспользоваться артефактом-накопителем.

Сибилл смотрел на неё сияющим взглядом, пах симпатией и счастьем, скалился в радостной ухмылке, будто невзначай задевал её бедро своим хвостом, но хватать или удерживать силой больше не пытался.

Позади горько взвыл Весельчак.

– Что это за лис? – дёрнул ухом в направлении звука Сибилл.

– Друг, – буркнула Альфэй, помня, что злить своего демона не очень-то умно, даже если мечтаешь перегрызть ему глотку.

– Он какую-то чепуху нёс про то, что мы тебя съедим. Это такая метафора?

– Нет, лисы действительно считают, что Дикие охотятся и пожирают разумных из других плёмён.

– Что за чушь⁈ Никого мы не едим. Бабушкины сказки… – заворчали окружавшие их тигры.

– Это удобное для других племён объяснение того, почему тигры не вступили в невыгодный для нашего племени Великий договор, – фыркнул Вождь тигров.

– И почему тиграм Великий договор не выгоден? – спросила Альфэй.

– Потому что по его условиям наши охотничьи угодья частично отойдут лисам и волкам. Их расчёт территории идёт по количеству особей, а не по количеству дичи требующейся одному представителю племени.

– Но мустангам и медведям, наверное, тоже много пищи требуется.

– Мустангам нужна трава, а медведи всеядны. Тиграм же нужны населённые дичью обширные охотничьи угодья.

Если всё действительно так, как говорил Вождь, то Альфэй можно было смело возвращаться на Небеса. Политические дрязги между племенами вполне нормальное явление для разумных рас. И в её случае показатель хорошо проведённого сотворения мира. В отличие от племени каннибалов или разгуливающего по её мирам, как у себя дома, сердечного демона.

– Значит, ты останешься теперь с нами? – спросил у Сибилла Вождь.

– Да. Я нашёл, кого искал.

– Вот и славно! Не хотелось бы терять такого охотника, – от Вождя потянуло удовлетворением.

Альфэй же думала о том, что для сердечного демона характерно желание взаимодействовать и, в конечном счёте, воссоединиться с богом создавшим его. Она корила себя за то, что отмахивалась от одержимости Сибилла её персоной, не замечала того, насколько это странно и нездорово.

Теперь уже жалеть о чём-то было поздно, оставалось действовать по обстоятельствам. Впрочем, Сибилл агрессии не проявлял и, похоже, собирался придерживаться обычной своей манеры поведения. Главное не спровоцировать его до вечера и по возможности не оставаться наедине. Действовать холоднокровно и рассудительно. А там резерв пополнится достаточно, чтобы переместиться на Небеса.

В тигрином племени не все обрадовались появлению Альфэй. От некоторых тигриц ощущались ревность и злость. Фанаток Сибилла тут оказалось немало. Правда, он их словно в упор не замечал.

В пещере, куда привёл её Сибилл, его запах был единственным и давним.

– Как только вернулся к тиграм, попросил Вождя забрать тебя из лисьего племени, – заметил то, что она принюхивается, Сибилл. – Ускользающий хвост рассказывал, что там плохо относятся к самкам, покрытым тигром, и тем более к их тигрятам.

– Я не беременна. И от тебя точно не понесу! – огрызнулась Альфэй.

– Тут нет противозачаточных средств… Разве что травы, помогающие скинуть плод, – мрачно заметил Сибилл.

– Для меня завести ребёнка нетривиальная задача, даже если бы я этого хотела. Так что даже не мечтай!

– Так и знал, что детей ты не любишь. Не беспокойся, если они всё же появятся, то я смогу позаботиться и о тебе, и о детях.

– Обо мне не надо заботиться. Я сама могу это отлично сделать!

– Мр… Да? Ты же не любишь охотиться и убивать.

– Я и сырое мясо не люблю, – сморщила нос Альфэй, вспомнив здешние блюда из мяса.

– А если я приготовлю его на огне, будешь? – лукаво улыбнулся Сибилл.

Альфэй невольно заинтересованно дёрнула ушами, и он засмеялся.

– Так и быть, ради тебя сегодня приготовлю на костре мясо. Кажется, я видел тут не так далеко солончак…

До вечера ей всё равно предстояло задержаться в этом мире, а сытный ужин непременно сказался бы положительно на пополнении резерва. Такие мысли заставили Альфэй вызваться помочь Сибиллу, от которого ощущались восторг и счастье.

Ускользающий хвост дал своё добро на кулинарные эксперименты. Но на развернувшего бурную деятельность Сибилла всё равно настороженно косились прочие тигры.

Альфэй честно помогла с добычей соли, сухих веток и травы для костра, а с приготовлением ужина Сибилл возился один. Оставалось поражаться тому, насколько демон смог развить вытесненный ею мизерный талант к приготовлению пищи.

Сибилл обложил камнями кострище, по бокам которого воткнул две рогатины, и при помощи палочек и травы под взволнованные ахи развёл огонь.

– Ч-что это⁈

– Небесный огонь!

– Как тигр-р смог получить его? – нарастал гул голосов.

– Спокойно. Огонь безопасен, если его не дразнить и не нападать на него. Он съест сухие ветки и траву, а затем потухнет. Можно сказать, что снова уйдёт на небеса, – уверенно заговорил Сибилл, успокаивая соплеменников, и от его слов Альфэй вздрогнула.

Демон словно говорил о ней, а не о разведённом костре. Мерещилось, что он точно знает, что она задумала снова сбежать от него на Небеса.

Когда от костра потянуло жареным мясом, на несколько мучительно прекрасных мгновений Альфэй забыла обо всех тревогах и подозрениях. Поесть по-человечески хотелось зверски.

Приготовленное Сибиллом мясо рептилии на кости показалось ей самой прекрасной пищей. С голоду цапнув исходящий паром кусок, Альфэй взвизгнула, но мясо не выронила и даже не выплюнула тот, кусок что обжёг язык и нёбо.

– Глазам своим не верю… Дай помогу, – попытался выхватить у неё восхитительный кусок жаренного мяса Сибилл, и Альфэй зарычала. – Будешь сопротивляться, применю силу.

Предупреждение демона вернуло Альфэй способность здраво мыслить. Она отдала вожделенную вкусняшку и терпеливо дождалась пока Сибилл по маленьким кусочкам выдаст ей уже остуженное мясо.

Её злила эта заминка. Раздражал, даже не пытающийся скрыть своего удовольствия от процесса её кормления, Сибилл. Гнев переполнял, а в горле першило от едва сдерживаемого рычания. В какой-то момент она почувствовала, как её недееспособный хвост дёрнулся от негодования, от этого действия жаркая волна прокатилась по всему позвоночнику.

Сибилл проследил за конвульсионными движениями её хвоста и с хорошо ощутимой неохотой отдал ей остатки подостывшего готового мяса, а сам занялся приготовлением других сложенных на широких листьях тщательно отобранных кусков мяса на костях. Кость ложилась точно на рогатины по бокам от костра, а Сибилл прокручивая её следил за равномерностью обжарки.

Обожжённое нёбо зажило быстрее, чем Альфэй прикончила свою порцию. Впервые в этом мире, она вдоволь наелась и оттого помимо воли ощутила умиротворение и довольство.

– Значит, Хитрый коготь, ты можешь подчинить себе небесный огонь? – подсел к ним Ускользающий хвост.

– Это не сложно. Но может быть опасно, если огонь коснётся шкуры, – следя за мясом ответил Сибилл.

– Поразительное умение. Никогда о таком не слышал. Мне следовало назвать тебя Заговаривающий небесный огонь.

– Сколько пафоса! Таким именем только врагов запугивать, – оскалился Сибилл.

Ужин в тигрином племени ничем не отличался от такового у лис, только мяса тут были настоящие горы, из которых каждому достался большой кусок. Песня ночи вышла более грозной и суровой без скуления и подвываний.

Альфэй задумалась о дальнейшей судьбе этого мира. Бывали случаи, когда из-за исчезновения бога-творца его сердечный демон полностью разрушал мир. Она украдкой посмотрела на Сибилла, который наравне со всеми рычал на луну, и, словно почувствовав её взгляд, он обернулся, обдавая новой волной собственного довольства жизнью.

Все её миры Сибилл покинул, не разрушив их, иначе она почувствовала бы неладное. Он пока что не осознал, кем является и какой силой обладает. Не хотелось бы, чтобы это вообще когда-нибудь случилось.

По дороге в пещеру Сибилл вновь попытался дотронуться до неё, но Альфэй отстранилась.

– Я ничего не сделаю против твоей воли, ты же знаешь, – обиделся он.

– Раньше я это знала, да. Но не теперь, – возразила Альфэй.

Они вошли в темноту пещеры, куда едва достигал лунный свет. Глаза Сибилла отсвечивали потусторонней зеленью, и Альфэй стало не по себе. Хотя она знала, что это нормально для тигров, и что её собственные глаза отсвечивают красным. Но знание того, что Сибилл – демон, тревожило и не позволяло расслабиться в его присутствии.

– Ты уже уходишь, – глубоким голосом, от которого у неё шерсть на загривке встала дыбом, констатировал Сибилл.

– Да, – не стала отпираться Альфэй.

– Встретимся в следующем мире.

– Лучше не надо. Останься здесь. Разве тебе не понравился этот мир?

– В звероформе есть свои плюсы. Но, ты же понимаешь, что теперь я точно не отступлюсь и пойду за тобой в какие угодно миры?

В воздухе разлилось желание Сибилла, и Альфэй запаниковала. Она не стала ждать реализации этого желания, возвращаясь на Небеса под раздосадованный рёв.

Часть 3

Глава 6. Несправляющаяся богиня

Альфэй трясло. Она обхватила себя за плечи и, как есть, в фартуке из кожи рептилии забралась в душ под тёплые струи воды, пытаясь отогреться. Трансформация обратно в человека, полностью прошла мимо сознания, видения одно страшнее другого затопили его.

Уходя из мира, она совершенно забыла прикрыть своё исчезновение внушением для смертных. Так торопилась и переживала из-за сердечного демона, что все другие наставления и предупреждения вылетели из головы.

Весельчак добрался до племени тигров и, конечно же, нигде её не обнаружил. Узнал, что она «бесследно» исчезла, вызвал на бой Сибилла и, разумеется, проиграл. Вернулся в лисье племя, и они с Красавицей развили бурную деятельность, настраивая лис против тигров. Чёрный охотник ухватился за эту возможность, как настоящий фанатик. Грянула кровопролитная война, в которую постепенно ввязались все племена.

Альфэй переживала, что в её мире Сибилл устроит беспорядки, а они случились из-за её безалаберности!

Слёзы, смешанные с водой, всё лились и лились, не желая останавливаться. Отголоски мира больно били в самое сердце.

Против тигров объединились четыре племени зверолюдей. Чёрный охотник требовал полного уничтожения. И если поначалу его не поддерживали, то чем дольше длилась война, чем больше воинов погибало, тем больше к нему прислушивались. Тигры оказались непростыми противниками, но даже это их не спасло, если бы не Сибилл.

В истории мира его запомнили как Заговаривающего небесный огонь. Эта война на выживание полностью перековала её демона. А ведь когда-то Сибилл плакал из-за тигрёнка, которого хотели убить, и старушки, которую изгнали из общины. Альфэй называла его нытиком и не подозревала, какие сложные решения он будет принимать в будущем, каким безжалостным станет ради тех, кто нуждается в его защите.

Под конец четырёхлетней войны тигры установили полное господство над миром.

Красавица и Весельчак всё же выжили, но по сравнению с ужасающим количеством жертв даже это служило слабым утешением. Тошнотворные картины всё ещё мельтешили перед внутренним взором, намертво отпечатавшись в памяти.

Альфэй еле дошла до постели и, упав на неё, словно выключилась, разом и без перехода, провалилась в глубокий сон без сновидений.

Утром в тяжёлой голове царил полный штиль. Испуганные мысли замолкли. Ни о каком посещении Золотого павильона не было и речи, наставник Ли, увидев её в таком безнадёжном, несобранном состоянии, не стал бы ничего слушать.

Призвав посланника, Альфэй отправила его за Ежаном.

– На этот раз я удостоился чести быть первым, кого ты захотела увидеть по возвращении на Небеса? – он появился так быстро, словно ждал приглашения с их последней ночи, когда она выгнала его прочь, не позволив остаться до утра.

Игривый настрой и дразнящая улыбка мигом сменились озабоченностью, когда Ежан увидел её. Альфэй вдруг вспомнила, что даже не посмотрела на себя в зеркало после обратной трансформации.

– Я так плохо выгляжу? – озаботилась она своим внешним видом.

– Эм… – замялся Ежан, подтверждая её худшие опасения. – Я, пожалуй, заварю нам чай.

Альфэй поспешила в ванную комнату, чтобы как следует рассмотреть своё взлохмаченное, бледное отражение с потухшим взглядом. Кое-как запахнутый халат довершал неприглядную картину. Приведя себя, насколько было возможно, в подобающий богине вид, она вернулась к хозяйничавшему в её отсутствие Ежану.