Текст книги "Стажировка богини (СИ)"

Автор книги: Мелисса Романец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

К удивлению Альфэй женщины и даже Юн потянулись к прилавку с мясом и смели всё под чистую. Так что цена на косуль и дикую свинью всё же устроила Тай.

– Вот видите, всегда можно найти выход, если действовать сообща. Этим и сильна община – своим единством, – удовлетворённо сказала Джу.

– Если бы кое-кто так не наглел, всё было бы проще, – не согласилась Тай.

– Нельзя осчастливить всех чьим-то несчастьем, – покачала готовой Джу, но Тай уже развернулась, чтобы уйти и явно не слушала наставлений мудрой женщины.

– Нехорошо жадничать, – неодобрительно нахмурилась Юн. – Но здорово, что всё так удачно сложилось.

– Только благодаря главе общины всё так вышло. Это она подумала и позаботилась обо всех, – не согласилась Альфэй, но и она была рада, что назревающий конфликт разрешился. Всё же тут жили добрые и отзывчивые люди, несмотря на отдельных заносчивых особ.

Покончив с торговлей. Юй помимо уже купленного мяса, приобрела ещё свежих овощей и фруктов, а так же кожаные сапоги для Альфэй. Теперь ноги не кололи камешки, палочки и сухая трава.

Они вернулись в хижину, чтобы пообедать. Пока Альфэй мыла овощи и фрукты, Юй развела костёр и на углях приготовила мясо. Нарезанных овощей с мясом хватило буквально на одну трапезу. Вместо сладкого очень быстро ушли фрукты. Впрочем, Альфэй не видела тут холодильников или их замены, так что забота о пропитании только на текущий день была понятной.

– Теперь развлечёмся, – Юй радостно ударила по спине так, что Альфэй покачнулась и едва не улетела носом в земляной пол хижины.

– Эй, полегче! – возмутилась было она.

– Всё забываю, какая ты слабая, Фэй, – гоготнула Юн.

– Я не слабая! – сквозь зубы высказала своё мнение Альфэй под заливистый смех.

Развлечением в этом мире считались бои между женщинами общины. Пока они шли, Юн, размашисто жестикулируя, взахлёб рассказывала о том, какая сильная Тай, и как она всех уделывает. У освещённой кострами широкой арены они оказались, когда уже стемнело.

В песчаном кругу, отгороженном по краю от зрителей кострами, один на один боролись женщины. Без оружия, наручей и кольчуг. Зрительницы горячо поддерживали, выкрикивая имена.

– Ну, я пошла! – нетерпеливо сообщила Юн, сбросив к ногам Альфэй кольчугу и тесак.

– Постарайся Юн! Удачи в круге, сестрица Юн! – раздались подбадривающие восклицания.

Противницей Юн стала женщина-кузнец, которую Альфэй видела днём на рынке. Те сошлись как заправские сумоисты, обхватывая друг друга поперёк тела и пытаясь оторвать от земли. Они расходились и сходились снова. Женщины дрались грубо и прямолинейно, толкаясь и пинаясь. Юн проиграла, когда женщина-кузнец уложила её на лопатки, но к Альфэй вернулась весёлой.

– Видела, какая сильная? Ух! – восторженно поделилась Юн.

Стало ясно, что женщины выбывают из круга, когда их побеждают. В самом конце подтянулась Тай со своей шайкой и завалила всех, кто вызвался с ней побороться.

– Она такая классная! Добывает крупную дичь и побеждает всех, – трещала на обратном пути Юн.

– Знаешь… По-моему она экономила силы до последнего. До неё женщины в круге держались по пять-шесть боёв. А на Тай пришлось всего три, – не согласилась Альфэй.

– Ну так головой тоже надо уметь пользоваться.

– Вот тут я с тобой полностью согласна.

Насыщенный первый день в сотворённом мире закончился в охапке сена, которую для неё кинула Юн. Уснуть никак не получалось, Альфэй не привыкла к столь грубой и колючей постели, к сквознякам и крику ночных животных.

Конечно, она была богиней, а значит более крепкой, чем любой смертный. Простуда и переохлаждение ей точно не грозили, как и местные болезни. К тому же в сотворённом мире её не то что комар или змея, но и любое животное не тронуло бы. Исключение составляли разумные расы, вот у тех хватило бы ума или же его отсутствия, чтобы убить собственного бога-создателя и обречь тем самым свой мир на гибель.

Об опасности миров созданных богами недоучками наставники не раз рассказывали. И большую часть посвящённого сотворению миров обучения составляли рекомендации что и как надо делать, чтобы точно выжить. Альфэй в отличие от прочих серьёзно относилась к учёбе, она очень не хотела стать героиней новой байки о том, как позатейливее убиться в собственноручно созданном мире. Поэтому у неё давно был составлен подробный план работы на каждом этапе сотворения мира. Альфэй рассчитывала, что у неё уйдёт на это меньше времени и энергии и с бытовыми неудобствами сталкиваться лично не придётся. Но не вышло. По какой-то причине на сотворение мира ушло вдвое больше сил, чем в её пессимистичном прогнозе.

Её, как уроженку более продвинутого мира, особенно удручало в нынешних обстоятельствах отсутствие комфортных условий для соблюдения личной гигиены. Хотелось уединения и удобств, хотя бы когда справляешь малую и большую нужду. Кустики для таких дел Альфэй совершенно не устраивали. Она же не кошка, чтобы ямки в земле рыть!

Резерв всё так же оставался пугающе пуст. А это значило, что придётся какое-то время жить в подобных условиях, и вот на это Альфэй была категорически не согласна. Ворочаясь с боку на бок, она принялась составлять новый, более приближенный к нынешним реалиям план действий.

Часть 1

Глава 2. Обживающаяся богиня

Утром первым делом Альфэй сплела из бамбука циновку. На чём-то подобном в исторических фильмах спали бедняки. Конечно, циновка вышла жёсткой, но и охапка сена, если подумать, не очень-то мягкая, да ещё и колется. Так что, по крайней мере, от одного из неудобств во время сна удалось избавиться.

Получившаяся циновка выглядела неказисто, а по краям разваливалась. Всё потому, что Альфэй знала о процессе изготовления только в теории. Но главное на этом можно было спать.

Следующим по плану она соорудила отгороженный стеной из воткнутых в землю стеблей бамбука уголок для туалета. Вот где сено действительно пригодилось!

– Ты рано встаёшь. Пойдёшь со мной на охоту? – спросила Юн, когда проснулась.

– Нет. Лучше прогуляюсь по берегу и поищу что-нибудь полезное. Есть запасной нож?

– А то как же. Найдётся!

Охоту Альфэй не любила и не понимала. Ей претило убийство живых существ. Что, впрочем, не мешало, есть мясо в уже готовом блюде. Так что стоило подыскать себе какое-то другое дело, которые позволило бы обеспечить сытое проживание в нынешних реалиях. И для начала, она решила осмотреть берег. Потому что накануне заметила, что в общине торгуют только рыбой. Но в непосредственной близости от моря, можно только гуляя по берегу набрать много полезного. Ведь как-то же добывали: мидий, морских гребешков, крабов, морскую капусту и даже янтарь.

Из бамбука она сплела корзину для своих будущих находок и вырезала флягу, которую дальновидно наполнила пресной водой.

Чтобы добраться до моря пришлось долго идти под гору. Чем ниже Альфэй спускалась, тем ощутимее теплел пропитанный солью и влагой воздух.

На кромке песчаного берега Альфэй обнаружила пальмы, а на них те самые фрукты, которыми торговали в общине. За бананами даже не пришлось лезть, дерево само сбросило плоды, стоило обратиться к нему. Всё же в том, чтобы быть создательницей мира, крылась уйма выгод и возможностей!

В родном мире Альфэй жила в мегаполисе и о таком богатстве и разнообразии флоры и фауны только слышала. Кажется, подобным славилась Сычуаньская провинция. Она не была уверена, существуют ли такие места на самом деле, но, в конце концов, это был её собственный мир, так почему бы ему не быть щедрым?

Альфэй застыла, любуясь бесконечной лазурной гладью. Всей собой, впитывая и наслаждаясь солнечным утром, приятным, тёплы ветерком и морем, лениво катящим белые барашки к берегу. Такую безмятежность она видела только на фотографиях и видео в родном мире. На Небесах стремительные, бурные реки, берущие начало из ледников горных вершин срывались со своеобразного «края мира» и терялись в Облачном море. Небеса представляли собой не привычную Альфэй планету – круглый шар, а паривший в облаках искусственно созданный материк со своей атмосферой и законами, закрытый от вмешательства извне, других вселенных и миров.

На теории мироустройства наставник Ли рассказывал о бесконечном множестве различных миров: плоских, круглых, параллельных, зеркальных и прочих. Альфэй же были ближе миры похожие на её собственный – круглый зелёно-голубой шар, плывущий среди звёзд во времени и пространстве.

По щиколотку утопая в песке, Альфэй побрела к воде. В какой-то момент ей померещилось движение у самой кромки прибоя. Присмотревшись, она заметила ребёнка с выбеленными на солнце вьющимися волосами. Людей с такой расцветкой волос Альфэй тут не встречала, как и красок: никакой косметики или красящих пигментов.

– Привет, где твоя мама? Разве ты не знаешь, что убегать нехорошо? – спросила Альфэй, подходя мягко и неторопливо, чтобы не спугнуть играющего с песком ребёнка.

В ответ к ней обернулся белокурый ангелочек, как тех представляли в христианских канонах. От взгляда больших пронзительно-голубых глаз захватило дух.

– Смотри! – на маленькой ладошке оказалась ракушка, а яркая, открытая улыбка, сияла таким восторгом, что Альфэй ощутила, как помимо воли улыбается.

– Красивая. Так, где твоя мама, милая… – Альфэй споткнулась об обращение, когда опустила взгляд и поняла, что ребёнок никак не может быть девочкой. – Откуда ты?

– Отсюда, – обнажённый малыш самозабвенно сгребал к себе песок, из которого уже образовалась приличная гора.

– Как тебя зовут?

– Сибилл, – уверенно ответил мальчик.

– Кто дал тебе имя, Сибилл? – продолжала допытываться Альфэй, не оставляя попыток направить разговор в нужное русло.

– Сам.

– Хочешь банан? Он очень сладкий, – Альфэй порылась в сплетённой из бамбука корзине и отломила от связки бананов один. – Помой руки, и я дам тебе его.

Сибилл, наконец, отвлёкся от горы песка. Пока Альфэй чистила ему банан, он добежал до лениво лижущих берег волн и, поболтав руками в воде, вернулся за угощением.

Маленькие ручки выхватили фрукт, и Сибилл моментально запихал его в рот, став похожим на хомяка с набитыми щеками.

– Вкусно?

– М-мгм!

– Тогда расскажи, как ты тут оказался и что помнишь. А я почищу тебе ещё один, – улыбнулась Альфэй, доставая новый банан и радуясь, что удалось заполучить всё внимание Сибилла.

– Так всегда было. Солнце, вода и песок, – прожевав и проглотив, ответил он.

– Кто приносит тебе еду и воду? – Альфэй отдала ещё один банан и достала из корзины сделанную из бамбука флягу с водой.

– Ты! – уверенно заявил Сибилл, и Альфэй поняла, что выпытывать подробности совершенно бесполезно.

Возможно, Сибилл относился к тем самым варварам, о которых говорила Юн. Может быть, он действительно не помнил своей жизни до этого самого момента. В конце концов, Альфэй только вчера создала этот мир. Но решила понаблюдать за «феноменом мужчины» в мире, который населён исключительно женщинами.

– Что же тогда я о тебе позабочусь раз больше некому. Зови меня сестрицей Фэй, Сибилл. И для начала можешь помочь мне найти что-нибудь интересное на этом берегу?

– Конечно, сестрица Фэй!

– Я на тебя рассчитываю, – она ободряюще улыбнулась, радуясь, что с ребёнком удалось быстро найти общий язык.

В жизни Альфэй не часто доводилось общаться с детьми. Достаточно близко и плотно только со своими племянниками. И насколько она помнила: с малышами ещё можно договориться, а вот когда те становились постарше, задача усложнялась в разы. Повезло, что Сибилл достаточно мал и послушен. На вид мальчику было около шести лет, когда ещё не начали меняться молочные зубы.

Всё утро Альфэй и Сибилл провели на берегу моря, собирая красивые ракушки и камушки, которые очень нравились Сибиллу. А потом наткнулись на место, где обитали крабы, и палочкой затолкали в корзину несколько копошащихся членистоногих. Пришлось быстро делать крышку для корзины из коры дерева и, подоткнув её палкой, нести свой улов Юн.

– Кто это с тобой, Фэй? – неподдельно удивилась Юн, разглядывая Сибилла.

– Его зовут, Сибилл. Я думала, что он один из варваров.

– Нет. Варвары похожи на женщин, которые живут в общине. Только тощие и тщедушные, прямо как ты, – усмехнулась она. – Таких, как Сибилл, я никогда не видела.

– Но ведь мы его всё равно не бросим. Правда?

– С маленькими община всегда поможет. Пусть остаётся.

– Спасибо! Сибилл, это сестрица Юн, она очень добрая и приютила нас обоих. Правда, здорово?

– Очень добрая сестрица Юн! – на детском личике появилась такая наивная и милая улыбка, что дрогнуло бы сердце и у самого жестокого человека.

– Скажете тоже, – засмущалась Юн.

Чтобы отварить на костре крабов, Юн одолжила железный котёл. Сибилл сидел рядом, запихивая палкой пытающихся выбраться крабов обратно в воду. И хоть Альфэй ушла в хижину, чтобы не видеть этого, но свою порцию она всё равно съела с большим аппетитом вместе со всеми.

Сибилл остался, и они зажили втроём. Юн и ему выделила тряпку для набедренной повязки. В общине на неожиданное блондинистое пополнение поглядывали настороженно, но поскольку главный секрет был скрыт набедренной повязкой, то женщины не особенно любопытствовали, удовлетворившись историей о ещё одном найденном на берегу варваре.

Сибилл помогал Альфэй собирать фрукты и морепродукты, плести циновки, шляпы, корзины и делать из бамбука другую посуду и мебель. У Альфэй появился собственный ассортимент товаров на продажу, свой прилавок и заработок. Это дарило чувство уверенности в себе, своих силах, а также в будущем.

За повседневными делами незаметно наступили по-настоящему жаркие дни.

– Я не буду покупать детёныша тигра! Его мясо у меня никто не купит, – однажды раздался злой возглас от мясной лавки, когда Альфэй и Сибилл продавали свои корзины и другую утварь из бамбука.

– Но охотницы так старались! Они же поймали целого тигра, пусть и детёныша, – возмутились зеваки.

– Хорошо, что только детёныша, а не целого тигра. Но его мясо всё равно не продать.

– Так продай шкуру, – возразила Тай, которая и затеяла новый спор.

– Я не торгую шкурами, Тай. И тебе это отлично известно.

Подобные стычки происходили часто. Тай не умела договариваться, она только требовала и злилась, когда ей предлагали невыгодные условия.

– А как же запрет на убийство матерей с детёнышами? – неуверенно прозвучало в толпе.

– Охотницы ведь не убили мать, как и детёныша, так что не считается.

– Я слышала, что Тай хотела проверить свои силы охотой на тигра.

– Но она же не принесла тигрицу в общину. Значит, детёныш остался один и умер бы даже без вмешательства Тай, – рассудил кто-то.

– Сестрица Фэй, они хотят убить малышку? Но она же такая хорошенькая, – сидевший рядом Сибилл схватил её за руку, и, обернувшись, Альфэй увидела в его глазах слёзы.

Сердце кольнуло болью.

– Да, – честно ответила она, отстраняясь от собственных чувств и эмоций. Судьба чьей-то добычи точно не её дело!

– Но я не хочу, – затряс головой Сибилл. – Давай купим? Пока её не убили.

– Зачем? Что ты будешь делать с тигром? Она же дикая. Таких животных не приручить.

– Ну, пожалуйста, сестрица Фэй! Ты же добрая, я знаю.

– Это бесполезная трата денег, – Альфэй отвернулась от беспокоящего, слишком жалобного взгляда.

– Сестрица Фэй, я всегда помогал тебе и сестрице Юн. Я тоже плёл корзины и подстрелил несколько кроликов и фазанов, но вы никогда не отдавали мне мою часть заработка, – зашёл наглец с другой стороны. – Купи мне эту малышку, и я больше никогда и ничего у тебя не попрошу!

Альфэй задохнулась от возмущения и сжала кулаки на коленях. Да как он посмел попрекать её! Они его кормили, одевали, учили…

Более рациональная часть говорила что, тем не менее, любой труд должен быть оплачен, и неважно, чей он: женский или детский. Но злость никуда не делась, свив гнездо у сердца.

– Она маленькая и не сможет жить одна. Отдать тигрёнка матери, скорее всего, не удастся, потому что мелкая уже пахнет людьми. Да и где искать мать неизвестно. Кроме того, думаю, потребуется молоко. Много молока, – предприняла Альфэй последнюю попытку достучаться.

– Я выхожу её, найду молоко. Я всё смогу!

Альфэй тяжело вздохнула и, прекращая спор Тай с торговками, выкупила у охотниц тигрёнка.

– Только держи её в лесу, подальше от общины. Если она вырастет и, перестав боятся людей, начнёт на нас охотится – это будет целиком и полностью твоя вина, – с такими словами она вручила маленького пищащего зверя сияющему в щербатой улыбке Сибиллу.

– Спасибо тебе, сестрица Фэй! Я знал, что ты самая лучшая!

Сердце в который раз дрогнуло, но Альфэй всё равно была слишком раздосадована и зла.

Сибилл утащил тигрёнка в лес и держал где-то там. Заметной переменой стали козы, которых Сибилл теперь разводил около хижины Юн.

– Ну хоть от коз польза есть, в отличие от камней, цветов и раковин моллюсков, – проворчала Юн.

Однако стоило отдать должное, с полочками, на которых Сибилл хранил свои сокровища, их хижина стала выглядеть уютнее. Он сам сообразил использовать узлы, показанные ему Альфэй, чтобы обвязать понравившийся синий камень и таскать тот на шее, в качестве украшения.

– Смотри, сестрица Фэй! – Сибилл появился в хижине и несколько раз повернулся вокруг своей оси, чтобы Альфэй могла в полной мере оценить его «наряд». – Правда, здорово?

В волосах мальчика кое-как торчали цветы: маленькие беленькие и большие с красными помятыми лепестками. Шею украшала большая ракушка, грубо скрученная кожаным шнуром.

Альфэй уже и забыла, когда в последний раз видела хоть кого-то стремящего принарядиться. У Сибилла же, похоже, была настоящая страсть к украшательству жилища и себя. Причём довольно странная для данного мира. Альфэй заметила, что местные женщины не очень-то понимают его тягу к прекрасному, быстро теряя интерес к его непрактичным изобретениям.

– Сибилл, это совсем не по-мужски, – нахмурившись, заметила Альфэй и осознала, что деления на мужчин и женщин тут попросту нет.

Если уж говорить о женщинах этого мира, то они совершенно не стремились себя украшать, ничему не умилялись, и их ничто не трогало. Они дрались по вечерам ради развлечения, проявляли себя асексуально, как некий «средний род».

Поведение Сибилла сильно отличалось от повадок смертных, населявших этот мир. И даже Альфэй не могла подать ему пример утончённости и стремления к прекрасному. Последнее отчего-то было особенно неприятно, раздражало и злило. Захотелось отругать мальчишку.

– Что значит «не по-мужски»? – вслед за ней нахмурился Сибилл.

Альфэй вдруг стало стыдно за то, что расстроила его. Но злость только усилилась.

– Не бери в голову. Просто это слишком… необычно, – постаралась выкрутиться Альфэй.

– Но красиво же!

– Эм… как скажешь.

– О, ходячий стог сена для наших козочек! – оценила вид Сибилла Юн и загоготала.

– Ничего вы не понимаете! – психанул тот и вылетел из хижины.

– Чего это он?

– Просто чересчур чувствительный, – пожала плечами Альфэй.

– Неженка что ли?

Альфэй помимо воли ухмыльнулась, а на душе отчего-то стало гадко.

С той поры Сибилл завёл бесящую привычку вплетать в волосы тряпицы, кожаные ремешки, ракушки, цветы и камушки. Он постоянно экспериментировал с перьями, веточками, шерстью коз. Альфэй же старалась игнорировать это и никак не комментировать.

Так пришла пора холода и тумана.

Часть 1

Глава 3. Расстроенная богиня

Сибилл не знал, как угодить сестрице Фэй, отличавшейся от всех кого он видел: изяществом, хрупкостью, аккуратностью. Внешне она была больше похожа на него, чем на других жителей общины. Их обоих называли «варварами» и «чужаками». Сибилл слышал, что другие дети называют, заботившихся о них взрослых женщин, мамами. Иногда он думал о том, как бы всё сложилось, если бы Фэй действительно была его мамой. Она гладила бы его по голове? Держала за руку? Говорила, какой он замечательный и как хорошо у него получается плести корзины? Эти мысли вызывали тянущее чувство в груди. И в то же время от таких фантазий хотелось прыгать и кричать, как мартышке.

С самого начала ему понравилась добрая улыбка сестрицы Фэй, а потом оказалось, что она это делает не часто. Больше хмурится и поджимает губы. Он честно старался помогать ей с корзинами и другими вещами из бамбука, охотился вместе с сестрицей Юн, научился разделывать и готовить дичь, ухаживать за животными, доить коз. Хотел быть полезным.

Сестрице Фэй точно нравились цветы, красивые камни и ракушки, которые он приносил в их жилище. Но отчего-то ей не нравилось, когда Сибилл украшал не хижину, а себя. Сестрица Юн смеялась над ним и почему-то это было особенно больно и обидно. Он не мог точно выразить словами, что с ним происходит, но чувство несправедливости и одиночество преследовали его. Из-за этого хотелось поступать наперекор, всем назло.

Сибилл видел, как неприятно делается сестрице Фэй от его вида, как она отвергает его и, молча, злится. Он чувствовал, что с каждым разом из него будто уходит что-то хорошее, светлое, то, что радовало и согревало изнутри.

Сибилл стал замечать, что в общине никто больше не вплетает в волосы цветы и перья, не носит на шее ракушки и камешки.

Сестрица Фэй тогда сказала, что его поведение стало «слишком». А раньше, когда он просто приносил красивое, было не «слишком». Закралась мысль, что он сделал что-то не то, что-то ужасное, из-за чего сестрица Фэй резко перестала его любить. Он поделился с ней прекрасным, интересным, новым и… реакция сестрицы Фэй ощущалась как удар: больно и обидно, потому что не ожидал. Вернее рассчитывал совсем на другую реакцию, но просчитался.

Раньше сестрица Фэй всегда и во всём его поддерживала. И улыбалась очень красиво, так что хотелось делать её ещё счастливее, чтобы она не переставала улыбаться. Особенно страшно было понять, что именно из-за него она стала печалиться и злиться. Он хотел стать причиной её радости, но у него больше не получалось.

Ему ничего не сказали! Не объяснили. Не попросили чего-то «не делать». Не растолковали, как надо и как принято. Одно только «слишком» не говорило ни о чём!

Накатившие из глубины сердца растерянность и злость. Вот, что было «слишком»!

И если со злостью Сибилл пока что не знал, что делать, то растерянность можно было развеять разговором. Получив конкретные ответы, не важно плохие или хорошие, стало бы понятнее, что делать дальше.

Нужно было просто поговорить… Вот только снова расстраивать и так постоянно недовольную им сестрицу Фэй совсем не хотелось.

– Я вызываю на бой главу общины Джу! – прервал его беспокойные мысли голос охотницы Тай.

Собравшиеся поглазеть и поучаствовать в вечерних боях женщины возбуждённо зароптали.

– Вот как? А ты уверена, что справишься, малышка Тай? – вышла в круг освещённый огнями костров женщина с цветом волос почти как у самого Сибилла.

– Да уж получше, чем такая старая развалина, как ты! – крикнула Тай и набросилась с кулаками.

Обе женщины вкладывали всю свою силу в каждый удар, отчаянно сражались. Глава общины явно экономила силы и очень расчётливо делала выпады, уходила от ударов, не стремясь блокировать их. Она словно использовала силу Тай против неё самой же. Вот только движения Тай ощущались более свободными, сильными, взрывными!

В какой-то момент Сибиллу показалось, что вот так же решить свои разногласия с сестрицей Фэй было бы здорово. Подрались, выпустили злость, решили кто из них прав, а кто виноват. Урегулирование разногласий подобным способном показалось таким простым и правильным!

А потом Тай опрокинула главу общины на песок и, будто этого было мало, поставила ногу на поясницу старой женщины, отчего та страшно закричала.

– Прекрати, ты делаешь ей больно! – не выдержал Сибилл и рванул в круг.

– Хочешь, чтобы я и с тобой разобралась, маленькая паршивка? – зло сощурилась Тай.

– Детям сложно понять мир взрослых. Прошу простить, – его перехватила сестрица Фэй и, несмотря на сопротивление, вернула за пределы круга. Руки у неё оказались очень сильными.

– Но вообще-то Тай перестаралась. Глава общины Джу в летах и такое обращение просто немыслимо, – раздалось откуда-то из толпы.

– Она больше не глава общины! С сегодняшнего дня это – я! – закричала Тай.

– И всё же со старшими нужно обращаться более уважительно, – вновь послышался ропот.

– Как хочу, так и поступаю! Я тут главная! Потому что самая сильная и приношу больше всего пользы общине. А кто не согласен, может покинуть общину хоть сегодня! – ещё больше разозлилась Тай и потянула с песка старую женщину. – И первой будешь ты, Джу. От тебя уже никакого толка, только пищу на тебя тратить. Ну, пошла вон!

Тай оттолкнула женщину от себя, но той удалось сохранить равновесие и вместо того чтобы послушаться она остановилась, глядя Тай в глаза.

– Я уйду. Вот только ты совсем забыла, чему тебя учили, Тай. Община – это не один человек и его интересы, а все от мала до велика. Счастье одного влияет на всех так же, как счастье всех влияет на одного. Не сумев создать своего счастья, другим ты ничего хорошего не принесёшь.

– Прочь, Джу! – зашипела от злости Тай.

Община ничего не сделала. Ни одна женщина и слова не проронила. Не защитила. Все они просто смотрели, как бывшая глава покидает круг и уходит прочь в темноту.

Только когда стал задыхаться, Сибилл понял, что, оказывается, давно уже плачет.

– Заткните свою малявку, иначе её заткну я, – прикрикнула Тай, и сестрица Фэй потянула его за руку, прочь от страшных молчаливых женщин.

Они медленно брели, казалось, совсем не разбирая дороги. Сибилл часто спотыкался, потому что из-за слёз не видел куда ступает.

– Не принимай близко к сердцу, у взрослых часто случаются такие вот разборки, – сказала сестрица Фэй, но даже по голосу он понял, что она тоже расстроена.

– Но ведь это было несправедливо. Неправильно бить старую женщину и выгонять её из дома.

– Неправильно. Но так всё равно происходит.

– Но ведь нас было много. Мы могли что-то сделать, ещё можем. Пойдём и скажем всем, что так нельзя!

– Они знают, Сибилл. И если уж люди подчинились правилам, когда творится несправедливость, то так им и надо.

– Как «так»? Нам тоже «так» надо? Мне «так» совсем не надо! Пойдём, сестрица Фэй!

– Не будь ребёнком, Сибилл! – вдруг закричала она. – Мы с тобой всего лишь варвары. Чужаки здесь. И вот за нас-то уж точно никто не вступится.

– А как же сестрица Юн?

– Она обожает эту Тай. Да и если бы пошла против общины, её бы просто выгнали вместе с нами. Вот и всё. Понимаешь, я не говорю тебе ничего не делать, – присела на корточки рядом с ним сестрица Фэй и стала вытирать его слёзы. – Можно сейчас перехватить главу общины… бывшую. Помочь ей устроиться и носить пищу.

– Ты пойдёшь? – удивлённо выдохнул Сибилл, а внутри словно развязался какой-то тугой ком, и дышать стало легче.

– Я? С какой стати? – усмехнулась сестрица Фэй. – Это ты ревёшь и всех жалеешь. Я же знаю, что такое случается сплошь и рядом. Если я буду за каждого тигрёнка и старушку трястись в истерике, то никаких нервов не хватит.

– Ч-чего не хватит?

– Здоровья. Если так сильно за всех переживать, то что останется мне самой?

Сибилл не понял её, но разбираться именно сейчас не было времени. Он взял флягу с водой, корзину с продуктами и циновку, которую сплёл для продажи сам. Он всё же догнал старую женщину и помог ей устроиться на ночь, пообещав, что будет приходить ещё.

Он был слишком занят, чтобы вникать в дела общины. Всё так же помогал сестрицам Фэй и Юн, заботился о своей тигрице и теперь ещё старой женщине. Но даже так улавливал нехорошие предзнаменования.

– Тай, велела платить за любую дичь и назначила свою цену. Теперь-то заживём! – радовалась сестрица Юн.

– Она поделила общину на высших – охотников и низших – собирателей, ремесленников, скотоводов и земледельцев. Ни к чему хорошему это не приведёт, – хмурилась сестрица Фэй.

– Те, кто ничего не добывает и не производит, теперь изгоняются из общины.

– Что решили насчёт женщин, которые ждут детей?

– Если их берётся кто-то кормить, то они остаются, а если нет…

– Это уже слишком! – категорично заявила сестрица Фэй, и Сибилл вздрогнул, услышав то самое слово.

– Как это «слишком»? – он вспомнил, что давно хотел разобраться с этим.

– Это когда «последняя черта», то, чего нельзя было делать, страшное табу.

– Такой ужасный поступок?

– Да, – не задумываясь, ответила она.

– И что ты будешь делать с тем, кто совершил такое страшное? – пересохшие от волнения губы плохо слушались.

– Я? Мне ничего и не придётся делать. Жизнь отомстит.

– И ты просто будешь сидеть и ждать? Ничего не сделаешь с этим? Не скажешь провинившемуся? Не объяснишь? Тебе настолько безразлично?

– Да чего им объяснять? Сами виноваты, – легко отмахнулась сестрица Фэй.

На глаза навернулись слёзы. Сестрица Фэй не отрицала, что Сибилл был ей безразличен. Он думал, что после разговора станет легче. Но не стало. Наоборот сковавшая грудь боль не давала как следует вздохнуть, голова потяжелела, изнутри словно выдуло оставшиеся там крохи тепла, а потом на место пепелища хлынула кипящая ярость.

– Ты чёрствая и безразличная. На самом деле тебе просто всё рано на всех и даже на саму себя. Потому что себя ты предала самой первой, – выпалил Сибилл.

– Что ты сказал? – смешно стала хватать ртом воздух сестрица Фэй.

– Ты несчастна и делаешь такими же других. Как только ты перестала улыбаться сама, больше ничего хорошего от тебя никто не увидит.

– Да это я тебя нашла и привела к нам, чтобы накормить и дать крышу над головой! – сестрица Фэй всё больше распалялась и расстраивалась, и от этого Сибиллу становилось всё хуже и хуже.

– И это даёт тебе право издеваться надо мной и причинять боль?

– Чего вы разошлись? Успокойтесь оба, – попыталась остановить ссору сестрица Юн.

– Это когда я издевалась? – даже не посмотрела в её сторону сестрица Фэй.

– Прямо сейчас! Ты делаешь это прямо сейчас.

– Ты сам это делаешь со мной!

Сибилл поражённо застыл. Он что?.. Это он причиняет сестрице Фэй боль? Возможно, то самое страшное «слишком», которое нельзя было делать.

Но он не хотел!

И тогда Сибилл принял решение. Если он причинял сестрице Фэй такую боль, то он больше не будет. Он же мог просто уйти. Тогда она будет рада? И снова начнёт улыбаться?

Нож всегда был при нём, он схватил колчан и лук и, не слушая больше сестриц Фэй и Юн, вылетел из дома. Он сам может позаботиться о себе и тех, за кого взял ответственность. И больше никто не будет злиться и расстраиваться.

Уходить от любимых сестриц совсем не хотелось, но Сибилл уже не понимал, как всё исправить и сделать, как было раньше.

Часть 1

Глава 4. Негодующая богиня

Этот маленький… паршивец убежал. Альфэй из принципа не стала его искать. Да и не таким уж беспомощным он был: умел охотиться и готовить пищу, знал, как добыть съедобные фрукты и растения, найти воду и развести огонь. Она посчитала, что мальчишка подуется, помается один и придёт обратно. Но Сибилл не вернулся. Ни в тот день, ни на следующий, ни потом.