Текст книги "Стажировка богини (СИ)"

Автор книги: Мелисса Романец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Теперь хорошо, можно вернуться в племя, – одобрила Красавица.

Лисицы проводили Альфэй до её нового жилья, но она и сама чувствовала, где её нора. Не помнила, а именно чуяла по какой дороге уже проходила раньше.

До прихода Весельчака она успела вздремнуть, свернувшись клубочком на приятно пахшей свежестью траве.

– О… тебе уже дали шкуру рептилии, – повесил хвост и уши Весельчак, когда увидел на Альфэй обновку. – Тогда эта будет запасной: – он протянул свёрток кожи, который оказался ещё одним фартуком.

На центральной поляне племени было не протолкнуться: брёвна по краю заняли старшие лисы, в центре расположились более молодые. Лисицы с наполненными снедью корзинами разносили их по широкому кругу.

Альфэй попробовала всего по чуть-чуть: рыжие грибы, дутые коренья, сладкие ягоды и вяленое мясо. Различные виды сырого мяса, которые разносили молодые лисицы, есть она не отважилась.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, на небо выкатилась большая луна, и вылетели яркие светлячки, в свете которых и без костра Альфэй отлично всё видела.

– У вас красиво, – шепнула она Весельчаку.

– Да, красиво, – пристально уставился на неё Весельчак, и Альфэй отчего-то смутилась.

Шум голосов постепенно стих, и лисы один за другим подняли морды к луне. Вой вышел мелодичный с тонким подтявкиваньем.

А потом издалека, донеслись приглушённые вой, ржание и рычание других зверолюдей.

– Ты никогда раньше не слышала песню ночи, – Весельчак заметил, как Альфэй крупно вздрогнула.

– Слышала, но не со всех сторон, будто нас окружили.

– Всё в порядке. Это волки, мустанги и медведи, их племена состоят в Договоре. А вот севернее – тигриное племя Диких.

– На границе с ними ты меня нашёл?

– Верно. Тигры одни из сильнейших хищников, мы справляемся с ними, только объединившись с волками и медведями. Постарайся не ходить больше в том направлении, – обеспокоенно заглядывая ей в глаза, Весельчак взял в свои лапы её кисть.

– Хорошо, – улыбнулась в ответ на его заботу Альфэй.

Жизнь в шкуре антропоморфной лисицы оказалась не так страшна, как воображала себе Альфэй. Главное, что эту самую шкуру было не так-то просто прокусить комарам и мошкам, а засохшая колкая трава не доставляла особых неудобств.

Альфэй словно стала ближе к природе, ещё сильнее, ещё выносливее. Она ощущала прежде ускользавшие от неё взаимосвязи в мире обострившимся нюхом и слухом. И всё же был в бытие зверолюдей один жирный минус: туалет в кустиках. Особенно нервировал и подавлял тот факт, что её «делишки» по запаху мог опознать любой соплеменник-лис вплоть до времени оставления, состояния здоровья и половозрелости «творца». Зато Альфэй чуяла куда ступать, чтобы самой не вляпаться. В сравнении с невозможностью как следует уединиться, со всем остальным удалось смириться довольно просто.

Часть 3

Глава 2. Гулящая богиня

Чем дольше Альфэй наблюдала за своим творением, тем больше оно ей нравилось. Конечно, зверолюди чуть подпортили её триумф, но это уже был полноценный мир, разделённый на Инь и Ян составляющие, со своими законами и смертными, которые способны осознать существование богов и начать поклоняться им. В идеале Альфэй мечтала сотворить мир, смертные которого поклонялись бы ей, как Верховной богине. Тогда о пустом резерве можно было забыть навсегда.

В этом же мире, смертные ещё не созрели для какой бы то ни было религии, они даже не пользовались огнём. Еду добывали и ели сырой, если не считать высушивания и вяленья на солнце. Помогало то, что урожай собирали трижды в год, а снег выпадал только на севере в горах, разделявших племена тигров и медведей и являвшихся нейтральной территорией, на которой никто не жил, кроме редких изгоев. Так что в тёплой одежде нужды не было, зверолюдям хватало собственного меха.

Кроме смертных в мире также обитали рыбы и рептилии. Привычные карпы и сомы, ящерицы и змеи, даже крокодилы на юге, на границе территорий мустангов. А также мифические динозавры, повезло, что размеры местных разновидностей не превышали двух метров. Вот пернатых птиц тут не водилось, вместо них летали птеродактели и крылатые ящерицы со змеями, чьё мясо напоминало куриное.

Спустя две недели Альфэй досконально изучила быт лисьего племени. Она ждала наполнения резерва, чтобы одним глазом взглянуть на Диких и сразу же уйти из этого мира.

– Ты уже выбрала партнёра на течку? – ошарашила Красавица, когда они собирали грибы на прогалине в лесу у границы медвежьего племени. – Твой запах изменился, пора задуматься.

– У меня течка? – Альфэй вспомнила, что Весельчак в последнее время был напряжён и вёл себя дёргано. Его поведение она никак с собой не связывала, да и информацию о местных особенностях взаимоотношений полов… Альфэй и подумать не могла, что течки и гоны, как-то коснуться и её. Она же богиня, в конце концов⁈

В этом мире поиск пары был сильно завязан на физиологии: запахах, феромонах-гормонах, что способствовало поиску так называемой «истинной» пары и зачатию сильного потомства. В определённые периоды организм зверочеловека запускал все свои ресурсы на одну единственную цель – продолжение рода.

– Пока нет, но со дня на день начнётся. Тебе ещё никто не дарил мужской цветок?

– Э… нет, – потерянно пробормотала Альфэй.

Мужские и женские цветы ей видеть доводилось. Они росли огороженными у одной их лисьих нор и напоминали мужские и женские половые органы, откуда и пошло название цветов. Плотные, упругие, словно резиновые цветочные головки оказались в этом мире весьма востребованы. Они плохо рвались, зато стебли отлично срезались.

Цветы принято было дарить предмету своего любовного интереса, давая тем самым понять о желании заняться любовью и перейти к более близким отношениям. У цветов было ещё одно удобное и ценное для зверолюдей свойство – их сок заменял смазку, которая для существ с внушительными клыками и зубами оказалась незаменимой. Всё же подготовить партнёра, используя только язык, представлялось делом муторным.

– Не затягивай с выбором партнёра, иначе рискуешь оказаться в объятиях первого встречного лиса, – нахмурилась Красавица, а её запах подсказал, что она действительно беспокоится.

– Благодарю за совет, – оскалилась Альфэй.

Конечно, её совсем не прельщало побывать в шкуре течной лисицы, но и страшного ничего в этом не видела. Впрочем… при мысли о совокуплении с животным, пусть и разумным Альфэй передёрнуло. Что же она готова была признать, что у неё проблемы!

– Норы для течек и гонов находятся в стороне от жилых нор. Но ты не сможешь в одиночестве переждать течку, – втолковывала ей Красавица. – Природа всё равно возьмёт своё, только чем больше сопротивления своей сути, тем больше теряешь разум и ведёшь себя, как Дикая.

– Из-за какой-то глупой течки? Зачем она вообще нужна⁈ – в сердцах возмутилась Альфэй.

– Ты ведёшь себя, как маленькая лисица перед первой в жизни течкой, – фыркнула Красавица. – Течка нужна для зачатия сильных лисят, конечно же. Через это проходят все лисицы.

– Это несправедливо! Почему именно лисицы? – всколыхнулись у Альфэй застарелые претензии к неравенству женской и мужской социальных ролей и функций.

– Потому что у лисов есть их гон, когда они ведут себя агрессивно и затевают между собой драки. Когда они ни о чём, кроме течной лисицы не могут думать. Лис не вынашивает лисят, у него своя ответственность: защищать лисицу-мать и добывать пропитание, – тяжело вздохнула, но всё так же терпеливо продолжила рассказывать Красавица. – У тебя будто течек никогда не было…

– Не помню такого, – проворчала Альфэй.

Признаться в том, что у неё действительно никогда не случалось подобного состояния, было бы странно, хотя бы потому, что другие лисы считывали её, как зрелую, а не юную и невинную лисицу. И Альфэй действительно давно распрощалась с невинностью, но лисой-то при этом она не была!

– Ты настолько отрицаешь свою сущность, что не помнишь, как проводишь течки? – ахнула Красавица. – Послушай, всё не так плохо. Течка – это не что-то ужасное. Совсем наоборот. Это волнительно. Ну, может слегка неудобно и непривычно, но… приятно. Более чем. А если ещё и партнёра самой выбрать, то совсем хорошо. Старые лисицы поговаривают, что если потеряешь голову из-за течки, то можно и на межплеменную сцепку нарваться. Я бы посмеялась над нелепицей, если бы не знала точно, что в нашем племени есть детёныши мустангов, волков и медведей, даже тигр был, но его ещё прошлый Вождь прогнал к Диким. Вне течки лисицу привлекают только соплеменники, а вот в её уязвимый период всё возможно. По этой причине очень важно принять свою сущность и следовать её природе. Чем больше ты в мире с собой, тем спокойнее проходит течка и другие периоды. Тогда именно ты сама принимаешь решения и выбираешь жизненный путь, а не случайность и первый встречный обрюхативший самец.

– Э… вау, – пробормотала Альфэй.

Красавица действительно её впечатлила. Альфэй не ожидала столь разумного подхода от зверолюдки, но та сумела её удивить. Даже богини на Небесах рассуждали о «любви с первого взгляда», что с «милым рай в шалаше» и всё можно простить лишь бы этот самый «милый был рядом».

Если задуматься, то Альфэй никогда не присматривалась к мужчинам и не выбирала их. Во всех её отношениях инициатором оказывался мужчина, а она хваталась за предложенную возможность почувствовать себя желанной женщиной, будто за спасательный круг. Ведь её заметили, рассмотрели и за что-то полюбили. На момент своего согласия встречаться она мало что знала о мужчине, как о человеке. Вернее у неё были только поверхностные представления о личности Сё Жулана, Линь Би… Ежана.

Альфэй задалась вопросом, пыталась ли она рассмотреть в своих мужчинах личность? И вынуждена была признаться, что ей достаточно было своего представления… иллюзий о мужчинах. Узнать чего же они хотят, и о чём мечтают, она не стремилась. Считала, что «мужикам одно надо» и «все они одинаковые». Мнила, что никем не интересуясь, этим защищает себя от разочарования.

– Знаешь, я, пожалуй, последую твоему совету и присмотрю себе партнёра на течку, – сказала Альфэй.

Убежать из собственного мира она всегда успеет. Но испытание течкой вдруг стало важно пройти с честью и доказать самой себе, что способна сладить с собственной «животной сущностью».

Хотя перспектива совокупления с животным, всё ещё вызывала отвращение. И никакая «разумность» не облегчала задачи. На Небесах встречались говорящие фамильяры-помощники: лисы, коты, кролики, птички. Но при всей своей сообразительности и разумности, они оставались животными. Встречались и такие магические звери, которые принимали человеческий облик, но что-то от животных в них всегда оставалось: уши, рога, крылья или хвост.

Альфэй было сложно воспринимать представителей нечеловеческих рас как равных и тем более сексуально привлекательных. В родном мире господствовали люди и её это более чем устраивало. Пусть она сто раз будет ксенофобкой, но кроме того что сексуальное поведение животных отличается от человеческого, у многих видов ещё и половые органы устроены иначе. Она совершенно не хотела разбираться в чуждой людям анатомии на собственном опыте.

– Присмотрись к Рыжему весельчаку, он надёжный и заботливый друг и лис. С ним тебе не придётся ни о чём беспокоиться, – подсказала Красавица.

Альфэй стала замечать мелкие знаки внимания от Весельчака, который сторожил, когда она купается, чтобы её не побеспокоили, каждый день заходил за ней, чтобы поужинать вместе со всеми, объяснял, как и что устроено в лисьем племени.

Из имеющихся вариантов, Весельчак оказался единственным приемлемым в качестве партнёра на течку. Поэтому, когда на следующий день после разговора с Красавицей, он ткнулся носом в её нос на прощание, Альфэй стерпела.

Наутро Весельчак явился с корзиной, в которой из земли торчал этот похабный мужской цветок. Так сказать во всеоружии.

– Это тебе, – смущаясь, он пихнул в руки Альфэй растение, трясущее зелёными с синими прожилками листьями и синей головкой в форме мужского детородного органа на широкой «чаше» из прочных синих лепестков.

Пока Альфэй приходила в себя, вспоминая цивилизованные обороты речи, поклонник ретировался со скоростью ветра.

По зрелым размышлениям, она всё же оценила презент. Кто знает, как анатомия зверочеловека отличается от человеческой, и что там с размерами половых органов. Течка, в идеале, должна была позаботиться о том, чтобы самке всё понравилось и партнёр не смог ей навредить, но… Альфэй совсем не доверяла животным инстинктам и предпочитала о собственном комфорте и безопасности позаботиться заранее, не надеясь на разгорячённого гормонами самца.

В любом случае традиция дарить избраннице мужской цветок существовала неспроста. Из-за идиотского смущения такой жирный намёк и попытку облегчить ей жизнь точно не стоило игнорировать.

Свой интимный помощник-цветок Альфэй поставила в норе у окна, чтобы на него падал свет, и занялась своими обычными дневными делами: помощью в сборе растений, кореньев, грибов и ягод.

К цветку она вернулась только ночью. До норы её проводил Весельчак и через окно, увидев свой цветок, обрадовано завилял хвостом. На прощание он уже уверенно ткнулся носом в нос Альфэй.

Цветок оказался чудо как хорош. С выделившимся соком, изучение своей новой анатомии прошло, как по маслу. А широкое из-за прочных, упругих лепестков основание не давало потерять скользкую цветочную головку-игрушку.

Теперь Альфэй даже немного предвкушала эротическое приключение. Видимо перед течкой организм уже был правильно настроен.

Но, несмотря на всю подготовку, Альфэй всё равно оказалась морально не готова. Она собирала грибы в лесу у границ медведей и тигров, когда нагрянула течка.

– Идём, – мягко потянул её Весельчак, который после дарения цветка не отходил от неё ни на шаг.

Альфэй позволила увести себя от лисиц и лисят, но чем ближе они подходили к поселению лисьего племени, тем хуже ей становилось. Запахи усилились и стали неимоверно раздражать, а больше всего запах лиса, который ухватился за неё своей лапой.

– Я не пойду с тобой, – Альфэй остановилась и выдернула свою переднюю конечность из хватки.

– Н-но почему? – удивился и расстроился Весельчак.

– Мне не нравится запах. Не только твой, но и всех лисов.

– Межплеменная сцепка может быть опасной, – действительно заволновался он.

– Я и не собираюсь идти в другое племя. Спрячусь подальше ото всех. Когда ты меня нашёл, я же тоже была одна, – дала «подсказку» Альфэй.

– О… так у тебя есть убежище? И с тобой всё будет в порядке? – неуверенно пробормотал Весельчак.

– Будет отлично, не переживай. У меня есть план. За мной не ходи!

Весельчак потеряно мялся, но приблизиться и остановить её больше не пытался. Видимо от Альфэй слишком отчётливо пахло отвращением.

Обрадованная, что удалось легко отделаться от начавшего раздражать лиса, Альфэй сделала вид, что идёт на нейтральную территорию у подножья гор. На самом деле, пройдя её насквозь, она углубилась в горы. По слухам там можно было укрыться и действительно уединиться ото всех.

Альфэй бросало в жар, временами накатывала слабость, низ живота тянуло, а сознание начало мутиться. Но она чётко улавливала запахи зверолюдей и старалась держаться от них подальше. Освежающий запах снега дал понять, что она почти достигла своей цели, когда новый восхитительный аромат придал ей сил, низ живота заныл настойчивее, и Альфэй позорно заскулила.

Доводы, что она сильная и вообще богиня, не помогали. Альфэй устремилась на пряный и возбуждающий запах половозрелого самца.

У самой пещеры её буквально сбило с ног тяжёлое, мускулистое и вкусно пахшее тело. Она блаженно уткнулась в источник сногсшибатеного аромата у мощной тигриной шеи. Восприятие словно раздваивалось, сквозь очертания зверя отчётливо проступил человеческий обораз.

– Я знал, что обязательно найду тебя, сестрица Фэй! – буквально прорычал какой-то слишком родной для незнакомца зверочеловек и принялся с мурчанием вылизывать лисью морду Альфэй.

– Что?.. Сибилл? Как ты вообще… – вяло попыталась она связать слова в удобоваримую конструкцию, но после узнавания, мозг окончательно сдался.

Альфэй обхватила мощный торс ногами, потёрлась об откровенно готовое к бурному продолжению мужское тело, и лизнула тигриную морду пахшего удивлением и абсолютным счастьем Сибилла.

– Прости, милый… Но мне очень надо, – сладко выдохнула Альфэй, прежде чем взять то, в чём так нуждалась.

– Мр-милый?.. Ты странно себя ведёшь… – задохнулся от её телодвижений Сибилл. – И пахнешь… очень вкусно. Я… мне… очень… слишком!

– Да… слишком, – шепнула она в мохнатое круглое ухо, отчего Сибилл вздрогнул. – Хорошо.

И окончательно потеряла желание говорить, но другие свои потребности удовлетворила полностью. Под действием течки жажда казалась безумной, а наслаждение запредельным. Альфэй потерялась в ощущениях, в ласках, в тихом благоговейном шёпоте Сибилла. Ощущая себя самой красивой и желанной под пристальным взглядом горящих невыносимо ярким огнём голубых глаз.

Она не думала ни о чём, существовала только здесь и сейчас, и впервые в чужих объятьях нашла и полностью приняла себя.

Часть 3

Глава 3. Отказывающая богиня

Сибилл верил сестрице Фэй… по крайней мере старался. Потому что если она его обманывала, то ему будет намного больнее, а она снова назовёт его «нытиком». Да и не хотелось думать о том, что Фэй просто оставила его позади.

Он не смирился.

Из общения с другими мужчинами Сибилл понял, что женщины легко принимают навязанные им правила. Фэй к тому же действовала прямолинейно и в лоб. Она была не сильна в хитростях. И верила, что глобально ничего не может изменить.

Оставшись один в совершенно чужом мире, без Аи, Сибилл впервые узнал, что такое одиночество. Он усердно изучал всю доступную информацию, особенно ту, о которой так или иначе упоминала Фэй: магия, энергия Ци, боги. Какие-то практики, вроде медитаций, его даже научили делать.

Он не сдавался.

Сибилл хотел оказаться в том же мире, что и Фэй. Если у него как-то получилось переместиться один раз, то непременно получится ещё. Сестрица Фэй признавала, что сама не знает, как он оказался в том же мире, что и она.

Он продолжал пробовать.

Семь лет показались бесконечными в бесплодных попытках переместиться вслед за Фэй. Сибилл начал думать, что она уже сменила несколько миров, и что он безнадёжно опаздывает, не успевая за ней. Тем не менее, каждый раз закрывая глаза, он настраивался на поиски важного для себя человека.

После того как Сибилл уснул в одном мире, а потом только благодаря сестрице Фэй проснулся в другом, он опасался проваливаться в глубокий сон. Может поэтому с медитацией у него в итоге всё получилось и даже если ему удавалось уснуть, то спал он очень чутко.

На этот раз он почти уловил момент перехода. Казалось, он только моргнул, находясь в полудрёме, и всё изменилось. Мир точно был другим. Зелёным, больше похожим на родину Сибилла, чем на мёртвую пустыню с выживающим в бетонных коробках баз человечеством.

Обросшее шерстью тело повергло Сибилла в панику. Он не понимал, что происходит. Даже испугался, что каким-то образом забрал тело у Аи, больно знакомые полоски нарисовались на его песочного цвета меху. Несколько успокоили, падавшие на глаза, собственные светлые пряди волос.

Одежда порвалась во время трансформации, двигаться в ней оказалось неудобно, и Сибилл срезал отросшими острыми когтями с себя остатки тряпья – тигру они точно были ни к чему.

Потом он наткнулся на племя полутигров-полулюдей и понял, что каким-то образом стал одним из них. Встреченные полутигры покрывали тела шкурами местных крупных ящеров, и недоумённо косились на голого Сибилла, который успел привыкнуть к собственной наготе.

– О ещё одного ублюдка что ли выгнали из лисьего племени? – вслух удивился встретившийся Сибиллу на границе поселения полутигров самец. – Слышь, котёнок, нам тут слабаки не нужны. Хочешь присоединиться, придётся доказать, что ты достоин.

Сибилл хорошо знал повадки животных и человеческих самцов, поэтому даже не дослушав до конца ринулся в бой, подсечкой опрокинув недовольно рыкнувшего тигра, и удерживал какое-то время «доказывая» свою силу и что с ним стоит считаться.

– Я ищу… самку, – объяснился Сибилл.

– Это-то понятно, – последний раз недовольно дёрнулся под ним тигр. – Слезь с меня. Тяжелый.

Пока встреченный первым самец вёл его за собой, высыпавшие из пещер полутигры смотрели на Сибилла настороженно, но агрессии не проявляли.

– Выгнали из племени… – долетело до слуха приглушённое рычание.

– Что-то натворил?..

– Так тигр же…

– А чего срам не прикрыт? Всё отобрали? Или совсем охотник никудышный?

– Я – Вождь тигриного племени – Ускользающий хвост приветствую собрата в своём племени, – прервал чужие голоса ровный рокот, вышедшего навстречу Сибиллу мощного самца с тёмной, почти коричневого цвета шкурой, в светлую полоску. – Кто ты? И что здесь делаешь?

– Меня зовут Сибилл. Я остался один и ищу… самку, – представился он.

– Бедняжка… – зароптали окружающие их тигры.

– Какая жестокость…

– Имени нормального нет…

– Ты можешь присоединиться к нам. Имя тебе дадим после первой совместной охоты, – решил Вождь.

Послушав совета седой тигрицы, Сибилл выбрал себе пещеру из имеющихся свободных. Туда он натаскал веток и травы, чтобы застелить каменное дно. Рядом крутились молодые тигрицы, но в первый день, как не присматривался и не принюхивался, он так и не встретил в племени Фэй. Ему казалось, что если бы она жила в этом мире, то непременно стала бы такой же полутигрицей, как он.

На следующий день Сибилла позвали на охоту. В речной долине, словно страусы или кенгуру, стайками паслись бегавшие на двух задних мускулистых ногах с короткими передними лапками и длинными гибкими шеями ящеры разной травяной окраски.

– Подождите, вы так и нападёте на стадо в лоб? – удивился Сибилл, когда полутигры клином двинулись было в долину с дичью.

– А ты знаешь, как их подманить к себе что ли? – съязвил самец, которого Сибилл встретил в поселении тигров первым.

– Нет, но ветер дует нам в… морду. Мы можем воспользоваться этим. Разделимся на группы: две будут гнать стадо на засаду, которую не почуять. Так охотники сберегут больше сил.

– Зачем разделяться? Мы что каких-то зелёных хвостов не поймаем, по-твоему? – заспорил самец.

– Тихо, – оборвал его Ускользающий хвост. – Попробуем этот способ охоты.

Тигры разделились на три группы. Две группы-загонщиков обошли выбранное стадо справа и слева, заходя в тыл. Ветер, доносивший запахи дичи, дул в морду Сибилла, оставшегося с третьей группой в засаде. Новый порыв принёс запах тигров. Рептилии оторвались от жевания травы, нервно задёргали ноздрями, засвистели и ринулись на засаду.

Сигнал к атаке дал Ускользающий хвост, тёмной стрелой врезаясь в стадо. С обеих сторон от него смыкали кольцо с загонщиками, оставшиеся в засаде тигры.

Затаившийся за валуном, Сибилл выбрал особь покрупнее, подпустил ближе и с рыком погнал её на соседних рептилий. Замешкавшуюся дичь он огрел по филейной части, сталкивая животных, отчего строй стада окончательно сбился, и напуганные им рептилии понеслась в обратном направлении на загонщиков. Сибилл же настиг свою цель и вцепился зубами в горло, метя клыками в шейные позвонки. Обнял сопротивляющуюся тушу когтистыми передними лапами и использовал задние, чтобы распороть брюхо.

Залившая морду и лапы, тёплая кровь на вкус оказалась сладковатой и терпкой. Слух будоражило рычание тигров и верещание убегавших рептилий. Сердце учащённо стучало от азарта, но Сибилл сдержался. Как бывалый охотник он знал, что мясо мало поймать, его необходимо сохранить. И брать больше чем съешь, означало обречь себя в дальнейшем на голод.

Его тактику охоты и манёвр с заворачиванием движения стада отметил Вождь:

– А ты хитрый… Хитрый коготь! – придумал он тигриное имя Сибиллу.

– Точно! Столько дичи у нас давно не было, – подхватил один из тигров.

– Да так и говори, что никогда. Отличная охота.

По возвращении, Сибиллу вручили обработанную для ношения шкуру рептилии, словно признавая его право стать одним из племени. Вечером, когда полутигры собралось, чтобы отведать свежего мяса, загонщики и охотники, присутствовавшие на охоте, живописали смекалку Сибилла, хвастались дичью и своими подвигами по её поимке.

– Такая охота другим племенам и не снилась! – шумели тигры.

– Да лисы небось одним зелёным хвостом три луны пировать могут…

– Лисы и волки едят меньше дичи. Медведи всеядны, их кормят ягодные и грибные леса. Мустанги вообще не едят мяса. Они не понимают, что нам для пропитания нужно больше охотничьих угодий. Их Великий договор совершенно невыгоден тиграм, – втолковывал Сибиллу Вождь.

Рассуждения об отличиях племён полутигров, полулис, полумедведей и прочих Сибилл слушал вполуха. Недовольство иными традициями и потребностями казалось ему несущественным.

Несмотря на то, что его хорошо приняли, а тигрицы предлагали провести вместе течку, Сибилл пробыл в племени недолго, пока не убедился, что Фэй там нет.

Тигры сказали ему, что в горах живут одиночки, а ещё, что у самок других племён иногда появляются тигрята. Начать искать сестрицу Сибилл решил с гор.

Добывать пищу на крутых склонах, оказалось сложнее, зато мясо, спрятанное в снегу, дольше не портилось. Сибиллу понравилось быть полутигром, он стал намного сильнее, а чуткие обоняние и слух позволяли почти всегда возвращаться с охоты с добычей. Ещё одним плюсом звериного восприятия стало то, что он теперь реже тосковал по сестрице Фэй и Аи. Вместо того, чтобы скучать, он тратил время на выживание и поиски, которые неожиданно закончились.

Фэй, как всегда, нашла его сама.

Он не успел ни удивиться, как следует, ни расспросить, только дрожал и рычал под градом непривычных ласк. Держал в своих руках ставшую ещё ниже и легче чем помнилось Фэй, наконец, в полной мере осознавая, как она ему нужна, и что всё-таки чувствует к ней. Ведь он любил её даже злой и обиженной, отстранённой и безразличной. Если бы он только знал какой она может быть… Сибилл ещё больше уверился, что не отступится от своего намерения следовать за Фэй.

Первые трое суток им было не до разговоров. Голову вело от желания насытиться драгоценной близостью самого дорого существа. Этот мир словно задался целью вознаградить его за годы ожидания и одиночества.

В прошлом мире Сибилл видел в фильмах подобные взаимодействия между мужчинами и женщинами. Как-то раз даже остался наедине с девушкой, которая очень уж настаивала, но отчего-то тогда у них ничего не получилось.

Глядя на доверчиво прижавшуюся к нему Фэй в обличии рыже-бурой полулисы, Сибилл начал понимать отчего у него не сложилось с той девчонкой. Он не помнил, чтобы кто-либо другой, кроме Фэй, вызывал у него такие же глубокие чувства.

Фэй в его объятьях заворочалась, сладко зевнула и потянулась. Сибилл с трепетом ждал её окончательно пробуждения, собственное сердцебиение оглушало.

– Доброе утро, – выдохнул он.

Ещё до того, как запах Фэй потяжелел, налился сожалением и гневом, по стремительно распахнувшимся и сразу же зло сузившимся золотым глазам он понял, что просто не будет.

– Как ты здесь очутился? Это же невозможно!.. – Фэй вывернулась из его хватки, и Сибилла передёрнуло от налетевшего холода.

Он сел, ощущая потребность находиться как можно ближе к, вскочившей и заметавшейся по пещере, Фэй.

– Я очень сильно хотел тебя увидеть. Учился медитировать. Мечтал оказаться в том же мире, что и ты. Закрывал глаза и думал о переходе.

– Это плохо. Хуже, чем я думала… – забормотала она, пробегая от одной стены пещеры, в которой обосновался Сибилл, к другой.

Фэй пахла отчаянием и горечью утраты, она совершенно погрузилась в свои мысли и, казалось, даже не осознаёт, что он всё ещё здесь.

– Почему? Мы же наконец встретились, – для Сибилла именно это оставалось самым главным.

– Тебя не должно тут быть. Я всё для этого сделала, – отрезала Фэй.

– Так сильно не хотела меня видеть? – от прострелившей грудь боли, Сибилл задышал неглубоко и поверхностно. Перед глазами помутнело от непролитых слёз.

– Теперь это не имеет никакого значения. Не вздумай больше приближаться ко мне.

– Но… почему? Разве ты сама не хотела быть со мной? Я думал, что теперь мы всегда будем вместе.

– Ладно. Этот момент действительно стоит прояснить. У меня была течка – период, в которой самке абсолютно плевать с кем заняться сексом. Так получилось, что во всём этом грёбанном… Короче, в мире этом нет людей. Я решила, что поскольку меня не привлекают запахи зверолюдей, то удастся пересилить себя. Но тут появился ты, а тебя я знала, как человека и… В общем ты просто оказался единственным человеком в этом мире. А так-то мне есть с кем кувыркаться в постели.

– Кувыркаться в постели?.. – убито повторил за ней Сибилл, и слёзы всё же пролились.

Он был абсолютно прав, когда думал, что Фэй способна сделать ему очень и очень больно. Если вспомнить, она и раньше это делала… Никто, кроме неё не мог так глубоко его задеть и буквально утопить в отчаянии и боли. Хуже того, теперь с ним не было Аи, которая помогла бы пережить сложный период и залечить раны.

– Какой же паршивый расклад, тёмные боги всё побери! Только я решила, что наконец-то у меня всё получилось, и тут снова ты. Да даже толпа спятивших от течной самки кобелей была бы не так ужасна. Как же от тебя теперь избавиться? Наставник говорил, что уничтожить не получится…

Наверное, у любой боли есть предел. Странно было слушать рассуждения Фэй о его уничтожении, ощущать её непримиримость и неприятие, ведь раньше она его спасала.

Во внутренней тёмной глубине словно оборвалась до предела натянутая струна, и его накрыло леденящей душу яростью.

Фэй вздрогнула, словно выныривая на поверхность и отряхиваясь от воды, испуганно обернулась к нему, но было уже поздно. Сибилл схватил её за запястье и дёрнул на себя.

Они сцепились, как когда-то в далёком детстве, катаясь по каменному дну пещеры. Вот только теперь Сибилл неожиданно для самого себя оказался сильнее. Ему даже не требовалось изворачиваться и хитрить, чтобы оказываться сверху. И чем дольше они боролись, тем сильнее он становился. Фэй примятая его телом тяжело дыша в последний раз лязгнула зубами у самой морды, но Сибилл сильнее надавил на тонкую в его лапе шею.

– Не могу обещать толпы кобелей. Но одним точно обеспечу, – мурлыкнул он в нервно дёрнувшееся ухо. Собственный хвост нервно бил по бокал и бёдрам. Он слишком хорошо ощущал все изгибы ничем не прикрытого тела Фэй, помнил, какого это – обладать ею.

От Фэй потянуло страхом, и она предприняла новую попытку вывернуться из его хватки. Кажется, тумаков и болезненных укусов они оставили друг другу поровну. Сибилл теперь чувствовал не только злость и азарт, но и возбуждение. В такой близости от всё ещё пахшей им Фэй становилось сложнее сосредоточиться на чём-либо, кроме того, что он хочет её как самку.